Пленённый тобою

Декабрь

       «От вас приятно пахнет».        Мамору открыл глаза, шумно выдыхая. Очередной беспокойный сон — как и каждую ночь: клуб, полный человеческого шума и музыки до тех пор, пока Казухико не подошёл к нему в середине танцпола. Во сне он вновь похвалил его запах и встал на цыпочки, чтобы вдохнуть его с шеи, а потом там же оставить поцелуй. И ему нравилось. Его холодное лицо во сне выглядело мягче и более удовлетворённым. Ему нравилось — и это невозможно было скрыть. Потирая сонные глаза Мамору решил, что надо выпустить пар. Прошло три недели с их последней встречи с официантом, но сны гложут его, несмотря на то что он уже получил свой ответ, в котором совсем не сомневался. Этот Казухико был единственным в мире, кого не отвратил причудливый, неописуемый аромат, и беспокойства на этот счёт продолжались. В каждом новом сне они сближались всё больше, его образ становился навязчивой идеей, с которой мужчина пытался бороться. Образ того, кому нравится запах. Каждую свободную минуту Мамору мысленно возвращался к образу мальчика, повторял про себя его слова, а ночью видел его во снах. Это убивало мужчину изнутри, выворачивало его душу и мучило сознание. Он не мог избавиться от этого. Не мог расслабиться. Но не хотел даже приближаться к злополучному ресторану. Уже больше месяца эти слова звучали в голове, как навязчивая песенка из рекламы. Он слышал их, когда засыпал, слышал, когда просыпался. Лучшим способом помочь себе удовлетвориться, забыть всё и расслабиться — подцепить самовлюблённую красивую суку и удушить её прямо во время секса. А лучшим местом для этого будет клуб, стоящий около здания телевидения в соседнем районе. С утра до позднего вечера в высоченном здании идут съёмки телешоу, снимают рекламы, проводят мероприятия — и, самое главное, кастинги. Омеги ходят туда толпами в попытках либо увидеть любимую звезду, либо попытать своё счастье на пути к успеху. Бесконечный поток желающих сняться в телешоу, клипе или просто быть замеченными и стать айдолами. Но ещё лучше — когда их мечты рушатся и они идут в тот ближайший клуб: отрываться, пить или употреблять наркотики. Там они легко становятся жертвами настоящего хищника. Несмотря на большое количество пропавших без вести омег, полиция не афиширует каждый случай, боясь думать о том, что за пропажи ответственен серийный маньяк. Тем более ещё ни единого тела не было найдено — как и следов похищения. Да и время между пропажи бывает слишком большим. Большинство жертв Мамору — и вовсе приезжие, и здесь, по крайней мере в столице, никто не замечает их исчезновения. Мамору использует пять точек, откуда проще всего утащить к себе домой. Пять крупных клубов, где омеги, в конце концов, очарованные и поддатые идут с ним по собственной воле. Клубы, в которых в том числе торгуют наркотиками и где камеры видеонаблюдения отчасти не работают. В вип-залах, на верхних этажах, играют в карты, проводят собрания, заключают сделки. Полиция чаще всего даже не приезжает в эти места, так как владельцы их давно подкупили. В редких случаях Мамору трахается в туалете или в своей машине, если омега слишком накачался наркотой или алкоголем и не замечает усиливающегося от возбуждения тревожащего запаха. В таких случаях всё проходит гладко и без жертв. А под рукой всегда есть смазка и презервативы. Но сейчас ему хотелось именно расправы. После всех этих мыслей о тонкой птичьей шее ему хотелось сломать именно такую же. Скрутить кожу, измучить жертву, чувствовать, как сердце колотится под его пальцами и постепенно останавливается. Но почему он не похитит самого Казухико для этого дела, почему не сломает его шею, оставалось загадкой. Сейчас он даже не размышлял о таком варианте на полном серьёзе. Только в своих фантазиях. И если в своих мыслях он позволял себе представлять, как душит мальчика, то во снах всё снова оборачивалось иной картиной. И терзало сердце. На входе в клуб такого высокого красивого парня никогда не тормозят, так что он очень быстро нашёл себе место около бара и начал высматривать жертву. Его внимание было сосредоточено не на образе омеги целиком, включая фигуру, личико и шмотки, как прежде, а именно на шее, в попытках отыскать ту самую. Самую тонкую и похожую. Самую хрупкую. Музыка оглушала, разноцветные узоры плясали по стенам, лицам и телам расслабляющихся и веселящихся людей. Альфа знал, что это место — охотничьи угодья. Мужчины ищут кого бы снять — в основном на один раз, может, с кем-то познакомиться. Кто-то ищет клиентов, впаривая маленькие пакетики, обменивая их на деньги или секс. Омеги ищут красивых парней, чтобы расслабиться. Или богатых, чтобы обменять своё тело на дорогие подарочки и поездку в отпуск. Кто-то ищет веселья, предпочитая получить пару бесплатных коктейлей и потом всю ночь напролёт танцевать. Но в основном — это охота. В клуб секьюрити впускали плюс-минус похожих типажей альф и омег, так что можно сказать прямо, что, если вы не удались лицом или фигурой — вход закрыт. Здесь Мамору меньше выделялся среди остальных альф, но шансов от этого не убавлялось. Вышедший из туалета симпатичный омежка сам подошёл к красивому парню, сидевшему у края бара, и плюхнулся рядом. Осмотрев быстро его шею, Мамору улыбнулся. — Что тебе заказать, красавица? — Его хищная улыбка обнажила клыки — в основном омегам нравилась эта фишка. Юноша хохотнул, но быстро сдался, когда заглянул в глубокие красивые глаза, и под ярко-розовый коктейль поведал о том, как провалил пробы на подтанцовку в клип. Очень обидно. Спустя пару коктейлей они уже танцевали в зале, и юноша, не стесняясь, прижимался к крупному альфе, который нежно придерживал его за спину и наклонялся, чтобы оставить поцелуй на шее. Тонкая, хрупкая. Именно то что надо. Через двадцать минут они уже ехали в его машине к элитному району. Телефон мальчика остался валяться где-то у выхода на парковку, когда Мамору чисто случайно толкнул свою новую пассию, чтобы телефон уронили, и поклялся, что поднял его, но оставит пока у себя. В машине омега поглаживал его член через штаны, заставляя приливать туда кровь, но крупная доза спиртного в нём пока ещё не вынуждала его носик морщиться, не давала учуять опасность, не подсказывала, что надо бежать. Когда же они доехали до парковки, не выдержав, омега стал расстёгивать чужие штаны. — Давай я тебе прям тут отсосу, м? — Он облизнул губы, а парфюм с феромонами ещё не выветрился, и в глазах омеги читалась только страсть. «Похотливое мерзкое животное», — подумал мужчина, но притянул к себе за голову и поцеловал в шею. — Постарайся хорошенько, детка, будто это твой последний в жизни минет, идёт? Когда он заставил омегу всё проглотить, тот был совсем не против и оказался готов продолжать веселье уже в квартире, намекая на красивое белье и любовь к позе наездника. Он первый вылез из машины, облизывая губы и поправляя слишком короткую обтягивающую юбку. Мерзкий. Аж бесит. — Ого, какая машина! Я даже внимания не обратил, — хихикнул паренёк. Но Мамору невозможно было обмануть: он знает, что эти юные дарования легко определяют, кто при бабле, — оттого так смело садятся в машину. Ведь красивый и богатый парень вряд ли хочет чего-то, кроме секса, с таким же красивым юношей? — Ты ещё квартиру не видел, малыш, — подыграл ему альфа. — Панорамные окна, несколько комнат, вид — просто божественный. Семнадцатый этаж. Тебе понравятся огни ночного Токио — особенно когда будешь прижиматься к стеклу, стоя раком. Омега хихикнул и прикусил губу. Его это будоражило. Но мужчина знал, что в этой красивой голове лишь пустота и жажда наживы. Разве это сложно? Когда ты красивый, молодой и перед тобой такой альфа — что может быть легче, чем дать ему и надеяться, что он будет уделять тебе много внимания и дарить дорогие подарки? В этих пустых головах всё было крайне просто и наивно. Словно это стройное тело чего-то стоит. На деле же половина клуба была полна ровно таких же омег, ценность которых стремилась к нулю. Болванчики. Но шанса увидеть красоту чужой квартиры ему не представилось. У альфы не было сил ждать и тем более заводить эту грязную суку в своё жилье. Стоило парню отвернуться, как его ударили по голове и закрыли в багажнике. Не стоит мелочиться, не стоит тратить время на разговоры или приставания, ведь особняк ждёт. Добравшись до частного заброшенного участка, Мамору быстро оттащил омегу в комнату и связал. В этот раз ему хотелось насладиться тонкой шеей подольше. Он не стал стрелять в ноги или руки, не стал травмировать их просто так, а дождался, когда тот придёт в себя, протрезвев, и убедится сам, что зря повёлся на красивое лицо, коктейли и дорогую тачку. Родители ведь наверняка предупреждали. Но юноши опасаются только подозрительных взрослых мужчин, выглядящих как обычные уставшие от жизни работяги, и совсем забывают о каких-либо опасностях, когда перед ними кто-то такой, как Мамору. Рот омеги был закрыт, но он мычал и смотрел в чужие глаза теперь уже с ужасом. Альфа раздвинул его ноги, предварительно развязав, и пролез между ними, поднимая короткую юбку повыше. — Какое у тебя красивое кружевное белье, — усмехнулся он. — Но нам оно ни к чему, верно? Мальчик мычал, пытался бить ногами, но у него не хватало сил соперничать с огромным мужчиной. А когда ему пообещали, что отстрелят ноги, продемонстрировав настоящий пистолет, то он и вовсе перестал ими махать. Парфюм выветрился и наполняющий комнату запах возбуждённого альфы вызывал у омеги тошноту. Сам же он совсем не возбуждался, отчего и вовсе ничем не пах. Омеги в принципе особо не пахнут рядом с Мамору, так что он привык и уже не обращает внимание на то, что у них должен быть свой естественный чарующий запах, который всегда так красиво описывают. Ему было всё равно на него, на них и на то, на что это похоже. Под трусиками всё было сухо, и это весьма привычно. Альфа не собирался церемониться или жалеть свою новую жертву, так что хоть мальчик и мотал головой из стороны в сторону и мычал что-то типа «нет-нет-нет», мужчина сразу же вогнал свой широкий член, безжалостно травмируя вход. И когда кровь сыграла роль лубриканта и входить стало легче, мужчина потянулся к шее. Он сдавливал её одной рукой, двигался быстро, наслаждаясь хлюпающими кровавыми звуками, наблюдал, как глаза то зажмуривают, то закатываются, и тогда он отпускал, продолжая насилие. Кляп давно был брошен в сторону, и около часа он наслаждался кряхтением умирающего паренька, которому никак не давали задохнуться по-настоящему. Мамору настолько завёлся, что развязал даже руки, переворачивая жертву на живот, ложась сверху и зажимая шею в локтевом сгибе. Мальчишка пытался убрать чужую руку, царапался и кряхтел, периодически вскрикивая и рыдая, но это не помогало. Да и вообще ничего не помогало, не могло коснуться чужой души и заставить её остановиться. С момента, как их взгляды встретились в клубе, всё было решено и шанса спастись не осталось. Кончив ещё раз, альфа поднял тело и прижал к стене, смыкая по новой обе руки на чужой шее и внимательно всматриваясь в лицо. — Какая же тонкая у тебя шейка, птичка, я чувствую, как твой пульс бьётся о мои пальцы. Но когда он назвал свою жертву птицей, то разозлился, словно это слово должно звучать только в сторону одного конкретного человека, и, не закончив дело, откинул практически безвольное тело в сторону, в угол. Отдышавшись минуту, он подошёл и снова схватил мальчика за грудки, поднимая над полом. — Противно, да? Чем пахнет в комнате, сука, чем? Раз вам всем так противно, то что же вы чувствуете, чёрт возьми?! В его глазах горел огонь ярости. Цунами, что сносило перед собой всё. — Будь ты трезвым, думаешь, лёг бы со мной?! Отсосал бы в тачке?! Отвечай! Мальчик кашлял и кряхтел, пытаясь удержаться в сознании. Его тонкие ноги были в крови, и весь его вид безумно выводил из себя. Грязный, мерзкий, плачущий — жалкий урод. — Хватит притворяться, никто тебя уже не душит и ты можешь свободно дышать! Даже шея не сломана. И я сейчас убью тебя, если не ответишь! — Я н-не знаю… не знаю! Он ударил тело о стену и вновь стал держать перед собой. — Всю руку мне расцарапал, тварь. ОТВЕЧАЙ! Но ответа не было, и Мамору вышел из комнаты, продолжая придерживать парня, после чего скинул его с лестницы. Он рассчитывал, что тот сломает ноги или руки, может даже позвоночник, либо ударится головой до обморока. Вернувшись в комнату и снова присев на матрас, дрожащими руками альфа вынул из кармана штанов сигареты и поспешно закурил. Злость колотилась внутри, словно дикий зверь в клетке, что мечтает вырваться. «От вас приятно пахнет», — пронеслось мимолётно в голове, а потом он услышал скрип открывающейся входной двери. Мальчишка, собрав все оставшиеся силы, пытался бежать, очевидно не получив переломов от падения, но Мамору быстро догнал его и перегородил путь, который постепенно привёл бы его к шоссе. Он не стал нападать на него специально, давая тому шанс развернуться и бежать туда, куда надо альфе. В конце концов, убегая и огибая неспешно преследовавшего альфу, парень постепенно наткнулся на колодец, а когда ненароком заглянул туда, оттого, что споткнулся и чуть не упал, то тут же с криком отшатнулся и приземлился на задницу, прикрывая нос руками. Вонь стояла настолько отвратительная, что его тут же вырвало. — Нравится? Мамору склонился над омегой и потянул его за волосы, чтобы тот встал на ноги. Потом подтащил его снова поближе к краю и наклонил чужую голову. Мёртвые изуродованные тела смотрели вверх. — Нет? Но ты посмотри на них. Они такие же, как ты. Грязные, уродливые, меркантильные твари, готовые отдаться первому встречному. Разве я не прав? Хочешь познакомиться с ними поближе? — Нет-нет, умоляю, пожалуйста! Я клянусь, я никому не скажу! — голос мальчика хрипел, ему было трудно говорить после стольких удушений. Альфа еле удержался от того, чтобы не сломать ему шею. — Не будешь, конечно, вот я дурак! — Мамору ударил себя в лоб. — Ну конечно ты никому не скажешь! Он посмеялся, громко и искренне, а потом нагнулся к чужому уху и прошептал: — Но твоя шея, понимаешь, она недостаточно тонкая. После этих слов он пнул мальчика в спину и столкнул в колодец. Живым.