Яркий свет

Глава 2 — Уважаемые пассажиры, пристегните ремни безопасности. Наш самолёт начинает снижение. Через 30 минут самолёт приземлится в аэропорту Элдии. Оставайтесь на местах до полной остановки самолёта. Одри резко проснулась. Марли. Сколько лет уже прошло с тех пор, как Одри уехала от сюда в спешке? 12, не меньше. Она возвращалась в свой родной город совсем другим человеком, с другим именем. И новыми целями. Сейчас она возвращалась сильной, собравшей себя заново. Только того дома, который её согревал, больше нет. Сейчас этот город и эта страна были для неё не родиной, а всего лишь полем битвы — Одри, у тебя сегодня вечером запланирована встреча с телохранителем на время пребывания в Элдии. Потом свободное время, если хочешь, — Бан Кристофер внимательно посмотрел на неё. Её верный друг, правая рука и опора прекрасно знал, как много значит для неё этот прилёт. Как много значит он для всех. — Хорошо, Крис. У вас с ребятами какие планы на вечер? — Одри встретила его взгляд спокойно, с лёгкой улыбкой. — Собираемся играть во что-то. Не знаю, спроси у нашего красавчика Хёна. Он вечно что-то придумывает. Она чувствовала их взгляды на себе — беспокойство Хёна, браваду Минхо, тихую поддержку Феликса. Они волновались за неё. Напрасно. Она не та испуганная девочка, что бежала из этого города с фальшивыми документами и кровью родителей на рубашке. Её прошлое было не открытой раной, а холодным, отточенным клинком. И она давно научилась им владеть. Шум выпускаемого шасси оглушительно прорезал салон. Для кого-то — просто звук посадки. Для Одри — чёткий метроном, отсчитывающий начало операции. — Эй, Хён. — Да, моя королева! Бам! Её удар бутылкой был точным и почти машинальным. Рутина. Как и их возня. Она позволяла себе это — быть с ними той Одри, которой они знали. Потому что другая, настоящая, была готова к бою. Тот человек в маске тоже говорил с папой вальяжно, почти играючи. Пока не начал стрелять. Она помнила не эмоции — запах пороха, угол падения света от люстры, узор на паркете, по которому ползла алая лужа. Данные. Бесполезная попытка родителей отрицать очевидное. Сентиментальность — это слабость. А слабость ведёт к смерти. Этот урок она усвоила навсегда. — Эй! Это, между прочим, больно! — Я же просила меня так не называть! — Каюсь! Забыл! — Хён обижено потирал голову. Бутылкой, даже и пустой, получить по голове не очень приятно. — Ага, слушай его больше, Одри! Он это нарочно! Он садо-мазохист! Меня до сих пор хомяком называет! И любит, когда его потом пинают! — сказал с заднего ряда Джисон, уплетая орешки. — Так ты и есть хомяк! Постоянно что-то хомячишь, а потом на репетициях удивляется, что одышка появилась! — Эй, Папа Крис! Чанбин меня опять обижает! — Я не понял, вы за полет не устали? — послышался раздраженный и сонный голос. — Минхо, мы сидели 8 часов! Мы отдохнули! — загадочно хихикая ответил Красавчик Хён. — Хён, если ты опять собираешься устроить какой-то марафон, участвуй один! Но помни, что завтра с раннего утра репетиция и тренировка! И никакого алкоголя! — Крис начал закипать. Эта троица вечно устраивала по приезду вечеринки, и потом на тренироваках и репетиция их невозможно было собрать. — Да-да, папочка, мы поняли. — Не мы, а я понял. Знаю я твой заговорщеский тон! — Да-да! Я понял! Слушая эту очередную перепалку, Одри не могла не улыбнуться. Эти 8 ребят всегда могли вытащить её из уныния. Причём, иногда у неё создавалось впечатление, что они чувствовали малейшее изменение в её настроении. Они засмеялись, напряжение спало. Они увидели не жертву, а своего лидера. Того, кого знали. Одри отвернулась к иллюминатору. Самолёт уже касался полосы. Огни Элдии превратились в чёткие линии. Она позволила себе одну последнюю мысль о том дне. Не о боли или страхе. Об обещании. О том, как Карл вытащил её из-под завалов, вся в пыли и крови. О последних словах матери. О последнем мгновении, когда она была еще тринадцатилетней девочкой, которой суждено было слишком рано повзрослеть. С ребятами из группы «Stray Kids» она познакомилась в самый тяжёлый период жизни, после убийства родителей, которое разбило её на осколки. Сейчас, слушая нарастающий гул двигателей, она снова погружалась в тот ужасный день. Это случилось весной, когда ей было 13 лет. Их суббота в пригороде Птивиля началась как обычно: ранний завтрак, сборы на традиционную прогулку. Они уже были готовы выйти, когда к дому подъехали две тёмные машины. Из них вышли люди в масках и с оружием. Лишь один человек был без маски. Отец успел лишь шепнуть Одри спрятаться в подвале под кухней. Он захлопнул люк и быстро задвинул на него тяжёлый стол. После чего Одри могла только слышать, что творилось сверху. — Вопросы кончились, «господин Хайлихт», — голос был холодным, как сталь. — Или вам больше нравится «Люцери»? Двенадцать лет — хорошая попытка скрыться. Но недостаточная. Одри замерла. Люцери? Это имя прозвучало словно эхо из забытого сна. — Я не знаю, о чём вы! — голос отца дрожал не от страха, а от сдержанной ярости. — Не знаете? — раздался короткий, сухой смех. — Фамилия, означающая «Свет». Бегство из Марли. Потеря всех архивных данных. Дочь, которой нет ни в одной переписи... Вы правда думали, что это сработает? Приглушённый хлопок. Сдавленный стон отца. И тут — оглушительный грохот. Что-то тяжёлое рухнуло на пол прямо над люком. Раздался влажный хрип. Стол не шелохнулся. Это был её отец. Он своим телом заблокировал лаз. Сквозь щели в полу начала сочиться алая кровь. Приглушённый хлопок. Сдавленный стон отца. Послышался тяжёлый, размеренный шаг. Скрип кожаного ботинка, наступающего в лужу крови. — Вы действительно думали, что это сработает? — голос незнакомца снова стал тихим и опасным. — Я терпеть не могу, когда мне лгут в лицо. Одри услышала, как её отец резко вдохнул, пытаясь сдержать крик. — Особенно когда лгут так плохо, — продолжил злодей, и в его голосе послышалось отвращени8е. — Ваша дочь здесь. Я это знаю. Вы это знаете. Так давайте сэкономим время и нервы. Раздался глухой, мокрый хруст — словно кость треснула под весом. И на этот раз отец не смог сдержать сдавленный, животный вой боли. — ВАШИХ НЕРВОВ, разумеется, — закончил незнакомец, медленно снимая ногу с окровавленной руки отца. — ПРЕКРАТИ!!! Виктор... — Молчи, Елена. Следующая пуля — для тебя. Где девочка? — У нас нет дочери! — выкрикнула мать. — Лжёте. Вам ведь так хорошо известно ваше же предание? О девочке из рода Имир? О той, что получит власть над самими титанами? — голос злодея стал ядовито-насмешливым. — Ваша семья веками меняла имена — Клэр, Лайт, Райт... Всегда «свет». Это уже смешно. «Хайлихт» — «Священный свет». Вы хоть старались? Одри слушала, затаив дыхание. Каждое слово било по сознанию, как молот. Род Имир? Власть над титанами? Бред. Но почему же родители молчали? — Вы... вы сумасшедший! — прохрипел отец. — Это сказки! — Сказки, за которые убивают, — парировал незнакомец. — Или вы думаете, мы стали бы рыскать по всему миру из-за сказки? Где Офелия Люцери? — Я... я не знаю никакой Офелии! — Последний шанс. Где. Ваша. Дочь? Выстрел. Вскрик матери. — Елена! Нет! — Теперь твоя очередь, Виктор. Говори. — Она... она пропала... пять лет назад... во время переезда... — голос отца оборвался от боли. — Мы её ищем... — Неправда. Наши источники уверены — она здесь. Обыскать дом! Послышались грубые шаги, грохот падающей мебели. Одри вжалась в стену, сердце колотилось бешено. Офелия... Это имя отдавалось странной болью в висках. — Елена, Виктор, что происходит? — послышался голос дедушки Ивана. — Папа, мама…, — Одри услышала горький вздох мамы. — О! Какое совпадение! А вот старшая чета Люцери! — Простите, молодой человек, но мы с вами незнакомы, — твёрдо, но без вызова сказал дедушка. — Наша фамилия Смит. Щёлк. — Папа! Одри услышала сначала хлопок, а затем вопль. После чего стук тела, упавшего на пол. И сквозь щели потекла какая-то красная и липкая жидкость. Одри с ужасом зажала себе рот руками, чтобы не закричать. — Молчать! — последовала резкая команда. — Ваши родители сами сделали свой выбор, придя сюда. — Мы никуда не приходили. Это наш дом, — раздался спокойный, старческий, но твёрдый голос деда. — И мы просим вас немедленно уйти. — Просите? — незнакомец фыркнул. — Вы не в том положении, чтобы что-то просить. Вы должны отвечать. Где ваша внучка? — У нас нет внучки, — так же твёрдо ответила бабушка. Щёлк. Приглушённый выстрел. — АГХ! — вскрикнул дед. — ИВАН! — Нет... всё в порядке, — прохрипел он, стараясь не показать боли. — Просто царапина... — Как трогательно. Вы все здесь такие герои, — голос незнакомца стал сиплым от злости. — Прекрасно. Будем говорить на языке силы. За каждую ложь — пуля. Для начала — в коленную чашечку. Хруст кости — он такой... убедительный. Одри услышала, как тело деда тяжело рухнуло на пол. Сквозь щели в полу тут же пробилась алая струйка, медленно растекаясь. Одри с ужасом зажала рот руками, чтобы не закричать. — Ну всё! Мне надоел этот цирк. Еще раз повторяю, где ваша дочь?! Одри слышала всхлипы бабушки и мамы, они не могли вымолвить ни слова. — Мы… Мы не знаем... Хлоп. И на пол упало ещё одно тело. И снова сквозь пол полилась кровь. — Виктор!!! Послышался топот. — Виктор... — Елена уже рыдала на взрыд. — Итак, я повторю вопрос. И за каждый неправильный ответ, я буду стрелять в твою мать. — Нет, пожалуйста, нет! Я правда не знаю где она, она пропала 5 лет назад. Хлоп Раздался сдавленный крик бабушки. — МАМА! — закричала Елена. — Всё хорошо, дочка... — прохрипела бабушка. — Всё хорошо... Не бойся... — Это всё, конечно, очень трогательно… ГДЕ ОФЕЛИЯ? — мужской голос уже терял терпение. — Я вам говорю правду! Хлоп. — МАМА! Одри еле сдерживала слёзы. Она понимала, что от её молчания зависит её жизнь. Елена рыдала. — Зачем… Зачем вы всё это делаете? Мы же сказали вам правду! Хлоп! И снова крик боли… На этот раз — самой Елены. Пуля пробила легкое, и её дыхание стало хриплым и прерывистым. Одри зажала уши, но не могла не слышать жуткий, клокочущий звук дыхания матери. — Даже если вы и меня убьёте, то вы все равно её никогда не найдёте! Щелчок... Вскрик... — Да что ты говоришь?! Найдём! А тебя специально в живых оставим, чтобы ты потом посмотрела на… — Даже если вы и меня убьёте, то вы все равно её никогда не найдёте! Щлеп… Вскрик… — Да что ты говоришь?! Найдём! А тебя специально в живых оставим, что бы ты потом посмотрела на… Внезапно с улицы — нарастающий рёв моторов, резкие крики, новые выстрелы. Чужие голоса — Кто?.. Прервали! Отход! — ярость в голосе незнакомца сменилась холодной командой. — Активировать зачистку! Ничего не оставлять! Послышалась автоматная очередь. — Ааааа! — А вот и ты, сволочь, — послышался мужской голос. — А ты кто такой? Как ты смеешь мешать расследованию?! — Расследованию? Это убийство ты называешь расследованием? Советую тебе открыть базовый учебник по расследованиям и прочитать первый абзац. И ты узнаешь, что такое расследование, если ты, конечно не совсем тупой, — голос этого человека поражал своим спокойствием и у Одри появилась хоть какая-то надежда на спасение мамы. Которая почему-то долго молчала. — Умный, значит? Знаешь учебники по расследованиям? Один из Сопротивления? — О, а ты я посмотрю можешь даже логически рассуждать? — Я могу не только рассуждать. Ба-бах! Что-то взорвалось и дом зашатался, послышался треск. — Посмотрим, как ты выберешься отсюда, — послышались шаркающие шаги. — Сволочь! Так и знал, что все следаки подлые люди! Внезапно Одри услышала топот шагов. — Капитан! Что вы в порядке? Что случилось? — Вот сука! Это мудак взорвал гранату на кухне! Через несколько минут тут ничего не останется! Тим, приём! Скажи мне, что вы его поймали! — Простите, капитан, но он ушёл. У него был байк спрятан рядом. Все его люди одновременно погибли. — Видимо, он активировал код, вот же тварь! Ладно, надо спасать Люцери. Ваше величество, вы идти можете? — Я уже не жилец, он пробил мне печень и край легкого. Кто вы? — каждый выдох сопровождался кровавым хрипом на её губах. — Не волнуйтесь, я из Сопротивления. Меня зовут Карл Трей. Я сын Софии и Герберта. Мне можно доверять. У нас мало времени. Где Офелия? — Она в подвале, спасите её… Одри услышала звук открывающегося люка и зажмурилась от света. Когда глаза привыкли к свету она увидела силуэт мужчины и протянутую к ней руку. Карл же увидел заплаканную и испуганную девочку, которая сразу же сжалась и забилась в угол. Лицо девочки покрывали следы крови. — Не пугайтесь, я не причиню вам вреда, — голос мужчины был ласковым и бархатистым. Но Одри только сильнее забилась в угол и недоверчиво смотрела на мужчину. — Дорогая…, — голос Елены был очень слабым. — Не бойся, ему можно доверять. Одри недоверчиво сделала несколько шагов, а затем побежала. Перед ней была жуткая картина: выбитые стекла, с кухни начинали прорываться языки пламени. Затем, её взгляд упал на женщину, которая едва дышала и лежала в луже крови. — Мама! Мамочка! — Одри бросилась к маме и схватила её за руку. — Дорогая моя, — Елена едва могла говорить. — У меня мало времени. Слушай и не перебивай. — Но, мама... — Тсс, не плачь. Смерть не страшна. Страшно умирать с пустым сердцем. Ты из древнего рода Имир. Только ты можешь остановить войну и удалить дремлющее зло из народа. У тебя есть сила. Безоговорочная власть. Она проснётся, когда человечество вновь столкнётся с угрозой. Ты — истинная правительница. Мы надеялись рассказать позже... — Елена начала кашлять, сплёвывая кровь. — Мама! — Ещё... Скрывайся. Береги себя. У тебя есть клан, который поддерживает нас веками. Они защитят... Теперь ты — Одри Шень... Документы в сейфе в пристройке... Карл поможет... Беги... На другой континент... Наберись опыта... Найди Учителя... Он поможет обуздать силу, когда она проснётся... Карл?! — Я здесь. — Доставьте её в безопасность... — Мама, держись! Мы спасём тебя! Карл, пожалуйста... — Офелия, солнышко, не плачь. Я скоро встречусь с папой... Имир нас не оставит. Ба-бах! Стена с грохотом рухнула. — Дом падает. Нам нужно уходить. Сейчас же. — Ещё секунду, — жизнь утекала из Елены, но она цеплялась из последних сил. — Офи... Одри вздрогнула. Мама никогда так её не называла. — Офи, прости... Тебя ждёт трудный путь... Запомни... Скрывай личность... Ищи Аккерманов... Остров Парадиз... И ещё... Прости меня... за всё... Внезапно Елена закрыла глаза. Её рука обмякла и выскользнула из руки дочери. — МАМА!!! Карл, помогите ей! — Прости, Офелия. Мы должны идти. — Нет! Мы не можем оставить её! — Мы обязаны. Иначе их смерть будет напрасной. — Тогда мы заберём их! Похороним! — её голос сорвался на истерический крик. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с пылью и кровью. — Простите меня, Ваше Величество… — За чт… Последнее, что запомнила Одри — это слабая вспышка боли и последующая темнота.