Яркий свет

Шум в крытом бассейне был оглушительным и абсолютно беззаботным. Воздух, насыщенный влагой и запахом хлора, дрожал от криков и смеха. Феликс, по шею в воде, с бесконечным терпением пытался заставить Минхо отпустить бортик и просто лечь на воду. — Расслабься! Я же тебя держу! Тебя же не унесёт в канализацию! — уговаривал он, в то время как Минхо вцепился в край бассейна с силой утопающего. — ОТПУСТИ МЕНЯ, ДЕМОН! Я НЕ ХОЧУ УМЕРЕТЬ В ЭТОЙ ПУЧИНЕ! — вопил Минхо, зажмурившись. В это время на другом конце бассейна Хёнджин, Хан и Чанбин устроили шуточную битву, с силой шлёпая ладонями по воде, обрушивая друг на друга настоящие цунами. Сынмин и Чонин, устроившись на шезлонгах, с видом снисходительных богов наблюдали за этим хаосом, изредка перебрасываясь репликами. Дверь открылась, и появилась Одри. Её появление было подобно брошенной в воду бомбе. — ОДРИ! — завизжал Минхо, увидев её, и в тот же миг разжал руки, забыв о страхе. Он тут же ушёл под воду, захлёбываясь и пуская пузыри. Феликс с вздохом выловил его. Но взгляд всей компании уже был прикован к Одри. А точнее — к её шее. — ОГО! — пронзительно свистнул Хёнджин, указывая пальцем. — А это что у нас за новые украшения? Параллельные вселенные? — Это не украшения, — с невозмутимым видом заметил Сынмин, плавая на спине. — Это стратегическая разметка. Для навигации. — Навигации к чему? — подхватил Чонин, плескаясь рядом. — К сердцу нашего боевого терминатора, очевидно же! — завопил Минхо, уже забыв о страхе перед водой. Одри лишь покачала головой, скрывая улыбку, разбежалась и чисто нырнула в воду, подняв фонтан брызг. На неё тут же обрушился шквал атаки. — Атакуем королеву! — завопил Хан, и через секунду Одри уже отчаянно отбивалась, смеясь и пытаясь ослепить ответной струёй Чанбина. Вакханалия продолжалась, пока Крис, не кинул в них мяч с криком: — Делимся на команды! — Так, команды! — скомандовал Крис, появляясь из воды с мячом в руках. — Я, Хан, Чанбин... — Стоп, — ровный, режущий голос Леви прозвучал с его наблюдательного поста. Все замолчали и повернулись к нему. Он не двигался с места, лишь скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по каждому из них, проводя мгновенную тактическую оценку. — Поровну не получится. Девять человек. Пять на четыре. — И как же ты нас, о великий стратег, разделишь? — с вызовом спросил Хёнджин, грациозно опираясь на макаронину. Леви даже не взглянул на него, продолжая холодно анализировать «живой инвентарь». — Первая команда: Крис, Чанбин, Хан, Феликс, Минхо. — Что?! — взвыл Минхо. — Меня отдают в придачу к мощи? Я же балласт! — Именно, — парировал Леви. — Твоя непредсказуемость и истерики — дестабилизирующий фактор. На маленьком поле противник потратит на тебя больше ресурсов, чем ты стоишь. И Крис сможет тебя хоть как-то контролировать. — Вторая команда: Одри, Хёнджин, Сынмин, Чонин. — Четыре против пяти? — поднял бровь Сынмин. — Неравные силы. — Четыре против пяти, — подтвердил Леви. — Но у вас Одри — лучший пловец и тактик после Криса. Хёнджин — мастер отвлекающих манёвров. Сынмин — расчёт и точность. Чонин — скорость и подача. Ваша тактика — не лобовая атака, а манёвр и измор. Их тактика — грубая сила и подавление. Проверим, что эффективнее. На секунду воцарилась тишина, пока все переваривали его расчетливый расклад. Даже Крис с одобрением кивнул. — Чёрт... а он прав, — пробормотал Хан. — Минхо в нашей команде — это как учебная граната в замкнутом пространстве. Ненадёжно, но если сработает — эффект гарантирован. — ЭЙ! — Нарушение, — тут же сказал Леви, глядя на Хана. — Оскорбление союзника до начала игры. Штрафной бросок не в вашу пользу. Игра началась, и расклад Леви сработал с пугающей точностью. Команда Криса давила массой и агрессией, но наталкивалась на слаженные действия четвёрки. Одри и Хёнджин работали как единое целое, отвлекая и запутывая, пока Сынмин с убийственной точностью отправлял мяч точно в руки Чонину для решающей подачи. А Минхо и впрямь оказался «дестабилизирующим фактором» — он то путался под ногами у своих, то неожиданно выныривал прямо перед противником с диким воплем, срывая атаки. В какой-то момент Одри захватили врасплох — Хан и Чанбин дружно напали на неё, и на несколько секунд она исчезла под водой, чтобы вынырнуть, отплевываясь и смеясь. — Нарушение. — раздался ровный голос Леви. — Два против одного. — ОЙ, ДА ЛАДНО ТЕБЕ! — проорал с другого конца бассейна Хёнджин, размахивая руками. — Она же ОДРИ! Она с кем угодно справится, а с нами, скромными смертными, нет? Это не нарушение, это акт восхищения! Одри, всё ещё смеясь и отряхивая мокрые волосы, крикнула в ответ Леви: — Да отпусти ты их! Я сама сейчас за себя отомщу! Леви лишь фыркнул, скрестив руки ещё туже, но отменять своё решение не стал. Атака команды Криса была приостановлена, дав четвёрке Одри передышку и стратегическое преимущество. Хаос, как и планировалось, продолжал царить, но теперь — с одобрения судьи. Вакханалия продолжалась до того момента пока Феликс не кинул мяч. ШЛЕП! — АЙ! МНЕ В НОС! МНЕ ПОПАЛО В НОС! — завопил Минхо, хватая себя за лицо. Все на секунду замерли, а затем разразились хохотом. — Не умрёшь! — крикнул Хан. — Но нос, может, сломаешь! Красота требует жертв! Мяч решено было отложить. Кто-то принёс огромные разноцветные макаронины — плавательные нудлы. Все развалились на них, как морские котики, болтая в воде ногами и перебрасываясь шутками и воспоминаниями о вчерашнем концерте. Идиллию нарушило громкое урчание. Оно донеслось из области Чанбина. Все замолчали, а потом снова засмеялись. — Ты что, кита проглотил? — поинтересовался Сынмин. — Моему растущему организму нужна энергия! — парировал Чанбин. — А мы тут воду мутим вместо нормальной еды! Это стало сигналом. Все, как один, повскакивали с макаронин и потянулись к лестницам, затевая спор о том, что же заказать на обед — пиццу, суши или просто гору жареной курицы. Вода быстро опустела. В воде осталась только Одри посреди бассейна. Она почувствовала взгляд, обернулась и нашла глазами Леви. На её лице играла уставшая, но счастливая улыбка. Он сидел на высоком барном стуле у стены, всё в той же чёрной футболке, которая теперь слегка потемнела от влажного воздуха. Одна нога была поставлена на перекладину стула, локоть опирался на колено. Он не улыбался. Но в его внимательном, сосредоточенном взгляде, которым он провожал каждого из её друзей, а теперь остановил на ней, не было ни раздражения, ни скуки. Было что-то другое. Что-то глубокое и спокойное. Как будто он наблюдал за единственным зрелищем в мире, которое стоило его времени. Одри медленно подплыла к бортику прямо напротив него, оперлась локтями на край и подперла голову руками. — Ну что, рефери? — сказала она, и её глаза хитро сощурились. — Не заскучал без работы? — Работы было предостаточно, — сухо ответил он. — Одно нарушение правил за другим. Сплошной хаос. — А тебе нравится наш хаос? — спросила она, качая ногой и брызгая на него водой. Он не ответил. Вместо этого он встал со стула и сделал несколько шагов к краю бассейна, глядя на неё сверху вниз. — Вылезай. Ты замёрзнешь. — А может, это ты замерз? — она ухмыльнулась, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. Он только покачал головой, но было уже поздно. Одри молниеносным движением схватила его за руку и с силой рванула на себя. Леви рухнул в воду с оглушительным всплеском. Когда он вынырнул, то был похож на огромного, крайне недовольного кота, которого намочили против его воли. Вода стекала с его чёлки на нос, мокрая футболка облегала его торс, а во взгляде читалась универсальная кошачья обида на весь мир. — Ну вот, — фыркнула Одри, уплывая от него на безопасное расстояние. — Теперь ты тоже часть хаоса. Чувствуешь атмосферу? — Я чувствую, что ты подписала себе смертный приговор, — он провёл рукой по лицу, сметая воду. Голос был ровным, но в нём слышался отчётливый металлический отзвук. — Ой, угрозы! — она притворно всплеснула руками. — А что ты сделаешь? Будешь читать мне лекцию о тактической нецелесообразности купания в мокрой одежде? Вместо ответа он внезапно рванулся вперёд. Он плавал с той же пугающей эффективностью, с какой делал всё остальное — без лишних брызг, но невероятно быстро. Одри визгнула и попыталась уплыть, но он догнал её за два взмаха руки. Его руки обхватили её талию, притягивая к себе. — Нет, — прошипел он ей на ухо, пока она смеялась и пыталась вырваться. — Лекции закончились. Теперь практическое занятие. По дисциплине. — Попробуй только! — выдохнула она, но её протест был слабым. Она обвила его за мокрую шею, пальцы вцепились в волосы у его затылка. — Я ещё не отомстила за тот засос, который ты мне поставил. — Попробую, — прошептал он, и его губы обжигающе легли на её шею, точно поверх старой метки. Горячий поцелуй, полный обещания и владения, заставил её выдохнуть и прижаться ближе. И в этот миг, пока его губы были прижаты к её коже, а всё его внимание было поглощено ею, Одри совершила свою месть. Она резко наклонила его голову и без всякого предупреждения впилась ему в шею, чуть ниже линии челюсти, в самом видном месте. Укус был нежным, но настойчивым, оставляющим безошибочно узнаваемый след. Леви замер на секунду, затем тихо рассмеялся — низкий, хриплый звук, который заставил её всё внутри сжаться от предвкушения. — Дерзкая, — констатировал он, его дыхание обжигало её мокрую кожу. — Это не дерзость, — она откинулась назад, чтобы посмотреть на своё «произведение искусства», и удовлетворённо улыбнулась. — Это взаимность. Теперь у тебя есть напоминание. Чтобы не забывал, кто здесь на самом деле главный провокатор. — О, я не забуду, — пообещал он, и в его глазах вспыхнули те самые опасные искры, которые предвещали, что её «месть» обернётся против неё же самой, но таким приятным образом. — И мой ответный удар будет... сокрушительным. Но позже. Сейчас ты действительно замёрзнешь. На этот раз она позволила ему помочь ей выбраться из воды. Стоя на мокрой плитке, она с наслаждением наблюдала, как он снимает с вешалки полотенце и накидывает его ей на плечи, а на его шее алел свежий, тёмный знак её владения. — Иди и сушись, — буркнул он, слегка подталкивая её в сторону раздевалок. — Пока я не передумал и не решил проучить тебя здесь же. — Обещаешь? — она бросила ему через плечо игривый взгляд, но вместо того чтобы уйти, сделала два шага и оказалась прямо перед ним. Её руки скользнули под мокрое полотенце на его плечах. Взгляд её был тёмным и вызывающим. — Но сначала... я сниму с себя всё лишнее. Она не стала стягивать слитный купальник. Вместо этого она взяла его руки и прижала ладони к своей спине, к застёжке. Её взгляд говорил всё: Сделай это. Посмей. Леви замер на секунду, его пальцы почувствовали холодную металлическую застёжку. Секунда — и щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине пустеющего бассейна. Он был тем, кто, не дав ткани упасть, подхватил её на руки и почти понёс в раздевалку, прямо к душевой кабинке. Дверь захлопнулась. Только тогда он стянул с неё мокрый купальник, и тот упал на пол бесформенным комком. Её ответный ход был молниеносным — она вцепилась в подол его мокрой футболки и с силой стянула её через голову. Ткань, тяжелая от воды, с шумом шлёпнулась рядом с купальником. И тогда она набросилась на него. Это был не поцелуй, а нападение. Её губы впились в его с такой силой и голодом, что у него самого на мгновение перехватило дыхание. Её обнажённое тело прижалось к его груди, и он почувствовал каждую линию, каждую дрожь. Она не позволяла ему дышать, не позволяла думать. Он был тем, кто, сдавленно выдохнув, оторвался, чтобы одной рукой повернуть кран. Тёплые струи хлынули на них, смывая остатки разума. Он прижал её к холодной кафельной стене, её ноги обвились вокруг его бёдер. Её стоны тонули в шуме воды. В ответ на его яростные движения она впилась зубами в его плечо, оставляя чёткий, багровый след. Её ногти впились в его спину, и он почувствовал, как по коже поползли острые, жгучие полосы — царапины, которые будут напоминать ему об этом моменте ещё несколько дней. Это было быстро, жёстко и необходимо. Его движения были отрывистыми, яростными, будто он пытался вложить в эти несколько мгновений всю ярость, весь страх, всю преданность. Когда волна накатила, она вскрикнула, запрокинув голову, а он, приглушив стон в её мокрой шее, удерживал её, не давая рухнуть. Они стояли несколько минут, тяжело дыша, под тёплыми струями. Потом он медленно опустил её. Его руки всё ещё дрожали. Одри, вся промокшая и разгорячённая, прислонилась лбом к его груди, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. — Теперь мы квиты, — прошептала она, её голос был хриплым. Он не ответил. Просто прижался лбом к её мокрому плечу, его дыхание всё ещё сбивалось. Когда он наконец заговорил, голос был приглушённым, будто он делился самой опасной тайной. — Теперь я понимаю... что ты чувствуешь, когда говоришь об огне. — Он поднял голову, и его серебристые глаза были темнее обычного. — Ты не просто контролируешь его. Ты и есть этот огонь. И в такие моменты... ты делишься им со мной. Одри медленно улыбнулась, её пальцы провели по его мокрым волосам. — Наконец-то начал понимать основы, — она сказала с лёгкой насмешкой, но в глазах читалась глубокая нежность. — А то твердил про "неконтролируемую силу". Просто нужно знать, как с ней обращаться. — И как? — он не отводил взгляда. — Не гасить, — её улыбка стала шире. — Направлять. Как ты со мной. Он фыркнул, но в углу его губ дрогнула улыбка. Они молча домылись под тёплыми струями, движения их были синхронными — он подавал ей гель, она — шампунь. Это был тот же слаженный танец, что и на кухне, только теперь — в интимной близости после страсти. Когда вода перестала литься, он первым вышел и протянул ей полотенце. Его взгляд упал на её купальник и его мокрую футболку, лежащие на полу. — Держи, — он поднял купальник и протянул ей. — Пока кто-нибудь не начал задавать вопросы. — А твоя футболка? — она приняла купальник, поднимая бровь. — Ты и так уже половину моего гардероба присвоила, — он парировал, натягивая её. — Какая разница ещё от одной вещи? Она рассмеялась, заворачиваясь в полотенце. — Это не присвоение. Это стратегическое распределение ресурсов. Ты же тактик, должен понимать. — Понимаю, — он сделал шаг к ней и легко шлёпнул её по бедру через полотенце. — Что мои вещи почему-то всегда оказываются на тебе. Иди одевайся. Через десять минут начинаем планирование. — Да, да, командир, — она бросила ему игривый взгляд, прежде чем выйти из душевой. Когда дверь закрылась за ней, Леви на секунду задержался, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. На его шее алел засос, на плече краснели следы от зубов. Он провёл пальцами по отметинам. Да, она была огнём. И он научился не обжигаться, а греться. Это знание пригодится им в Хармонте.