Пленённый тобою

Ноябрь

— Ну же, раздвинь ноги, детка, — терпение обаятельного мужчины заканчивалось, а возбуждение становилось только сильнее. Но не потому, что он представлял, как затвердевший член сейчас зайдёт в чужую попку, а от мысли о том, как его крупные сильные руки схватят чужое тонкое горло и будут выжимать из тела жизнь. Как хрупкое, но сексуальное тело будет извиваться в попытках вдохнуть. Как юноша будет ударять его по рукам, пытаясь остановить удушье. Как капилляры будут лопаться, заливая кровью глаза. О да, это именно то, от чего, казалось, сейчас лопнет член. Быстрее бы этот момент настал. Но пока мужчина проявлял терпение, стараясь унять свои фантазии, и стимулировал омежий орган рукой, заставляя юношу постанывать и легонько двигать бёдрами навстречу, толку от этого было мало. Смазка практически не выделялась, и ярость нарастала в душе альфы. Не спеша и предварительно облизнув, мужчина просунул первые фаланги указательного и среднего пальца внутрь. Он давал юноше шанс исправить этот вечер, сохранить свою жизнь. — Сухо как в пустыне. Какого чёрта, малыш? — немного язвительно заметил альфа, вытаскивая пальцы. Юноша под ним, не более девятнадцати лет, лишь виновато глянул снизу вверх. Ему и самому было некомфортно и стыдно оттого, что стимуляции не дают особых плодов. Между тем над ним нависал невероятно красивый альфа — с пшеничными волосами, с телом Аполлона и харизмой, от которой трусики падали сами, — но, оказавшись под ним, всё шло не так гладко, как должно было. Запах альфы, который постепенно усиливался, не вызывал в омеге возбуждения — а даже наоборот: чем его было больше, тем хуже становилось юноше и, несмотря на стимуляцию, он не мог нормально возбудиться. Ему было неловко из-за этого. А к горлу подступила неконтролируемая тошнота, и он потянулся убрать чужие руки от своего тела. — Ах, прости, я… что-то, знаешь, не в настроении. — Юноша не хотел расстраивать партнёра и немного виновато улыбнулся. Ярость наполняла тело, мужчина не хотел убирать свои руки, но послушался, чтобы не пугать преждевременно. — Вот как? У меня жёсткий стояк, так что… будет грустно оставить все так, верно? — Ухмылка Аполлона заставила мальчика поверить в то, что всё не так плохо и никаких обид из-за отказа не последует. — Да! — из-за чувства вины омежка воодушевился, когда понял намёк. Он поднялся и пересел на свои коленки, обхватывая правой рукой твёрдый член альфы. И вновь стало казаться, что всё приходит в норму. Сейчас он страстно ему отсосёт, таким образом заглаживая вину, может быть, кончит и сам, но исключительно от дрочки — и ночь будет не так плоха. Не останется никаких обид, и пара, что только пару часов назад познакомилась в клубе, спокойно разойдётся. Но когда юноша подвинулся головой ближе к паху, вновь поднялась тошнота. И внутреннее чувство страха и тревоги охватили с головой, словно вот-вот что-то случится. Как будто ты оказываешься в лесу один и слышишь волчий вой, что приближается к тебе. Паника нарастает без причины. Начинает бросать в пот. Учащается сердцебиение. И у тебя нет выхода — ты лишь мясо на ножках. Резкий рвотный позыв. Омега прикрывает рот рукой и резко поворачивает голову вбок. Ему удаётся сдержаться, но он кашляет и теряет последнее желание что-либо продолжать. Ярость пульсирует в висках. «Я убью тебя. Вырву тебе ноги и руки. Заставлю страдать и буду душить так медленно, что твоя голова опухнет и лопнет из-за давления. Я убью тебя, сука, убью». — П-прости, я не могу! — с сожалением выкрикнул мальчишка и отодвинулся, прикрывая свою наготу одеялом. Он и правда ещё никогда с таким не сталкивался, и все альфы, с которыми он спал с шестнадцати лет, пахли неуловимо притягательно. Но здесь было что-то другое, и чужой запах побуждал инстинкт «бей или беги». Тревога не покидала, и мальчик не понимал её источника. Не понимал, почему ему так плохо внутри. Почему его тошнит и становится страшно. Альфа шумно выдохнул, но увидел испуганное лицо юноши и мягко улыбнулся. «Я убью тебя». — Хах, ладно, давай не будем продолжать, — альфа, словно виновато, почесал голову и поспешил натянуть штаны обратно, — так неловко получилось, я не хотел тебя пугать, а выглядишь ты сейчас очень испуганно… Заметив, что альфа не злится, омеге стало спокойнее, и он смущённо отвёл взгляд в сторону. — Мне правда жаль, что так вышло. Ничего у нас не получится, извини. «Я убью тебя». — Ничего страшного. Со мной такое впервые, — виновато улыбнулся мужчина. Его взгляд был полон сожаления, и, казалось, он говорит искренне, — позволь только спросить, в чём причина? Тебе стало плохо? Всё-таки всего несколько часов назад они встретились и познакомились в клубе. Большая доза спиртного, которую пил только омега, много музыки, никотин. И только потом они поехали сюда. В квартиру альфы. — Нет, просто… — Юноша уже встал с кровати, словно его разум протрезвел, и спешил натянуть на себя бельё и одежду. Ему было неловко о таком говорить, но отчего-то он решил, что надо быть честным. — Запах. Он почему-то стал очень… неприятный, прости, пожалуйста. От тебя не воняет, нет, но просто… Я просто всё равно не могу его вынести, даже в рот взять не могу. И не могу это объяснить толком. — Но зачем ты тогда поехал? — логично уточнил мужчина, ведь всё начиналось хорошо. — Ты такой классный и красивый, и поначалу от твоих феромонов мне сносило крышу, клянусь. Ты возбуждал меня одним взглядом, и мне, правда, очень тебя хотелось. Я не знаю, почему стало так. Прости ещё раз, ладно? Мужчина знал, почему всё так. Знал, в чём причина, ибо этот юноша не первый говорит о таком или так реагирует. Но при этом он всё равно смотрел с жалостливым выражением лица, словно впервые слышит нечто подобное. И словно ему на самом деле стыдно и всё это лишь недоразумение. — Давай я хотя бы подвезу тебя? — Нет-нет, я доберусь домой сам, — мальчик натянуто улыбнулся. Хотелось схватить его за горло. Даже руки затряслись, но нельзя было делать этого здесь. Нельзя было нападать в своей квартире. Надо было дождаться подходящего момента, направить омегу в ловушку. — Я настаиваю, Юки. — Альфа отошёл немного в сторону, чтобы натянуть футболку и открыть в спальне окно. Свежий воздух очищал комнату от неприятных омеге феромонов, и мальчик немного расслабился, окончательно убедившись, что всё в порядке. Это просто небольшое недоразумение. С кем не бывает? Не стоит зацикливать на этом особое внимание. Ведь в остальном мужчина вёл себя вежливо, начиная от знакомства в клубе до предложения подбросить до дома. — Хорошо, — сдался омега, — но мне безумно неловко. Мужчина улыбнулся и хотел поцеловать парня в щёку, но не вышло. Тот отвернул голову и вновь опустил глаза, после чего поспешил первый выйти из квартиры. На парковку они спускались молча, отчего градус неловкости только усиливался. Юноша хотел скорее оказаться дома и торопливо двигался к чужой машине. Подземная парковка почти пустая, но альфа всё равно выбрал слабо освещённый угол где-то в стороне. Когда Юки практически достиг машины, мир вокруг исчез из-за сильного удара по голове. Несмотря на то что ещё дома альфа выглядел виновато и расстроено, стоило омеге потерять сознание, выражение лица сменилось, демонстрируя всю ту ярость, что клокотала внутри. После удара мужчина поднял тело и донёс до своей машины, чтобы запихнуть юношу в багажник. Несколько быстрых движений, чтобы крепко связать руки, забить рот чем-то, что валялось внутри, после чего дверь багажника громко захлопнули. Машина ехала не спеша, играла музыка и мужчина выглядел расслабленно. Стояк полностью не проходил, потому что перед глазами то и дело всплывала картина того, что его ждёт, а предвкушение нарастало. Мальчик в багажнике всё ещё был без сознания и вряд ли очнётся до того, как они приедут. Старое, но крупное имение, полностью сделанное в европейском стиле, стоявшее в четырёх часах езды от города, давно выглядело заброшенным, а территория вокруг — заросшей и пустой. Только лес окружал эти территории и скрывал от проезжей части. Если не знать о том, что здесь стоит особняк, то и не заметишь среди деревьев небольшой заезд. Здесь никогда не бывает людей, и единственный, кто приезжает сюда — наследник когда-то известного и богатого клана, который остался лишь на страницах истории. Когда-то он даже думал продать участок, так как не видел надобности в старом доме и пустых заросших землях вокруг, но не стал. А сейчас это решение играло ему на руку, ведь он мог привозить сюда своих бессознательных жертв. И никто никогда не будет их здесь искать. Поэтому сегодня он поступил так же, как и множество раз до этого. Мрачная обстановка внутри дома нагоняла жути. Воздух был пропитан пылью и затхлостью старых обоев, пространство — мебелью, которой никто не пользуется, шторами, которые утратили свой цвет. На стенах висели старые картины, на которых отслаивалась и трескалась краска, никому не нужные фотографии, а огромная крыша в некоторых местах протекала. Комнаты, за исключением пары спален второго этажа, были заперты на замки. Машина остановилась ровно в том же месте, где и в прошлый раз. Кажется, это было всего месяц назад. Дожди смыли следы шин, следы того, что кто-то приезжает сюда. Мужчина вытащил тело, поднял его на руки и хмыкнул на то, что оно всё ещё в отключке, несмотря на прошедшее время. Но так было даже лучше. Мальчика занесли в дом. Подняли по лестнице, что стояла справа от входа, на второй этаж, потом занесли в первую на пути комнату, куда ровно так же приносили и других. Запястья сковали наручники, щиколотки связали толстой и прочной верёвкой, а самого юношу бросили на старую деревянную скрипучую кровать, матрас которой уже впитал так много крови, спермы и слёз, что выглядел просто отвратительно и мерзко. Да и пахнул соответствующе. Падение подняло слой пыли, словно облако, но альфа не обратил на это внимания. Вот-вот всё начнётся — вот-вот и закончится. Мамору было тридцать четыре года. Он работал фитнес-инструктором одного из самых популярных спортивных клубов Токио и пользовался большой популярностью у омег из-за своего красивого лица и шикарного тела (помимо его профессиональности!). Да, его внешность была самой большой победой в генетической лотерее, но, помимо этого, природа одарила его томным красивым голосом и невероятным обаянием, которым он с удовольствием пользовался. Вежливый тон, милая улыбка, спокойный нрав… Никто и никогда не отозвался бы о нём плохо, ибо люди были очарованы его персоной. А его социальные сети разрывались от количества подписчиков. Его рабочий день был занят от начала и до конца. Он вёл групповые и частные занятия, помогал в общем зале, давал профессиональные советы по тренировкам или питанию, и, благодаря своей популярности, час его времени, час личной тренировки, стоит уйму денег. И несмотря на то что он отдавал процент фитнес-залу — зарабатывал он довольно много. А иногда уходил тренировать звёзд для каких-то шоу или выступлений, но такое случалось нечасто. На такого никогда не посмотрят косо, не тыкнут пальцем и тем более не примут за преступника. Наоборот: люди его обожали и он пользовался этим, не стесняясь. Ему легко было очаровать омегу, привлечь к себе внимание, окутать обаятельным запахом и нежными ухаживаниями. Ему не приходилось тратить на это много времени, и очень быстро юноши оказывались в его квартире на семнадцатом этаже одной из новых высоток, в элитном районе Токио, который построили не так давно. И такой жизни многие могли бы только позавидовать, но всё было не так радужно, как видели окружающие его люди. Мамору закупал дорогущий парфюм с искусственными феромонами, который взорвал рынок, потому что его естественный запах, тот, что дарован ему природой, вызывал у омег отвращение, стоило лишь учуять его. И он искренне и от всей души ненавидел омег. В начале знакомства со своими будущими жертвами Мамору был очень с ними обходителен. Он ухаживает, ведёт себя вежливо, делает комплименты и легко находит нужный тон, нужные слова, которые помогают очаровать юношей. Омеги покрываются румянцем, прикрывают ротик, хихикая, заигрывают и стараются вести себя мило и кокетливо одновременно. Но когда дело доходит до поездки в частное имение, омеги перестают быть для него людьми. Он перестаёт притворяться и начинает относиться к ним так, как, по его мнению, они того заслуживают. Как к кускам плоти, что лишь имитируют людей. Его не беспокоит их боль и страдание, он тягает их за руки, тягает за ноги, за волосы. Тащит по земле или лестнице. Всегда грубо, причиняя много боли. Они ему отвратительны. Жалкие, слабые, безвольные твари, что падают на спину и раздвигают ножки, покупаясь сначала на внешний шик и дорогие часы, тают и текут от искусственного запаха, а потом кричат и плачут, умоляя оставить их в живых. Ничтожества. Мужчина окинул взглядом лежащее на кровати тело, и злость вновь начинала в нём закипать. То, как мальчишка отвернулся, как сморщился, как удержался от рвотного позыва. Мерзко. Альфа не мог оценить свой запах сам и не мог понять, что именно в нём такого ужасного, но и омеги объяснить этого не могли. Это идёт изнутри, инстинктивно. Ровно так же, как соблазнительные феромоны заставляют их течь и раздвигать ноги, его естественный запах заставлял их бежать. Он скручивал их внутренности, отчего им хотелось блевать и скрыться. Их тело отвергает его сущность всеми возможными способами. И рядом с ним они не способны возбудиться. Но только при близком контакте, когда альфа сам возбуждён. Когда его тело активно реагирует, выделяя всё большую дозу феромонов, что не только быстро заполняют окружающее пространство, но и подавляют чужой запах. В обычной жизни, не используя парфюм, его запах ощущается практически незаметно и почувствовать его своим нутром можно только в том случае, если оказаться к нему очень близко, особенно к его коже. Некоторые верят, что это связано с самой душой. И если она полна тьмы, то и запах будет отвратительный. Но он никогда не верил в подобную чушь. Омега, постанывая, начал пробуждаться, ещё не понимая, что случилось. А Мамору усмехнулся. — Юки, так ведь тебя зовут, да? Когда я здесь, ваши имена путаются у меня в голове, — он сел на край кровати, поглаживая чужую ногу, и с милой улыбкой наблюдал за пробуждением. Когда в голове прояснилось получше, омежка широко открыл глаза и начал мычать, ибо рот был забит какой-то старой тряпкой, что валялась в багажнике. — Не Юки? Неважно. Я буду звать тебя так, договорились? Его спокойный, даже мягкий тон совсем не утешал паренька, который дёргался всем телом, уже осознав, что связан. Он лежал на боку и, когда заглянул в чужие глаза, испугался ещё сильнее. Там больше не было обаятельного блеска и радости, которую он видел прежде. Глаза Мамору казались пустыми и пугающими, словно за ними бездна, что поглотит тебя с головой и из которой невозможно выбраться. Как будто человека, с которым ты познакомился, поменяли на его более злую копию. — Хочешь что-то сказать, да? Ты много мычишь. Давай-ка я помогу тебе избавиться от этого. Не успел мужчина убрать тряпку и освободить чужой рот, как юноша завопил: — Что происходит?! Что ты сделал?! Пожалуйста, развяжи меня! — Ну-ну, тише ты. Ничего ещё не случилось, а ты уже растрачиваешь энергию попусту. Всё ведь хорошо, да? Дыхание Юки было быстрым, а биение сердца — слышно даже со стороны. — Я не понимаю, Мамору, что происходит? Это… шутка какая-то? Скажи, что ты меня разыгрываешь. Мужчина широко улыбнулся, обнажая белоснежную улыбку с заметно выступающими клыками. Но не было в ней ничего доброго или утешительного. А следом он рассмеялся. В нём не было жалости. Ни единой капли. Он смотрел на паренька, как на пойманную добычу. Лишь мясо, имя которого он и не вспомнит уже завтра. Его смех вызывал страх и тревогу. Заставлял тело юноши покрываться дрожью. — Ты такой отвратительный и невежливый, Юки. Расстроил меня своим поведением. Я думал, ты хочешь меня. Ты так цеплялся, когда мы ехали ко мне из клуба. Мне казалось, что ты хочешь, чтобы я попал в аварию, хах, вот настолько ты отвлекал меня от дороги. Был готов отсосать прямо в тачке, — альфа говорил явно с удовольствием, попутно подойдя и ухватив за подбородок, — передумал? Понимая, к чему клонит Мамору, омега постарался тут же сгладить углы, потому что паника в нём лишь нарастала и ощущение грядущего ужаса не покидало душу. — П-прости, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть, клянусь, я не виноват! — Тогда почему, Юки? — Я… я просто… — Ты сказал, что мой запах неприятный, верно? — Я отсосу! Ты же хочешь, да? Да, давай я сделаю это! — начал умолять мальчик, стараясь улыбаться и не подавать виду, что ему страшно. Но даже уголки его губ дрожали, не в силах держать улыбку. — Зачем же ты так? Тебе же будет неприятно. Мне казалось, мы это уяснили. — Мамору встал и отошёл, но омега просил дальше, умолял воспользоваться его предложением, клялся, что ему не будет противно, что всё хорошо. Он был готов на всё что угодно, лишь бы остаться живым. Жалкий ублюдок, течная тварь со смазливым личиком, был готов скакать на чужом члене ещё несколько часов назад, но сам же и отказался, а теперь молит обратить на себя внимание. Такое не возбуждает. Мамору отошёл к стоящей у стены тумбочки и вытащил из верхнего ящика пистолет. Как давно он купил его? Он не помнил, но пользовался им крайне редко, предпочитая причинять боль голыми руками. Юки смотрел ему в спину, стараясь двигать ногами, чтобы те развязались, но это было невозможно. Толстая верёвка стягивала кожу, натирала её ещё сильнее из-за этих движений. — Не волнуйся, детка, ты заплатишь за своё недоразумение. Когда альфа повернулся, держа заряженный пистолет, омега чуть не задохнулся от заново накатившей волны паники. Его голос стал срываться. — Нет-нет-нет, пожалуйста! Пожалуйста! Что ты делаешь?! Помогите! ПОМОГИТЕ! Чем ближе подходил Мамору, тем сильнее юноша голосил, но альфе было всё равно. Он прекрасно понимал, что вокруг никого нет, а дом такой большой, что снаружи никто и не услышит, даже если кто-то случайно окажется у порога. — Заткнись уже, — он поднёс пистолет к ноге и начал дулом поглаживать светлую кожу. Тон его голоса оставался весьма спокойным, несмотря на обстоятельства. Когда и омеге стало очевидно, что никто не придёт, он всё-таки умолк и вновь начал молить, но в этот раз избрал другую тактику. Стал оправдываться. Стал обманывать, что всё дело в нём, а не в запахе, что он бы хотел, что он готов исправиться. Желая жить, он был согласен на всё что угодно, лишь бы от него убрали пистолет. Но вместо ответа Мамору поднёс дуло к колену, прижал ногу к матрасу и выстрелил. Юки запрокинул голову, начал орать и биться в истерике. Боль, охватившая его тело, сводила с ума. Кровь впитывалась в старый матрас, наполняя комнату запахом железа. Но мужчине это только нравилось. Он даже сделал глубокий вдох, чтобы насладиться этим запахом. Маленькая комната не была главной спальней, а лишь гостевой. Но он всегда приносил сюда, всегда клал на этот старый матрас, позволяя крови впитываться в него. Он убрал пистолет в сторону, а сам вытащил небольшой раскладной нож, чтобы разрезать верёвки и подтащить бьющееся в конвульсиях тело поближе к себе. Крики не прекращались. И ад продолжился. Несмотря на то что на тумбе рядом стояла смазка — ею не воспользовались. Она в принципе использовалась редко, и, скорее всего, срок годности давно закончился. Просто поначалу он тратил её с лихвой, но потом понял, что кровь тоже неплохо заменяет лубрикант и нравится ему куда больше. Колом стоящий член он вбивал внутрь тела поначалу насухо, безжалостно разрывая вход и травмируя изнутри. Ему повезло и здесь, ведь размером можно было только похвастаться, но вряд ли сейчас Юки мог оценить это достоинство. Мальчик кричал, ныл, умолял, сменяясь в эмоциях, не в силах справиться ни с одной из них, пока над ним нависали и без сожаления вытрахивали всю дурь. А когда Юки терял силы на крики, Мамору давил большим пальцем в раздробленное колено, вызывая новую волну боли, ужаса и крика. Теперь мужчина был до безобразия возбуждён. Он тягал обе ноги, ибо ему было плевать на то, что одна ранена. Закидывал их себе на плечи. Наклонялся, чтобы пробиться языком в чужой рот, бил по лицу, тягал за волосы и с невероятным кайфом насиловал юношу, не испытывая никакой жалости или сожаления. Море удовольствия растекалось по его телу до мурашек, так что кончил он дважды, перед тем как вытащить член, который был весь в крови и сперме. Теперь же прекрасный молодой парень выглядел ничтожно, грязно и уродливо. За побоями было невозможно разглядеть красивое лицо. Причинённая боль заставляла его желать только одного — чтобы всё это прекратилось. Ему казалось, что смерть будет лучше этого ада, и, словно услышав его тайное желание, обе руки Мамору сомкнулись на его шее. И, когда воздуха стало не хватать, забывая про боль в колене, омежка начал дёргаться и елозить, словно бы хотел, чтобы его отпустили. Хотел вдохнуть. А инстинкты кричали, что умирать он всё-таки не хочет — по крайней мере, не так. Но он понимал, что это конец. Видел в чужих глазах, что шанса нет. Что охотник добрался до своей жертвы и ни за что её теперь не отпустит. Руки давно онемели из-за того, что так и оставались в наручниках, и он лежал на них не только своим весом, но и весом альфы. Капилляры лопались, отчего лицо начинало краснеть, делая юношу ещё уродливее, а Мамору лишь по новой возбудился. Наконец-то он дождался. Наконец-то выдавливал жизнь из этой твари своими собственными руками и был счастливее всех на свете. Этот процесс — единственное, что неизменно доставляло ему удовольствие, и никакой простой секс и рядом не стоял с удушением. Пришлось сделать паузу, чтобы вогнать член в это тело по новой и заново взяться за шею, и, когда глаза омежки закатились, мужчина в последний раз кончил в него, испытывая небывалое наслаждение. Так он кончает, только когда лишает этих сук жизни.       

***

       Выкурив сигарету в полной тишине, он встал и подтянулся. Хороший день. Погода стояла отличная. Он привёз Юки к себе в квартиру почти под утро, а сейчас на улице стоял ясный день. Открыв окно, Мамору вдохнул поглубже — комнату наполнил свежий запах деревьев, растущих вокруг имения. После этого он поднял мёртвое тело за наручники и потащил за собой на улицу. Обошёл немного дом и дошёл до старого, заброшенного, как и всё вокруг, колодца, который стоял всегда открытый. И в котором давно нет воды. Он скинул тело туда. И заглянул сам. Юки приземлился на другие подобные тела, чьи изуродованные мёртвые лица были обращены наверх, словно бы смотря на своего убийцу, и мужчина пробежался по ним взглядом. Все они похожи, с похожими телосложениями, смазливыми когда-то личиками и желанием охмурить обеспеченного красивого парня. Но теперь это лишь груда тухлого мяса, над которой кружили насекомые и которая пахла так, что глаза слезились. Мамору хмыкнул, решая, что надо залить колодец цементом. И, наверное, следующего он похоронит в землю.       

***

       Спустя пару дней он уже не помнил имя того мальчишки, что трахал последним. Подобные мелочи стираются из его больной головы за ненадобностью. Он уже не помнил его лица или каких-то особенностей. Потому что в первую очередь не считал того человеком. Его не мучила совесть, перед глазами не всплывали воспоминания о последних минутах, о криках или боли, и в душе был полный покой. Эта такая обыденность. Ничего особенного. На работе очередная личная тренировка закончилась, и наступил обед. Мамору принял быстрый душ, переоделся и вышел к ресепшену, намереваясь оповестить, что отойдёт на это время из клуба. — Следующее занятие у меня только через два часа, так что съезжу до торгового центра, но, если что — звони. Администратор улыбнулась ему, кивая, но потом что-то вспомнив, добавила: — О, знаешь что? Там рядом открылся новый ресторанчик, может, захватишь мне пару пирожных? — Ты разве не на диете, Нэзу? — посмеялся мужчина, но мягко улыбнулся своей коллеге. — Я захвачу. Угощаю. А почему именно оттуда? — Я была там на выходных и мне очень понравилось! Ради такого можно устроить читмил! Вкусная еда, очень комфортный зал, дружелюбная атмосфера. А десерты просто огонь. — Хах, понял тебя, без проблем. Раз так, то и сам попробую, мне-то калорий надо побольше. Обменявшись любезностями, Мамору вышел из зала, сел в машину и сразу же направился напрямую в указанный ресторан. Обед, десерт, потом прогулка до торгового центра и снова на работу. Отличный план. Очередной хороший день. Снаружи ресторанчик не представлял собой ничего особенного, разве что кроме очевидной новизны. Красивая вывеска, немного растительности на входе, всё довольно прилично, а внутри примерно наполовину занятый зал, так как на дворе обед. Мужчина сразу выбрал столик около панорамного окна, что выходило на дорогу, и сел, дожидаясь официанта, попутно листая ленту новостей в телефоне. — Добрый день, добро пожаловать, позвольте дать вам меню, — почти без эмоций произнёс подошедший темноволосый официант, и Мамору, не поднимая глаз, протянул руку. — Принести вам воды или винную карту? — Нет, ничего не надо, спасибо. Официант удалился, а альфа принялся изучать предлагаемые блюда, игнорируя столбец с ценами, ибо ценовой сегмент был средним, а состояние его банковского счёта позволяло никогда не обращать внимания на эти цифры. Как и на любые другие ценники в любом месте, куда бы он ни зашёл. Упор на европейскую кухню, так что неудивительно, что администратор из фитнес-клуба выбрала это место. Она любит такое. Когда официант вернулся и протянул ему меню обратно, Мамору всё-таки поднял взгляд. Бейджика нет, а юноша смотрел на него, но как будто бы находился не здесь. Пустой, отсутствующий безэмоциональный взгляд, такой же голос. Тощий и невысокий, а самое главное, совсем не улыбающийся, как принято обычно. Словно бы ему было всё равно на то, где он находится. — Уже определились? — холодно спросил официант и подготовил блокнот, чтобы записать пожелания. — Пасту. И капучино. Вы недавно открылись? — Мамору по привычке обаятельно улыбнулся, сверкая белоснежными зубами и двумя заметными клыками, но юноша оставался непоколебим. — Да. Вам кофе сейчас подать? — Сейчас, если можно. Официант собирался уходить, но Мамору снова к нему обратился: — Обычно принято что-то рекомендовать. Блюдо дня, блюдо от шефа, особый десерт — разве нет? — Мамору продолжал сиять улыбкой и говорил довольно мягко, что обычно сшибает с ног, но пареньку явно было плевать. Его холодный взгляд стал сосредоточеннее и словно недовольнее от лишнего общения и подобных замечаний. — Вы уже выбрали пасту, она вкусная. Не знаю, что я могу вам порекомендовать, я всё меню не пробовал. — Ах! Простите! — тут же перебили их диалог. К столику подскочил администратор, не более двадцати двух лет, с небольшим лишним весом, но приятным лицом, который схватил юношу за предплечья, словно немного обняв, и широко улыбнулся гостю. — Что ты такое говоришь, Казухико? Невежливо так общаться с нашими гостями. Сэр, приношу свои извинения — он у нас новенький, — администратор сиял улыбкой и готов был падать в ноги, переживая, что гость выйдет из себя. Но Мамору лишь усмехнулся. Такой тип людей ему знаком куда лучше: прислужливые и никчёмные. — Да, кажется, вашему официанту не хватает клиентоориентированности, но он прав. Я сделал заказ, так что ничего страшного, — Мамору выглядел вполне довольным, и администратор выдохнул. — Кофе будет через несколько минут, — всё так же холодно отстрелялся официант и ушёл вместе с кланяющимся админом, который тяжело вздохнул, когда они отошли к кофейному аппарату. — Ну что с тобой? Я же тебе говорил! Улыбайся, понимаешь, что это такое? Будь приветливым, это сложно, что ли? Администратор взял мальчика за лицо и большими пальцами приподнял уголки губ. — Я помню, да, я буду стараться. — Уж пожалуйста! Нам и так не хватает рук, но, если клиенты начнут жаловаться, у меня попросту не останется выбора. Так что давай — сияй! Администратору очень нравился юноша. Несмотря на то что он работает тут всего ничего — очень не хотелось его терять. Так что он постоянно за ним посматривал и старался учить, буквально, разговаривать. Когда капучино был готов, Казухико понёс его к столику у окна, а про себя думал о том, что надо бы как-то исправить положение. Ему нужна эта работа, он не может её лишиться. На ней сейчас держится вся его жизнь. Так что, поставив блюдце на стол, он сделал глубокий вдох, ибо наклонился очень близко к мужчине, и потом шумно выдохнул. — Ваш капучино. Паста будет через пятнадцать минут. — Благодарю, — спокойно ответил Мамору, но официант не уходил, словно бы ждал чего-то, и альфа вопросительно, но по-доброму глянул на него. — Теперь хотите что-то порекомендовать? Если что — это просто шутка. — Нет, — помялся юноша ещё пару секунд, перед тем как продолжить, — от вас приятно пахнет. Приятный, горьковатый запах юноша и правда уловил, когда ставил блюдце на стол. И, отстрелявшись комплиментом, который должен был растопить лёд, по мнению самого Казухико, официант вновь ретировался и уже вернулся, только чтобы забрать пустую чашку и отдать пасту. Мужчина не спеша поел, а потом купил несколько пирожных на кассе, где его всё так же обслуживал тощий официант, который тут же подбежал. И правда: не хватает рабочих рук. Он совсем не был похож на тех, кого Мамору утаскивал в свои кровожадные сети. Тощая фигура вместо округлых форм, словно бы пустой взгляд вместо обожания и никакой радости на юном лице. Даже мимолётной. — Даже не улыбнётесь, прощаясь? — игриво и с лёгким смешком спросил Мамору, вновь используя своё привычное поведение, которое всем нравилось, но омега, уже получивший оплату за всё и не видел смысла стараться, даже кончиков губ не приподнял. — До свидания и хорошего дня. Альфа не обиделся. Он рассмеялся такому поведению и вернулся в свою машину, кладя пирожные на соседнее сидение. А когда пристегнул ремень, то вновь посмотрел на ресторан. Этот юноша как раз принялся убирать его столик у окна, и в голове крутились его слова, комплимент, брошенный так, казалось, не в тему. «От вас приятно пахнет». Альфа задумался, наблюдая за тем, как худые руки и тонкие пальчики забирают тарелку и протирают стол. Сегодня он не использовал свой особенный парфюм. Юноша отошёл от столика, и Мамору решил продолжить заниматься своими делами, отодвигая мысли об этом комплименте на задний план. У него ещё полно дел, а в этих словах нет ничего особенного, как и в том, кто их сказал.