Желание

Шэн Шаою уже видел этого Омегу. И совсем недавно. Его отец, Шэн Фан, был при смерти. Его лечили в лучшей частной клинике Цзянху, поддерживая жизнь дорогостоящими иммунными препаратами. В тот день больница вновь прислала уведомление о критическом состоянии. Шэн Фан был человеком-легендой. Родившись в обычной семье, он в юности добился невероятных высот. Его молодость была бурной, любовные похождения следовали одно за другим, и в результате у него родилась целая дюжина внебрачных детей. Мать Шаою умерла, когда он был подростком. Чувствуя вину перед своей первой женой, Шэн Фан на её смертном одре поклялся не жениться вновь. И он сдержал слово, больше никогда не вступая в брак. В делах мужчина был гениальным стратегом, начав с нуля и построив империю. В личной жизни он был неисправимым сердцеедом, окружённым толпой воздыхателей, но ради данной жене клятвы, так и остался холостяком. Чувства Шэн Шаою к отцу были сложными. В последнее время уведомления о критическом состоянии Шэн Фана приходили всё чаще. И каждый раз сын, бросая дела, мчался в больницу. Тот день не стал исключением. Ещё издалека он заметил толпу у дверей палаты отца. Собравшиеся там братья и сёстры рыдали наперебой, демонстрируя достойный сцены актёрский талант. С каменным лицом, Шэн Шаою остановился в углу коридора, холодно разглядывая родственников. Он мысленно подсчитывал их число, размышляя, сколько же детей нужно было родить за год, чтобы собрать такую внушительную свору внебрачных наследников. Его отец был настоящим жеребцом, сеющим потомство направо и налево. Всю жизнь он утопал в любовных утехах, а под конец судьба сыграла с ним злую шутку, наградив раком феромонной железы. Наверное, это было наказание за слишком большое количество меток и разбитых сердец Омег. Возмездие. Самым громким в толпе был Шэн Шаоцин, всего на два года младше мужчины. С покрасневшими глазами он орал в переполненном коридоре: — Где Шаою? Каждый раз, когда отец при смерти, этот парень проявляет полное равнодушие! Ни слезинки не проронил, а теперь и вовсе не явился? Неужели, заполучив компанию, он решил, что отца можно бросить? Боль от этих слов кольнула лишь на мгновение, тут же утонув в ледяном безразличии. Шэн Шаою, скрестив руки, стоял в стороне, чувствуя отвращение, да такое, будто обнаружил муху на дне супа. Ещё противнее было осознавать, что в жилах этой «мухи» течёт та же кровь, что и в его собственных. Заметив замешательство босса Чэнь Пиньмин вызвал врача, чтобы узнать о состоянии Шэн Фана. — Ранее состояние председателя было тяжёлым, но сейчас все показатели стабилизированы. Господин Шэн, можете быть спокойны, — доложил врач. Услышав это, мужчина развернулся и ушёл. VIP-палаты больницы «Хэцы» находились на верхнем этаже. Но вместо лифта Шэн Шаою пошёл по лестнице. Как призрак, охваченный мрачной меланхолией, он бродил по этажам. Секретарь молча следовал за ним, не решаясь заговорить. На третьем этаже, у детского отделения, он внезапно остановился. Его холодное выражение лица смягчилось, в глазах мелькнула тень печали. Чэнь Пиньмин проследил за его взглядом. Стены коридора были выкрашены в розовый цвет и украшены яркими рисунками жирафов, зебр и других животных. Босс внимательно разглядывал эти картинки. — Я лежал здесь, — произнёс он. Секретарь не знал, что ответить и лишь молча слушал. — Тогда отец только начинал своё дело. Он был занят до безумия, но, узнав, что я попал в больницу, бросил всё, даже важное совещание, и примчался ко мне, — мужчина разглядывал наивные детские рисунки на стенах, но его лицо оставалось бесстрастным. Чэнь Пиньмину показалось, что в этот момент босс выглядел куда более опустошённым, чем его рыдающие родственники. — Мама тогда работала в другой компании, чтобы поддерживать семью. Днём я оставался один, но вечером они оба приходили. Я был ребёнком и считал больницу тюрьмой. Всё время капризничал, хотел убежать и поиграть. По ночам отец тайком выносил меня из палаты. Ночные медсёстры были строгими, так что мы не спускались вниз, а гуляли по коридору. Тогда рисунки на стенах были не такими яркими и аккуратными, как сейчас. Их рисовали лежавшие здесь дети обычными мелками. Отец придумывал истории к каждому рисунку, пока я не засыпал… — Босс коснулся пальцами красочной картинки и едва заметно улыбнулся. — Вскоре после моей выписки его многолетний проект увенчался успехом. Он и его компания стали знамениты в Цзянху. С тех пор мы с мамой потеряли его навсегда… Многие люди лицемерят... Сделав малость, они трубят об этом на весь свет. Но такие, как Шаою, с холодным лицом и горячим сердцем, всегда проигрывают в играх светского лицемерия. Чэнь Пиньмину стало не по себе. Как секретарь, он лучше всех знал, каких усилий стоило боссу защищать наследие и патенты отца. Все дети Шэн Фана на людях выглядели блистательно, окружённые вниманием и роскошью. Отец был щедр к каждому, обеспечив всех трастовыми фондами. Они могли прожить жизнь в праздности, не заботясь о будущем. Но не Шэн Шаою. Он был вынужден работать без сна и отдыха, расширяя семейную империю и неся бремя, о котором его родственники даже не подозревали. Он стал новым хозяином «Шэнфан Био». И её новым рабом. Все унаследовали славу семьи, купаясь в её лучах. У всех, кроме него, был выбор: трудиться или прожигать жизнь. Он же был обречён на тяжёлый труд. Он был решительным, стойким, обладал сверхчеловеческой выносливостью. Он делал больше и лучше всех. Но из-за того, что не умел лить слёзы на публику, его осуждали, тыкали пальцем и клеймили с высоты морального превосходства те самые родственнички, что выли у дверей палаты. Чувствуя несправедливость Чэнь Пиньмин понимал, что за невозмутимой маской босса скрывается буря чувств. Но как утешить человека, чьё лицо застыло в холодной бесчувственности? Не находя слов, он молча сопровождал его по длинному коридору. На повороте из-за угла внезапно выскользнул человек. Секретарь не успел среагировать, и неосторожный Омега с размаху врезался в босса. Удар был таким сильным, что у мужчины перехватило дыхание, а запонка с рукава, звякнув, упала на пол, но он этого не заметил. — Простите… простите, — пробормотал Омега, запинаясь. Его глаза покраснели от слёз, нос тоже, а на лице была написана глубокая боль. Прозрачные слёзы катились по белоснежным щекам. Прижимая телефон к уху, он пробормотал: — Я найду деньги, обещаю… Шэн Шаою почувствовал, как слёзы этого незнакомца задели его сердце, пробудив странное, щемящее чувство. С детства его учили быть сильным и непреклонным. Даже сломав рёбра, он не проронил бы ни слезинки. Он умел держать себя в руках, но в глубине души завидовал тем, кто мог позволить себе выплакать горе. Тем более этот Омега плакал так… красиво. И вот теперь, спустя дни, в офисе Шэнь Вэньлана, он сразу узнал его. Этот секретарь, с покрасневшими от унижения глазами, был тем самым Омегой из больницы. Его интерес к юноше не остался незамеченным. Шэнь Вэньлан нахмурился, явно в раздражении. Не в силах выместить недовольство на госте, он с саркастической улыбкой обрушился на Хуа Юна: — Ну ты и молодец! Оказывается, ты уже знаком с нашим знаменитым господином Шэном! Так вот как тебя зовут… Хуа Юн. У тебя действительно лицо, которое даже цветы воспевали бы*1. Шэнь Вэньлан назвал гостя «знаменитым», но говорил, не глядя на него, буравя глазами юношу. Его голос сочился ядом: — Вы, оказывается, старые знакомые? И почему же ты молчал? Что за тёмные делишки задумал? Напуганный Хуа Юн торопливо возразил: — Господин Шэнь, я… я не знаю этого господина. Он почувствовал укол разочарования. Этот Омега оказался на удивление неблагодарным. Уязвлённый, он быстро взял себя в руки и равнодушно улыбнулся: — Да, знакомством это не назовёшь. Мы мельком виделись в «Хэцы». Господин Хуа не заметил меня и случайно столкнулся со мной в коридоре. Услышав это, Хуа Юн, кажется, вспомнил. Его глаза оживились: — Это были вы! — Но, заметив холодеющий взгляд Шэнь Вэньлана, он, сдерживая радость, добавил: — Я не сразу вспомнил. Простите за тот случай. Шэн Шаою не успел ответить, как Шэнь Вэньлан вмешался: — Правда? — Он крепко схватил юношу за запястье и, с пошлой ухмылкой шлёпнув его по ягодице, подтолкнул к гостю: — Извинения на словах ничего не стоят. Иди, извинись перед господином Шэном как следует. Лицо юноши вспыхнуло от стыда, слёзы унижения заблестели ярче, а уголки глаз окрасились алым румянцем. — Не стоит, — отрезал он. — Это не так уж важно. Но боясь ослушаться босса Хуа Юн шагнул вперёд. Его губы были плотно сжаты, а из кармана он достал визитку и протянул её обеими руками: — Господин Шэн, я Хуа Юн. «Хуа» как цветок, «Юн» как славить. Он лишь кивнул, бросив короткое «Рад знакомству», но на визитку даже не взглянул. Его взгляд скользнул по тонким рукам Омеги, но он тут же отвернулся и, засунув руки в карманы, подошёл к хозяину кабинета. С насмешкой протянув правую руку, он сказал: — Какой уж я знаменитый? Вас, господин Вэньлан, не так-то просто застать. Дела, дела… Шэнь Вэньлан рассмеялся и указал на кресло напротив стола: — Прошу, присаживайтесь. Гость сел с непринуждённой уверенностью, небрежно закинув руку на спинку кресла. Они начали беседу, перескакивая с темы на тему. Оставленный в сторонке Хуа Юн неловко сжимал визитку, не зная, как себя вести. Стыд, неловкость, испуг и растерянность омрачали его лицо. Стоявший за спиной босса Чэнь Пиньмин не мог смотреть на его мучения. Он шагнул вперёд, принял визитку и протянул свою, прошептав: — Господин Хуа, я сохраню вашу визитку для господина Шэна. Юноша благодарно произнёс: — Спасибо. Гао Ту, заметив, что Чэнь Пиньмин взял визитку, обратился к Хуа Юну: — Можешь идти домой. Я останусь с господином Шэнем. Хуа Юн бросил на него благодарный взгляд и поспешил покинуть офис. Занятый разговором с гостем Шэнь Вэньлан бросил на Гао Ту холодный взгляд за самоуправство, но тот сделал вид, что ничего не заметил. Шэн и Шэнь болтали о пустяках минут десять, прежде чем перешли к делу. Шэн Шаою начал излагать предложение о покупке HS Group, но Шэнь Вэньлан перебил: — Нынче общество стало таким суетливым. Многие называют себя предпринимателями, но их бизнес похож на свиноферму. Вырастил, продал, лишь бы поскорее обналичить и уйти. HS Group, моё детище, я вложил в неё душу, она для меня как сын. Гость, не желая тратить время на пустые речи, прямо сказал: — Тридцать миллиардов. — Он улыбнулся, глядя тому в глаза. — Господин Вэньлан, я человек прямой. Шэнь Вэньлан на мгновение опешил, не ожидая такой откровенности. Цена была заманчивой, но он покачал головой: — Никто не продаст своего сына, даже за большие деньги. — Тридцать пять миллиардов, — продолжил мужчина, не моргнув глазом. Его улыбка стала ещё острее. — Многие не продают не потому, что не хотят, а потому, что покупатель недостаточно щедр. Шэнь Вэньлан встал, чтобы лично налить гостю чай. Шэн Шаою смотрел на струю льющегося в чашку чая Фэн Хуан Дань Цун*2, но уши уловили твёрдый отказ: — Ваше предложение щедро, и я ценю вашу заинтересованность, господин Шэн. Но деньги мне не нужны. Боюсь, мне придётся вас разочаровать. Он ожидал, что Шэнь Вэньлан будет уклоняться, но не думал, что тот отвергнет тридцать пять миллиардов без раздумий. Сдерживая желание схватить собеседника за волосы, он с улыбкой поддел: — Тридцать пять миллиардов не смогли вас тронуть. Похоже, слухи не врут, что состояние господина Вэньлана и впрямь бездонно… — Как бы ни было бездонно, с «Шэнфан Био» не сравниться. Начать с тридцати пяти миллиардов, это щедро, господин Шэн. Они принялись обмениваться комплиментами, и стоявший в стороне Чэнь Пиньмин уловил момент, чтобы вставить: — Раз уж господа так высоко ценят друг друга, почему бы HS Group и «Шэнфан Био» не объединить силы? Совместное использование патента на «генетические ножницы» могло бы дать эффект, превосходящий простую сумму наших усилий… Это предложение, казавшееся спонтанным, было запасным планом босса. Если покупка невозможна, можно предложить стратегическое партнёрство. Если сотрудничество удастся, «Шэнфан Био» быстро освоит технологии HS. А Шэнь Вэньлан, раз не хочет продавать сейчас, в будущем не получит и тридцати пяти юаней, не то что миллиардов, чёрт возьми! Сохраняя спокойствие Шэн Шаою посмотрел на собеседника и одобрительно кивнул: — Отличное предложение. С господином Вэньланом мы сразу нашли общий язык. Совместная работа была бы идеальной. Тот кивнул в ответ, и Чэнь Пиньмин подумал, что его удалось убедить. Но глава компании снова оказался непробиваем: — Да, с тобой, брат Шаою, мы как старые друзья. Могли бы стать отличными приятелями. Но сотрудничество? Пожалуй, я откажусь. Сцена стала довольно неловкой. Шэн Шаою убрал улыбку и спросил: — Что, HS Group считает «Шэнфан» недостойным? — В его тоне просквозило обвинение. — Как можно? — Шэнь Вэньлан сохранил вежливую мину, но его слова были ядовиты. — Если я не ошибаюсь, срок действия вашего патента на генетические ножницы скоро истекает. А наш патент на технологии применения действует ещё десятилетия. Мы, как братья, должны вести счёт честно. Зачем мне сейчас связываться с «Шэнфан»? Он был прав. Через пять лет, когда патент «Шэнфан Био» утратит силу, HS Group сможет бесплатно использовать их технологию. Этот пристающий к подчинённым человек оказался на удивление проницательным. Он безошибочно ткнул в самое уязвимое место. Переговоры закончились провалом. Шэнь Вэньлан велел Гао Ту проводить гостей. С холодным лицом Шэн Шаою спустился вниз. Выйдя из лифта, он заметил фигуру у входа. Человек стоял спиной и говорил по телефону. На нём была светлая рубашка, и ночной ветер обрисовывал тонкую талию, прижимая ткань к спине. Чёткие линии лопаток проступали под одеждой, а каштановые волосы колыхались, открывая изящную шею. Сердце мужчины невольно сжалось. Кто ещё мог так волновать его, если не Хуа Юн? — …Я разберусь с деньгами на операцию… Спасибо, что пошли мне навстречу… — юноша повесил трубку, обхватил себя руками и прислонился к стене, погрузившись в мысли. Он был легко одет и, похоже, мёрз. Его лицо выражало растерянность. Только когда Шэн Шаою, с мрачным видом, подошёл ближе, Омега очнулся и поспешил выпрямиться, чтобы поздороваться. Мужчина отвёл взгляд, и просто прошёл мимо, направляясь к выходу. В уголке глаза мелькнули усталые, полные слёз глаза Хуа Юна, а в воздухе завился лёгкий аромат орхидеи. Тц, этот Омега с запахом орхидеи… Неужели он плачет по любому поводу? Хоть он и Омега, но всё же мужчина. Как у него может быть такая тонкая талия? Её одной рукой можно обхватить… Шэн Шаою с равнодушным выражением лица украдкой разглядывал юношу, но делал вид, что смотрит прямо. Столкнувшись с откровенной холодностью Хуа Юн оцепенел. Чэнь Пиньмин поспешил за боссом, торопясь открыть дверцу машины. Шэн Шаою шагал так быстро, что секретарь не успел вновь выручить Омегу. Хуа Юн беспомощно стоял в ветре, глядя, как они садятся в машину. Какой же он мелочный. И… чертовски милый. — Почему ты, секретарь Хуа, ещё здесь? — спросил Гао Ту. Он вышел последним и только что заметил одиноко стоящего Хуа Юна. Всё ещё смотревший на удаляющийся автомобиль господина Шэна юноша очнулся и повернулся: — Звонили по телефону. — На его лице появилась благодарная улыбка. — Господин Гао, спасибо за помощь там, наверху. — Не за что, — Гао Ту помедлил, прежде чем добавить: — В будущем я постараюсь держать тебя подальше от господина Шэня. Омега удивился, а затем сказал: — Спасибо. — Не стоит. Мотивы секретаря не были совсем бескорыстными. Его «спасение» было лишь попыткой казаться благороднее, чем он есть. Окинув взглядом темнеющее небо и хрупкое лицо Омеги, Гао Ту не удержался и спросил: — Где ты живёшь? Юноша снова удивился. Но Гао Ту, испугавшись, что его слова будут неправильно поняты, поспешил объяснить: — Ты ещё не прошёл испытательный срок, так что, возможно, не знаешь. Если сотрудник уходит после девяти вечера, компания оплачивает такси для постоянных работников. — Он уже жалел, что поддался порыву сочувствия, но продолжил: — Если тебе по пути, я могу подвезти тебя. Хуа Юн молча смотрел на него несколько секунд. Гао Ту вдруг осознал, что юноша довольно высок. Даже стоя прямо, он, со своим ростом метр восемьдесят, вынужден был немного задрать голову. По коже пробежал холодок. Он был уверен, что получит отказ, но тут глаза Хуа Юна прищурились. Он небрежно назвал адрес и сказал: — Господин Гао, спасибо, что побеспокоились обо мне. К удивлению Гао Ту, юноша жил недалеко от офиса. Район, где располагалась HS Group, был элитным, и новички обычно снимали жильё в пригородах Цзянху. Хотя Гао Ту не подслушивал, он уловил обрывки разговора Хуа Юна о сборе денег на операцию, что наводило на мысль о его стеснённом положении. К тому же господин Шэн упоминал, что встречал его в «Хэцы». Гао Ту предположил, что у Хуа Юна есть лежащий в этой больнице родственник. Сам Гао Ту вырос в бедном районе и имел сестру с хронической болезнью. Он знал, какие астрономические счета выставляет «Хэцы». Он невольно проникся к юноше сочувствием. В такси Хуа Юн сидел на переднем сиденье, молча и спокойно, играя длинными пальцами с запонкой, неизвестно откуда взявшейся в его руках. Он был действительно красив, той резкой красотой, которая бьёт наповал. Его черты, смягчённые ночной тенью, заставляли даже Гао Ту, втайне завидовавшего тому, что Хуа Юна обнимал Шэнь Вэньлан, невольно восхищаться несправедливостью природы. Машина тронулась, но не успела проехать и нескольких минут, как в кармане Хуа Юна зазвонил телефон. Гао Ту увидел на экране имя Шэнь Вэньлан. Его сердце кольнуло. Вспомнилась сцена в офисе, близость босса и Хуа Юна. Он знал, что должен закрыть глаза и уши, но не смог сдержаться и затаил дыхание, прислушиваясь. Хуа Юн ответил на звонок, и приглушённый голос Шэнь Вэньлана донёсся из трубки. Гао Ту, как ни старался, не мог разобрать слов. Он лишь заметил, что босс, обычно скупой на слова, говорил долго, чтобы в итоге получить от Хуа Юна лишь короткое: — Я понял. Заметив, что Гао Ту слишком пристально смотрит, юноша поднял глаза на зеркало заднего вида. Гао Ту тут же отвёл взгляд, притворившись, что ничего не происходит. Хуа Юн не обратил на это внимания и дружелюбно улыбнулся. Но Гао Ту больше не смотрел на него. Его взгляд остановился на отражении в стекле машины, на своём собственном лице. Обычные, ничем не примечательные черты. Сжатые губы, узкие глаза, заурядные очки, невыразительное лицо. Всё вместе создавало образ человека, которого можно встретить на любой улице, аккуратного, но не запоминающегося. Как торт с конвейера, съедобный, но блеклый, особенно рядом с изысканным десертом ручной работы. Гао Ту и в подмётки не годился красоте Хуа Юна. Но… разве Шэнь Вэньлан не говорил, что терпеть не может Омег? Сноски: *1. Хуа Юн (花詠, Huā Yǒng). Хуа «цветок», Юн «воспевать» или «славить». *2. Фэн Хуан Дань Цун, это элитный улун из провинции Гуандун, известный своим сложным букетом с цветочными, медовыми, фруктовыми и пряными нотами. И, кстати, чай просто потрясающий, сама держу его у себя в коллекции. Советую и вам попробовать. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum