Яркий свет

Небольшая лужайка на холме в русле реки была залита солнечным светом. Лёгкий ветерок шелестел листьями, и этот шум, сливаясь с пением птиц, создавал удивительную мелодию спокойствия и благодати. На зелёной траве сидели мальчик и девочка и с интересом смотрели на раскинувшийся под ними город.

— Леви, отсюда и правда видно весь город! И как мы раньше это место не нашли. А небо! Ещё чуть-чуть и сможем дотянуться до него! Леви не ответил. Он лишь спокойно смотрел на город под ними. Он привык, что Офелия восхищалась всем подряд, комментировала каждую мелочь и без умолку щебетала, словно весенняя птичка. Офелия же, нисколько не обиделась тому, что её спутник в очередной раз промолчал. Она прекрасно знала, что Леви Аккерман не любит разговоры. За него всегда говорили его серебристые глаза. Она могла долго в них смотреть, но почему-то стала смущаться и отводить взгляд. Когда они впервые встретились на его шестом дне рождения, то 3-летняя на тот момент девочка вообще подумала, что Леви немой, ведь он даже не ответил, как его зовут. За весь вечер он не проронил ни слова, сколько бы Офелия ни пыталась его разговорить. А ей этого очень хотелось. Уж очень одиноким и грустным он выглядел. Офелия никогда не забудет, как весь вечер ребята подходили к нему, пытались поговорить и поиграть, но он на них никак не реагировал, продолжая молча играть в шахматы сам с собой. В итоге дети, махнув рукой, уходили и даже начинали над ним шутить. Но Леви не обращал на них никакого внимания. Тогда Офелия подошла к нему и робко сказала: привет, Леви. Меня зовут Офелия. Можно посмотреть, как ты играешь в шахматы? Леви же ничего не ответил. Лишь мельком взглянул на неё. Он увидел обычную девочку. Единственное, что его удивило — это добрые и невероятно синие бездонные глаза. Казалось, что этими глазами она может рассмотреть всю его душу. При этом, в нем не было ни капли высокомерия и жалости, к которым он привык за все время, что прожил в этом доме. Офелия же смогла впервые рассмотреть мальчика. Он был невероятно красивый. Она ещё подумала, что он похож на дорогую фарфоровую куклу, которые так любила. Но больше всего её поразили глаза. Серые, словно серебро, бездонные. И не выражающие ничего. Ну точно фарфоровая кукла! Так и не услышав ответа, Офелия не сдалась. — Кстати, можешь звать меня Офи. Правда мама меня ругает, когда я разрешаю так себя называть. Но мне так больше нравится. Пусть это будет нашим секретом, хорошо? — продолжала щебетать девочка. Обычно Леви такое щебетание раздражало, но в этот раз ему стало интересно, сколько девочка сможет продержаться, если не обращать на неё внимания. Может тогда он сможет насладиться тишиной и игрой в шахматы, которую он так полюбил, если она отстанет. Хотя в глубине души, Леви все-таки надеялся, что она останется с ним. Что-то в её взгляде заставило в его груди потеплеть. — Ой, как ты здорово играешь. Я вот сколько не пробовала да все никак не получалось. Правда пробовала я тайком. Маме не нравится, когда я начинаю в них играть, она говорит, что это игра для мальчиков. Но мне все равно интересно. А ещё мне нравятся различные пистолеты. Папа тайком учит меня стрелять и даже драться на мечах! Только ты никому не говори! Потому что маме это тоже не нравится. Она считает, что это тоже для мальчиков. Но она заставляет меня кататься на коньках. Правда это мне очень нравится. А ты умеешь кататься на коньках? Внезапно щебетание умолкло и больше не продолжалось. Леви подумал, что наконец-то ей надоел разговор и она ушла, обидевшись, но не тут-то было. Подняв взгляд, он увидел вопрос и интерес в его глазах. Впервые кто-то смотрел на него с интересом и ждал его ответа. Но вот что его спросили? Офелия же, словно зная, что он не услышал, вопрос повторила. Леви же, только отрицательно покачал головой и продолжил играть. Удостоверившись, что её все-таки слушают, Офи продолжала и продолжала рассказывать, что ей нравится, а что нет. Периодически, она что-то спрашивала и дождалась ответа мальчика. Его такой расклад вполне устраивал. Но всему рано или поздно, приходит конец. И к Офелии подошли родители, сказав, что праздник закончился и пора домой. — Леви! Приходи в гости! Я научу тебя кататься на коньках, — сказала девочка. И внезапно наклонилась к нему и заговорщески прошептала — и покажу, как стрелять из пистолетов и драться на мечах! Мама! Ты же не против, если Леви к нам придёт? — Нет, конечно, пусть приходит, если он сам не против, — Елена была несколько удивлена, такому повороту событий. Насколько она знала, Леви был достаточно закрытым и не общительным мальчиком. Что и не удивительно. Родители Леви, Мария и Роберт Аккерманы, были убиты прямо на глазах у 2-летнего мальчика, который сумел спрятаться во время покушения. Это событие потом долго обсуждалось в столице Марлии, тем более, что убийцу так и не нашли. Опеку над Леви, в последствии взяли дядя с женой. Своих детей у них не было, поэтому они всецело посвятили себя заботе о мальчике. И хотя Уильям и Кристина Аккерман окружили его заботой, они не могли не отметить с тревогой, что Леви достаточно замкнутый и практически не разговаривает. Они обращались за помощью к самым именитым врачам и психологом, но все как один разводили руки и говорили, что у него посттравматический синдром и что нужно время. Дядя и тётя даже уехали из столицы на 3 года на различные курорты с целью лечения. Но время шло, а Леви продолжал молчать. В высшем свете даже стали говорить, что мальчик умственно отсталый, а чета Аккерманов просто старается держать лицо. А учитывая, что смерть семьи брата была странной и вызывала много слухов, то и отношение к ним постепенно стало ухудшаться. — Спасибо за приглашение, Офелия. Я приду, — раздался тихий, но уверенный голос. Все присутствующие невольно обернулись. — Это был голос Леви? Значит мальчик всё-таки здоров? Какая невоспитанность. Он просто всех игнорировал! — со всех сторон слышался шёпот, но семейству Аккерман не было до него никакого дела. Уильям и Кристина были поражены. Они потратили столько сил и энергии и уже потеряли всякую надежду, на то, что Леви сможет с кем-то кроме них разговаривать. Елена была поражена не меньше и теперь думала, когда же ждать с ответным визитом Леви. — Ура! — просияла Офелия… и кинулась на шею ошарашенному мальчик. Именно так и началась их дружба. И вот спустя 10 лет девочка 13-ти лет и мальчик 16-ти лет сидят на высоком холме и смотрят на раскинувшийся перед ними город. — Офи, у меня для тебя есть подарок. — Правда?! Что это? Леви молча достаёт цепочку из белого золота с кулоном в виде звезды из алмаза и вешает её на шею девочке. — Леви, мы же всегда будем вместе? — спросила девочка, глядя в эти бескрайние серые глаза.      

***

— Уважаемые пассажиры, пожалуйста пристегните ремни безопасности. Наш самолёт начинает снижение. Одри Шень резко проснулась. Странно. Сны о прошлом ей уже давно не снились. Со времен Восстания потомков Имир. Тогда в огне переворота сгорело всё её прошлое. И не только её. Жизнь многих марлийцев перевернулась с ног на голову. Этим событием был потрясён весь мир. До сих пор, остаётся загадкой, как радикально настроенной группе элдийцев под названием «Путь справедливости Имир» удалось захватить власть в стране буквально за считанные дни. И что послужило толчком, тоже достоверно не известно. На протяжении двухсот тысяч лет после «Дрожи земли» элдийцы жили в мире и согласии с марлийцами. Откровенно говоря, слова «марлиец» и «элдиец» стали употреблять только в отношении места рождения и проживания. Чистокровных элдийцев и марлийцев не осталось за две тысячи лет. Да и сама история о Титанах и «Дрожи земли» многими воспринималась как просто страшная сказка про титанов, которые пожирают людей забавы ради. О том, что в титанов превращались только элдийцы со временем забыли (стали вычеркивать из истории), равно как и о том, что марлийцы всячески их угнетали. Но именно на этом и акцентировали своё внимание революционеры. По их мнению, все кто живут хорошо и находятся у власти, это по умолчанию те самые марлийцы— угнетатели. А учитывая, что бедных жителей Марлии было достаточно, в своём большинстве они не образованы, промыть мозги необразованным жителям и молодёжи, которая ратовала за справедливость и равноправие, не составило труда. Так, буквально за 10 дней, которые потрясли весь мир и был совершён государственный переворот и захват власти во Дворце правления. Он был совершён малой кровью, погибло по 5 человек с каждой стороны. Казалось, что не случилось ничего страшного. Но весь кошмар и огонь революции разгорелись позже. Убежденные в том, что все богатства принадлежат «угнетеным элдийцам», люди врывались в любые более или менее богатые дома, которые им нравились и говорили, что теперь они хозяева, а живущих просто выкидывали на улицу. Выгоняли даже семьи с грудными детьми и немощными стариками. Всех несогласных, либо убивали, либо избивали, а женщины нередко подверглись изнасилованию. Многие представители знати после первых новостей о перевороте в спешке собирали самое ценное и бежали из столицы в более уединенные города и поселения, поменяв при этом фамилию, боясь преследования. Благо, вся база данных и документация была уничтожена в первые дни, после революции. Именно это и случилось с семьёй Люцери. Как представители древнейшего рода и работники аппарата управления в стране они прекрасно понимали все угрозы. Отец Офелии, Виктор, работал в правительстве и осознавал все риски и только ждал, когда, однажды ночью в доме раздался звонок, который перевернул всю их жизнь. 13-летнюю Офелию разбудили ночью и сказали быстро одеваться и собираться. Девочка успела взять только пару книг и украшений, сменную одежду, после чего они сели в автомобиль и уехали в ночь к родственникам в дальний город. Ехали долго, несколько раз меняли транспорт. На их счастье, весь архив и база данных были уничтожены и Виктору удалось сделать поддельные новые документы. С этого момента их фамилия была Хайлихт. А учитывая редкое имя девочки, ей сменили ещё и имя в целях безопасности. И только спустя много лет, она поймёт, почему Офелия Люцери перестала существовать в ту ночь. Несколько раз их останавливались представители стражи нового правопорядка. И каждый раз у Елены и Виктора замирало сердце от страха, что их узнают. Однако, все новоиспеченные полицейские в документах абсолютно не разбирались, зато были не прочь поживиться, поэтому на каждом посту Виктору приходилось просто заплатить за проезд довольно немаленькую сумму. Всю дорогу Офелия молчала. Она прекрасно понимала, что случилось что—то из ряда вон выходящее. И только один раз она не выдержала и спросила: — Папа, а как же Леви? Они тоже уехали? Виктор на какой-то момент растерялся, и гримаса боли отразилась на его лице. Он в панике посмотрел на жену, но в итоге сказал: С ними всё хорошо, дорогая. Они тоже уехали, но в другой город. С ними всё будет хорошо. Елена со страхом посмотрела на мужа, но тот в ответ лишь покачал головой и продолжил вести машину. В итоге за 1,5 дня они благополучно добрались до маленького города, под названием Птивиль, в котором жили родители Елены. Когда они подъехали к небольшому домику на окраине, то к ним на встречу вышла встревоженная бабушка, Роза Люцери. — Слава Богу, доехали! — Да, слава Богу! Мама, а где папа? — Елена, Иван… — запнулась бабушка. — Что?! Что случилось?! — Елена, успокойся. Ты пугаешь Одри, — сразу обнял жену Виктор. Офелия действительно стояла со слезами на глазах, боясь сказать хоть что-то. Только испуганно принимала к себе своего любимого медвежонка. — Я не знаю где он. Когда все началось, его вызвали на варп станцию. Это было 2 дня назад. С тех пор, от него нет и весточки. Связи нет во всём городе. Никто не может с ними связаться. Радует, что есть свет, значит на станции всё хорошо, — сказала бабушка, обнимая дочь. — Ох, мама… Ты меня так напугала! — Ну хватит. Офелия, иди ко мне, я так по тебе соскучилась! — стиснула внучку в своих объятиях бабушка. — Бабуль, я не Офелия, я Одри! Бабушка, немного оторопев, отстранилась от внучки и внимательно посмотрела на Елену. Та в ответ лишь испуганно кивнула в ответ, сдерживая слёзы. — Да. Конечно. Конечно же ты Одри. Бабушка просто забыла, как тебя зовут! — начала говорить бабушка, ласково поглаживая лицо девочки. — Вы наверняка устали после дороги. Пойдёмте, мы вас уложимся. Софи, Герберт, помоги нам. Софи и Герберт были мужем и женой, одними из немногих верными слугами, что остались в семье Люцери. Чтобы не было вопросов к их семье, бабушка нехотя взяла фамилию мужа — Смит. В их семье в принципе испокон веков была традиция, что муж берет фамилию жены — Люцери. С чем была связана эта традиция, Офелия тогда не знала. Да и не задумывалась. Офелию уложили спать на втором этаже, девочка вымоталась настолько, что уснула, едва коснувшись подушки. Однако вскоре проснулась с каким-то необъяснимым чувством тревоги. В поисках мамы и папы она бродила по дому, пока не подошла к кухне. — Виктор, неужели семья Аккерманов погибла? Офелия тут же замерла, сжав своего медвежонка. — Я не знаю, Елена. Когда произошёл переворот, нас уверяли, что весь аппарат управления в безопасности. И только спустя несколько часов, мне позвонил Уилл Аккерман из службы безопасности и сказал, чтобы мы уезжали из города как можно скорее. Именно его человек привёз нам документы. Мы живы только благодаря ему. Когда я спросил у его нарочного как Уильям, он сказал, что его убили одним из первых. И что все их обещания был пустой звук. В живых они не собирались оставлять никого из действующего аппарата изначально. Что уж говорить про Уильяма… Ты же знаешь, какие о нем ходили слухи? Что это он убил Роберта и Марию, родителей Леви только ради места в Службе… — Какой ужас… А что же с Кристиной и Леви? Им удалось сбежать? — Не знаю. Честно не знаю. Нарочный очень торопился. Он сказал, что в их доме настоящий погром, но Кристины и Леви он не нашёл ни живыми, ни мёртвыми. Но следы борьбы были. Даже боюсь подумать, что с ними, если они попали в руки этих «освободителей». Уж лучше смерть, чем то, что может быть… Офелия больше не могла слушать разговор. Она тихо пробрался к себе и прорыдала всю ночь. В голове то и дело возникал образ Леви, который дарит ей кулон в виде звезды в их последнюю встречу на холме. Это был последний день существования Марлии, теперь страна называлась Элдлия. Это был последний день, когда её звали Офелия. И это была последняя ночь, когда ей снились сны. Тем более о Леви.