Желание

Хуа Юн стоял у кушетки, его пальцы уверенно скользили по шее, позвоночнику и спине Шэн Шаою, покрытым тонким слоем массажного масла. Он аккуратно перебирал позвонки, задерживаясь на каждом, пока, намеренно или случайно, не коснулся заметного выступа в нижней части шейного отдела, остистого отростка седьмого позвонка. Именно там, под тонкой кожей, у Альф и Омег располагалась наиболее уязвимая железа. В комнате витал густой аромат орхидеи, смешанный с глубокими древесными нотами, напоминавшими популярный парфюм «Пьяная ветвь». Аромат был таким насыщенным, что чудилось, будто они оказались на цветочном рынке. Однако исходивший от Шэн Шаою аромат, был куда более притягательным, чем «Пьяная ветвь» или её подделки. Хуа Юн массировал около сорока минут, мягко разминая тело от макушки до пят. Завершая, он дважды надавил на точку хуаньтяо*1, и Шэн Шаою, не сдержавшись, издал низкий стон от терпкого, ноющего ощущения. Хуа Юн тут же остановился, слегка коснулся его плеча и произнёс: — Господин Шэн, я закончил. Шэн Шаою сел, его обычно безупречно уложенные волосы растрепались, придавая ему неожиданную мягкость и уязвимость. — Неплохо, — сказал он. — Мастер Хуа, кажется, готов к сертификации. Юноша улыбнулся, его руки блестели от масла в свете лампы, но глаза сияли ярче. — Спасибо, господин Шэн. Шэн Шаою вдруг почувствовал непреодолимое желание снова его поцеловать. Схватив юношу за тонкую, изящную руку, он притянул его ближе. — За что благодаришь? — За то, что согласились стать моим… подопытным. Шэн Шаою усмехнулся. — Для меня честь быть твоим «подопытным». Их губы сблизились, но остановились в последний момент, как задержанное дыхание или недосказанное обещание. — И чем ты собираешься меня отблагодарить? Набравшись смелости, Хуа Юн коснулся носом щеки Шэн Шаою и, раскрыв губы, поцеловал его. Поцелуй был мягким, влажным, с едва слышным, смущающим звуком. Когда они отстранились, между их губами ещё тянулась тонкая серебристая нить. Глаза юноши потемнели, а в свете лампы их белки отливали голубым. Удерживая его за плечи, Шэн Шаою толкнул его на кушетку. Хуа Юн, не ожидавший этого, споткнулся и упал, глядя вверх и позвав: — Господин Шэн… Его взгляд разжёг в Шэн Шаою пожар, но он сдерживал себя, боясь спугнуть момент и лишь глухо промычал в ответ. — Я пойду помою руки, — сказал Хуа Юн, оттолкнув его и встав. Его движения казались спокойными, но он ускользнул так ловко, что мужчина не успел его удержать. Когда юноша вернулся, Шэн Шаою уже надел халат и, прислонившись к кровати, листал книгу по массажу и заметки Хуа Юна. — Учишься с усердием, — заметил он. Хуа Юн кивнул, серьёзно ответив: — Если я за что-то берусь, то делаю это на совесть. Его всё ещё алые от поцелуев губы, притягивали взгляд. Шэн Шаою, не меняя выражения лица, смотрел на них и спросил: — И к поцелуям ты тоже относишься серьёзно? Хуа Юн вспыхнул румянцем. — Угу. — А к любви? — Шэн Шаою говорил медленно, с небрежностью. — Что значит быть серьёзным в любви? Стремиться к свадьбе? Румянец на щеках юноши побледнел, лицо стало спокойнее. Казалось, мысль о браке с Шэн Шаою никогда не приходила ему в голову. Его губы немного сжались, и, не найдя ответа, он промолчал. Хуа Юн относился ко всему с редкой серьёзностью. Его домашнее печенье могло соперничать с лучшими кондитерскими, а массажу он учился с полной отдачей, хоть и не был профессионалом. В отношениях с Шэн Шаою он тоже был искренен; они медленно выстраивали связь, шаг за шагом, от осторожных поцелуев, не переходя границ. Шэн Шаою, однако, опасался, что эта серьёзность Хуа Юна может привести к ожиданиям, которые он сам не готов оправдать. Брак никогда не входил в его планы. Но, не получив ответа, он вдруг почувствовал укол раздражения. Казалось, если юноша не захочет связать с ним жизнь, так искренне влюблённый Шэн Шаою окажется в дураках. В те выходные они вместе пекли печенье с какао. Увлёкшись поцелуями, они сожгли две партии. Когда третья отправилась в духовку, Хуа Юн присел на корточки, внимательно следя за процессом. Шэн Шаою подошёл, коснулся его щеки, и юноша, будто защищаясь, поднял взгляд и умоляюще сказал: — Господин Шэн, мука и масло закончились. Если так продолжится, печенья не будет. Шэн Шаою удивился и возмутился: — Даже прикоснуться нельзя? — Нельзя, — Хуа Юн мягко отстранил его руку. — Вы меня отвлекаете. Но Шэн Шаою не отступал. Выпечка его не интересовала, он хотел касаться этого умеющего печь печенье цветка орхидеи. Его пальцы скользнули по подбородку юноши, с удовольствием наблюдая, как румянец заливает его шею. — Секретарь Хуа такой серьёзный, — шёпотом заметил он. Не отрывая глаз от духовки, Хуа Юн ответил: — А господин Шэн слишком приставучий и непослушный. — Правда? — Рука обвила плечо юноши, пальцы скользнули к его груди, а затем схватили за острый узкий подбородок, заставляя Хуа Юна взглянуть на него. — Я приставучий? В глазах юноши мелькнула улыбка. — Очень, — сказал он и, наклонившись, поцеловал Шэн Шаою в губы, добавив: — Будьте послушнее. Получив свою «награду», Шэн Шаою и правда стал чуть покладистее. Он отпустил юношу и дождался, пока печенье испечётся, прежде чем снова стать «приставучим». *** Работа над технологиями генетических ножниц компании «Шэнфан» всё ещё топталась на месте, но жизнь команды стала легче. Шэн Шаою был в приподнятом настроении, что делало его неожиданно снисходительным. Даже когда один из партнёров явился на переговоры, облившись «Пьяной ветвью», он не стал придираться и великодушно подписал контракт. Чэнь Пиньмин пытался разгадать причину этого благодушия своего начальника. Ответ оказался прост. Хуа Юн. Шэн Шаою уделял секретарю Хуа из компании HS особое внимание. Каждое утро перед совещанием они говорили по телефону пять минут. В обед, полчаса по видеосвязи. Вечером он звонил Хуа Юну на пятнадцать минут, направляясь домой. Если бы обаятельный Альфа S-класса и глава «Шэнфан», Шэн Шаою, не был крупнейшим акционером, Чэнь Пиньмин мог бы подумать, что его покорил этот молодой и привлекательный Омега из HS. Сам же мужчина очень хотел, чтобы Хуа Юн поскорее его «покорил». Заливаясь румянцем, Хуа Юн целовал Шэн Шаою, и в моменты, когда страсть грозила захлестнуть их, он мягко помогал ему снять напряжение, используя лишь свои руки. Его щёки пылали от одного лишь запаха феромонов Альфы, но к последнему шагу он всё ещё не был готов. Шэн Шаою не был человеком, утопающим в страстях, но влечение Альфы к Омеге, это естественный зов природы. Постоянные отказы Хуа Юна начинали его тяготить, а порой и раздражать. Однажды, когда эта хрупкая орхидея слишком упорно сопротивлялась, он не выдержал. Его голос дрогнул от сдерживаемого гнева: — Каждый вечер ты возвращаешься домой, пропитанный ароматом Шэнь Вэньлана. А мне даже прикоснуться к тебе нельзя? Лицо Хуа Юна побледнело. — Господин Шэн, с господином Шэнем у нас исключительно рабочие отношения. Омега стиснул зубы, и в его глазах мелькнула обида, будто добродетельную душу обвинили в чём-то постыдном. — Я его секретарь, и если мы долго работаем вместе, его аромат неизбежно остаётся. Если вас это тревожит, я буду принимать душ сразу по возвращении, но не говорите так, будто я… — его голос сорвался, губы задрожали, и он умолк, глядя на Шэн Шаою. Встретив этот взгляд, мужчина почувствовал, как гнев отступает. — Я не говорил, что между тобой и Шэнь Вэньланом что-то есть. Но почему ты не позволяешь мне даже прикоснуться к тебе? Хуа Юн с болью закрыл глаза. — У меня расстройство феромонов, я ещё на лечении. Врач запретил близость… если только… — он осёкся, замолчав. Шэн Шаою нахмурился. — Если только что? — Ничего. — Хуа Юн! — мужчина сурово посмотрел на него. — Я хочу знать правду. С дрожащими ресницами Хуа Юн прошептал: — Если только вы не готовы дать мне постоянную метку. Я могу быть только с тем Альфой, который готов связать со мной жизнь. Постоянная метка? Шэн Шаою холодно усмехнулся. Понимает ли этот юноша, о чём говорит? Постоянная метка это больше, чем брак. Это клятва на всю жизнь, полный необратимых последствий шаг. И ради одной ночи требовать от него такого? Это было почти смешно. Шэн Шаою молчал, его лицо потемнело, взгляд стал ледяным. К счастью, Хуа Юн, похоже, и сам не питал иллюзий. Горько улыбнувшись, он сказал: — Но разве это возможно? Вы же господин Шэн. Его тон был полон смирения, будто он был уверен, что для Шэн Шаою их связь лишь мимолётная игра. Но даже так Хуа Юн отдавал своё сердце, готовый играть по его правилам. Шэн Шаою почувствовал, как в груди закипает раздражение. Гневные слова уже были готовы сорваться с языка, но их остановили слёзы, медленно выступившие из-под дрожащих, как крылья бабочки, ресниц Хуа Юна. Юноша шагнул ближе и уткнулся лицом в грудь Шэн Шаою. — Я не так жаден. Мне и этого достаточно. Его слёзы лишили Шэн Шаою возможности ответить резкостью. Высокий, статный Альфа стоял в растерянности, вздохнул и обнял дрожащие плечи юноши, успокаивающе поглаживая его по спине. — Не думай об этом. Но в глубине души он размышлял: пусть всё идёт своим чередом. Шэн Шаою не считал себя обязанным давать метку. Готовых быть с ним без обязательств Омег было предостаточно, и ему не хотелось, чтобы его заставляла эта хрупкая орхидея. Он не тонул в любви. Сегодня она есть, а завтра уже нет. Хуа Юн ему нравился, но кто знает, сколько продлится эта простая связь? Шаг за шагом, и будь что будет. Прошло два месяца. Привыкший к изысканным блюдам Шэн Шаою обнаружил, что простая каша с овощами может быть на удивление вкусной. Их отношения с Хуа Юном длились дольше, чем он ожидал. К концу весны они всё ещё были вместе, храня свой чистый, ограниченный поцелуями роман. В тот вечер Шэн Шаою вернулся домой, но Хуа Юна не застал. Ещё в обед тот предупредил, что у него мероприятие и он вернётся только после ужина. Шэн Шаою посидел в гостиной, но пустота квартиры казалась гнетущей, а одиночество непривычно тягостным. Он отправил Хуа Юну сообщение: Когда будешь дома? Хуа Юн, видимо, был занят и не ответил. Шэн Шаою сидел на диване, глядя на редкие огоньки за окном, и вдруг поймал себя на мысли, что чувствует себя мужем, ждущим жену с деловой встречи. Это показалось ему нелепым. Любовь, как у школьников, ладно, но когда он успел стать домохозяином? Встав, он ответил на сообщение Ли Байцяо, пришедшее часом ранее, и поехал в клуб «Императорское Небесное Собрание». *** В половине второго ночи пропахший алкоголем Шэн Шаою, вернулся. Он собирался ехать к себе, но водитель, не спрашивая, привёз его к дому Хуа Юна. Заметив это на полпути, босс не стал возражать. Хуа Юн, похоже, не спал. Дверь открылась только после второго звонка. Его глаза были красными, но в них не было сонной дымки, лишь глубокая краснота. Шэн Шаою напился и даже позволил себе немного «взрослых» развлечений с новым знакомым Омегой. Принюхавшись и уловив чужой аромат, юноша побледнел ещё сильнее, а его глаза, кажется, покраснели от слёз. Водитель помог Шэн Шаою войти, а Хуа Юн молча посторонился, не проронив ни слова. Сноски: *1. Точка Хуаньтяо, это акупунктурная точка на теле. Находится в области ягодиц. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum