Желание

Банкет разделился на две части. Во второй половине мелодии зазвучали живее, ритмы ускорились, разгоняя сонную атмосферу. Шэн Шаою занял укромный уголок с хорошим обзором и устроился там в одиночестве, внимательно наблюдая за происходящим. В первой части вечера не появилось никого, кто хотя бы отдалённо напоминал загадочного UKW. Он возлагал надежды на вторую половину, мечтая наконец встретить этого неуловимого незнакомца, скрывающегося уродца. Время тянулось мучительно медленно. Взглянув на часы, Шэн Шаою решил дать себе ещё двадцать минут. Если тот, кого он ждал, не появится, он покинет зал. Тревога за Хуа Юна, чья лихорадка не спадала уже два дня, не давала покоя. Без телефона он не мог узнать, как дела у этого хрупкого, вызывающего беспокойство юноши. Сердце билось неровно, сжимаясь от дурных предчувствий. Половина десятого. Банкет подходил к концу, а властный хозяин X Holdings так и не появился. Шэн Шаою поднялся и направился к выходу. У дверей он вновь столкнулся с Шэнь Вэньланом. На этот раз привычная улыбка исчезла с его лица, уступив место едва уловимой панике. Секретарь Бета, обычно неотступно следующий за ним, куда-то пропал. Шэнь Вэньлан озирался, как потерянный поросёнок, отчаянно ищущий молока матери. Он даже не заметил идущего навстречу Шэн Шаою. Тот усмехнулся про себя: Что за паника? Неужели без секретаря он беспомощен, как младенец без кормилицы? Взрослый мужчина, а всё ещё цепляется за юбку? Торопясь к Хуа Юну, он в мыслях бросил пару едких замечаний и, не удостоив Шэнь Вэньлана взглядом, быстро прошёл мимо. Выйдя из зала, он направился к ведущему к главному входу на первом этаже лифту. До лифта нужно было пройти длинный коридор, тянувшийся метров на сто. По обеим сторонам располагались комнаты для отдыха гостей. Шэн Шаою взглянул на телефон. Дворецкий звонил семь раз и прислал несколько сообщений. Сердце ёкнуло, брови нахмурились. Он смахнул экран, чтобы прочитать, но не успел. Из приоткрытой двери сбоку внезапно высунулась тонкая белая рука, крепко ухватила его за лацкан пиджака и втащила внутрь. Не ожидавший нападения, он споткнулся от резкого рывка. Дверь с грохотом захлопнулась, и комната погрузилась в кромешную тьму. Лишь резкий цветочный аромат заполнил пространство, окутывая его. Он не успел вспомнить, откуда знаком этот запах. Гнев от внезапного нападения подстегнул инстинкты. Он резко поднял колено, намереваясь с привычной ловкостью ударить нападавшего в живот, но подавляющая сила обрушилась на него. Ноги подкосились, колени дрогнули, и он начал оседать вниз, будто лишившись костей. Чья-то ладонь уверенно подхватила его, не дав упасть. Незнакомец обхватил его за талию, губы прижались к шее, и тут же горячее дыхание обожгло кожу. Густой цветочный аромат лишил обоняния, его холодная свежесть властно вторгалась в ноздри, вызывая головокружение. Охваченный знакомым и одновременно чужим жаром, Шэн Шаою почувствовал, как по телу разливается волна онемения, от железы до кончиков пальцев. Он невольно издал тихий стон, а между ягодиц медленно появилась влажная теплота. Будучи Альфой, он даже не подозревал, что это горячее, влажное тепло явный признак жара, знакомого каждому Омеге. Мозг пылал от желания, уши оказались во власти чужих губ. Их лизали, посасывали, как игрушку, влажные звуки били по барабанным перепонкам, вызывая гул в голове. Сердце бешено колотилось, готовое разорваться. Чёрт возьми, почему я не могу пошевелиться? Альфа в отчаяньи пытался осмыслить происходящее. Брюкит тут же стянули, и длинные пальцы с чёткими суставами осторожно потянули за зажим рубашки. Щелк. Зажим с тихим, но многозначительным звуком соскользнул и упал на пол. — Специально для меня надел? — мягкий, влажный язык скользнул по его шее, и низкий голос прошептал: — Красавчик. Руки Альфы схватили, заставляя пальцами коснуться кожаного ремешка на бедре. Стыд захлестнул Шэн Шаою, вызывая головокружение у этого непокорного S-класса. Он не мог пошевелиться, как слабое животное, чьи лапки раздвинули и пригвоздили к разделочной доске, превратив в сочное и нежное мясо перед пастью хищника. Густые поцелуи опускались на мягкую кожу внутренней стороны бёдер. В темноте Шэн Шаою не видел лица нападавшего. Ледяной, чистый голос тихонько прозвучал: — Приподними бёдра. — Зачем? — Хочу ими насладиться. Разница в силе была шокирующей. Острое желание, как лезвие, рассекало кожу, заставляя альфу подчиниться. Под гнётом унижения и боли воля Альфы S-класса рушилась, окончательно сломавшись. Он стиснул зубы, но слабые звуки всё равно рвались из горла, прерывистые как и его сознание, то ясное, то затуманенное. — Больно… — Альфа высшего класса, которого использовали, как Омегу, обливался потом. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, а остатки разума тонули в жестокой и неистовой буре страсти секса. Веки отяжелели. Он попытался открыть глаза, но под воздействием алкоголя и подавляющих феромонов раз за разом терпел поражение. Инстинкт требовал вырваться из унизительного плена, но смешанная с предательским наслаждением боль лишила сил и воли. После мучительного вторжения в теле начало зарождаться странное, сладостное чувство, которое хотелось ощутить снова и снова. Какое жестокое создание природы, — проскользнула мысль. Тело покрылось испариной, и стало скользким. Та часть его естества, что из-за феромонного расстройства долго оставалась бесчувственной, этой ночью пробудилась. В удушающем цветочном аромате она, дрожа, выплеснула всё, что копилось внутри. Шэн Шаою был так измотан, что едва держался на ногах. Лишь рука нападавшего, крепко обхватившая талию, не давала ему рухнуть. Дверь дрожала от толчков, спина тёрлась о шершавую поверхность, но у него не хватало сил даже поднять руку. Горячие губы накрыли его полуоткрытый, тяжело дышащий рот. Он в отчаянии повернул голову, уклоняясь от невидимого в темноте ублюдка. Не сумев поймать его губы, незнакомец наклонился и вцепился зубами в нежную кожу на задней стороне шеи. Острые клыки медленно процарапали кожу, растирая её, пока не выступили капельки крови. Их мягко слизнули, и на языке расцвёл терпкий вкус алкоголя, смешанный с горькими нотами апельсина и древесным ароматом. Боль заставила рассеянное сознание собраться. По коже пробежали мурашки, как от разряда тока. — Прочь, убирайся! — вырвался яростный, полный бравады окрик, свойственный Омеге. Но терпение нападавшего лопнуло, и острые клыки вонзились в плоть. — Ухх… — простонал раненый и беспомощный Шэн Шаою. Раздирающая боль пронзила заднюю часть шеи. Альфа, чья железа была укушена, не смог сдержать хриплого стона. Густой аромат феромонов мгновенно заполнил комнату. Что за нелепая шутка? Он, Альфа S-класса, стоящий на вершине человеческой эволюции, был необъяснимо изнасилован незнакомцем, так ещё и посмевшим укусить его железу! Ярость захлестнула его. В голове пульсировала единственная мысль разорвать этого психа на куски. Мозг работал на пределе, гнев раскалял уши до звона. Кровь прилила к вискам, и он буквально услышал, как она бурлит в венах. — Лучше молись, чтобы я никогда не узнал, кто ты… — прорычал он, но голос прозвучал слабо, больше похожий на хриплое дыхание. — Когда-нибудь ты всё равно узнаешь... — Ах ты, чёрт! — Шэн Шаою открыл рот, чтобы выругаться, но слова заглушили, заткнув ему рот. Жгучая страсть жара, подобно урагану, разожгла всё вокруг, растапливая разум и волю. Он изо всех сил впился зубами в губы противника. Вкус крови смешался с их слюной, но натиск вторжения не ослабевал. В следующую секунду, исчерпав последние силы, он потерял сознание. Время для него остановилось. *** Он проспал до следующего вечера. Шэн Шаою очнулся, всё тело ныло от боли. — Молодой господин проснулся! — воскликнул дворецкий с нескрываемой радостью. — Тише, — пробормотал Альфа, пытаясь потереть сухие глаза, но рука чувствовалась неподъёмной, будто весила тысячу цзинь. — Который час? — спросил он хриплым голосом. — Уже четыре часа дня, господин, — ответил дворецкий с тревогой. — Вы вернулись поздно ночью и спали до сих пор. Я уже начал волноваться, не заболели ли вы, и подумывал отвезти вас в больницу! Упоминание о вчерашней ночи заставило его резко распахнуть глаза. Полные унижения воспоминания нахлынули, окутывая разум. Тело задрожало от гнева и стыда. — Молодой господин, что с вами? Альфа, стиснув зубы, покраснел от ярости. Пальцы прошлись по белью. Всё было на месте, аккуратно надето, и то место, которое, по его воспоминаниям, подверглось насилию, было сухим и чистым, без малейшего намёка на грязь или влажность. Но реальная, пульсирующая боль в шее напоминала, что всё это было правдой. По злому року он оказался в лапах какого-то извращенца и переспал с ним. И этот ублюдок посмел принять его, Альфу, за Омегу! Для любого Альфы это было бы невыносимым позором, а для него, тщеславного S-класса, настоящей катастрофой. Гордость разлетелась вдребезги. Он почувствовал головокружение и отчаяние, закрыл глаза, ощущая, как холодок пробирает до костей. В груди застрял неосязаемый ком, но такой невыносимый, как кусок заплесневелого хлеба, который невозможно проглотить. Мужчина стиснул зубы, пытаясь вырвать из памяти эти раскалённые воспоминания, но они жгли его до самой души. — Вчера вечером секретарь Чэнь получил звонок от Чжэн Юйшаня, — продолжил дворецкий. — Тот сказал, что вы напились и заснули в клубе. Секретарь лично забрал вас и привёз домой. Увидев, как побледнело лицо господина, дворецкий остановился в двадцати сантиметрах от кровати, не решаясь подойти ближе. В его глазах читались сомнения и тревога. Босс молчал, и дворецкий, не выдержав, спросил: — Господин, вы видели сообщения, которые я отправлял вам вчера? Шэн Шаою, чьи мысли утопали в смятении, медленно повернул голову. Его полный растерянности взгляд встретился с глазами дворецкого. Тот, нахмурив брови, с тревогой в голосе продолжил: — Господин Хуа пропал. Я отправил людей на поиски, но пока никаких вестей. Слишком много событий обрушилось на Альфу, не давая ни минуты передышки. — Пропал? — в шоке переспросил он. — Что значит пропал? Глаза дворецкого покраснели от усталости, а виски, казалось, за одну ночь покрылись новой сединой. — Вчера вечером господин Хуа не ужинал. Чуть позже девяти я зашёл в его комнату, хотел спросить, не желает ли он перекусить перед сном, но его там не было… — Дворецкий протянул письмо. — Кажется, он ушёл сам. Это письмо он оставил для вас. Я не посмел его вскрыть. Превозмогая ноющую усталость, Шэн Шаою заставил себя сесть. Тупая боль в нижней части тела, будто его разрубили надвое, сделала его лицо мрачным. Дворецкий, заметив это выражение лица, затаил дыхание, не осмеливаясь пошевелиться. Шэн Шаою вскрыл письмо и бросил на него раздражённый взгляд. В ту же секунду его разум взорвался, будто в тесное пространство его сознания сбросили две ядерные бомбы. Моему господину Шэну, Любимого человека можно найти снова, но отец, он всё-таки один. Вы всегда были слишком мягкосердечны, и не могли выбрать. Но я не хочу, чтобы вы пожалели об этом. Не желаю, чтобы каждый раз, глядя на меня, вы вспоминали о жертве, которую принесли ради меня, и терзались чувством вины. Поэтому я сделал выбор за вас. Отец должен быть важнее, чем какой-то грязный Омега. Господин Шэн такой умный, как же вы не справились с таким простым выбором? Будьте впредь немного послушнее. Не грустите слишком сильно. Улыбайтесь. Я вас люблю. Но, думаю, мы больше не увидимся. Вы заслуживаете лучшего. Желая вам счастья. Хуа Юн. Дворецкий смотрел, как его гордый господин вчитывался в строки письма. Его широко распахнутые глаза медленно налились краснотой. Он дышал тяжело, как смертельно раненый зверь, и, опустив голову, закрыл лицо ладонями, пытаясь укрыться от невыносимой боли. В памяти дворецкого Шэн Шаою всегда был воплощением непревзойдённой гордости. С самого детства он ни разу не позволил себе заплакать на людях. Шэн Фан, его отец, был человеком суровым. Как наследник, избранный им, Шэн Шаою до совершеннолетия не знал ни единого дня, который мог бы назвать своим. Он был будущим главой семьи, опорой клана Шэн, и должен был быть решительным, сильным, непобедимым. Слёзы считались признаком слабости. Шэн Фан, сам будучи стойким Альфой, никогда не позволил бы своему наследнику, гордости S-класса, проявить хоть тень уязвимости. Шэн Шаою не имел права плакать. Как бы больно или обидно ни было, слёзы были под запретом. Но в этот день, очнувшись, он понял, что вновь потерял Хуа Юна. Отчаяние захлестнуло его с такой силой, что не было спасения. Молодой глава семьи опустил голову, закрыл лицо руками и, хрипло всхлипывая, разрыдался. Он плакал, как ребёнок, потерявший весь свой мир. Счастье? Нет, без Хуа Юна он никогда не будет счастлив. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum