Яркий свет

Дверь пентхауса закрылась, оставив в прихожей влажную прохладу, принесенную с бассейна. Команда, еще возбужденная игрой и общением, шумели на кухне в ожидании еды, которую готовили все вместе, но внезапно замерла, как по команде. Все взгляды, будто намагниченные, прилипли к шее Леви. Там, чуть ниже линии челюсти, алел свежий, отчётливый засос — темно-багровый знак на бледной коже, который невозможно было не заметить. Первым сдернуть ледяную тишину не выдержал Хёнджин. Он ахнул, приложив руку к сердцу с театральным видом. — О, боги! На нашем терминаторе появился логотип! — воскликнул он. — И я почти уверен, что товар эксклюзивный и не предназначен для свободной продажи! Хан, недолго думая, схватил с ближайшей полки пачку печенья и, прищурившись, навел ее на шею Леви, как микрофон. — Леви, комментарии для прессы! Это акт безрассудной храбрости или тщательно спланированная диверсия? Вы осознаёте, что теперь являетесь ходячим мемом? Феликс покраснел до корней волос и зашептал, глядя на Одри с восхищённым ужасом: — Вау... Одри... ты... ты его покусала? По-настоящему? Чанбин фыркнул, скрестив руки на груди, но по его лицу расползлась довольная ухмылка. — Ничего себе «практическое занятие по дисциплине» в душевой. Я так понимаю, курсант сдал экзамен с отличием? Минхо, не в силах сдержать восторг, завизжал и схватился за голову. — Я ТАК И ЗНАЛ! Я ЗНАЛ, ЧТО ВЫ ТАМ УСТРОИЛИ БИТВУ НА ЗАСОСАХ! Это же история! Легенда! Наш ледяной айсберг растаял и дал метку! Я плачу! Чонин, смущённо хихикая, потыкал пальцем в воздухе в направлении Леви. — Хёнджин, теперь и правда можно писать фанфик «Как я стал живым холстом для любви Одри». Даже Сынмин, обычно невозмутимый, поднял бровь, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка. — Статистически, визуальная демонстрация «прав меток» в парах повышает чувство собственности и снижает уровень внешних угроз. Интересная тактика, Леви. Леви стоял, и по его лицу было видно, что он подсчитывает, во сколько ему обойдется убийство всей этой оравы и сокрытие тел. Его челюсть была сжата, а взгляд метал молнии. Он уже открыл рот, чтобы изречь что-то убийственно-саркастичное, но его опередил Крис. Глава группы тяжко вздохнул, проводя рукой по лицу, но в его глазах читалось неподдельное веселье. — Ребята, успокойтесь, — его голос прозвучал уставше-снисходительно. — Если вы их сейчас засмущаете до такой степени, что они решат, что дети — это слишком стрессово, я никогда не дождусь внуков. А вы — племянников. В кухне на секунду повисла тишина, а затем прогремел новый, еще более оглушительный хохот. Леви, кажется, был готов провалиться сквозь землю, а Одри, хохоча, спрятала раскрасневшееся и довольное лицо у него в плече. Вскоре кухня превратилась в эпицентр гастрономического хаоса, достойного отдельного шоу на пищевом канале. Стол ломился не от коробок доставки, а от кулинарных экспериментов команды. Чанбин, с лицом истинного мастера кунг-фу, сражался с кастрюлей картофеля, превращая его в пюре с такой яростью, что казалось, вот-вот полетят искры. — Это не еда, это чистый белок! Топливо для чемпионов! — провозгласил он, с гордостью выкладывая на тарелку гору сочных котлет собственного производства. Рядом Хан, наш гений-информатик, демонстрировал не менее гениальный подход к кулинарии: он сметал все, что плохо лежало, и заворачивал в гигантские сэндвичи. — Зачем стоять у плиты, когда можно собрать идеальный конструктор из вкусов? — философски изрек он, засовывая в рот кусок хлеба с ветчиной, сыром, огурцом и сомнительным соусом, найденным в глубине холодильника. — Смотрите и учитесь! Моя бабушка бы оценила! Феликс, в противовес этому хаосу, с невозмутимым спокойствием целителя создавал на соседней конфорке идеальные токпокки. — Это для души, — тихо говорил он, аккуратно помешивая соус. — А то вы тут одними котлетами и бутербродами себя травите. Его идиллию нарушил Минхо, который с грацией голодной ласточки попытался стащить с тарелки Хёнджина идеально нарезанный кусочек манго. — А это для красоты! — с драматическим вздохом парировал Хёнджин, отбивая атаку ложкой. — Кто-то же должен создавать эстетику, пока вы все тут занимаетесь кулинарным варварством! На безопасном расстоянии, как истинные сомелье, расположились Сынмин и Минхо. Они с невозмутимым видом дегустировали каждый кулинарный шедевр. — Котлета Чанбина: питательно, но не хватает сложности вкусового профиля, — вердикт Сынмина прозвучал как приговор. — Сэндвич Хана: концепция смелая, исполнение хаотичное, баланс ингредиентов нарушен, — парировал Минхо, откладывая в сторону надкусанный бутерброд. Чонин, как самый младший, с энтузиазмом носился по кухне, пытаясь всем помочь, и в итоге умудрился пролить сок прямо на тапки Леви. — Ой! — только и успел выдохнуть он, замирая под тяжелым взглядом телохранителя. — Зато весело! — тут же парировал Хёнджин, отвлекая внимание. — Это же признак настоящей домашней атмосферы! Крис, стоя в дверном проеме, с видом многострадального пастыря наблюдал за своим стадом. — Так, Чанбин, не ломай ложку... Минхо, это есть нельзя... Хан, не душись, жуй медленнее... Феликс, спасибо, что ты у нас есть, — он тяжело вздохнул, но в уголках его глаз пряталась улыбка. — Главное, чтобы к концу ужина кухня уцелела, а вы все остались живы. Леви и Одри сидели немного в стороне, образуя свой маленький островок спокойствия посреди этого съедобного безумия. Леви молча положил на тарелку Одри ту самую котлету от Чанбина, но выбрал кусок получше и с двойной порцией сыра, именно так, как она любила, и налил ей чаю. Их взгляды постоянно встречались, и в этих молчаливых диалогах было всё: и смущение от недавних шуток, и трепетная нежность, и тяжёлое предчувствие грядущего. Когда обед подошёл к концу и стол был расчищен, атмосфера сменилась на деловую. На стол выложили планшеты с картами города Хармонта. — Ладно, веселье закончилось, — Крис щелчком запустил голографическую проекцию. — Хармонт. Заброшенная промзона, порт, куча пустырей. Идеальное место, чтобы потеряться и не быть найденным. — Вопрос в том, как заставить Джима клюнуть именно здесь, — сказал Чанбин, изучая карту. — Ему нужно создать иллюзию идеальной возможности. — Концерт — это одно, — включился Хан, уже листая данные на своём ноуте. — Но ему нужен доступ. Мы должны ослабить охрану в ключевой момент. Дать ему брешь. Но так, чтобы это выглядело естественно. Леви, ты как думаешь? Все взгляды обратились к Леви. Он оторвал взгляд от карты, его лицо было каменной маской. — Ложная тревога, — отчеканил он. — Срабатывание пожарной сигнализации или сообщение о заминировании в гостинице, где мы будем базироваться. Это вызовет хаос и заставит службы безопасности бросить силы на эвакуацию и проверку. В этой суматохе он решит, что у него есть окно. Я в этот момент буду координировать «эвакуацию» и на несколько минут потеряю визуальный контакт. — Чтобы он клюнул... мне придётся ослабить охрану. Создать видимость, что ты уязвима. Одри посмотрела на него, и в её глазах он прочитал полное понимание. — Тебе придётся отойти от меня, — так же тихо констатировала она. Это не был вопрос. Леви кивнул, один раз, коротко и жёстко. Его челюсть снова напряглась. Для человека, чья жизнь была построена на принципе «никогда не оставлять своего подопечного», это было равносильно приказу выстрелить себе в ногу. Это противоречило всем его инстинктам, всей его профессиональной этике. — Ненадолго, — сквозь зубы проговорил он, глядя на свою чашку. — И я буду рядом. В радиусе тридцати секунд. В его голосе звучала steel, но команда, теперь понимавшая глубину этой жертвы, слушала его с полной серьёзностью. — А мне нужно точно знать, откуда и когда её вытаскивать, — мрачно произнёс Леви, его взгляд снова прилип к карте. — Нужен постоянный трекер. GPS в телефоне он выведет из строя первым делом. — Жучок, — сказала Одри. — Маленький и незаметный. — Куда? — спросил Сынмин своим ровным, аналитическим тоном. — В одежду или украшение он наверняка проверит. А если... — он сделал небольшую паузу, — ...если он и нижнее бельё снимет? Воздух на кухне буквально сгустился от внезапно вспыхнувшей ярости. Леви не двинулся с места, не изменил позы, но всё его тело напряглось, как у хищника перед прыжком. В его серебристых глазах вспыхнул такой холодный, бездонный гнев, что даже Сынмин невольно откинулся на спинку стула. Казалось, температура в помещении упала на несколько градусов. Пальцы Леви, лежавшие на столе, сжались в белые костяшки. Одри, чувствуя, как взвинчивается пружина его ярости, быстро положила руку на его предплечье, успокаивающим жестом. — Тогда не в одежде, — твёрдо сказала она, ломая тягостную паузу. — В волосах. Я могу вплести микро-трекер в прядь у самого основания шеи. Он будет незаметен, и чтобы его снять, придётся буквально выстригать волосы. А учитывая его... одержимость, он вряд ли станет портить свой «идеальный образ». — И он должен быть с прослушкой, — добавил Леви, его голос прозвучал низко и опасно, но ярость в глазах пошла на убыль, сменившись сосредоточенностью. — Мне нужно слышать, что происходит. Каждое слово. — Будет сделано, — тут же отозвался Хан, его пальцы уже затанцевали по клавиатуре. — Микро-трекер с прослушкой и GPS. Такой маленький, что его и под микроскопом не найти. Вплету в основу для канекалона, будем делать новые шикарные пряди. Он и не заметит. Пока Хан погрузился в мир гаджетов, разговор зашёл о самой мрачной части плана. — Феликс, — обратилась Одри к целителю. — Ты изучал архивы Хидзуру. Эти психоделики... как они подействуют на мою ци? Особенно в смеси с тем ядом, что уже был в пуле. Феликс побледнел, его обычно спокойное лицо исказила гримаса беспокойства. — Одри... это непредсказуемо. Наркотик «Белого Змея» разработан, чтобы разорвать связь между сознанием и духом, сделать тебя податливой. Твоя сила... она часть твоего духа. Яд из пулы атаковал меридианы, а это... это ударит прямо по сознанию. Это может... разбудить твой огонь в неподконтрольной ярости, а может и подавить его, оставив тешь беззащитной. Смешиваясь с остатками яда Хидзуру, реакция может быть катастрофической. Ты можешь сгореть изнутри или... перестать быть собой. — То есть, мы идём вслепую, — констатировал Крис, его голос был тяжёлым. — Не зная, убьёт ли тебя эта дрянь, превратит в оружие или в овощ. Одри несколько секунд молча смотрела на свои руки, словно видя в них бушующую силу. Затем она подняла голову, и в её глазах горел тот самый опасный, безумный огонь Имир. — Тогда мы не будем действовать вслепую, — тихо, но чётко произнесла она. Все замолчали, чувствуя, что последует нечто важное. — Что ты имеешь в виду? — спросил Феликс с плохим предчувствием. — Мы опередим его, — сказала Одри, и её слова повисли в гробовой тишине. — Мы достанем этот наркотик. И я попробую его заранее. Микродозу. Под твоим контролем, Феликс. Чтобы увидеть реакцию. Чтобы быть готовой. Феликс первый пришёл в себя, его лицо исказилось от ужаса. — Одри... нет... Я не могу быть тем, кто это сделает... Это слишком опасно! — Это единственный способ увеличить её шансы на выживание, — голос Сынмина был безжизненным, как отчёт робота. — Статистика выживаемости при первой встрече с неизвестным психотропом катастрофически низка. Предварительная адаптация к микродозе... имеет смысл. Чудовищный, но имеющий. Именно в этот момент Леви, до сих пор молча стоявший у окна, медленно повернулся. Его лицо не выражало ярости. Оно выражало глухую, всепоглощающую усталость. Та усталость, что накапливается за годы безнадёжных битв. Все взгляды обратились к нему. Он был последней инстанцией. Он посмотрел на Одри. Долгим, тяжёлым взглядом. Он видел не её упрямство, а холодный расчёт, который он и сам бы применил на её месте. Его разум уже всё взвесил и вынес приговор. — Ты права, — тихо произнёс он. В кухне воцарилась абсолютная тишина. Даже Одри, ожидавшая сопротивления, замерла. — Леви... — начала она. — Я сказал, ты права, — повторил он, его голос был низким и ровным, без единой нотки протеста. — Это тактически верное решение. Единственное верное в этой долбаной ситуации. — Он провёл рукой по лицу, и в этом жесте была вся бесконечная усталость мира. — Рискнуть сейчас, под контролем, чтобы не умереть там, без всякого контроля. Чёрт возьми. Он посмотрел на Феликса. — Ты сможешь это сделать? Удержишь её, если сила вырвется? Сможешь стабилизировать? Феликс, бледный, но собравшийся, кивнул. — Я... я сделаю всё, что смогу. Я изучу все архивы. Подготовлю антидоты и седативы. — Хорошо, — Леви просто кивнул. Его принятие было страшнее любой истерики. Это было спокойное, обречённое согласие с кошмаром. — Действуйте. Но микродоза. Капля. И я буду там. Его последние слова не обсуждались. Это был ультиматум. Напряжение в воздухе немного спало, сменившись мрачной решимостью. — Ладно, — Крис с силой выдохнул, ломая тягостную паузу. — С этим определились. Теперь к логистике. Заброшенные цеха Хармонта — идеальное место для манёвров. Вспоминаем тренировки у Старика Лю. По лицам команды пробежали лёгкие судороги. Минхо простонал. — Не напоминай... Эти бесконечные лабиринты из ржавых ферм... а он заставлял нас летать там с завязанными глазами! — Зато теперь у нас не газовые, а магнитные УПМы, — Чанбин ударил кулаком по ладони. — Отдача меньше, манёвренность выше, и не надо таскать с собой баллоны. — Да, и Старик Лю чуть не выгнал нас за то, что мы сожгли пол-полигона, пытаясь их освоить, — с усмешкой вспомнил Хёнджин. — Помнишь, как Хан врезался в ту вышку? — Я НЕ ВИДЕЛ! — возмутился Хан. — Он же сказал «полагаться на интуицию»! Моя интуиция сказала мне, что там пусто! — В результате мы три дня отскребали его от ржавых балок, — безразлично констатировал Ли Ноу. — Но теперь мы с ними на «ты», — вмешалась Одри, возвращая разговор в рабочее русло. — Высокие потолки, открытое пространство, куча укрытий. Магнитные УПМы дадут нам решающее преимущество в скорости. Леви, ты сможешь координировать нас оттуда? Леви, всё ещё стоявший с каменным лицом, кивнул, его взгляд уже был прикован к голографической карте Хармонта. — Да. Я займу позицию на водонапорной башне. Полный обзор. Буду направлять вас. Вытягивать будем по моей команде. Как только она получит нужную информацию или её состояние станет критическим. Ждать несколько дней не будем. Максимум — сутки. Его тон не допускал возражений. Он принял её ужасный план, но на своих условиях. Он вёл операцию, и его слово было законом. Команда, видя его собранность, и сама воспряла духом. Ад был неизбежен, но теперь у них был их непоколебимый полководец, готовый провести их через самое пекло.