What's Best For Her / Что для неё лучше

      — Драко, мой сын, какое приятное совпадение. — Люциус сидел напротив Драко и Тео, прикованный к металлическому стулу, с кандалами на запястьях, подавлявшими его магию. Его язвительный тон ясно показывал, что ничего приятного в этом визите не было.       — Отец, — ответил Драко. Он ненавидел это чёртово место: клеймо на шее зудело, а тьма вокруг казалась живой — будто из неё вот-вот выскочит что-то, чтобы вцепиться и уже не отпустить.       Люциус перевёл взгляд с сына на Тео.       — А, Теодор Нотт младший. Как твой отец? Всё ещё жив тут?       — Хрен его знает, — Тео закурил сигарету, взятую у Драко, глубоко затянулся и выдохнул дым через нос. Болтать он сюда не пришёл. Хотел просто зайти и уйти. Он знал, что где-то в этом аду прячется его безумный отец, и меньше всего на свете хотел с ним столкнуться.       — Что ж, — Люциус откинулся на спинку стула, переплетя пальцы на коленях. — Вот уж действительно, динамичный дуэт. Два жалких наследника. После всего, что мы…       — Да заткнись уже нахуй, — перебил его Тео, стряхивая пепел на пол. — Драко, давай уже, покончим с этим.       Драко прочистил горло; по лбу выступил пот.       — Отец…       — СИДИ РОВНО, КОГДА ГОВОРИШЬ СО МНОЙ, МАЛЬЧИК! — кулак Люциуса с грохотом опустился на металлический стол, и Драко вздрогнул.       Не раздумывая, он выпрямился, расправил плечи, стер с лица любые эмоции.       — Так-то лучше. Ты — Малфой, мальчик. Жалкий, но всё же Малфой, — Люциус снова откинулся на спинку стула. — Ну, говори.       Драко сглотнул.       — Отец, мать и я искали медальон…       — Медальон? — перебил Люциус. — Зачем он тебе сейчас? Контракт ещё не подписан.       Драко провёл рукой по волосам, пытаясь выровнять дыхание.       — Астория беременна, — попытался соврать он.       — Если бы Астория действительно носила твоего наследника, я бы уже слышал об этом от её отца. — Голос Люциуса стал холоднее. — Врёшь, мальчик. Ты никогда не умел врать.       Тео бросил на него взгляд — Драко явно трещал под давлением.       — Где, блядь, медальон, Малфой? — Тео понимал, что они теряют время. Гермиона скоро проснётся, и ему нужно было увидеть её — убедиться, что с ней всё в порядке. Что золотой свет действительно сработал.       Улыбка поползла по лицу Люциуса — медленная, отвратительная, не доходившая до глаз. Он переводил взгляд между ними, пока не остановился на Тео.       — А зачем ты здесь, мальчик? Своего отца даже не навестил, а приходишь с Драко — требовать медальон. — Он выпрямился, сцепив руки. — Вы, должно быть, трахаете одну и ту же шлюху, я прав?       Тео не дрогнул. Ни звука, ни движения, ни дыхания. Он привык к таким играм — его отец играл в них всю жизнь.       Люциус перевёл взгляд на Драко.       — А ты, значит, тот дурак, что умудрился оплодотворить эту потаскуху.       Костяшки Тео побелели.       Драко подался вперёд, почти касаясь лицом лица отца.       — Где, блядь, медальон, отец? — его голос звучал ровно, но взгляд был ледяным.       — Вот как, — протянул Люциус. — Значит, я прав. Посмотрим, кто же эта шлюха. Очевидно, не чистокровка, иначе вот этот, — кивок на Тео, — давно бы шёл по стопам отца. — Он усмехнулся. — Твоя мать…       — Не смей говорить ни слова о моей матери, — Тео вскочил, направив сигарету прямо в лицо Люциуса.       Тот проигнорировал предупреждение.       — Она тоже была шлюхой.       — Да? И всё? Шлюхой? — голос Тео дрожал от ярости, перед глазами темнело. Он готов был разорвать Малфоя на куски, вытащить его внутренности и без колебаний принять свой срок в Азкабане.       — До того, как встретила твоего отца, — продолжил Люциус, не обращая внимания на его бешенство, — я ухаживал за ней.       Драко и Тео переглянулись. Тео тяжело опустился обратно на стул, затянулся, дым сорвался с губ.       — Твоя мать познакомилась с твоим отцом на балу Малфоев. Она пришла туда со мной. Нотт взглянул на неё у меня на руке — и, как настоящий ублюдок, начал ухаживать сам. Я встретил Нарциссу вскоре после этого и больше твою мать не видел… Пока Нотт не явился ко мне домой — с тобой на руках. Сказал, что она умерла. Просил помочь вернуть её к жизни.       В камере повисла тишина. Сквозь каменные стены было слышно, как воет ветер за дверью.       — Забавная штука — история, — сказал Люциус после паузы. — У неё есть привычка повторяться. — Он перевёл взгляд между ними, оценивая обоих.       — Просто скажи, где медальон, отец… пожалуйста, — голос Драко звучал выжатым, почти безжизненным. Он опустил голову, провёл пальцами по волосам, вцепился в них до боли.       — Пожалуйста? — Люциус хрипло рассмеялся, неверяще, с издёвкой. — Да у неё, должно быть, золотая пизда, если мой собственный сын говорит «пожалуйста». И Драко, и Тео одновременно отвели взгляд — от слова золотая в воздухе будто стало не хватать воздуха.       — Нет… — Люциус прищурился, вглядываясь в сына. — Только не говори, что эта грязнокровка носит твоего наследника!       — Не называй её так, — Драко с трудом сдерживал ярость. Он чувствовал, как по венам начинает струиться чёрная магия, тёмная, зовущая, рвущаяся наружу. Он подался вперёд, брови сведены, голос сталью: — Я разнесу это поместье к чёртовой матери и сожгу его дотла.       — Ты не сделаешь ничего подобного, — покачал головой Люциус.       — А вот посмотрим, — Драко откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.       — Ты разобьёшь сердце своей матери. Ты опозоришь имя Малфоев.       — Правда? Больше, чем уже сделал ты? Это, боюсь, физически невозможно, отец.       — Контракт, — снова попытался Люциус.       — Нахуй этот контракт. Мой сын, отец, — всё, чего я хочу, — чтобы мой сын выжил. Чтобы его мать выжила, — голос дрогнул при одной мысли о том, что Гермиона может умереть. Умереть, когда их ребёнок ещё живёт под её сердцем. Нет. Этого не будет.       — Она грязнокровка, Драко! Как ты можешь… — Люциус начинал терять самообладание.       Тео резко подался вперёд и со всего размаху вдавил его голову в стол. Раздался глухой удар, кровь брызнула, окрасив рубашку Тео. С него хватило этого грёбаного трёпа.       Он наклонился ближе, сигарета всё ещё дымилась между губами, и, прижимая Люциуса лицом к холодному металлу, тихо, почти ласково произнёс прямо ему в ухо:       — Слушай, приятель. Я могу убить тебя прямо тут. Запру дверь, чтобы надзиратели не вошли, и выпотрошу тебя, как свинью. А теперь будь хорошим мальчиком и скажи Драко, где медальон. Ладно?       Он похлопал Люциуса по щеке и с силой вдавил его лицом в стол, после чего спокойно сел обратно и взглянул на Драко.       Драко кивнул — одобрительно.       Люциус поднял голову. Кровь запуталась в его длинных волосах, зуб отколот, нос явно сломан. Он попытался заговорить, но вместе со словами изо рта хлынула кровь.       Он посмотрел на Тео.       — Прямо как твой отец, — прохрипел он, а потом повернулся к сыну. — Половица в моём кабинете.       Драко и Тео поднялись. Тео дважды стукнул в дверь — она открылась.       — Драко, не возвращайся, — выкрикнул Люциус, задыхаясь и захлёбываясь собственной кровью.       — И не собирался, — бросил Драко через плечо, выходя.

***

      Два сухих хлопка разорвали воздух у кромки леса перед поместьем Малфоев. Драко и Тео шагнули сквозь ворота — их впустили. На пороге появилась маленькая домовая эльфийка.       — Мастер вернулся! Мастер вернулся! Минт приветствует мастера дома! — пропищала она, кланяясь Драко, её длинные уши почти касались пола, а розовая наволочка-платье колыхалась от движения.       — Минт, где моя мать? — спросил Драко, входя в вестибюль.       — Пьёт чай в библиотеке, сэр.       — Отлично. Займи её.       Они направились в кабинет Люциуса.       — Вскрывай, — бросил Драко, сбрасывая пальто и закатывая рукава.       Тео последовал его примеру, и они начали снимать деревянные доски пола. Мебель уже была отодвинута, парила перед ними, удерживаемая чарами левитации. Они искали долго — настолько, что время потеряло значение.       Ничего.       Совсем ничего.       — Да что за хрень! — Драко швырнул бутылку отцовского виски в стену, стекло разлетелось брызгами, а запах спирта мгновенно наполнил кабинет.       — Он должен быть где-то здесь, приятель, — Тео продолжал рыться, водя пальцами по слою пыли под досками.       Вдруг что-то блеснуло — тонкий серебристый отблеск в грязи.       Тео присел, покопался поглубже и вытянул цепочку. Поднял находку к свету: викторианский медальон, по которому вилась выгравированная чёрная змея.       Он щёлкнул замочком — внутри в гнезде поблёскивал небольшой изумруд.       Уголки его губ поползли вверх. Он поднял кулон на уровне глаз Драко.       — Нашёл.       Они спускались по лестнице в два шага, стараясь идти быстро, но тихо, чтобы не привлечь внимание Нарциссы.       — Минт, — позвал Драко.       Маленькая эльфийка мгновенно появилась рядом.       — Я хочу, чтобы ты очистила этот медальон от всей тёмной магии. Верни его мне как можно скорее, Минт. Это очень важно, ясно?       — Да, мастер, Минт всё сделает, — пискнула она и исчезла, растворившись в воздухе.       Они почти дошли до входной двери, когда из-за угла показалась Нарцисса.       — Драко? — позвала она.       Драко замер, не оборачиваясь.       — Здравствуйте, миссис Малфой, — Тео обернулся и почтительно склонил голову.       — Тео. У тебя кровь на рубашке. Объяснишь, почему? — Нарцисса скрестила руки на груди, приподняв бровь.       — О... эм... это не кровь, — пробормотал Тео, отчаянно вытирая пятна. — Кетчуп. Просто кетчуп. Был в «Дырявом котле», ел чипсы, и...       — Довольно, — оборвала она, подняв руку.       — Драко, повернись и посмотри на свою мать.       Он подчинился. Повернулся — и увидел её с книгой в руках. На обложке золотыми буквами значилось Родословное древо Блэков.       — Тео, не мог бы ты нас извинить? Я хотела бы поговорить с сыном наедине.       — Да, конечно, миссис Малфой. — Тео неловко кивнул, сделал шаг влево, потом передумал и пошёл направо — в сторону кухни. — Я... э-э... просто подожду там. — И исчез за дверью, бормоча себе под нос: — Всё равно жрать хочется как зверю.       — Иди сюда, — сказала Нарцисса, поворачиваясь, давая понять, чтобы Драко следовал за ней.       Она вывела его в сад. В центре стоял столик с двумя креслами. Солнце пробивалось сквозь утренние облака, а воздух был ещё влажным от росы. Кусты кроваво-красных роз, её гордость, в этом сезоне разрослись особенно пышно.       — Мои розы — хороши, правда? — Нарцисса налила ему чай.       — Да, мам. Великолепны. Такие кусты никто не смог бы повторить, — Драко сделал глоток.       — Ох, перестань, — закатила глаза она и положила перед ним книгу. — Знаешь, что это?       — Твой секрет по выращиванию лучших роз в Уилтшире? — он добавил ложку мёда и начал размешивать.       — Гермиона Грейнджер, — просто сказала Нарцисса.       Ложка звякнула о фарфор.       — Гермиона Грейнджер беременна от тебя, когда ты обручён с Асторией. Скажи, Драко, как я вырастила такого развратника?       — Ну, мам, всё началось с того, как ты позволила Пэнси…       — Это не шутка. И не смей таким тоном со мной говорить. — Она перебила его резко. — Всю ночь я пыталась понять, что делать с этим… положением.       Драко сжал фарфоровую чашку чуть сильнее, чем следовало, — ручка треснула и отвалилась.       — Если ты хоть подумаешь причинить вред ей или моему сыну…       Нарцисса посмотрела на него поверх края чашки.       — Ты её любишь?       Люблю ли я её? Что за тупой, блядь, вопрос?       Он не думал о любви — думать было некогда. Всё, что занимало его голову, — как можно скорее вернуться к ней. Он пошёл в Азкабан, в Азкабан, мать его, впервые после освобождения, хотя поклялся никогда туда не возвращаться, лишь бы выбить из отца сведения о медальоне.       Это любовь?       Он не мог вытравить то чувство, что вросло в грудь, когда он наблюдал, как она спит, впитывая его магию, чувствуя её тело под своими руками, слыша биение сердца их ребёнка в ней.       Это любовь?       То, что он сказал «нахуй условный срок, нахуй контракт, нахуй отца и мать тоже, если они отвернутся», потому что в утробе Грейнджер растёт его ребёнок, его плоть и кровь — и он больше не станет этого отрицать.       Она прорвалась в его жизнь, в его голову, в его сердце. Он не хотел этого. Хотел просто трахать её пару раз в неделю. Но, чёрт возьми, у неё это лицо, эти глаза, эти губы, этот ум — и лучшая, блядь, пизда, в какой он когда-либо был.       Это, мать его, любовь?       — Да. Да, я люблю её. И я пытался, мама. Я пытался держаться подальше, пытался заслужить твою гордость, пытался поступить правильно — ради неё — оставаясь в стороне. Но я не могу. Это почти убило меня — столько огневиски я выжрал, чтобы заглушить её в своей голове, — и, по сути, это убивает её. Общая магия, мама. Ребёнку требуется общая магия. Я не могу отказать ему. И не откажу ей. Отрекайся от меня, если хочешь. Забери, к чёрту, все хранилища, забери поместье. Но я не женюсь на Астории. Как бы я, блядь, ни был недостоин всего этого, Грейнджер носит моего сына, и я больше не стану отказываться от самого себя.       Нарцисса молча смотрела на него, чуть склонив голову.       — Приведи её ко мне.       — Нет. Зачем? Чтобы подсыпала ей яд в чай? Или приказала эльфам столкнуть со ступенек? Да холодный день в аду наступит раньше.       — Перестань драматизировать, Драко, это тебе не к лицу. Если она собирается стать матерью Малфоя, ей нужно знать, через что предстоит пройти, особенно если ребёнку требуется общая магия. Ты можешь не помнить, но я помню прекрасно — это не беременность, к которой можно отнестись легкомысленно. Ей нужно быть осторожной, — предупредила Нарцисса.       Драко с трудом проглотил чай.       — А что насчёт Астории?..       — Я свяжусь с её матерью. Но разумнее будет, если она услышит новости от тебя. Не ставь бедную девочку перед фактом.       Молчание вновь повисло между ними, пока солнце поднималось всё выше в утреннее небо. Нарцисса думала обо всём, что сказал Драко, и ей было больно осознавать, что он считал нужным прятать свою любовь к Грейнджер, отказывать себе в счастье после всего, через что им пришлось пройти.       — Я заставила тебя думать, что ты должен подчиняться мне, иначе я не буду тебя любить? — в голосе её зазвенело чувство, и она протянула руку, беря Драко за ладонь через стол. — Мой дракон. Как бы то ни было, мне жаль. Я подвела тебя как мать. Мои проблемы не должны были становиться твоими. Ты мой сын, не мой хранитель. Возможно, я не показывала этого раньше, но нам дан второй шанс, Драко, и было бы глупо его упустить. Я думала, что женитьба на Астории обеспечит твоё будущее, но если ты несчастен — я тоже несчастна. Мне плевать на кровь мисс Грейнджер. Она освободила нас из того ужасного места. Возможно, я была плохой матерью, но я люблю тебя и буду любить твоего сына. Не отказывайся от своего счастья — оно может не вернуться.       Малфои не плачут…       Да заткнись ты, старик.       По щеке Драко скатилась слеза. Одна, тёплая, предательская. Он позволял себе это только перед Грейнджер — а теперь и перед матерью.       Настоящий, блядь, размякший слабак, да?       Скажи мужчине, что у него будет сын — и это изменит его.       Скажи мужчине, что у него будет сын от женщины, которую он любит, — и это изменит всё.       Он был ужасен с ней. Тогда, в теплице. Лгал. Говорил, что не хочет её. Он всё исправит. Вернёт её. Заставит снова полюбить. Если это будет последнее, что он сделает — он сделает так, чтобы Грейнджер поняла, как сильно он всё проебал. Как хотел бы всё вернуть. Он выебет её так, что у неё слёзы выступят на глазах и она не сможет на следующий день ходить. Напомнит ей, как хорошо ему с ней, как хорошо он заставлял её чувствовать. Заставит отсосать, наполнит каждую её щёлку своей спермой. Будет умолять у её ног, если придётся. Гермиона никогда не сдавалась, даже когда он её отталкивал, отрицал её любовь — а она всё равно оставалась. Или, по крайней мере, он надеялся, что осталась.       Драко смотрел на кроваво-красные розы за спиной матери.       — Иди, Драко. Исправь всё, — сказала Нарцисса, смахивая слезу.       Драко кивнул, поднялся из-за стола и поцеловал мать в щёку. Проходя мимо куста, он сорвал одну розу.       Два хлопка аппарирования разорвали утреннее небо.       Было субботнее утро, и студенты толпились на территории.       Им нужно было пробраться в комнату Грейнджер так, чтобы их никто не заметил.       — Здравствуй, Теодор. Здравствуй, Драко, — донёсся до них звенящий голос Лавгуд, когда они проходили через двор.       Она догнала их на лестнице.       — Теодор, это кровь? — спросила она.       — Кетчуп.       — Ладно, но, может, стоит её убрать, пока никто другой не заметил. Студенты, они… обсуждают. А это, знаешь ли, очень похоже на кровавые брызги.       Тео махнул палочкой, стирая с рубашки кровь Люциуса.       — Обсуждают? — спросил Драко. — Что именно?       — Ну, в основном говорил Дин, остальные просто слушали. Он злится, говорит, что Гермиона — предательница. Что ей тут не место, если она… эм, прости, “сосёт слизеринский хуй” — это его точные слова. Он всех ими раззадорил. Когда они узнают про беременность...       Драко и Тео резко остановились, обернувшись к ней.       — Беременность? Какую, к чёрту, беременность? — Тео навис над Луной.       Луна, не особенно тронувшись от новости, вытащила из-под рубашки два косяка, протянув по одному каждому из них.       — Эти на вкус как сливочное пиво. Попробуйте. — Она чиркнула концом своей палочки, зажгла оба и вручила Драко.       Драко прислонился к окну, втянул дым, передавая второй косяк Тео, который сделал то же самое.       — Что за беременность, Луна? — повторил Драко, чувствуя, как трава успокаивает мысли, мешая панике вырваться наружу.       Луна сделала затяжку, задержала дым, потом выдохнула в сторону.       — Ну, дело в том, что Гермиону никто не видел уже несколько недель. Она всё время у себя в комнате. Дин с катушек съехал из-за всего этого, не понимаю, что с ним, но, думаю, после смерти брата у него с головой не всё в порядке.       Драко закрыл глаза. Он помнил ту ночь. Слишком хорошо.       Кровь.       Запах горящих тел.       Он потратил часы, отмывая куски плоти из волос.       — Что ж, это не наша, блядь, проблема. Беременности нет, Луна. — Тео щёлкнул пальцами, и косяк исчез.       — Пойдём, Драко.       Они стояли перед дверью в комнату Грейнджер и готовились войти.       — Я его убил, — сказал он.       — Да, ну, это либо он тебя, либо ты его, тут уж особо не развернёшься, — Тео потянулся к ручке.       Драко остановил руку.       — Это не был приказ. Мы уже штурмовали дома, сожгли тела. Яксли приставал к одной из магглорожденных, и его брат встал на пути. И я просто убил его.       Тео оглянулся через плечо.       — Теперь всё кончено. Ты ничего не изменишь, Драко.       — А если он узнает, что Гермиона правда беременна? У ребёнка уже словно судебный приговор, после того, что он натворил на той вечеринке. Вот почему я говорил ей — это небезопасно. Мы можем изображать семью хоть до посинения, но в реальной жизни я — ничто для этих людей. Они бы и не плюнули на меня, даже если бы я горел. На ней теперь будет цель, Нотт.       Тео пожал плечами.       — Тогда мы их убьём. Всё просто. Кто попытается её тронуть — убьём.       Драко кивнул.       — Нужно будет придумать план. Ей всё равно придётся выйти из этой комнаты.       — Я знаю, она говорила, что собирается в Нору к Уизли. Там она будет в безопасности.       — Мой сын — у чёртовых Уизли? Только через мой труп, — процедил Драко, поворачивая ручку двери в комнату Гермионы и заходя внутрь.       Пэнси стояла на коленях, наполняя миску Живоглота кормом. Увидев их, она улыбнулась и обернулась.       — Гермиона, они вернулись.       Грейнджер подняла голову с дивана. Перед её лицом в воздухе плавала пачка чипсов, шоколадка и банка клубничного джема.       Она смешала всё это странное сочетание во рту и проглотила.       — Привет, Тео, — её лицо озарилось.       Она попыталась встать, и Тео обогнул Драко, чтобы помочь ей.       — Как ты? Как ты себя чувствуешь? — Он положил ладони ей на щёки и взглянул в её глаза.       Гермиона рассмеялась над его чрезмерной опекой.       — Я в порядке, в порядке. Намного лучше.       Пэнси подтолкнула Драко дальше в гостиную — он стоял в стороне и наблюдал за ними.       Завидовал тому, как ей удобно с Тео.       То, как он без стеснения прижимал её к себе, обнимал, говорил, что скучал.       Драко прочистил горло, и Гермиона подняла на него глаза, всё ещё в его объятиях.       Тео разорвал их объятия, прочистил горло и отступил.        — Драко, — сказала она, положив руку на живот.       Она была такая округлая — это было мило. Кожа снова наливалась, мягкие изгибы её тела плавно текли. Драко просто смотрел на неё, впитывая образ: она, стоящая перед ним, округлая посередине с их сыном. Если бы она не была так зла на него, он бы взял её прямо здесь.       — Грейнджер, — ответил он, двигаясь к ней.       Она отступила на шаг.       — Я прошу прощения, — снова попытался он, она отступила ещё.       — Не заходи сюда и не делай вид, будто всё в порядке только потому, что ты дал мне немного своей магии. Я это ценю, но я не беспомощная, — она скрестила руки на груди.       — Правда? А поэтому ты вчера, блядь, умирала в своей постели? — у Драко начали сдавать нервы. Он же извинился, почему она просто не могла принять это?       — Я почти нашла другой способ, мне ты не нужен.       — Да? Ты, блядь, не нуждаешься во мне, да? Почему? Потому что у тебя есть он, стоит тут и ждёт, пока ты пальцем щёлкнешь?       — Да пошёл ты, Драко. Мне это нахуй не нужно, правда не нужно.       — О, смотри-ка, у неё грязный рот. Похоже, Слизерин и правда на тебя влияет. Отсоси у Тео пару раз — и вот ты уже вставляешь «хуй» в каждое предложение.       — ДРАКО! — Пэнси попыталась его оттолкнуть.       — Правда?! Что мне было делать, никогда больше не трахаться, пока ты, наверное, каждую ночь был с Асторией?! — ярость Гермионы вспыхнула в её щеках, ей хотелось дать ему пощёчину.       Драко рванулся мимо Пэнси и приблизился к Гермионе. Тео встал перед ней, но Драко щёлкнул запястьем и сдвинул его в сторону.       Он заговорил опасно, низким голосом, яд в каждом слове, наклонившись так, чтобы слышала только она. — Последняя пизда, в которой я был, — твоя. А Асторию я пару раз заставлял отсосать только для того, чтобы представить, будто это ты с моим членом во рту. Ты хотела трахаться с Тео — да пожалуйста. Но ты носишь моего ребёнка, Гермиона, позволишь кому-то ещё прикасаться к тебе — и я сдержу своё обещание. Поняла?       Гермиона его ненавидела. Ненавидела то, что он заставлял её чувствовать. Ненавидела, что она всё ещё скучала по тому, как он говорил с ней так.       Драко увидел блеск в её глазах — и отступил.       — Минт! — позвал он.       Маленький эльф появился с хлопком.       — Хозяин звал Минт?       Гнев снова вспыхнул в Гермионе, но Драко поднял палец, заставив её замолчать.       — Минт, мне нужен медальон. Закончилa?       — Да, господин, Минт очистила медальон от тёмной магии, — кивнул эльф, щёлкнув пальцами. В воздухе перед Драко возник медальон.       — Благодарю, Минт. Ах да, прежде чем уйдёшь… — он бросил взгляд на Гермиону, словно вызывая её на спор. — Отныне ты служишь мисс Гермионе Грейнджер. Она носит будущего наследника Мэлфоев.       Глаза Минт распахнулись. Она залилась слезами.       — У Минт снова будет маленький хозяин! Минт счастлива, сэр!       Эльф повернулась к Гермионе и низко поклонилась.       — Леди Грейнджер? — спросила она, глядя на хозяина в поисках подтверждения.       — Да… пока что, — Драко посмотрел на Гермиону взглядом, в котором сквозила собственническая власть.       — Леди Грейнджер, Минт теперь к вашим услугам. Стоит позвать — и Минт появится.       — Спасибо, Минт, но в этом нет нужды, — ответила Гермиона сухо.       — Нелепость. Мисс носит юного хозяина, а юному хозяину понадобится Минт, как когда-то понадобилась его хозяину, — ответил эльф.       — Спасибо, Минт, можешь идти, — отпустил её Драко.       Маленькая эльфийка щёлкнула пальцами и исчезла.       — Ну вот, — сказал он, откинувшись на диване. — Теперь всё улажено. Покажи мне моего сына.       Гермиона закатила глаза, но всё же подняла свою свободную рубашку, открыв округлившийся живот, повернувшись боком.       Тео наблюдал, как Драко командует ею. Она никогда не вела себя так с ним.       — Прекрасно. Абсолютно прекрасно, — выдохнул Драко. Гермиона, округлая от его семени, вызывала у него почти физическую жажду, но он знал, что впереди ещё длинное объяснение, прежде чем она позволит ему снова войти в эту пизду.       Щёки Гермионы вспыхнули, она опустила взгляд на пол.       — Я бы хотел поговорить с тобой… наедине, — Драко перевёл взгляд на Тео и Пэнси.       Пэнси быстро собрала свои вещи и потянула Тео за собой.       Тот обернулся к Гермионе — она слабо улыбнулась и кивнула.       Пэнси закрыла за ними дверь.       — Ты же знал, что всё к этому идёт, Тео, — сказала она, когда они спускались по лестнице.       — Ничего ты не знаешь. Может, она сейчас его посылает, — буркнул Тео.       — Правда? А взгляд у неё какой был? Они странные, им, похоже, нравится ругаться, возбуждает их это, но тебе нужно дать им выговориться.       — Да знаю я, — проворчал он. — Хочешь в Хогсмид? Сливочного пива выпить?       — Да, почему бы и нет. Делать всё равно нечего.