Желание

Из социальных сетей Хуа Юна Шэн Шаою ясно увидел его искреннюю натуру. Этот юноша был лишён притворства, полон светлого оптимизма и стремления к лучшему. Шэн Шаою, чья жизнь изобиловала мимолётными романами, никогда прежде не встречал подобного Хуа Юну Омегу. Хрупкий, с мягкими чертами лица, склонный к слезам, он сочетал утончённую красоту и несгибаемую силу духа. Для привыкшего к стереотипным представлениям об Омегах Шэн Шаою это стало настоящим откровением. Не менее интригующим Хуа Юн казался и Шу Синь, любовнице Шэн Шаою. Из разных источников девушка узнала, что Шэн Шаою, несмотря на репутацию человека, далёкого от сомнительных заведений, вовсе не был невинным. Напротив, его ветреность поражала: за его плечами числилось не менее тридцати романов, самый продолжительный из которых, длившийся полгода, был с начинающей знаменитостью, позже добившейся известности. Но это не мешало ему быть щедрым партнёром. Его расточительность не знала границ: он осыпал избранниц подарками, превратив Шу Синь из скромной студентки в светскую львицу. Теперь она вела роскошную жизнь, доступную жёнам магнатов. С утра, вооружившись безлимитной чёрной картой Шэн Шаою, Шу Синь отправлялась по бутикам или угощала друзей изысканными обедами, упиваясь ощущением, что весь мир у её ног. Их отношения длились уже три месяца, и чем дольше они были вместе, тем яснее она понимала его характер. Этот талантливый и притягательный Альфа S-класса был щедр, но холоден и отстранён. Их связь больше напоминала сделку, чем пылкую романтику. Шу Синь это не тревожило. Ей было безразлично, как этот мужчина развлекается на стороне, лишь бы он не разорвал их отношения. Всё остальное её не касалось. Но недавно она заметила, что Шэн Шаою всё чаще отвлекается на телефон. То переписывается в WeChat, то листает ленту друзей. Социальные сети никогда не были его страстью, но теперь он нередко заглядывал в профиль некоего Хуа Юна. Поразительно красивое лицо этого юноши, с утончёнными чертами, выдававшими в нём Омегу, Шу Синь восприняла как угрозу. Шэн Шаою, в свою очередь, тоже был не в духе. С прошлого месяца маленькие печенья, которые Хуа Юн регулярно оставлял на стойке ресепшена, появлялись всё реже. В его постах время окончания рабочего дня становилось всё позднее, а публикации, всё более редкими. Ежедневные угощения сначала сократились до трёх раз в неделю, затем до двух… Сегодня был последний день недели, но желанного печенья не оказалось. С каменным лицом Шэн Шаою листал ленту Хуа Юна и наткнулся на запись, сделанную четыре дня назад: жалобу на поздний уход с работы и час ожидания такси. Сдерживаясь из последних сил, он не выдержал и написал Хуа Юну, интересуясь, как дела. К его удивлению, тот, кто обычно отвечал мгновенно, промолчал до утра следующего дня. Извините, господин Шэн, вчера я так устал, что заснул, — пришло сообщение от пользователя с ником «Художественное плавание». Шэн Шаою смотрел на мигающую строку «печатает» в чате. Вскоре появилось новое сообщение: Последнее время я очень занят сверхурочной работой и переездом. Живу у друга, и мне неловко пользоваться кухней для выпечки, так что пока не могу присылать вам печенье. Шэн Шаою взглянул на часы. Хуа Юн, вероятно, ехал в метро. Надев наушники, он тут же позвонил. Как только звонок соединился, он резко спросил: — Что за переезд? Ведущий машину водитель вздрогнул от его тона, издав удивлённое «ах» и бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы оценить настроение босса. С тех пор как Шэн Шаою возглавил компанию «Шэнфан Био», их проект буксовал, и его раздражительность нарастала. В научном отделе сотрудники боялись его как огня, и эта напряжённая атмосфера передалась даже водителю, который теперь вздрагивал от каждого резкого звука. Шэн Шаою бросил на него взгляд через зеркало, давая понять, чтобы тот сосредоточился на дороге. Водитель тут же отвёл глаза и продолжил вести машину, стараясь не замечать происходящего. На другом конце провода Хуа Юн устало вздохнул: — Дом,в котором я снимал квартиру, попал под программу сноса и реконструкции. Хозяйка дала мне три дня на выезд. Шэн Шаою нахмурился: — Когда это случилось? Хуа Юн снова вздохнул, и его мягкий голос медленно донёсся: — На прошлой неделе. Шэн Шаою почувствовал, как в груди закипает раздражение. Такое важное событие, а Хуа Юн молчал целую неделю! — И где ты теперь живёшь? — У друга, — маленькая орхидея с печалью сказала. — Найти жильё в центре города так сложно. Я стараюсь, но пока ничего подходящего не попалось. — Он устало выдохнул. — Хозяйка заперлв квартиру и сказала, что откроет, только когда я приду за вещами. Так что я теснюсь у друга. Господин Шэн, с вашими печеньями придётся подождать, пока я не обустроюсь на новом месте. — Хуа Юн, — голос Шэн Шаою стал строже. Юноша затаил дыхание и осторожно спросил: — Что случилось? — Почему ты такой слабак? — выпалил Шэн Шаою, не сдержав раздражения. — Когда дело касалось меня, ты был дерзким. А теперь позволяешь хозяйке квартиры командовать тобой? Она заперла дверь, а ты просто сидишь сложа руки? В Цзянху что, слесари перевелись? Явно не ожидавший такого напора Хуа Юн не сдержался и прыснул от смеха: — Но я же всего лишь арендатор! Как я могу вызвать слесаря, если хозяйка против? Господин Шэн, не учите детей плохому! Сердце Шэн Шаою дрогнуло от этого звука, и он спросил: — А где твой договор аренды, малыш? — Срок истёк. Хозяйка не стала продлевать и не взяла больше денег. Но мой залог всё ещё у неё. — За месяцы общения они сблизились, и Хуа Юн стал смелее: теперь он мог шутить и делиться с Шэн Шаою мелкими подробностями своей жизни. — Я не успел вовремя съехать, так что, боюсь, залог мне не вернут. На другом конце провода послышался шум прибывающего поезда метро. Шэн Шаою представил, как это парнишка поднимается с сиденья, выходит из вагона и, влившись в людской поток, шагает по ступенькам на улицу. Его сердце неожиданно смягчилось, и он, не раздумывая, выпалил: — Не вернут, и пусть. Хуа Юн, у меня есть свободная квартира: три комнаты, две гостиные, недалеко от твоей работы. Она пустует, я не сдавал её. Хочешь снять? Хуа Юн на миг опешил, а затем неуверенно спросил: — Квартира господина Шэна? Она, наверное, очень дорогая? — Не дорогая, — отрезал Шэн Шаою. Он знал, что рыночная цена аренды такой квартиры превышала сто тысяч в месяц, но, подумав, предложил: — Тридцать тысяч, включая коммунальные услуги и два парковочных места. Хуа Юн молчал. Шэн Шаою, сам не понимая почему, вдруг занервничал. Понизив голос, он подтолкнул: — Хуа Юн, согласен или нет? На другом конце провода послышался смех, будто Хуа Юн решил, что это шутка, но без тени обиды. Сладким голосом он позвал: — Господин Шэн. Этот нежный тон заставил сердце Шэн Шаою дрогнуть. Не успев насладиться моментом, он услышал, как Омега, вернувшись к своему мягкому и неторопливому тону, сказал: — Это слишком дорого, я не потяну. И тридцать тысяч слишком дорого? Шэн Шаою нахмурился, но тут же вспомнил, как несколько месяцев назад экономя на всём, Хуа Юн с трудом собрал двадцать тысяч на «ежемесячный платёж». Внутри он обругал себя за бестактность, как вопрошающий, почему народ не ест мяса, император Хуэй-ди из Цзинь*1. Смягчив голос, он спросил: — А какой у тебя бюджет? Хуа Юн задумался: — Две тысячи. Шэн Шаою опешил: — Что?! — В день? — уточнил он, всё ещё надеясь, что ослышался. — Нет, — Хуа Юн снова рассмеялся, и сегодня его смех звучал особенно заразительно. — В месяц. Теперь Шэн Шаою понял, почему эта хрупкая орхидея не может найти жильё. В центре Шанхая за две тысячи в месяц не снять даже комнаты! В его мире две тысячи, это цена за ночь в приличном отеле, да и то со скидкой через бронь по акции. Не желая выглядеть ещё большим глупцом,чем император Хуэй-ди, он мрачно сказал: — Ладно, две тысячи так две тысячи. Платишь мне две тысячи в месяц, а я пришлю адрес и код от домофона. Сегодня после работы переезжай. — Как же так? — Что не так? — уверенно ответил Шэн Шаою. — Квартира пустует, я всё равно плачу уборщице за чистку каждый месяц. Разницу покроешь уборкой. Хуа Юн замялся, а затем медленно произнёс: — Всё равно не сходится. Шэн Шаою продолжил: — Лаборатория моей компании в двухстах метрах от квартиры. Иногда я могу там ночевать. Ты будешь заботиться обо мне, готовить поздний ужин или завтрак, этим покроешь остаток аренды. На другом конце провода резко стало тихо, да так надолго, что Шэн Шаою начал нервничать. Спустя некоторое время Хуа Юн сказал: — Это как-то неловко, господин Шэн. — Что такого? — усмехнулся Шэн Шаою. — Тебе неудобно? Или боишься, что я сделаю что-то без твоего согласия? — Нет, вовсе нет, — серьёзно возразил Хуа Юн. — Я знаю, что вы порядочный человек, господин Шэн. Просто мне кажется, что так я снова останусь в большом долгу перед вами, а это нехорошо. — Ничего страшного. Долги не давят, если ты благодарен. Юноша снова рассмеялся, и, судя по звукам, он уже добрался до офиса, шум метро исчез, а его голос стал тише, почти шёпотом: — Тогда мне придётся принять вашу доброту, господин Шэн. — Его мягкий, капризный тон растворился в лёгком вздохе. — Спасибо вам. — Не за что. Сегодня после работы я заеду за тобой, помогу с переездом. Перед тем как повесить трубку, Хуа Юн окликнул: — Господин Шэн. — Что? — тот уже подъехал к офису, и хотя утреннее совещание вот-вот должно было начаться, он задержался в машине, чтобы дослушать эту чистую, застенчивую орхидею. — Я всегда буду помнить вашу доброту. Повесив трубку, Шэн Шаою сидел в машине ещё минуту. Нежный голос Хуа Юна, словно разряд тока, заставил его уши покалывать, а тело слегка разогреться. Внутри шевельнулось беспокойство: эта хрупкая орхидея, такая чистая и невинная, могла стать лёгкой добычей в жестоком мире. Шэн Шаою не хотел, чтобы Хуа Юн познал разочарование. Он чувствовал странное желание защитить его от хищников, от невзгод, от всего, что могло омрачить эту светлую душу. Сноски: *1. «何不吃肉糜» («Почему бы не поесть мяса?») приписывается императору Цзинь Хуэй-ди, известному своим недалёким правлением. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum