Желание

Шэн Шаою весь день провёл в мучительном ожидании звонка от Шэнь Вэньлана. Он не вернулся ни домой, ни в свою квартиру а просто бесцельно убивал время в офисе, где были только он и Чэнь Пиньмин. Терзаемый чувством вины секретарь задерживался на работе допоздна несколько дней подряд. Но все усилия оказались напрасными, прошло уже больше двух недель, а о Хуа Юне не было ни слуху ни духу. В ясный полдень, под безоблачным небом, человек растворился в воздухе. Поражённый этим Чэнь Пиньмин невольно вспомнил ходившие в деловых кругах несколько лет назад слухи о прошлом Шэнь Вэньлана. Тот не был уроженцем Цзянху. Его мать, родом из этого города, в юности уехала в страну Р, где связала судьбу с влиятельным мафиозным боссом. Там и родился Шэнь Вэньлан. Пять лет назад он вернулся в Цзянху один и на собственные средства основал HS Group, которая вскоре прогремела на всю страну. Страна Р славилась безудержным капитализмом и разгулом криминала, и слухи о связях Шэнь Вэньлана с мафией отбрасывали зловещую тень на исчезновение Хуа Юна. Для сына мафиозного босса, чьё состояние замешано на крови и контрабанде оружия, увести человека без следа дело нехитрое. Шэн Шаою метался между тревожными догадками и мрачными фантазиями. Хуа Юн гордый Омега, он никогда бы не поддался Шэнь Вэньлану добровольно! Но что, если тот принудил его? Ни один Омега не способен противостоять феромонам Альфы S-класса. Даже если Хуа Юн сопротивлялся, его подчинённое инстинктам тело могло уступить чужой воле, несмотря на то, что сердце принадлежало другому. В отчаянии сжимая виски, Шэн Шаою не мог заставить себя додумать эту мысль. Как наследник семейного дела, он всегда считал себя честным предпринимателем. Кровавые деньги вызывали у него отвращение, и он презирал тех, кто наживал капитал жестокостью. Но теперь он проклинал свою принципиальность; в этот критический момент у него не было ни связей, ни каналов, чтобы раздобыть хоть крупицу информации. Так он и ждал до рассвета, но ответа от Шэнь Вэньлана и не получил. В три часа ночи измотанный Чэнь Пиньмин покинул офис. К половине десятого утра, когда начался рабочий день, секретарь вошёл в кабинет председателя и протянул Шэн Шаою приглашение на аукцион. — Господин Шэн, говорят, Шэнь Вэньлан тоже будет там, — сообщил он. В последние дни поглощённый поисками Хуа Юна Шэн Шаою отмахивался от светских мероприятий, считая их пустой тратой времени. Услышав имя Шэнь Вэньлана, он устало поднял взгляд на пригласительный билет. Это было закрытое мероприятие, организованное аукционным домом Гардиан, посвящённое частной коллекции редкого фарфора. Событие должно было пройти в эти выходные. Шэн Шаою давно не появлялся на публике. На прошлой неделе , с трудом дозвонившись, Ли Байцяо с надрывом упрекал его за то, что тот, ослеплённый страстью, забыл о дружбе. Он даже предположил, что Шэн Шаою сбежал с Хуа Юном на какой-нибудь райский остров, чтобы пережить его период жара. Голова мужчины раскалывалась от боли, и он едва сдерживался, чтобы не оборвать друга. Какой там жар! Он даже не знал, где искать Хуа Юна! Даже бесчувственный Ли Байцяо понял, что с другом творится неладное. Расспросив, он с изумлением узнал, что тот ослепительно прекрасный Омега бесследно исчез. Теперь и Ли Байцяо потерял покой. — Омега, это не одежда, которую потерял, нашёл, постирал и снова надел, — пробормотал он, вспоминая белоснежное лицо Хуа Юна, его изящную шею и тонкие запястья. От волнения он не мог найти слов утешения. Наконец, выдавив: — Шэн Шаою, ты ведь не метил его, правда? О постоянной метке не могло быть и речи. Но Шэн Шаою, будучи Альфой S-класса, мог бы оставить хотя бы временную метку, чтобы эта хрупкая орхидея продержалась без бед хотя бы пару недель. По телефону его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Ли Байцяо, чувствуя смятение друга, настаивал: — Шаою, метил или нет? — Нет, — хрипло выдавил тот. Он никогда не метил ни одного Омегу. К тому же Хуа Юн ясно дал понять, что временная метка ему не нужна. Но даже если Хуа Юн был ему так дорог, мысль о постоянной метке вызывала сомнения. Все эти дни он наслаждался теплом и близостью Хуа Юна, но не задумывался о будущем всерьёз и не был готов принять окончательное решение. Ли Байцяо умолк, понимая, что дело плохо. Такая редкая красота, как эта орхидея, в недобрых руках, даже у Беты, обречена на увядание. Долго подбирая слова, он наконец вымолвил: — Ну, пропал, и пропал. Найдёшь другую, ещё лучше. Соберись, брат! Трёхногую жабу найти трудно, а двухногих Омег пруд пруди. Да, аромата орхидей среди них немного, но они есть. Я попрошу Юйшаня присмотреть для тебя что-нибудь в его клубе … В ярости Шэн Шаою швырнул телефон. После этого, как бы Ли Байцяо ни звонил, ни слал извиняющиеся сообщения, он больше не отвечал. Ли Байцяо считал себя мастером общения, но одну жестокую правду он всё же утаил. Если Шэн Шаою действительно хочет найти Хуа Юна, ему стоит заглядывать в злачные места. Со временем, возможно, в каком-нибудь притоне он наткнётся на ту самую орхидею, чья невинная, холодная красота давно поблекла, сменившись зрелым, сладострастным ароматом. *** На аукционе. Шэнь Вэньлан явился на аукцион с настоящей жемчужиной, фарфоровой тарелкой с узором «Дракон, парящий сквозь цветы», созданной в императорских мастерских. Она вызвала настоящий ажиотаж. Этот шедевр стал главным лотом выставки, а его украшенная изысканным морским орнаментом кайма идеально соответствовала теме аукциона «Море, вмещающее сотню рек». В центре тарелки переплетались пять искусно выписанных драконов, символизирующих знак высшей власти и величия императора. Всего Шэнь Вэньлан представил шестнадцать лотов, каждый из которых был произведением искусства, прославившим его далеко за пределами страны. Коллекционеры величали его «императором древнего фарфора. Шэн Шаою, чьи мысли были далеки от светских игр, небрежно выбрал из своей коллекции вазу с глазурью павлиньего пера и выставил её на торги. Игнорировавший его звонки Шэнь Вэньлан на аукционе проявил неожиданную щедрость, несколько раз поднимая ставку на этот лот, пока цена не взлетела в разы выше начальной. Нельзя было отрицать безупречный вкус Шэн Шаою. Его покрытая переливчатой глазурью павлиньего пера ваза сияла оттенками пурпурного, синего и алого, как оперение райской птицы. Она завораживала взгляд и ничуть не уступала главной тарелке. Но на последовавшим за аукционом приёме Шэнь Вэньлан показал себя куда менее любезным. — Простите, господин Шэнь занят, — извиняясь остановил Гао Ту, когда Шэн Шаою попытался приблизиться к Шэнь Вэньлану. — Если у вас есть дело, я могу передать. Однако подлинные слова Шэнь Вэньлана, произнесённые всего десять минут назад, были куда резче. Этот язвительный, красивый Альфа, в котором не было и тени добродушия, бросил: — Пусть Шэн Шаою катится подальше и не лезет ко мне! Гао Ту, глядя на разгневанного Шэн Шаою, лишь мысленно вздохнул. Шэнь Вэньлан обладал обманчиво притягательной внешностью. При первой встрече Гао Ту принял его за холодного снаружи, но тёплого в душе элегантного интеллектуала. Однако, узнав его ближе, он понял, что этот Альфа язвительный, высокомерный, с едкой, пропитывающей каждое слово иронией. И всё же Гао Ту не мог не любить его. Для него не существовало иного пути, кроме как следовать за Шэнь Вэньланом и подчиняться его воле. Его с детства упрекали в упрямой негибкости, и, повзрослев, он так и не научился менять свой курс. Но порой решения Шэнь Вэньлана ставили его в тупик. Почему, например, тот, кто обычно избегал открытых конфликтов, вдруг отбросил всякую вежливость в отношении Шэн Шаою? Ведь они вращались в одном кругу, и их пути неизбежно пересекались. Вспоминая, как Шэнь Вэньлан однажды обронил, что Шэн Шаою «сходит с ума, не дозвонившись до Хуа Юна несколько дней», он предположил, что дело связано с внезапно взявшим долгий отпуск секретарём Хуа Юном. Альфы нередко сцеплялись из-за Омег, порой доходя до открытых стычек, после чего могли навсегда разорвать общение. Но мысль о том, что Шэнь Вэньлан мог быть охвачен ревностью, кольнула Гао Ту горьким чувством. Разъярённый тем, что верный секретарь Бета преградил ему путь, Шэн Шаою не собирался отступать. Дождавшись, пока Шэнь Вэньлан закончит беседу и направится к дивану, он оттолкнул Гао Ту и подошёл к нему. — Господин Шэнь так занят, что с ним и словом не перемолвишься? Шэнь Вэньлан холодно скользнул взглядом по своему секретарю, заметив, как тот виновато съёжился, и лишь затем повернулся к нарушителю спокойствия. Его губы изогнулись в фальшивой улыбке. — Дела, знаете ли, не ждут, — отозвался он. — Нет времени тратить на тех, кто не важен. Это был заметный сарказм, но Шэн Шаою, стиснув зубы, сдержал порыв гнева и опустился на диван напротив. Чэнь Пиньмин отправился в полицейский участок вместо него, и на этот раз его босс пришёл один. Его лицо было таким мрачным, что даже те, кто хотел подойти и завязать беседу, напуганные его убийственным взглядом отступали. Лишь один недогадливый смельчак после аукциона попытался приблизиться к нему с блокнотом, сияя неуместной улыбкой: — Господин Шэн, давно о вас слышал! Не дадите автограф и, может, добавите меня в WeChat? Шэн Шаою бросил взгляд на протянутую ручку, небрежно черкнул крест на странице и отрезал: — Нет. Заметив, как Шэнь Вэньлан вошёл в зал, он тут же сунул блокнот обратно в руки ошарашенного просителя и стремительно направился к своему сопернику. Устроившись на диване, Шэнь Вэньлан смотрел на него с презрительной усмешкой. Шэн Шаою ненавидел этот оскорбительный взгляд, но, подавляя ярость, произнёс: — Господин Шэнь, вы человек занятой, и ваше время дорого. Но у меня есть вопросы, которые я обязан обсудить с вами лично. — Господин Шэн, вы слишком любезны, — держа бокал с вином, Шэнь Вэньлан небрежно откинулся на спинку дивана. Его тон стал чуть мягче, но всё равно колким. — Задавайте свои вопросы, если, конечно, они не касаются тайн моей корпорации или секретных разработок моей научной группы. Я весь внимание. На прошлой неделе несколько подкупленных Чэнь Пиньмином сотрудников HS Group получили уведомления об увольнении. Очевидно, Шэнь Вэньлан знал, что компания Шэнфан Био пыталась переманить его людей, воспользовавшись суматохой. Его язвительная отповедь заставила мужчину стиснуть зубы от ярости. Тревога за пропавшего почти месяц назад Хуа Юна только усилилась. — Господин Вэньлан, давайте говорить начистоту, — Шэн Шаою впился в него взглядом. — Где ваш секретарь, Хуа Юн? Шэнь Вэньлан усмехнулся. — Все говорят, что господин Шаою молодой и успешный, время для него золото. И вдруг у вас нашлась минутка, чтобы лезть в мои семейные дела? Это упоминание «семейных дел» вызвало огонь в глазах Шэн Шаою, которым он, казалось, пытался прожечь его. Альфа с такой силой сжал зубы, что они заныли. Шэнь Вэньлан, сделал вид что не замечает этого, и продолжил: — Не побоюсь показаться смешным, господин Шэн. Мой так называемый «хороший» секретарь оказался грязнее сточной канавы. Представляете, он осмелился сговориться с чужаками, чтобы подставить меня. Жалко, конечно. Такая редкая Омега с восхитительным ароматом, а оказалась неблагодарной волчицей. — Господин Шэнь, — выдавил он, — неужели это не недоразумение? — Недоразумение? Приходить на работу с жучком, это, по-вашему, недоразумение? — Шэнь Вэньлан не спеша отпил вина, большим пальцем медленно поглаживая край бокала. — Моя собака ест мой хлеб, но виляет хвостом перед чужаками. Разве не естественно, что хозяин накажет её? Эта орхидея купалась в моей милости, но посмела тянуться к другим. Если она так нагло предаёт, я обязан её проучить. Шэн Шаою с юности был строптивым, но с годами научился обуздывать свой нрав, скрывая его под маской светской учтивости. Однако слова Шэнь Вэньлана разнесли его самообладание в щепки. Говорят, в гневе считай до десяти, а в ярости до ста. Но даже если бы Шэн Шаою сосчитал до тысячи, его ярость не утихла бы. Ему хотелось вскочить и задушить Шэнь Вэньлана на месте. Но он не мог. Хуа Юн был в его руках. Державшая за уязвимые точки змеиного короля нежная орхидея была утащена диким волком. Из страха Шэн Шаою сжал в руке этот клочок плоти, причиняя себе боль*1. — Господин Шэнь, — Шэн Шаою так и не сорвался, чтобы подняться и опрокинуть стол. Он сидел, смиренно перенося унижение, только сжав кулаки. Его глаза налились кровью а хриплый голос прозвучал с трудом: — Мне кажется, это всё же недоразумение. Не стоит ради этого ранить сердце верного вам человека. Шэнь Вэньлан улыбнулся, небрежно приподняв бровь: — Сердце? Я слишком долго гнался за его сердцем, закрывая глаза на его выходки. Позволил ему жить в чужом доме, а он, оказывается, разыгрывал передо мной преданного слугу, пока его сердце рвалось к другому. — Ты… — Что? Господин Шэн тоже считает меня глупцом? — Шэнь Вэньлан поставил бокал на стол, и в его взгляде смешались презрение и провокация. — Не волнуйтесь, я уже всё понял. Зачем мне его сердце? Чувства, на деле пустой звук. Если его сердце со мной, это прекрасно, а если нет… плевать. Нельзя получить всё. Его сердце мне не досталось, но красивое тело тоже неплохая добыча. Бах! Шэн Шаою одним ударом ноги опрокинул журнальный столик, и стеклянная столешница разлетелась вдребезги. Его мощные, пропитанные яростью феромоны Альфы S-класса, мгновенно заполнили зал. Громкий треск заставил гостей на приёме вздрогнуть и обернуться. Но не успели они осознать, что произошло, как волна ужасающих феромонов накрыла их. Аромат горького апельсина, смешанный с винном, был таким резким, что, казалось, впивался в кожу, вызывая острую, почти физическую боль. Гости съёживались, обхватывая себя руками и отступая назад. Шэнь Вэньлан, на которого была направлена эта атака, нахмурился, но остался сидеть, гордо вскинув голову, и холодно посмотрел на балансирующего на грани безумия Альфу. Хотя оба были Альфами S-класса, яростные феромоны Шэн Шаою заставляли Шэнь Вэньлана чувствовать себя неуютно. Как электрический разряд, боль пронзала его от затылка до макушки. Но он не собирался отступать. Лениво он продолжил: — Хуа Юн единственный Омега, которую я смог принять. Аромат орхидеи обычно тонкий, но в моменты страсти он становится сладким и пьянящим, ничуть не уступая фруктовым нотам. — Он облизнул губы, слизывая остатки шампанского с цветочным послевкусием, и посмотрел прямо в глаза мужчине, с жестокой улыбкой добавив: — Когда я ставил временную метку, эта маленькая орхидея плакала так, что сердце разрывалось. До встречи с тобой Хуа Юн был послушным, моим идеальным созданием. Я бизнесмен, и держать такого Омегу рядом, значит, рано или поздно попробовать его на вкус. Шэнь Вэньлан, подавляя дискомфорт от феромонов, небрежно закинул ногу на ногу и продолжил с ядовитой насмешкой: — В ту первую ночь он был нездоров, немного лихорадил. Я думал, такой мягкий и покорный Омега будет податлив, если обращаться с ним бережно. Но он вдруг устроил сцену, будто готов был умереть, лишь бы не подчиниться, и выкрикивал имя другого Альфы. Господин Шэн, как думаете, кого он звал? — Шэнь Вэньлан! — Шэн Шаою окончательно потерял контроль. Он бросился на него, сжимая кулаки, которые весь вечер были стиснуты до побелевших костяшек, и обрушил на лицо Шэнь Вэньлана град ударов. Взбешённый, как разъярённый лев, он рычал, готовый разорвать врага. Его разум заполнила одна мысль, нужно уничтожить этого наглого волка, посмевшего посягнуть на его территорию и возжелать его пару. Шэнь Вэньлан был готов к атаке. Он вскинул руки, чтобы блокировать шквал ударов, но кулаки разъярённого Альфы были слишком быстрыми и тяжёлыми. Заскулив от боли, он пропустил несколько ударов. Отторгающий соперника инстинкт Альфы, кипел в крови, заглушая разум. Шэнь Вэньлан, получивший несколько болезненных ударов, наконец не выдержал. Стиснув зубы, он с силой пнул напавшего в живот. Тот, не ожидавший удара, отшатнулся на несколько шагов. Но, казалось, не чувствуя боли, тут же ринулся обратно, с пылающими яростью глазами, протягивая руки, чтобы схватить Шэнь Вэньлана за горло. В этот момент между ними встал широкоплечий Гао Ту. Секретарь Бета, несмотря на свою природу, явно ощутил мощное давление феромонов. Его лицо побледнело, щёки запылали лихорадочным румянцем, брови болезненно схмурились. Он едва удержался на ногах, опершись о диван, но всё же шагнул вперёд, встав перед Шэнь Вэньланом. — Господин Шэн, успокойтесь! — хрипло выкрикнул Гао Ту. — Это общественное место! Вы переходите все границы! Мужчина стиснул зубы, пытаясь совладать с собой. Разгоревшаяся в его груди ярость не оставляла места для сомнений. Он не желал вовлекать невиновных, но гнев взял верх, и он рявкнул: — Прочь! Его бурлящие эмоции вызвали новый, ещё более мощный и подавляющий выброс феромонов. Лицо Гао Ту побелело, губы утратили всякий намёк на цвет, будто он был отравлен. Вены на его шее вздулись, мышцы напряглись до предела, а челюсть дрожала от усилий сдержать боль. Но, несмотря на мучения, он не отступил ни на шаг. Ярость мужчины, подпитанная верностью секретаря, вспыхнула с новой силой. Он уже не различал, виновен ли этот упрямый Гао Ту, вставший на пути его расправы над Шэнь Вэньланом. Резкие и удушающие феромоны Альфы S-класса хлынули из его желёз, готовые сокрушить всё на своём пути. Гао Ту издал сдавленный стон. Его уязвимое перед такой мощью тело раскалилось от давления, обжигая кожу до онемения. Врождённый инстинкт подчиниться Альфе превратил его сопротивление в невыносимую муку. Жизнь, казалось, покидала его тело. Перед глазами потемнело, не слушаясь тело задрожало. Смешанный с угасающей силой пот хлынул из пор, пропитывая одежду, которая прилипла к коже. Феромоны Альфы S-класса были невыносимы даже для закалённых Альф, что уж говорить о балансирующем на грани феромонного коллапса Омеге. Давление лишило Гао Ту возможности дышать. Казалось, кости его дробились, мышцы и кожа обмякли, а внутренние органы сдавило невидимой силой, причиняя нестерпимую боль. Желудок сжала гигантская рука, разрывая ткани, и кровь, казалось, сочилась из её тисков. Хрупкий Омега не мог даже закричать, его крик застрял в горле, и лишь слабый, почти плачущий стон вырвался из побелевших губ. Охранники на площадке, в основном Альфы А-класса, не осмеливались вмешаться, ибо мощь феромонов Шэн Шаою была слишком велика. Лишь когда в зал ворвалась группа охранников Бета в изолирующих, нечувствительных к феромонам костюмах, это одностороннее подавление наконец прекратилось. С потухшим взглядом Гао Ту смотрел, как рослые Беты бросились к Шэн Шаою, чтобы остановить его, а затем промчались к Шэнь Вэньлану. С трудом повернув голову, он взглянул на своего босса. Лицо того прекрасного Альфы, с распухшей скулой и синяком на губе, выражало холодное недовольство. — Раз Хуа Юн так не ценит оказанную милость, мне нет нужды сдерживаться, — произнёс Шэнь Вэньлан, не теряя достоинства несмотря на побои. — Ущерб от предательства должен понести он сам. И ещё… — он поправил воротник, — этот искренний гнев господина Шэна я припомню Хуа Юну. Посмевшая укусить меня собака даже если будет скулить и молить о прощении, не получит его. Потому что… она заставила меня страдать. С этими словами он пнул валявшийся на пути кофейный столик и, схватив оцепеневшего Гао Ту за руку, повёл его прочь. *** Главный секретарь HS Group Гао Ту редко бравший отгулы, снова ушёл на больничный, но на этот раз с серьёзной госпитализацией на две недели. Поговаривали, что он пострадал, защищая своего босса, ввязавшегося в конфликт из-за Хуа Юна с обрушившим на него свои подавляющие феромоны, другим Альфой S-класса. В офисе секретарского отдела хрупкие Омеги переглядывались с тревогой. — Хорошо, что Гао Ту Бета и не так чувствителен к феромонам, — заметила одна из них. — Будь я на его месте, разрыдалась бы прямо там! Позор на всю компанию! — Позор? — другой Омега, прижав руку к груди, вздрогнул. — Я от одной мысли готов расплакаться! Если бы я оказался там, умер бы на месте! — А кто этот Альфа S-класса, который так разошёлся? В Цзянху не так много тех, которые осмелились бы бросить вызов нашему боссу. — Точно! Таких можно по пальцам пересчитать! Кто вообще посмел поднять руку на Шэнь Вэньлана? — Слышал, это был наследник Шэнфан Био. — Что? Тот самый принц биотехнологий, что смотрит на всех свысока? Как Хуа Юну удалось его заарканить? Вот это везение! — Как заарканить? С такой внешностью! Выглядит скромно, а на деле настоящий сердцеед! Я, пока сигареты внизу покупал, насчитал девять Альф, которые по нему сохнут! — Честно говоря, даже я, Бета, не могу устоять, когда Хуа Юн на меня смотрит, — призналась одна из них. — Этот Хуа Юн и правда талантлив. Слухи о его связи с Шэнь Вэньланом, похоже, не просто слухи. — Какие слухи? Президент Шэнь каждый день вызывает Хуа Юна в свой кабинет, закрывает дверь, а порой и шторы опускает! — Кроме Хуа Юна, ты видела, чтобы босс так близко общался с другими Омегами? Он даже кофе себе не наливает, если Гао Ту не сделает это лично. Будто мы, Омеги, ядовитые! — Точно! — с грустью вспомнила одна из Омег. — Однажды я, несмотря на жар, пришла на работу. В холле у лифта столкнулась с Шэнь Вэньланом. Он посмотрел на меня, будто я грязь под его ботинком! А я ведь надела подавляющий пластырь! Испугалась так, что не решилась даже в лифт с ним зайти. Где мои права как Омеги?! — И правда, Господин Шэнь терпеть не может Омег. А в отделе приёма гостей болтают, что наш босс, возможно… — Что возможно? — Ну, ты знаешь! — подошёл и шёпотом продолжил Омега. — В приёмном отделе болтают, что Шэнь Вэньлан, возможно, закрутил роман с секретарём Чаном из X Holdings. Альфа-Альфа связь! — Да ладно! — воскликнула другая, направляясь к ксероксу. — На господина Шэня я не претендую, но секретарь Чан просто мечта! Два таких шикарных Альфы вместе, это же расточительство! — Ничего ты не понимаешь! Отношения двух Альф для таких красавчиков и созданы! — А знаете. Серетарь Чан, конечно, хорош, но этот принц из Шэнфан Био просто космос! Их противостояние с Господином Шэнем обещает быть жарким! — Правда? Я его вживую не видела! — А я видела! На прошлогодней встрече в правительстве, правда, издалека. Вживую он в сто раз красивее, чем на фото! — Ох, я бы отдала десять лет жизни, чтобы господин Шэнь и господин Шэн дрались за меня! — Ха, не сходи с ума! Жить надоело? — Слушайте, и почему так? Хуа Юн, цветок на вершине горы, все по нему сходят с ума. А я? Омега класса В, выпускница престижного вуза, местная знаменитость… Чем я хуже? — Да, правда. По запаху Хуа Юн максимум А-класса. Почему из-за него два S-класса готовы перегрызть друг другу глотки? — Почему? Его лицо чистый соблазн! Холодная, сдержанная красота орхидеи, от которой невозможно отвести взгляд. Держу пари, в постели он ещё тот огонь! — Ха, точно! Но знаешь, даже если Господа Шэнь и Шэн мне не светят, заполучить секретаря Гао Ту было бы неплохо. Хоть он и Бета, но от него веет такой надёжностью! — Не мечтай! У Гао Ту уже есть партнёр Омега. В прошлый раз он брал отпуск, чтобы успокоить его во время жара. — Эх, вот бы мне так, как Хуа Юну. Только закончила стажировку, а уже месяц отпуска взяла и укатила домой отдыхать! — Да дело не в этом! Хуа Юн не просто секретарь, он любимчик босса!Видели, как в отделе кадров на него смотрят? Кто посмеет его тронуть? Он сокровище Шэнь Вэньлана! В этот момент к дверям секретарского отдела, цокая высокими каблуками, подошла старшая секретарша. Увидев, как офис превратился в гудящий улей сплетен, она постучала по косяку. — В рабочее время сплетничать запрещено! Если большой босс узнает, вам всем не поздоровится! — Да ладно, Эмицзе, сейчас же обеденный перерыв! — захныкали Омеги, кокетливо растягивая слова. — Господин Шэнь уехал по делам, секретарь Гао Ту в больнице, начальников отдела нет. Если ты не донесёшь, никто и не узнает, о чём мы болтали! *** Шэнь Вэньлан направился не по делам компании, а в больницу к Гао Ту. Тот всё ещё лежал без сознания, погружённый в забытьё. Альфа поставил букет цветов у изголовья кровати, несколько минут смотрел на бледное лицо секретаря и, не издав ни звука, покинул палату. Гао Ту наотрез отказался от госпитализации в элитной клинике Хэцы, выбрав скромную больницу второго уровня, где работал знакомый врач. Он считал, что услуги Хэцы слишком дороги, и не хотел ещё больше обязывать Шэнь Вэньлана. Пожилой врач Омега, хоть и был неплохим специалистом, при виде господина Шэня неизменно хмурился, не скрывая неприязни. В тот день, когда они покинули площадку аукциона, даже не слишком внимательный Шэнь Вэньлан заметил, что Гао Ту чувствует себя плохо. Тот не мог вести машину, и ему пришлось самому сесть за руль, чтобы доставить секретаря в больницу. Когда они вышли из машины, мужчина поддержал Гао Ту, и скорее обнял, чем просто придержал. Его ладонь легла на широкую, крепкую спину, и он ощутил, как напряглись мышцы под его рукой. Шэнь Вэньлан не придал этому значения, его больше беспокоило, почему Гао Ту весь взмок, будто пробежал марафон. В отличие от Альфы, редко сталкивавшегося с бытовыми хлопотами, Гао Ту был опытен в связанных с больницами делах. Его младшая сестра годами лежала в Хэцы, и он знал, как быстро там сгорают деньги. Почти сирота, Гао Ту рано научился справляться с жизненными трудностями, будь то бедность или что-то ещё. Шэнь Вэньлан довёл его до регистратуры и смотрел, как, несмотря на слабость, тот уверенно записался к специалисту по феромонам. После осмотра пожилой врач Омега настоял на немедленной госпитализации. Мужчина знал, что феромоны S-класса Альфы могут повлиять даже на Бету, но не ожидал, что дело дойдёт до больничной койки. Его брови невольно нахмурились. Гао Ту, боясь стать обузой, поспешил успокоить:  — Господин Шэнь, вы можете ехать по делам. Я справлюсь сам. Врач Омега с суровым лицом резко оборвал его:  — Справитесь? Если станет хуже, кто примет уведомление о критическом состоянии? Весь в холодном поту, Гао Ту с трудом боролся с головокружением и тошнотой. Но сильнее, чем собственное состояние, его пугала мысль, что он доставляет хлопоты боссу. Слабая улыбка тронула его губы, и он сказал врачу:  — Да не так уж всё серьёзно. Мрачнее тучи, Шэнь Вэньлан проводил Гао Ту до палаты, организовал сиделку и, убедившись, что всё под контролем, собрался уходить. Напоследок он спросил:  — Ты точно справишься один? Ослабевший Гао Ту с пеленой перед глазами, едва различал лицо босса, но всё же кивнул:  — Да, я в порядке. Он и без того был многим обязан Шэнь Вэньлану. Тот не раз выручал его, осознанно или нет. Стипендия в университете, долгосрочная палата для сестры в Хэцы. Недавно господин, похоже, даже оплатил её счёт за лечение. Больница, ссылаясь на конфиденциальность, не раскрыла имя плательщика, указав лишь номер палаты 291. Гао Ту не получил точных данных о доброжелателе, но был уверен, что это высокий, привлекательный Альфа S-класса. А единственным таким «дядей на длинных ногах» в его жизни был Шэнь Вэньлан. Когда Гао Ту попытался уточнить, мужчина отмахнулся, явно не желая говорить:  — Какая разница? Сумма пустяковая, вопрос решён. Ненавидевший долги Гао Ту предложил отрабатывать деньги из зарплаты, но Шэнь Вэньлан грубо его оборвал:  — Хватит. Я плачу тебе зарплату, чтобы ты её мне возвращал? А ты с сестрой что будете делать? На улице ветер ловить? Гао Ту уже не помнил, что ответил, но, скорее всего, снова рассыпался в извинениях. *** После короткого визита к Гао Ту Шэнь Вэньлан направился в X Hotel, открытый X Holdings в Цзянху год назад роскошный отель. Первый в стране семизвёздочный отель, где даже самый скромный номер стоил пятизначную сумму за ночь, поражал экстравагантной роскошью. Шэнь Вэньлан ехал на встречу на VIP-этаж, один, без охраны и помощников, не замечая, что за ним следит молодой Бета. Высокий, худощавый, ловкий, с острыми, как у ястреба, глазами, тот был в чёрных беспроводных наушниках и время от времени докладывал нанимателю. Ай Хэн, выходец из семьи полицейских, после выпуска из академии не смог поступить на госслужбу и, чтобы выжить, стал частным детективом. За пару лет он прославился как самый молодой и талантливый сыщик Цзянху.   — Цель переместилась из больницы в элитный отель. Похоже, у него назначена встреча. На другом конце линии охваченный тревогой Шэн Шаою нервно чертил пальцем крестики на столе.  — Следи дальше, — приказал он, хмурясь. — Ай Хэн, будь осторожен, не спугни его. — Не волнуйся, — ухмыльнулся Ай Хэн. — Слежка и спасение заложников, это мой конёк! Шэнь Вэньлан поднялся на VIP-лифте на верхний этаж, где его уже ждал Чан Юй. Увидев, что тот опоздал, Альфа с суровым выражением лица нахмурился:  — Почему так долго? — Задержался по делам. Чан Юй заметил синяки на его лице и прищурился:  — Кто это тебя отделал? — А ты как думаешь? — Шэн Шаою? Огрызнулся Шэнь Вэньлан, касаясь языком ноющей щеки. — Эта чёртова псина, Шэн Шаою! Будто с цепи сорвался! Чан Юй хмыкнул, не комментируя, и повёл его к последней комнате в конце коридора.  — Эмоции только что улеглись. Говори осторожно. Не сдерживая раздражения, Шэнь Вэньлан бросил на него косой взгляд и язвительно выпалил:  — Да я ещё и по морде получил! Что, только он тут такой нежный? Пока он говорил, Чан Юй провёл карточкой по замку и толкнул дверь. Мужчина тут же замолчал, и они вдвоём, плечом к плечу, вошли внутрь. В тот же миг в воздухе разлился густой аромат орхидеи с едва уловимым привкусом крови, сочившимся из приоткрытой дверной щели. Но как только дверь захлопнулась, запах оказался заперт за тяжёлой изоляционной панелью. Сноски: *1. 那朵蘭花帶著蛇王的七寸被野狼叼走，因驚懼他握緊了手裡那一寸皮肉，連累蛇王也跟著疼。Дословно: «Та орхидея, несущая семь цуней змеиного царя, была утащена диким волком, из страха он крепко сжал в руке тот один цунь плоти, отчего змеиный царь также страдает». Эта китайская метафора показывает уязвимость и последствия страха. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum