Желание

К концу банкета Ли Байцяо был изрядно пьян. Уходя, он шатался, то ли случайно, то ли намеренно прижимаясь к Хуа Юну. Тот несколько раз пытался увернуться, но настойчивость Ли Байцяо взяла верх, его рука ненароком скользнула к талии юноши, обнимая. Шэн Шаою мгновенно отреагировал. Протянув руку, он прижал Хуа Юна к себе, крепко обхватив за плечи и оттеснив пьяного Ли Байцяо локтем. На банкете тосты следовали один за другим, и Хуа Юн, как спутник Шэн Шаою, не смог отказаться от нескольких бокалов. Теперь алкоголь ударил в голову, смешиваясь с терпким ароматом феромонов стоявшего слишком близко Альфы. Голова закружилась сильнее, а на бледных щеках проступил жаркий румянец. Скромная одежда Хуа Юна в роскошной атмосфере банкета выглядела дерзко. Простота наряда лишь подчёркивала его поразительную красоту, делая юношу главной темой разговоров вечера.

Шэн Шаою пил сдержанно и, заметив, что спутник захмелел, предложил ему сесть в машину. Он выбрал длинный путь домой, чтобы дать Хуа Юну время прийти в себя. В тёплом салоне автомобиля щёки юноши пылали ещё ярче. Он, погружённый в свои мысли сидел, пока не вспомнил о чём-то важном. Достав телефон, он протянул его Шэн Шаою. — Господин Шэн, — произнёс он, — вот мой план погашения долга. Прошу, взгляните. Его сжимавшие телефон тонкие пальцы выглядели хрупкими, но не дрожали. Сквозь бледную кожу проступали голубоватые вены, а на костяшках виднелся выдающий волнение лёгкий розовый оттенок. Шэн Шаою бросил взгляд на руку, затем наклонился ближе, чтобы прочитать заметки на экране. Хуа Юн разделил долг в шестьсот тысяч на тридцать платежей, планируя выплачивать по двадцать тысяч ежемесячно. Это означало, что на полное погашение уйдёт около трёх лет. Заметив, что Шэн Шаою молча изучает сроки, Хуа Юн, решив, что тот недоволен, поспешил объяснить. Его тронутые алкоголем губ чуть дрожали: — Я понимаю, срок немалый, а проценты низкие. По логике, без залога они должны быть выше банковских. — Он нервно сжал ткань брюк на коленях. — Но после выплаты основной суммы я подсчитаю проценты по ставке в четыре раза выше и продолжу платить, пока не закрою долг полностью. Шэн Шаою поднял взгляд, внимательно разглядывая серьёзное, но пьяное лицо юноши. Вернув телефон, он спокойно сказал: — Есть способ быстрее. Пальцы Хуа Юна на коленях сжались сильнее. Он понял намёк, но сделал вид, что не уловил, и ответил: — Простите, господин Шэн, моя зарплата ограничена. Это самый быстрый способ, который я могу себе позволить. Шэн Шаою улыбнулся, сам не понимая, почему в этот момент почувствовал себя подлым. — Хуа Юн, — произнёс он, — стань моим спутником. Если согласишься, про долг можно будет забыть. Омега напротив замолчал, а затем, как и ожидалось, отказался. Но в отличие от резких ответов другим Альфам, его голос был полон благодарности: — Простите, господин Шэн. Возможно, я буду выплачивать долг медленно, но сделаю всё, чтобы закрыть его как можно скорее. Глядя на его решительное лицо, Шэн Шаою не стал настаивать. Вопреки желанию, он согласился. Всю оставшуюся дорогу Хуа Юн молчал, закрыв глаза и прислонившись к окну. Из-под ворота свитера виднелась тонкая белоснежная полоска шеи, с едва заметным розовым оттенком, манящая укусить, или оставить на ней метку. В полудрёме он выглядел одновременно невинным и притягательным, и в груди Шэн Шаою шевельнулось странное желание обнять его. Но прежде чем он успел поддаться сему порыву, телефон завибрировал. На экране замелькали сообщения от любопытствующих знакомых, где же он нашёл такого «завидного студента». Среди них были Ли Байцяо и Чэн Чжэ, давние друзья и завсегдатаи вечеринок. Оба, будто сговорившись, полушутя просили «поделиться», когда Шэн Шаою «наиграется», намекая, что «такой цветок не должен пропадать». Ли Байцяо, несмотря на свою легкомысленность, прежде не претендовал на спутников Шэн Шаою. Но в этот раз он, похоже, всерьёз увлёкся этой орхидеей. Сам не зная почему, Шэн Шаою почувствовал укол раздражения. Возможно, потому, что Хуа Юн был слишком прекрасен, идеально соответствовал его вкусам, а кто-то уже пытался его отнять. Машина миновала шумный центр города и остановилась у старого жилого квартала. Хуа Юн, почувствовав, что они приехали, дрогнул ресницами и открыл глаза. Его взгляд на миг стал потерянным, затем он повернулся к мужчине и сказал: — Господин Шэн, я дома. На улице начался мелкий дождь, и капли стучали по стеклу, оставляя прозрачные дорожки. — Провести тебя? — предложил Шэн Шаою. Хуа Юн помедлил, затем вежливо поблагодарил и отказался: — Спасибо, но в переулке неровная дорога и много луж. Вы испачкаете обувь. С этими словами он открыл дверь и шагнул под дождь. Старый район в сердце Цзянху дышал ветхостью. Дома, которым перевалило за сорок, теснились вдоль узких улочек. Обнажённые провода разрезали небо на лоскуты, а усеянные каменными столбами и мусорными баками тротуары казались чужеродными в этом сияющем мегаполисе. Возведённые без плана бетонные здания нависали над дорогой, храня тени прошлого. Хуа Юн вышел из машины, обернулся и остановился на обочине, заметив мрачное выражение лица Шэн Шаою. — Я пойду? — нерешительно спросил он. Шэн Шаою коротко кивнул: — Иди. Но Хуа Юн медлил. Его влажные, впитавшие дождливую дымку глаза мягко блеснули, отражая неоновые огни ночи. — Господин Шэн, — позвал он. — Что? Эта хрупкая, но упрямая орхидея наклонилась к машине, постучав тонкими пальцами по стеклу. Когда окно опустилось, он произнёс почти шёпотом: — Когда у вас будет время, дайте знать. Я приглашу вас на ужин. Шэн Шаою кивнул, и его настроение смягчилось. — Иди домой. Дождь, холодно, — сказал он. Хуа Юн ответил улыбкой и произнёс: — Хорошо. Спокойной ночи. Вернувшись домой, Шэн Шаою, стоя под тёплыми струями душа, всё ещё видел перед глазами уходящего Хуа Юна. Его светлый потрёпанный частыми стирками свитер, с едва заметными катышками на рукавах, был аккуратно зашит, но всё же выдавал свою старость. Выглядывавшее из-под потёртого манжета тонкое запястье Омеги, придавало этой скромной одежде неожиданное изящество. Хуа Юн не раскрыл зонта. Почти вприпрыжку, он побежал под мелким дождём, и его хрупкая фигура растворилась на границе между ветхостью старого района и ярким сиянием городской роскоши. Сердце Шэн Шаою невольно сжалось. В ту ночь его преследовала одна мысль: этот Омега не должен жить в таком месте. ***

Гао Ту редко брал отпуск. Став личным секретарём Шэнь Вэньлана, он отдыхал лишь пару дней в году, накапливая отпускные дни. Но на прошлой неделе, в четверг, он неожиданно попросил три дня отпуска, что вместе с выходными растянулось до вторника. Руководитель отдела кадров, опытный профессионал, не спешил одобрять запрос. Гао Ту, хоть и занимал скромную должность, был правой рукой Шэнь Вэньлана, и любое решение о нём требовало согласования с боссом. Увидев заявление, Шэнь Вэньлан подписал его почти без раздумий, лишь потом поинтересовавшись причиной. — В графе «причина» указано сопровождение партнёра во время жара, — сообщил кадровик. Правая бровь Шэнь Вэньлана дрогнула, и тут же в его лице проступила странная сдержанность. — Я думал, секретарь Гао не женат, — заметил он. — Не женат, — неловко улыбнулся кадровик. — Но по «Закону о защите Омег» проживающий вместе более двух лет партнёр, обязан сопровождать Омегу в период жара. Шэнь Вэньлан кивнул, не выдав никаких чувств. — Понял, — коротко ответил он. Отсутствие Гао Ту превратило следующие два рабочих дня в испытание для секретарского отдела. Недавно принятый на работу Хуа Юн ещё не освоился, но Шэнь Вэньлан явно благоволил к нему. В отделе шептались, считая его «любовником босса», и потому поручали лишь лёгкие задачи, такие как подготовка документов да сбор данных. Обычно материалы для еженедельного совещания HS Group, проходившего по понедельникам в девять утра, готовил Гао Ту. Но в его отсутствие эта обязанность легла на Хуа Юна. В субботу утром заместитель руководителя секретарского отдела с ужасом обнаружил, что флешка с материалами для совещания по ошибке была передана Гао Ту вместе с отчётами на следующую среду. Скрепя сердце, он набрал номер Гао Ту. Уход за Омегой в период жара был нелёгким испытанием для неспособной выделять успокаивающие феромоны Беты. Голос Гао Ту в трубке звучал устало. — Что случилось? — спросил он. Заместитель подробно объяснил ситуацию. Гао Ту помолчал, затем тяжело вздохнул: — Ладно, я завезу её. Все данные HS хранились на зашифрованных флешках, и их передача или копирование были под строгим запретом. Согласие Гао Ту пожертвовать отпуском ради доставки флешки сняло с заместителя тяжёлый груз. — Секретарь Гао, спасибо, что выручаешь! Но… — он замялся, — оставить Омегу одного во время жара… Это точно не проблема? Гао Ту неопределённо промычал, поднимаясь с мятой постели. — Если ненадолго, ничего страшного, — ответил он. Он взял с тумбочки термометр. Жёлтая лампочка загорелась: 37,8. Небольшая лихорадка. Жар, похоже, подходил к концу. Гао Ту встал, принял душ, высушил волосы и вышел из ванной, окружённый свежим ароматом геля для душа. Открыв окно, он впустил холодный воздух, чтобы выветрить пропитавший комнату тяжёлый запах шалфея. Голова немного прояснилась. Это был не первый жар, который Гао Ту переживал в одиночестве.

Родители Гао Ту развелись, когда ему было одиннадцать. Лишённая стабильного дохода мать забрала младшую сестру, а Гао Ту остался с отцом, заядлым игроком, чья жизнь вращалась вокруг карт и долгов. Дифференциация пола обычно происходила между шестью и семью годами, но у Гао Ту она запоздала. Лишь в одиннадцать, жарким летом, он пережил свой первый, ознаменовавший его превращение в Омегу, жар. Прощание с матерью пришлось на последние дни этого жара. Она ввела ему подавитель феромонов, вручила пачку таблеток и, глядя в глаза, строго сказала: — Гао Ту, я уезжаю. Ты только что стал Омегой, и я не успела многому тебя научить. Но запомни! Никто не должен знать, что ты Омега. Никогда! Гао Ту смотрел в покрасневшие от слёз глаза матери. Протянув руку, он осторожно вытер её щёки. Мать разрыдалась ещё сильнее: — Гао Ту, твой отец чудовище! Ради денег он продаст и жену, и сына! Не дай ему узнать, что ты Омега! Пообещай мне! Поклянись, что сохранишь это в тайне! Говори! Её пальцы впились в его плечи, причиняя боль. У Гао Ту защипало в глазах, но он сдержал слёзы и кивнул: — Я сохраню секрет, мама. Не плачь. Мать притянула его к себе, обнимая так крепко, что её слёзы пропитали его тонкую футболку. — Гао Ту, запомни... ты Бета. Ты Бета… — шептала она. Перед выходом он остановился у шкафа, раздумывая, взять таблетки или инъекцию подавителя. На прошлой неделе врач предупредил, что из-за многолетнего злоупотребления подавителями феромонов у него начались первые признаки расстройства. Жар стал непредсказуемым, достаточно было переутомления или сверхурочной работы, и феромоны, как духи из разбитого флакона, начинали бесконтрольно вырываться из желез. Чтобы не терять работу, он самовольно увеличил дозу инъекций. В четверг утром он потерял сознание прямо дома, пропустив будильник и впервые в жизни не выйдя на работу. Только тогда он понял, насколько серьёзна проблема, и в тот же день записался к врачу. После осмотра доктор сообщил, что жар вот-вот начнётся, и строго запретил использовать инъекционные подавители, настояв на немедленном отпуске. В кабинете полный тревоги Гао Ту спросил: — А если я не хочу, чтобы запах феромонов распространялся? Есть другие способы, кроме инъекций? Врач внимательно посмотрел на него. Заметив напряжённое, но решительное лицо этого сдержанного пациента, он вздохнул: — Господин Гао, вам нужен психолог. Вы категорически отрицаете свою природу Омеги, стыдитесь её. Это из-за партнёра? Ему не нравится ваш запах? — Доктор нахмурился. — Простите, это лишь предположение, но столь частое использование подавителей возможно только при длительном близком контакте с партнёром. Если дело в этом, ваш партнёр может быть обвинён в жестоком обращении… — Нет, это не так, — поспешил прервать Гао Ту. — Я один. — Тогда тем более! — Голос врача стал ещё суровее. — Для одинокого Омеги без беременности злоупотребление подавителями смертельно опасно! Расстройство феромонов может угрожать вашей жизни! К тому же инъекции во время жара сами по себе мучительны. Вам не больно? Удивлённый резкостью врача, Гао Ту ответил: — Я принимаю обезболивающие. Пожилой врач-Омега вскочил, его седые волосы дрожали от негодования: — Вы не только игнорируете рекомендации, но и колете подавители во время жара, запивая их обезболивающими?! Вы что, жить не хотите?! Вспоминая разгневанное лицо доктора, Гао Ту остановил выбор на таблетках. Он решил, что для короткой поездки с флешкой, без долгого контакта с людьми, таблеток хватит, чтобы скрыть запах. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum