Желание

Окружённый оживлённой компанией друзей, Шэн Шаою спустился с картинг-трассы. На нём был красно-белый гоночный комбинезон, а ярко-красный шлем эффектно дополнял образ. Высокий, статный, с широкими плечами и узкой талией, он выглядел настоящим, уверенным и притягательным героем трека. Хуа Юн стоял за ограждением, не сводя с него взгляда. Из трёх гонщиков, вышедших на старт, организатор заезда Ли Байцяо, оказался самым слабым. Его навыки позволяли управлять лишь простым развлекательным картом. Второй участник, молчаливый Бета, выбрал карт с двигателем в 250 кубов. Шэн Шаою же занял место в тёмно-синем четырёхтактном карте, стоявшем последним на стартовой решётке. Несмотря на свою неуклюжесть, Ли Байцяо вёл себя с вызывающей самоуверенностью. Он громко крикнул стоявшему позади Шэн Шаою:  — Шаою, этот четырёхтактник я приберёг специально для тебя, он новенький, ещё не обкатанный девственник! Управляй с душой, не подведи машину! А после заезда я пару дней потренируюсь, переняв частичку твоего величия, господин Шэн! В словах Ли Байцяо сквозил скрытый намёк, от которого лицо друга помрачнело. Не желая раздувать конфликт, он презрительно усмехнулся в ответ:  — С твоими навыками лезть за руль четырёхтактника? Твой отец столько зарабатывает, а ты всё мечтаешь промотать его деньги! Оставайся в своём детском карте на сто кубов и не высовывайся! Не унимаясь, Ли Байцяо принялся поддразнивать Хуа Юна, чем окончательно вывел Шэн Шаою из себя. Тот с силой вдавил педаль газа, и рёв двигателя заглушил всё вокруг, оборвав насмешки. В первом же заезде мужчина показал впечатляющий результат, повторив свой личный рекорд в тридцать три секунды на круг. Ли Байцяо же не повезло; за восемь кругов он дважды врезался в отбойники и в итоге застрял, беспомощно ожидая спасателей. Его «выдающееся» время составило в среднем минуту сорок две секунды. После нескольких заездов все изрядно вымотались. Когда Шэн Шаою снял шлем, Хуа Юн заметил, что рядом с ним всё время стоял Альфа по имени Чэн Чжэ. Подавая своему любимому Альфе бутылку спортивного напитка, он повернулся к Чэн Чжэ, Альфе А-класса который не сводил с него глаз, и спросил:  — Господин Чэн, не хотите прокатиться? Не скучно просто наблюдать? Чэн Чжэ ответил:  — Нисколько. Наблюдать за братом Шэном и остальными, само по себе увлекательно. — Правда? — Ага, — добавил Чэн Чжэ. — К тому же, кататься на мотоцикле в одиночку не так уж весело. А брат Шэн, знаешь, их недолюбливает, говорит, слишком опасно. — Мотоциклы и правда опасны? —Хуа Юн наклонил голову и спросил с любопытством. — Разве для этого не надевают защитную экипировку? — Вот именно! — оживился Чэн Чжэ, как будто обрёл единомышленника. Он хотел было взять его за руку, но, заметив, как он чуть отстранился, переключился и похлопал его по плечу. — Я всегда так говорю! Трасса куда безопаснее шоссе. А-Юн, если хочешь, я могу научить тебя ездить! Хуа Юн кивнул:  — Спасибо, господин Чэн. В этот момент на плечо Хуа Юна легла тяжёлая рука. Обернувшись, он увидел Шэн Шаою, который, явно недовольный, обнял его за плечи, почти повиснув на нём. С кислой миной он спросил:  — О чём таком весёлом болтаете, что даже спасибо посыпались? Хуа Юн расплылся в улыбке:  — Господин Чэн предложил научить меня ездить на гоночном мотоцикле! Шэн Шаою стоял совсем близко. Хуа Юн, не обращая внимания на окружающих, нежно коснулся его лба своим. Его голос смягчился:  — Господин Шэн, вы были невероятны за рулём карта. Настоящий герой! — Серьёзно? — мрачность на лице мужчины сменилась довольной улыбкой. Он шутливо провёл пальцем по его аккуратному носу. — Похоже, ты объелся сладостей, раз у тебя такой медовый язык! — Я говорю правду. Наблюдая за их флиртом, Чэн Чжэ чувствовал, как в груди разгорается зависть. Едва утихшее волнение вспыхнуло с новой силой. Он бросил взгляд на Ли Байцяо, который, как и он, явно поражённый, не мог оторвать глаз от этой сцены. Шэн Шаою, похоже, нашёл настоящее сокровище. Хуа Юн источал утончённый аромат орхидеи, который кружил голову. Его холодный взгляд сочетал строгую, аскетичную притягательность, но стоило ему улыбнуться, как эта улыбка, невинная и соблазнительная, завораживала. При этом в ней не было ни намёка на вульгарность. Чэн Чжэ и Ли Байцяо обменялись взглядами, казалось говоря: Боже, у меня слюнки текут! Но, видя, как яростно друг оберегает своё «сокровище», оба сдержались. Впрочем, невесту друга лучше не трогать. Эта орхидея и правда особенная. Даже обычно равнодушный к подобным вещам Шэн Шаою, теперь открыто ревновал. Неужели этот завораживающий красавчик, не просто спутник, а настоящая невестка? Чэн Чжэ, давний поклонник дорожных мотоциклов, лишь пару лет назад увлёкся гоночными байками. Он был неплохим ездоком и при каждом удобном случае стремился блеснуть мастерством. Заметив интерес Хуа Юна, он с энтузиазмом предложил ему попробовать. Хуа Юн, схватив за руку только что вернувшегося с трассы Шэн Шаою, заявил, что хочет прокатиться на мотоцикле. Альфа сначала категорически возражал, но не устоял перед его умоляющим взглядом. После неоднократных заверений тренера в безопасности он всё же согласился. Хуа Юн быстро переоделся в гоночный комбинезон и вернулся. Даже привыкший к его красоте Шэн Шаою, на миг опешил, поражённый его видом. Воздух, казалось, сгустился. Все, очарованные его обликом, затаили дыхание. Маленькая орхидея надела чёрный гоночный костюм, который плотно облегал её фигуру, подчёркивая тонкую талию, округлые бёдра и длинные стройные ноги. В руках он держал блестящий чёрный шлем, а мягкие каштановые волосы слегка падали на лоб. В этом образе даже его невинные глаза искрили манящей притягательностью, пробуждая в каждом альфе жгучее желание. Но его взгляд и сердце принадлежали только Шэн Шаою. Обнимая шлем, он подарил тёплую, предназначенную только ему улыбку и сказал:  — Господин Шэн, я готов. Шэн Шаою вдруг почувствовал, что его восприимчивость, похоже, всё ещё не утихла. Иначе как объяснить эти безумные мысли? Ему хотелось схватить эту орхидею за тонкие запястья и лодыжки, обнять за талию, целовать её губы и проникнуть в её сокровенный, ещё никем не тронутый сад. Шэн Шаою массируя висок, чтобы отогнать эти мысли, пожалел, что согласился на эту затею. Не стоило позволять ему кататься на мотоцикле и появляться в таком виде перед всеми… Он был слишком обворожителен! Рёв двигателя разорвал тишину, когда мотоцикл сорвался с места. Серебристо-серый гоночный байк мчался по чёрно-серой трассе, оставляя за собой яркую, подобно молнии, дугу света. После двух кругов прогрева шин Чэн Чжэ, считавший себя знатоком гоночных мотоциклов, так и не смог догнать эту маленькую орхидею. Эта орхидея, как воплощение бога скорости, уверенно держала руль своими хрупкими с виду запястьями. Его тело, наклонённое вперёд, напоминало чёрного гепарда в разгар охоты. Он обладал чутьём, не уступающим профессиональным гонщикам. Точки входа в повороты, моменты торможения, всё он рассчитывал с поразительной точностью. Его мастерство поражало даже тренера, который провёл с ним ознакомительный круг. Ли Байцяо и Шэн Шаою стояли на смотровой площадке. Ли Байцяо, в очередной раз ослеплённый этой редкой орхидеей, толкнул друга локтем и спросил:  — Где ты нашёл такое сокровище? У него есть братья или сёстры? Хоть дальние родственники! Я готов попытать счастья! Явно довольный, мужчина усмехнулся:  — Есть у него младшая сестра, но она ещё совсем юная. — Юная? Да не беда! Я подожду! Пусть хоть в пелёнках, но если она хотя бы наполовину так же прекрасна, я дождусь, пока закон не разрешит её пометить! Шэн Шаою с сожалением взглянул на него:  — Боюсь, тебе не повезёт. Его сестра Альфа. Ли Байцяо мгновенно сник, как баклажан побитый заморозками.  — Шэн Шаою, я каждый год в первый день нового года хожу в храм и жгу благовония с большей искренностью, чем ты! Почему же небеса так несправедливы ко мне? Почему все сокровища достаются тебе? — Не думал, что, может, слишком много пакостей натворил, и твои заслуги их не перевешивают? — Тьфу! — Ли Байцяо возмущённо выпрямился. — Какие ещё пакости я натворил?! Тут он заметил Хуа Юна, который спускался с трассы, вытирая пот. Его красота, даже после заезда, сияла так, что могла бы затмить всё вокруг. Ли Байцяо снова понурил голову и пробормотал:  — Я в «Императорское Небесное Собрание» хожу чаще тебя, а там, говорят, собираются лучшие из лучших в Цзянху! Как, скажи на милость, я ни разу не наткнулся на такое сокровище? Похоже, Чжэн Юйшань совсем разучился подбирать достойных! Надо будет прижать его, пусть найдёт мне такую же орхидею! Чжэн Юйшань, акционер «Императорского Небесного Собрания» и давний друг Ли Байцяо, был с ним не разлей вода с детства. В Цзянху он владел несколькими элитными клубами и развлекательными центрами. Его состояние не могло сравниться с богатством Шэн Шаою, но сила его была в связях, он умел находить общий язык с людьми из самых разных кругов. Именно Чжэн Юйшань когда-то познакомил Шэн Шаою с Шэнь Вэньланом. При этой мысли Шэн Шаою усмехнулся:  — Если уж на то пошло, с Хуа Юном меня познакомил Юйшань. — Что?! — Ли Байцяо подскочил, размахивая руками. — Этот паршивец Чжэн Юйшань! Я считал его лучшим другом, а он, зная о таком сокровище, подсунул его тебе, а не мне? Да какой он после этого брат?! — Какое ещё сокровище? — друг, чьё хорошее настроение в присутствии Ли Байцяо не продлилось дольше трёх минут, оборвал его. — Ли Байцяо, ты можешь говорить по-человечески? Или лучше вообще заткнись. Ли Байцяо знал, что с Шэн Шаою шутки плохи, а эта орхидея, похоже, слишком глубоко запала в его сердце. Цветы не цветут вечно, и в глубине души Ли Байцяо лелеял надежду, что друг скоро наиграется, а он с Чэн Чжэ сможет подхватить эту «бывшую». Но, видя, как серьёзно помрачнел Шэн Шаою, Ли Байцяо поспешил отступить, сделав взмах рукой, будто застёгивает рот на молнию:  — Ладно, ладно, я слежу за языком, клянусь! Рассказывай, как Юйшань свёл тебя с этой редкой орхидеей? — Хуа Юн секретарь Шэнь Вэньлана. — Что? Шэнь Вэньлана? — Да. Юйшань связал меня с Шэнь Вэньланом. Сделка между «Шэнфан» и HS не состоялась… — друг говорил, не отрывая взгляда от Хуа Юна, который увлечённо обсуждал с тренером технику прохождения поворотов. Его глаза скользили по мягким линиям его лица, и в них загорался тёплый огонёк. — Зато я встретил Хуа Юна. Так что, считай, я в выигрыше. — Чёрт возьми! — Ли Байцяо не сдержал возмущённого возгласа. — Такой живой и манящий Омега, а Шэнь Вэньлан, будучи рядом, не поставил на него метку? Да Альфа он вообще или нет?! — Шэнь Вэньлан терпеть не может Омег. — Не любит Омег, но держит Хуа Юна под боком? — Он, единственный Омега в его окружении. — Вот это да! — Ли Байцяо не сдержался. — Не значит ли это, что твоя невестка в опасности? Шэн Шаою бросил на него спокойный взгляд, не став поправлять за «невестку», и лишь сказал:  — Хуа Юн любит только меня. Ли Байцяо скривился, будто у него заныли зубы:  — О да, конечно, все знают, какой ты, господин Шэн, неотразимый! «Любит только меня» — Шэн Шаою, ты меня сейчас замучаешь своей сладостью! Чёрт, зря я тебя сегодня позвал, у меня от вас двоих уже передозировка сахара, зубы крошатся! На словах Ли Байцяо ворчал, но в глубине души размышлял: такой нежный и хрупкий Омега, пока на нём нет постоянной метки, принадлежит лишь времени. Сегодня он любит тебя, а завтра, кто знает, может, полюбит и меня. Но вслух он этого не сказал, не хотел получить от Шэн Шаою по шее. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum