Пленённый тобою

Спать в комнате Хико вдвоем было невозможно, из-за небольшой кровати, поэтому когда мальчик уснул, Мамору ушел к себе. Но с утра первым же делом пошел его будить и не обнаружил в кровати. На кухне его тоже не было, хотя уже стоял пожаренный завтрак. Мужчина позвал его по имени, но никто не откликнулся, тогда он быстро обулся и вышел на улицу. Мамору начинал чувствовать тревогу, если не знал, где омега и что делает. Словно он хотел бы следить за ним каждую минуту и не спускать глаз. Дверь не запиралась и он выругался, что пора сменить замок. Обогнув немного дом он, наконец, увидел Казухико, который шел до колодца, но остановился на полпути и замер, глядя на него на расстоянии. – На улице прохладно, идем в дом. Зачем ты вышел на улицу в одной футболке? Мальчик стоял на месте и молча смотрел на верхушку колодца, почти доверху заполненную землей, но потом развернулся. – Они и правда там? Ты же… сказал правду вчера? – было не по себе такое спрашивать. Словно бы внутри не люди, а лишь старые вещи, о которых не вспомнят. – Правду. Но не стоит думать об этом, идем, – мужчина хотел скорее убраться отсюда и приобнял Хико, так что он послушано пошел, оглянувшись один раз назад. – Жутко от этого места, ты собираешься что-то с этим делать? – мальчик не унимался, да и мало кому будет приятно такое соседство. Оказалось, что не знать было проще. – Это надо сейчас обсуждать? – отвечал спокойно Мамору, хотя эту тему поднимать с утра ему не хотелось. – Нет, но просто… а вдруг их ищут? Точнее, их ведь точно ищут! Они зашли в дом и Мамору громко и устало выдохнул, под чужим пристальным взглядом. – Ты помнишь, что я вчера тебе говорил о полиции? Если бы их искали, то уже бы нашли. Я тебе даже больше скажу: за первых нескольких уже кое-кого казнили. – Чего? – Казухико удивился и пошел хвостиком на кухню, – правда? Кого-то обвинили? Кого-то невиновного? – О, нет, очень даже виновного, – альфа опять ухмыльнулся и первый присел за стол, – ты приготовил завтрак? Это очень мило. – Расскажи мне, – мальчик не унимался, но тарелки с едой поставил на стол. Рулет из омлета, несколько нарезанных овощей и сыр. – Тот человек, которого осудили, похищал людей. Хроники тебе лучше не читать, потому что чего он только не делал со своими жертвами, хах. В конце концов, из найденных костей смогли собрать больше пятнадцати тел. Некоторых пропавших омег приписали к этому списку. Вот и всё. Казухико вздохнул и как-то без особого желания ковырял завтрак, в то время как альфе это ничуть не убавило аппетит. – Послушай, – снова продолжил он, наблюдая, что мальчик грустит, – это обычное дело. Полиция и искать не хочет толком, и подшивает убийства и пропажи к другим делам, чтобы на них ничего не висело. И так происходит повсюду. Это только в кино мир полон добрых и порядочных энтузиастов. Но мир держится на деньгах и влиянии, на красивых отчетах, чтобы замылить начальнику глаза, и чтобы ваш отдел наградили за самую большую раскрываемость в году. И всем плевать. Журналистам плевать, правительству плевать, всем. Никто не хочет усложнять себе жизнь, или переходить кому-либо опасному дорогу. Только в том случае, если народ и СМИ поднимут шумиху – тогда может быть кто-нибудь зашевелится. Мамору активно жевал, но Казухико никак не реагировал. Ему было грустно от такой несправедливости, но в голове всё равно появлялись мысли о том, что с ним тоже и всегда несправедливо обходились и никто за это не поплатился, тогда почему он должен переживать о тех, кто не стал бы переживать о нём? – Вкусно? – внезапно спросил он. – Очень, – Мамору улыбнулся, – знаешь что? А хочешь поехать со мной в Токио? Казухико тут же оживился и посмотрел в чужие глаза. – В Токио? Зачем? – У одной моей коллеги день рождения. Она будет рада если я приеду, а я поеду только с тобой. – К твоим друзьям? – Хико чувствовал сомнения на счет этой идеи. – Думаешь ты им не понравишься? Мы можем заехать в твоё общежитие и забрать оставшиеся вещи. Март почти закончился. Иначе их выкинут. – Это верно, я об этом не подумал. – Да и поверь: они не будут против, наоборот. Я взял отпуск за свой счет, чем не очень их порадовал, но думаю хорошим подарком смогу загладить вину. Что думаешь? Разве ты не хочешь развеяться? – А можно тогда переночевать там, а не здесь? Ты же говорил, что у тебя есть там квартира, – после вчерашних откровений очень не хотелось проводить здесь еще одну ночь. И так снились кошмары. Мамору кивнул. В принципе, это нормальная просьба в их ситуации. Да, свет, тепло и вода в доме есть, но всё требует ремонта, а Хико ни разу не жаловался на эти условия, хотя, очевидно, что они ему не по душе. – Без проблем. Мамору взял телефон и отписался своей подруге Нэзу, что он приедет и приедет не один, чем очень порадовал её. Сам же он вызвался помыть за ними посуду и сказал Хико собираться. В этот раз мальчик сидел на соседнем сидение не тоскливо, а довольно оживленно, рассматривая дорогу, их путь и проезжающие мимо машины. – Город так далеко, наверное твоим предкам было неудобно жить в такой дали? – Тебе так кажется, им было нормально. Они держали плантации, кучу прислуги и людей в подчинении и скапливали свои сбережения бесконечно, при этом живя в роскоши. Хватило и на меня, как видишь, – Мамору немного посмеялся, – потом бизнес утихал, плантации продавали, всё менялось, особенно после второй мировой. Потомки всё больше шли своими путями, следуя за новой модой и тенденциями. И в конечном итоге у меня, например, никакого бизнеса нет. Казухико задумался. Наверное, здорово жить и никогда не переживать о том, сколько стоят вещи вокруг тебя, квартиры или машины. Когда-то предки позаботились, чтобы потомки жили припеваючи и те так и живут. Мамору и правда выглядел богато и даже простая черная футболка имела громкое название на бирке. Казухико такое не понять. Ему было не суждено родиться с золотой ложкой во рту. – Как думаешь ты был смог выносить ребенка? Внезапный вопрос не только вернул его в реальность, но заставил опешить. – Не знаю, наверное, нет. Или да, но с большим трудом. У меня вечный недобор массы… Мамору тоже задумался. – Меня такие вопросы пугают, я о таком даже думать боюсь. Мне всего восемнадцать, – Хико поёрзал, вдруг вспоминая, что они никогда не предохранялись. – Я понимаю. Спросил просто из любопытства, не переживай. – А… ты сказал, что я твоя невеста, – начал Казухико, – уже дважды сказал. Ты это просто так? Мужчина растянулся в довольной улыбке. – Я и друзьям собирался так сказать, хах, а что? Не хочешь? Могу сказать, что ты мой парень и все, если тебя будет смущать повышенное внимание. – Да, лучше так. И я хотел еще вопрос задать. – Задавай, – альфа кивнул. – Если бы я сказал тебе, что хочу вернуться к своей прошлой жизни, без тебя, вернуться в общагу и к работе официанта, то ты бы отпустил меня? Мамору задумался. Конечно, ему бы не хотелось отпускать свою птичку и он уверен, что тот бы не улетел, но все же ответ крутился на языке сам собой. – Я же открыл тебе двери. Если бы ты попросил, то я бы подвёз тебя до общежития и уехал. Казухико словно не это ожидал услышать, но он всё равно не расстроился. – Значит, ты бы не стал злиться, если бы я рассказал об этом потом полиции? И о телах… – Хах, к чему ты спрашиваешь? Теперь, когда знаешь больше, думаешь о других вариантах? Знаешь, что? Я бы не стал. В первые дни, конечно, я бы точно был в ярости, но сейчас нет. Если хочешь сдать меня властям – я не буду тебя останавливать и сопротивляться. – Но тебя ведь казнят… В машине наступило молчание. Казухико всё думал о прожитых вместе днях, о том, что делал Мамору или они вместе, о том как познакомились и как всё пришло к тому, что они едут сейчас в одной машине, больше как пара, чем жертва и охотник. Казухико посмотрел на чужое расслабленное лицо и снова решил задать вопрос: – Когда ты сделал то, что сделал, когда увёз меня, какие у тебя были планы? Ты хотел убить меня? Мужчина снова задумался и вздохнул. Всё казалось простым и сложным одновременно. – Давай я скажу так: я не знал с самого начала. Я не был уверен. Но быстро понял, что больше всего я желаю того, чтобы ты был рядом. И всё. По своей воле или не по своей мне уже было не важно. – Значит, ты в любом случае бы сделал это? А если бы… а если бы я тогда согласился пойти с тобой на свидание? Но я бы тебе не понравился, то ты бы отстал? – холодное выражение лица и спокойный тон мальчишки всё еще не менялись, независимо от того, как Мамору себя вёл и что говорил. – Нет, ты бы мне понравился, Казухико, в том-то и беда: ты уже мне нравился. Хватит спрашивать об этом. Ты слишком много думаешь о прошлом, слишком много размышляешь о том «что, если…». Всё уже случилось, по-другому уже не будет. Омега смог мысленно отвлечься только когда они заехали в город. Такой большой и красивый, который продолжает жить своей жизнью независимо ни от чего. Люди толпами ходят по улицам, не замечая друг друга, не замечая, как кто-то пропадает или страдает. Каждый зациклен на себе и своих проблемах. Каждый пытается выживать в меру своих сил и возможности. Но теперь Казухико смотрел на всё вокруг с осознанием, что всё это иллюзия. Что хорошая мирная жизнь – лживое обещание с телевизора. На деле же бесконечная работа, офисное рабство, ширма, что прикрывает опасный мир. И если ты заглянешь за неё, случайно увидишь что-то лишнее, то пропадешь без следа и завтра никто не вспомнит о тебе. Что ты никто. Общежитие никак визуально не изменилось, что не удивительно за такое короткое время. Но Хико казалось, что его не было здесь целый год. Маленькая общажная комната показалась еще теснее. Мамору в ней смотрелся громоздко и нелепо. Разбросанные вокруг вещи словно бы принадлежали кому-то другому, кому-то, кого здесь нет и уже не будет. Кому-то, кто давно умер. Хико вздохнул, не зная, что делать, но альфа быстро взял руки в свое дело. – Давай мусорные пакеты. Разделим вещи на те, которые хочешь забрать и те, которые я сейчас же вынесу на помойку. Быстро управимся, потом ключи отдадим и забудешь про это место. Мальчик кивнул и послушался. Эта комната была символом свободы. Символом того, что он смог сбежать, вырваться из адской жизни с опекуном и начать заботиться о себе самостоятельно. Она была доказательством, что он способен на это, что у него нашлись силы и он стоил чего-то. Но теперь другой мужчина решал, что делать и куда ехать. И всё выглядело так несправедливо, но лишь на первый взгляд. Призадумавшись, Казухико понимал, что это всё – с его молчаливого согласия. Что начни он выкрикивать и отстаивать свое мнение, то оказалось бы, что оно не отличается от мнения альфы. Только менее уверенное. – Можешь выбросить, – тихонько отозвался омега, когда Мамору взял с полки какую-то игрушку, – мне уже не надо. – Я ведь не заставляю тебя всё выбрасывать, – улыбнулся Мамору, – можем хоть всё забрать, если эти вещи тебе дороги. – Нет, я не хочу. Выбрасывай, а лучше отдай пакет мне я выброшу сам всё, что хочу. Зачем держаться за все те вещи, которые вызывали приступ ностальгии? За старые игрушки, что Казухико притащил еще из квартиры деда. За старые футболки, комфортные и удобные, но такие ветхие, со стершимися рисунками. За кучу старых карандашей, желтоватые кружки, неудобную старую подушку и так далее. Возможно Мамору был прав и Хико склонен окунаться в старые воспоминания, не давая жизни идти вперед. Так что, стараясь не задумываться лишний раз, в мусорный пакет летело все, что он видел, а в руки альфы были отданы только папки с документами, старый ноутбук в наклейках и компьютерные наушники, и то, Мамору подметил, что можно это все быстро заменить. Мужчина несколько раз спускался на улицу, чтобы выбросить пакеты и, в конце концов, на четвертый раз они спускались вдвоем. Пара знакомых с другого этажа, которые встретились на лестнице, удивились, когда узнали, что Хико съезжает, но мальчишку задело то, что они и не заметили его отсутствия. Так обидно. Больше двух недель прошло, а никто и не переживал. И снова в голове крутились чужие слова и выводы о мире вокруг. Наверное, Мамору виднее, у него и жизненного опыта больше. Казалось, что он видит людей насквозь. – Больше тебе не придется сюда возвращаться, разве ты не рад? – Мамору сел за руль и вновь широко улыбнулся, словно сам избавился от какой-то напрягающей ноши. Ему и не понять местного романтизма. Кому угодно, но точно не ему. – Я пока не знаю, – честно признался юноша, но всё же на душе было легче после того, как вещи были выброшены. Может и правда надо отчиститься от всего старого и получится задышать свободнее? После общежития они поехали в торговый центр, где быстро нашли подарок в ювелирном магазине. И, пока Мамору выбирал подходящие дорого украшенные наручные часы и подарочный футляр, омега рассматривал обручальные кольца. Дорогие, красивые, с разными камешками, но даже самые дешевые стоили по его меркам заоблачно. Весь отдел был довольно дорогой и явно не для таких, как он или Алекс. Наверное, если бы он был невестой американца, то тот бы в шутку преподнёс игрушечное колечко, а потом они вдвоем бы копили на что-то солиднее. Но все равно из другого отдела. – Уже выбираешь кольца? – Мамору подошел незаметно и немного напугал, заставив дернуться. А Казухико тут же замотал головой, с красными щёчками. – Просто смотрю и все. – Нас уже заждались, так что пора ехать. Когда машина припарковалась у знакомого ресторана Хико ощутил смешанные чувства тоски и радости. Вот оно – еще одно напоминание о старой жизни, которая, казалось, закончилась уже давно. Работают ли там всё те же люди? Помнят ли они его? Беспокоились ли они? Что скажут теперь? – Выбирал не я, хах, – улыбнулся альфа, – Нэзу так нравится это место, что иначе и быть не могло. Надеюсь, ты не против? – Нет, совсем нет. А если кто-то из моих знакомых захочет со мной поговорить… я могу? – Конечно можешь, Хико, ты же свободен. Разве я не говорил тебе, что если ты пожелаешь, то можешь и в полицию бежать? – Говорил, но… это не очень похоже на правду, – мальчик признался честно и серьезно глянул в чужие глаза. – Просто делай то, что считаешь нужным и всё. Пойдем. Мамору вошел первый, потому что Казухико наотрез отказался, когда его начали пропускать вперед. Ему было комфортнее за чужой спиной, словно желая спрятаться от возможных знакомых глаз. Мужчина сразу увидел в стороне свою веселую компанию и направился туда, а Хико не удалось сразу пойти следом, потому что на него тут же набросились, обнимая. – Хико! – пухленький администратор сразу его узнал и затормозил, но Мамору лишь кивнул на нужный им стол и ушел вперед, не мешая встречи. – П-привет, да что ты так… сильно соскучился? – было чертовски неловко, а прилюдную демонстрацию чувств Казухико и вовсе не любил ни в каком виде. – Ну конечно! Мы все соскучились! Ты так резко уволился, но я понимаю, хи-хи, зачем работать весь день, когда у тебя такой бойфренд? А я всем говорю, что ты такой простой и скромный, но смог найти на работе свою любовь! Так романтично ведь, словно в кино. Богатый посетитель и ты, который приносит ему кофе. Ах, ну я еще тогда увидел между вами искру, клянусь! Казухико неловко посмотрел в сторону и лишь выдохнул. – Искра, да, наверное. Мне надо идти. – Там праздник, я так понимаю. Не буду тогда отвлекать, но ты, если что, подходи пообщаться. Расскажешь, что нового, идет? – администратор ярко улыбался, но внутри омеги лишь нарастало тревожное чувство. – Хорошо, если что… попозже. Так всего этого не хотелось. Так было неловко видеть кого-то из старой жизни, как будто нет этим людям рядом больше места. Как будто рядом с ними ему захочется расплакаться или он начнет жалеть себя. Хико словно переживал, что они посмотрят на него и сразу что-то заподозрят, но происходило всё ровно наоборот. Веселая компания, сидящая вокруг большого стола, весело поприветствовала его, а Мамору сразу встал, чтобы отодвинуть стул рядом с собой. – Всё хорошо? – негромко поинтересовался он и Хико только кивнул. – А вот и он! Вот и виновник, что выкрал нашего лучшего тренера и украл его сердце! – Нэзу громко посмеялась, но выглядела весьма довольной. Хико прекрасно помнил и её, и её когда-то сказанный комментарий, который подчеркивал его невысокую зарплату. – С днем рождения, – негромко добавил он, после чего протянул коробочку с подарком, которую Мамору положил ему на колени, когда он сел. Нэзу тянулась руками, потом с нетерпением разрывала подарочную упаковку, а когда дошла до часов, то говорила так громко, что, наверное, слышал весь зал. – О, боже мой, вот это часы! Господи, сколько же они стоят?! – она радостно хохотала, но вопрос был больше риторическим, – вау! Кто-нибудь скорее помогите мне их надеть, иначе я с ума сойду! Нэзу была единственной девушкой в компании, самой громкой и активной. Друзья вокруг смеялись, что-то шутили, но Казухико мало обращал на это внимание. Подобные позитивные люди высасывают из него энергию, как вампиры, отчего он еще больше молчит и смотрит просто на стол. Так неловко. Он бы никогда не смог общаться с кем-то таким. – Казухико! Привет, давно не виделись! – мальчик не успел расслабиться, как увидел стоящего рядом Алекса, в униформе официанта, что протягивал новым гостям меню. Уровень неловкости поднялся еще больше. Он не хотел его видеть, особенно после последнего их разговора. – Привет. – Твое меню и позволь заметить, что ты выглядишь замечательно! Я очень рад тебя видеть. Как видишь: я решил устроиться сюда и сам, – посмеялся юный альфа, но Мамору не спускал с него глаз и сам взял меню Хико. – Вам другие столики обслуживать не надо? Компания посмеивалась, но Алекс ничуть не смутился, откланялся и удалился. – Ревнуешь, Мамору? – подметил кто-то, но альфа лишь широко улыбнулся. Увидев американца, такого глупого и наивного, он лишь убедился, что тот ничего больше не будет делать и какой бы разговор не состоялся между ним и Казухико прежде – его это убедило оставить омежку в покое, а это самое главное. – И как же, юноша, вам удалось охмурить нашего непробиваемого Мамору? – начала чуть позже Нэзу. На столе уже стояла разная еда и напитки. Компания хорошо и весело проводила время. Казухико не нашелся, что сразу ответить, а девушка продолжила: – Столько лет его знаю и ни с кем он так и не встречался. А кто к нему только не клеился, половина клуба, если не больше! Я уж думала, что за требования у него такие к своим пассиям, что никого подходящего вокруг нет. И красивые, и фигуристые, с красивыми голосами, милыми лицами, скромные или не очень, но всё не то! А тут на тебе: скромный и худенький мальчик, и как так получилось? – Сердцу же не прикажешь, – вклинился Мамору, приобнимая молчаливого Хико, – и, кстати, по твоей милости. Ты ведь послала меня за пирожными и тогда я его и встретил. И всё. С первого взгляда влюбился. Казухико слушал молча, комментариев не давал. Вся эта компания людей была словно из другого мира. Мира красивых, богатых и успешных, и он делит с ними стол по чистой случайности, что случилась когда-то. Рядом с ними Мамору был другим, казался частью их общины и не выделялся, но когда Хико был с ним наедине, то видел его иначе. Да и когда в дом приезжал полицейский – альфа тоже вёл себя по-другому. Он надевал удобную маску исходя из ситуации и окружающих его людей. Насколько искренне он ведет себя, когда они вдвоем? – Я отойду, – тихо вставил омега и Мамору убрал свою руку с чужой спины. Мужчина ничего не спрашивал, не останавливал, а продолжал общаться с друзьями, обсуждать работу и громко смеясь. Через пять минут Казухико уже тихонько кивал под бесконечный и быстрый поток слов администратора, который пытался уложить кучу незначительных событий в несколько длинных и быстрых предложений, словно его подгоняют. Кто, куда, кого. Кому вообще это может быть интересно? Когда администратору пришлось отойти рядом снова оказался Алекс. – Так ты не подумал о моих словах, Казухико? – Алекс, прекрати. Я не хочу слышать твой спич о том, что я совершил ошибку! – почему-то именно разговаривая с ним Казухико меньше всего сдерживался, позволяя эмоциям брать вверх. – Ну… тебе виднее, конечно, просто в голове всё это не укладывается, понимаешь? – Алекс неловко почесал затылок, но Казухико смотрел недовольно. – А знаешь почему так? Потому что ты считаешь, что мы из разного теста, что такой парень не обратит на меня внимания, да? Что я недостаточно хорош для него, я верно понимаю твою логику? – Нет, я не это имел в виду, ну просто… – А что тогда? Ты говорил, что он дьявол, что он воспользуется мной и бросит, когда ему надоест. Что я ничего не понимаю и не замечаю, но ты не прав. Это ты не знаешь того, что происходит и строишь догадки, которые строятся на фундаменте веры в то, что такой как он не может полюбить такого, как я! – Прости, не злись, ладно? Ты прав, я и правда… просто не могу поверить, что между вами всё хорошо и искренне, мне просто бесконечно кажется, что ты ошибаешься. Что тебе же самому будет потом больно и обидно, когда он тебя бросит! – Алекс не знал куда себя деть. Он чувствовал себя виноватым и расстроенным от того, что омега выбрал не его. – Я сказал тебе прекратить нести эту чушь и вообще забудь обо мне! Прекрати говорить, что беспокоишься, ибо всё, чего ты хочешь, это чтобы я выбрал тебя и не более! Плевать тебе на остальное. – Нет, не говори так, Казухико, мне не плевать! Но омега уже не хотел ничего слышать. Всё казалось ему весьма очевидным. Алекс не знает и трети того, что знает Хико, и делает такие выводы, только потому считает их не подходящей друг другу парой из разных социальных кругов. Но самому Мамору, например, было абсолютно плевать на то где родился мальчик, как он жил, кто его родители. Словно бы он смотрел исключительно в душу, не замечая разницы статусов и положения. Он не постеснялся познакомить его со своими друзьями, громко назвать их парой и, кажется, не скрывал своих чувств. Врал он о любви с первого взгляда или не врал уже не имеет значения, потому что он был готов взять на себя ответственность за чужую жизнь. Алекс бы на такое не решился. Казухико недовольный вернулся к столу и потянулся к своему альфе, чтобы попросить его поехать домой. В конце концов, они просидели там уже довольно долго. В тоже время, мальчик хотел сравнить Мамору с Алексом, который не соглашался уезжать пока общался с друзьями, которых они с Хико однажды встретили на прогулке. Алекс тогда отшучивался и просил дать им еще поговорить, несмотря на то, что время было позднее и омега чувствовал себя некомфортно в чужой компании. Он и сейчас себя так чувствовал. – Что-то стряслось? – негромко спросил Мамору, но Хико лишь покачал головой. Он просто хотел уехать. Мужчина поцеловал его в щеку, а потом обратился к сидящим за столом: – Так, подарок вручили, поздравления сказали, вкусно поели… – О, нет, вы уже уходите? – тут же расстроенно спросила именинница. – Увы, нам пора. Давайте я вам закажу еще пару хороших бутылок вина, чтобы не вы грустили, за мой счет! – альфа продолжал улыбаться и его легко отпустили, когда Нэзу выбрала вино подороже. Казухико без особого желания прощался с администратором, на Алекса и вовсе не обратил внимания, а в машине, как воды в рот набрал. Ничего не говорил, смотрел либо перед собой, либо в окно, либо себе под ноги, ковыряя пальцы. О чем-то активно размышлял и мужчина его тоже не донимал. В ресторане поел он плохо, в беседе тоже не участвовал. Наверное, ему эта поездка не помогла развеяться и загнала в угол тревожности еще больше. Мамору задумался об этом только когда они перешагнули порог его квартиры, но не успел ничего сказать, как мальчик первый к нему потянулся, желая обнять за шею. На такое нельзя было не ответить и его тут же обняли и приподняли над полом. – Думал ты со мной не разговариваешь, – улыбнулся мужчина, который тут же стал доволен, как кот. Его легко было задобрить, стоило только проявить внимания. – Я хочу кое-что знать. – Спрашивай о чем угодно, я весь во внимании, – попутно Мамору отнес мальчика на огромный мягкий диван, что стоял напротив тончайшей плазмы, что занимала половину стены. – Я тебе нравлюсь? То есть, не так, я нравлюсь тебе несмотря на то, кто я и откуда? Мамору задумался, заглядывая в чужие глаза. – Откуда такие мысли? – Просто ответь! – Хорошо, мне плевать кто ты и откуда, какое это вообще имеет отношение к делу, верно? – Но я нравлюсь тебе, да? Или ты… бросишь меня, когда я тебе надоем? Такие чужие мысли альфе совсем не нравились. Он перестал улыбаться и стал смотреть весьма серьезно. – Кто надоумил тебя думать о таком? Это Алекс? Не позволяй ему заполнить свое сознание сомнением, он ведь ничего не понимает ни в омегах, ни в отношениях, ни в том, что происходит у нас. Но Казухико никак не унимался, а только продолжал взволнованно смотреть. – Тогда почему ты говоришь про полицию? Про то, что я свободен? Может, ты уже и сам подумываешь, что всё это зря? Может ты хочешь, чтобы я ушел? – Хватит нести чушь. Я в своем уме и понимаю с чего началось наше общение и отдаю себе отчет в том, что я с тобой делал. К чему принуждал. Я не хочу, чтобы ты уходил и знаю, что ты этого не сделаешь, Хико. Я просто хотел, чтобы ты знал, что это не плен и ты рядом потому что ты сам этого хочешь, а не потому что я принуждаю тебя хотеть. Ты остаешься отстранённым, холодным и неулыбчивым, не доверяешь мне несмотря ни на что, но не уходишь. И оказывается, что ты просто переживаешь о том, что я чувствую по отношению к тебе? – Я никогда не отличался доверием, – признался мальчик и отвёл взгляд, ощущая себя неловко за то, что позволил себе такие мысли в сторону Мамору. – Для меня главное, чтобы ты был рядом. Я понимаю откуда берут начало твои сомнения. Они развеются со временем, так что постарайся не думать об этом. Хм, знаешь, если бы мне было плевать на тебя или я хотел бы от тебя избавиться, то сделал бы это уже давно. Так что… всё в порядке, насколько это возможно. Казухико всё так же оставался безрадостным, но чувствовал себя легче. Ему казалось, что между ними еще целая стена недосказанности, но он не испытывал ненависти. И, наверное, никогда её не испытывал. Внутри его бесконечно терзали чувства того, что иллюзия развеется, но причиной этих мыслей был вовсе не Алекс. С самого начала всё шло неправильно, но этого уже было не изменить. Мамору никогда не извинялся за то, что сделал, словно не считал себя виноватым, Казухико ему до конца не доверял и не был готов одарить даже мимолетной улыбкой. Всё словно бы зависло в подвешенном состоянии, когда вот-вот должен прогреметь взрыв, который и расставит всё на свои места. И пока этого взрыва не случилось мальчишка был готов оставаться рядом, по своей воле или по навязанной – уже не важно. В тот вечер он позволил отнести себя в душ, который они приняли вместе. Потом в огромную мягкую кровать. Казухико особо не рассматривал окружающий их интерьер, потому что, либо был погружен в свои думы, либо отдавал всё вниманию чужой персоне. Ночью он одаривал альфу сладкими нежными стонами, горячими поцелуями, свежим холодным ароматом и просьбами не останавливаться. Было приятно погрузиться в страсть с головой и забыть обо всем, хотя бы на одну ночь.

***

– Ты уже много денег задолжал, Айто, а теперь просишь еще? – суровый крупный мужчина в строгом черном костюме смотрел на сидящего на коленях перед собой омегу. Его длинные серые волосы сжимал кто-то из не менее суровых помощников, намотав на кулак, заставляя смотреть в глаза мужика и не опускать головы. – Тц. Клянусь, я всё отдам! Еще немного и всё отдам! – взмолился парень и мужчина хмыкнул. – Не вижу смысла давать тебе еще шанс. Что ты можешь предложить? Не отвечай, – мужчина глубоко затянулся сигаретой и выдохнул дым в чужое лицо, – это последний раз, Айто. Но если ты думаешь, что сможешь скрыться от меня – ошибаешься. Я найду тебя даже на другом континенте, ты понял? – Я понял-понял! Сероволосого омегу резко отпустили и тот поспешил скрыться за дверью, проклиная про себя всё на свете.