Желание

Ни водитель, ни Шэн Шаою не могли понять, что с ним происходит. Он мчался к жилому комплексу, но, оказавшись у подъезда, обнаружил, что забыл карту доступа. К счастью, дежурный консьерж узнал его и, проведя картой, открыл дверь. Скрывая удивление, консьерж Бета вежливо поздоровался: — Добрый вечер, господин Шэн. Шэн Шаою, всё ещё тяжело дыша, коротко кивнул и спросил: — Тот господин, что живёт у меня… он вернулся? Консьерж задумался, затем ответил: — Вы о господине Хуа? Да, он дома. — Один? — Да, один, — подтвердил консьерж. — Его привезла машина, но она уехала. Наверх поднялся только он. Значит, Хуа Юн вернулся домой, а не остался где-то на ночь. И что с того, что Шэнь Вэньлан взял его на закрытый приём? После всей этой публичной суеты орхидея вернулась в своё гнездо, на территорию Шэн Шаою. Бешено колотившееся сердце немного успокоилось. Но, как только горячность отступила, он ощутил укол досады. Неужели и вправду сошёл с ума? Из-за беспокойства за Омегу, с которым даже не обменялся поцелуем, он, в одной рубашке, мчался через морозный ночной ветер. Неужели из-за горы съеденного печенья и наивных записок он стал похож на влюблённого школьника? Консьерж, заметив перемену в его лице, осторожно спросил: — Похоже, господин Хуа немного перебрал. Не уверен, сможет ли он открыть дверь. Хотите подняться, господин Шэн? Я проведу карту. — Не нужно. Занимайтесь своими делами. Спасибо. Он развернулся, собираясь поскорее уйти из этого места, которое лишь подтвердило его нелепое беспокойство, но тут телефон завибрировал. Звонил Хуа Юн. — Господин Шэн, — голос на том конце звучал неожиданно ясно, без намёка на опьянение, лишь с лёгкой ноткой, от которой казалось, что он парит. — Вы мне звонили? Телефон был на беззвучном, только сейчас заметил. Что-то случилось? — Ничего, — буркнул мужчина, нажимая кнопку лифта, чтобы спуститься в подземный гараж и вызвать водителя. На другом конце послышался звук льющейся воды, который внезапно оборвался. Шэн Шаою невольно представил, как Омега, приняв душ и высушив волосы, сидит на краю кровати, опустив взгляд, и говорит с ним. Остывшая было голова снова начала накаляться, но разум пока удерживал его в рамках. Он молчал, ожидая лифта. — Господин Шэн, — голос юноши с ароматом орхидеи снова позвал его, заставляя сердце дрогнуть. — Что? — Какое печенье вы хотите на следующей неделе? — спросил Хуа Юн. Шэн Шаою не хотел никакого печенья, но ещё меньше хотел, чтобы Хуа Юн об этом узнал. Он боялся, что эта гордая орхидея, почувствовав, что её дары не ценят, разочаруется и перестанет их присылать. С раздражением проведя рукой по волосам, он так и не успел выбрать вкус, когда лифт подъехал. — Господин Шэн? — юноша, похоже, удивился его молчанию. — Уже выбрали? — Не дождавшись ответа, он рассмеялся и добавил: — Или, может, у вас найдётся время на выходных, и мы могли бы испечь печенье вместе? *** Консьерж, стоявший у лифта, заметил, как спустившаяся было в подземный гараж кабина, внезапно рванула вверх и остановилась на первом этаже. Двери с звоном открылись. Внутри стоял Шэн Шаою. Консьерж удивлённо охнул. Не отрываясь от телефона, мужчина рукой показал, что нужна карта. В этом комплексе безопасность была на высшем уровне, без карты ни в лифт не войти, ни этаж не выбрать. Консьерж тут же провёл картой, и двери медленно закрылись, унося мужчину наверх. На другом конце провода Хуа Юн, не услышав ответа, снова рассмеялся: — Я пошутил, господин Шэн, вы же так заняты, где вам найти время на печенье. На выходных вы наверняка… — Открой дверь, — перебил тот. — Что? — Я сказал, открой дверь. Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и перед ним предстала маленькая орхидея в небрежно завязанном халате, с влажными волосами, от которых исходил лёгкий аромат алкоголя. Халат чуть распахнулся, обнажая почти прозрачную белизну груди. После душа запах спиртного был едва уловим, но этого хватило, чтобы у Шэн Шаою закружилась голова, а сердце забилось сильнее. Но он сохранил невозмутимость, отключил звонок на телефоне и, опершись о дверной косяк, произнёс: — Печенье для подарка, а делать его вместе? Секретарь Хуа, где же тут искренность? Хуа Юн улыбнулся, и между алыми губами мелькнула полоска белоснежных зубов. — Искренность есть, — ответил он. — К вам, господин Шэн, у меня всегда одна искренность. Шэн Шаою шагнул ближе. Хуа Юн опустил взгляд, избегая его пронзительного, многозначительного взора. Длинные ресницы дрогнули, отбрасывая тень на нежную кожу под глазами, и эта тень подразнила сердце мужчины. — Правда? А я и не знал, — он не улыбнулся. Его резкие, но красивые черты с высокими скулами, без улыбки выглядели суровыми. Он смотрел на влажное от пара лицо Хуа Юна и низким голосом спросил: — Где же твоя искренность? Покажи её мне. Хуа Юн поднял глаза, и в его затуманенном светом взгляде мелькнула неожиданная дерзость. Сердце Шэн Шаою дрогнуло, брови нахмурились, но он не успел ничего обдумать, как орхидея вдруг приблизилась. Хуа Юн наклонился и мягко, едва касаясь, прижался тёплыми алыми губами к уголку его рта. Поцелуй длился лишь мгновение, такое мимолётное, что Шэн Шаою не успел среагировать и даже не моргнул. Юноша отстранился, его мягкие, как лепестки губы исчезли. Орхидея стояла так близко, что, казалось, до неё можно дотянуться рукой. Прикусив губу, Хуа Юн с улыбкой спросил: — Достаточно ли велика такая искренность? — Нет, — ответил Шэн Шаою. Его пальцы скользнули вдоль спины Хуа Юна, задержались на тонкой, чувствительной шее Омеги и мягко притянули его ближе. Их губы встретились, и Шэн Шаою подарил этой неопытной орхидее настоящий поцелуй. Когда они отстранились, губы Хуа Юна алели, припухшие, влажные, едва приоткрытые. Он смотрел на мужчину с нежностью и доверием, и в этом взгляде сквозила влюблённая мягкость. Хотя они были почти одного роста, каждый раз, когда Хуа Юн смотрел на Шэн Шаою, у того возникало странное чувство, будто на него взирает прекрасная орхидея. Этот взгляд пробуждал в молодом Альфе S-класса неведомую прежде жажду обладания. Кровь бурлила в венах, и он хотел сорвать эту орхидею, поставить её в свою вазу и спрятать от чужих глаз. Можно было бы изредка любоваться её красотой, но ни за что не позволять другим безудержно наслаждаться её ароматом. В ту ночь он остался в квартире Хуа Юна. Но, кроме двух поцелуев и пожелания спокойной ночи, ничего не произошло. Он чувствовал, что с ним творится что-то неладное. До встречи с Хуа Юном мужчина и представить не мог, что окажется в таких чистых, почти романтических отношениях. Утром, когда он проснулся, Хуа Юн уже хлопотал на кухне. Шэн Шаою предпочитал западный стиль завтрака, но на столе его ждали соевое молоко, корзинка сяолунбао*1, пирожки с мясом*2, прозрачные пельмени с креветками*3 и тарелка с нарезанными фруктами. — Не знал, что вы любите, господин Шэн, поэтому приготовил наугад, — Хуа Юн улыбнулся и протянул палочки. — Хорошо ли спалось? Шэн Шаою взял палочки, но промолчал. Не дождавшись ответа, Хуа Юн продолжил: — А я спал неважно. — Почему? Орхидея в домашней одежде, всё ещё ослепительно прекрасная, подняла взгляд. Щёки чуть порозовели, и он серьёзно ответил: — Потому что сердце билось слишком быстро. Шэн Шаою улыбнулся. Его резкие, мужественные черты с улыбкой оттаяли, но всё ещё хранили суровость. — Правда? — Угу. Кажется, моё сердце никогда так сильно не билось. Взгляд мужчины смягчился, и он спросил: — И что же делать дальше? — Дальше? — Хуа Юн озадачился. — Да, что же делать? — Он повернулся и с невинной прямотой спросил: — Господин Шэн, если с вами встречаться долго, можно заработать болезнь сердца? — Что за глупости? — А ведь правда, — Хуа Юн приложил руку к груди, серьёзно добавив: — Даже сейчас сердце колотится так, что дышать тяжело. Шэн Шаою, опасаясь, что Хуа Юну и правда не хватает воздуха, решил перед завтраком ещё раз «поделиться» с ним дыханием. В тот день он обнаружил, что китайский завтрак, похоже, тоже может быть восхитительным. Мужчина почти влюбился в ощущение, когда пьёшь соевое молоко и ешь пельмени с креветками рядом с Хуа Юном. После завтрака юноша принялся убирать посуду, а Шэн Шаою ушёл в кабинет на видеоконференцию. К концу совещания было уже почти одиннадцать. Отложив планшет, он решил посмотреть, чем занята его орхидея. В отличие от своих болтливых постов в соцсетях и щебечущих записок, в жизни Хуа Юн был тих и сдержан. В отличие от прежних спутников стремившихся привлечь внимание громкими действиями, Хуа Юн всегда молча ждал, будто готовый к тому, что Шэн Шаою сам сделает шаг. Тот мимолётный, пропитанный алкоголем поцелуй накануне, вероятно, был самым смелым поступком, на который юноша вообще был способен. Шэн Шаою нашёл его в гостиной. Хуа Юн сидел на диване, погрузившись в чтение книги. Подойдя ближе, мужчина заметил, что это учебник по массажу. Его лицо тут же омрачилось. — Что? Секретарь Хуа собрался подрабатывать в массажном салоне? Хуа Юн вздрогнул от неожиданного голоса, книга соскользнула с колен на пол. — Нет, — он нагнулся, поднял книгу и отложил её в сторону. — Сестра слишком долго была прикована к постели. Врач сказал, что после операции регулярный массаж поможет её восстановлению. — И ты уже научился? — Нет. Это сложнее, чем кажется. И у меня нет никого, на ком можно практиковаться. *** Вечером Шэн Шаою отменил деловую встречу и стал для «учителя Хуа» подопытным для массажной практики. Впервые касаясь живой «модели», Хуа Юн выглядел напряжённым, его лицо застыло от сосредоточенности. — Господин Шэн, может, лучше не надо? — Почему? — Боюсь, я сделаю что-то не так. — Без практики не научишься, — обнажённый по пояс Шэн Шаою лёг на массажную кушетку, стараясь говорить спокойно. — Ничего страшного, твоих сил не хватит, чтобы сделать мне больно. Давай, пробуй. Хуа Юн замолчал. Его смазанные маслом, мягкие, тёплые ладони осторожно коснулись спины Шэн Шаою. Кондиционер и тёплый пол были включены на максимум, масло несло тепло тела Хуа Юна, но при первом касании мышцы мужчины всё равно дрогнули. — Слишком сильно? — обеспокоенно спросил Хуа Юн. — Нет, — ответил Шэн. — Продолжай. Хуа Юн начал массировать неуверенно. Чем дольше он работал, тем сильнее напрягались мышцы под его ладонями. Не чувствуя уверенности, он, собравшись с духом, спросил: — Вам неудобно? Шэн Шаою действительно было неудобно, но вовсе не из-за техники Хуа Юна. Его дыхание становилось всё тяжелее, и он мысленно корил себя за то, что сам напросился на эти мучения. Хуа Юн массировал сосредоточенно. Книга лежала рядом, и он то и дело сверялся с ней, находя меридианы и акупунктурные точки. Его тонкие, блестящие от масла пальцы скользили вдоль позвоночника Шэн Шаою, осторожно нащупывая каждый позвонок. Хотя руки юноши были не слишком ловкими, они оставались нежными, а сила оказалась больше, чем мужчина ожидал. Человеческое тело удивительно единая структура, будь то мужчина или женщина, старый или молодой, с неизменными двумястами шестью костями и шестьюстами пятьюдесятью акупунктурными точками. Книга описывала методы их определения, костные и пальцевые измерения. Хуа Юн прочёл «Хуан-ди Нэйцзин» в главе «Линшу: Измерение костей»*4, но всё ещё не мог точно освоить технику. Он пока не умел находить нужные точки. Но Хуа Юн был терпелив. Он умел медленно и вдумчиво исследовать, твёрдо веря, что в итоге добьётся своего. Сноски: *1. Сяолунбао это маленькие паровые пельмени с тонким тестом, обычно начинённые свининой и ароматным бульоном, который образуется внутри при приготовлении. *2. Пирожки с мясом (чашао су). Хрустящие слоёные пирожки, начинённые сладковатой жареной свининой (чашао). *3. Прозрачные пельмени с креветками (шуйцзин сяцзяо). Пельмени,, начинённые креветками, с тонким, почти прозрачным тестом, иногда с добавлением бамбука или других ингредиентов. *4. Хуан-ди Нэйцзин это древнекитайский медицинский текст. Глава «Линшу: Измерение костей» описывает метод костных пропорций для нахождения акупунктурных точек, используемый в массаже и акупунктуре. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum