Яркий свет

Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим вчерашней пиццей, кислым пивом и всеобщим раскаянием. Хан сидел, уткнувшись лбом в холодную столешницу, рядом с ним лежала наполовину съеденная, уже мягкая палочка багета, которую он, судя по всему, использовал как подушку и сухпаёк одновременно. Чанбин медленно раскачивался на стуле, его глаза были закрыты, а лицо выражало глубокое философское страдание. Минхо, бледный, как полотно, с заострившимися чертами, лежал посреди пола и беззвучно шептал какую-то мантру, периодически прерываясь, чтобы сглотнуть и побледнеть ещё сильнее. Феликс, выглядевший чуть лучше других, пытался влить в Хёнджина стакан мутной жидкости, похожей на рассол. Хёнджин отпихивал его слабой рукой, бормоча: «Оставь меня, Ликс, я красиво умру...». Сынмин, в очках и с айпадом в руках, сидел в стороне, его лицо было бесстрастным, но он щурился от каждого скрипа половиц, как от удара молота по наковальне. Чонинa не было видно — видимо, он либо уже умер на одном из диванов, либо тихо хоронил себя в саду. Крис, стоявший у кофемашины с видом человека, несущего крест вселенских масштабов, увидел их первым. Его взгляд на секунду задержался на Одри в худи Леви, он сглатил комок, и без того суровое лицо стало ещё мрачнее. — Кофе, — он хрипло провозгласил, протягивая Одри первую чашку чёрной, густой жидкости. — Пей. Ты нужна нам в строю. Одри с благодарностью приняла чашку. Горячий кофе на секунду отвлёк от пульсирующей боли в голове. Она сделала глоток и, опершись о стол, попыталась собрать мысли в кучу. — Ладно, — её голос прозвучал чуть сипло, но твёрдо. — Пока эта банда... — она жестом очертила пространство кухни, — ...приходит в себя, нам нужно работать. Сольник. Мне нужно найти студию для записи. Быстро. И площадку для концерта. Небольшую, камерную, но с хорошей акустикой. И чтобы её можно было арендовать без лишних вопросов. — Студия... — прохрипел Хан, не отрывая лба от столешницы. — У меня... есть контакты. Дай... пять минут. Или десять. Или час. — Площадка... — Сынмин нахмурился, листая что-то на айпаде. — Я проанализирую свободные ло... — он вдруг резко побледнел и замолчал, зажмурившись. Леви, стоявший позади Одри в своей привычной позе наблюдателя, со скрещёнными на груди руками, прокомментировал происходящее своим ровным, бесстрастным тоном: — Выглядит как поле боя после применения биологического оружия. Тактически бесперспективное зрелище. Он перевёл взгляд на Одри, заметив, как она непроизвольно потирает висок. — И твоя целеустремлённость, пока твой мозг пытается вылезти через уши, вызывает... недоумённое уважение. — Спасибо, — буркнула она, делая ещё один глоток кофе. — Просто у меня нет выбора. Время против нас. — Она повернулась к Сынмину. — Сынмин, как только сможешь смотреть на экран без рвотных позывов, составь список из трёх-пяти подходящих мест. Хан, держись. Чанбин... просто выживай. Чанбин в ответ издал тихий, протяжный стон. В этот момент Минхо с пола тихо, но внятно произнёс: — Я... никогда... больше... не буду пить... этот зелёный энергетик... Клянусь... своим... будущим... париком... Одри не смогла сдержать слабую улыбку. Её взгляд встретился с взглядом Леви. В его серебристых глазах она прочитала ту же смесь раздражения и странной, почти болезненной привязанности к этому сумасшедшему дому, который стал её семьёй. — Ладно, — она выдохнула, чувствуя, как кофеин начинает потихоньку прогонять туман. — Начинаем. И кто-нибудь, пожалуйста, откройте окно. Здесь пахнет, как в гробу после вчерашнего карнавала. Леви, не меняя выражения лица, направился к окну. — Единственное здравое предложение за всё утро, — прокомментировал он, распахивая створку. Свежий утренний воздух ворвался в кухню, и по комнате пронёсся коллективный, жалобный стон. Свежий утренний воздух, ворвавшийся в кухню, вызвал новый коллективный стон. Казалось, сама атмосфера в комнате протестовала против этого вторжения чистоты и трезвости. И в этот момент у Одри в кармане худи мягко завибрировал телефон. Она с трудом вытащила его, ожидая увидеть сообщение от одного из своих или, что хуже, от Эрвина. Но на экране горело имя: Глен (Every Day Rain). — Одри, привет. Только что досмотрел запись. Божественный огонь, в прямом и переносном смысле. Вы были великолепны. Пожимаю вашу руку (виртуально, понимая, что утро после такого — это отдельный вид боевых действий). Если силы остались (или если вы просто умеете воскресать), заходите сегодня вечером на наш концерт в «Убежище». Будем играть всё, включая новый материал. Думаю, вам нужна именно такая атмосфера – своя, тёплая, без лишних глаз. И, кстати, есть идея для фита. Может заглянешь завтра в студию? — Ребята, — Одри подняла телефон. — Глен. Приглашает на концерт и предлагает коллаборацию. Хочет встретиться завтра в студии. — Студия Глена? — Хан с трудом оторвал лоб от столешницы. — Это же... лучший звук... — он замолк, сглотнув с видимым усилием. — Фит? — Чанбин медленно повернул к ней страдальческое лицо. — С твоим вокалом... и его бархатным... будет мощно... — он снова закрыл глаза, как будто произнесение длинной фразы отняло последние силы. Одри перевела взгляд на Леви. Его лицо было каменным. — «Убежище», — произнёс он. — Тактический кошмар. И теперь ещё дуэт? Это привлечёт лишнее внимание. — Не лишнее, — парировала Одри, мысль уже оформлялась в чёткий план, несмотря на пульсирующую боль в висках. — Мы хотим спровоцировать Джима, верно? Что, если мы дадим ему то, что он хочет увидеть? Не Глена. Нас. Она посмотрела на Леви, встречая его острый, понимающий взгляд. — Мы идём на концерт. Вместе. Как пара. Делаем несколько кадров для соцсетей. Улыбки, близость. Свидание в клубе. Для всех это будет милой светской историей. Но для моего сумасшедшего бывшего... это будет красной тряпкой. Он не вынесет, увидев нас вместе, счастливых и расслабленных. Это выведет его из себя лучше любой провокации. Леви молчал, но она видела, как в его глазах вспыхнуло холодное, хищное одобрение. Он оценил ход. Прямой. Жестокий. Эффективный. — А Глен? — спросил Крис, наблюдая за ними. — Глен получает гостей на своём концерте. Не более того. Мы не втягиваем его в это. Его студия — наш шанс записать сольник без следа. А его предложение о фите... — она задумалась на секунду. — Мы его пока отложим. Сначала нужно выманить Джима. — Ладно, — Леви кивнул, его взгляд скользнул по её бледному лицу. — Свидание в логове подпольного рок-клуба. С пивными полами и одним аварийным выходом. Идеальное место, чтобы дразнить твоего сумасшедшего бывшего. Романтично. — Ага, — фыркнула Одри, потирая висок. — Я всегда об этом мечтала. И мы берём с собой... — её взгляд обвёл «выживших». — ...кого-нибудь из этой похмельной братии для прикрытия. Чтобы выглядело как групповая вылазка. — Я... — Хан поднял руку и тут же опустил её, как свинцовую. — ...обещаю не умереть на танцполе. — А я... — Чанбин сделал героическую попытку выпрямиться. — ...буду... следить за обстановкой. Периодически. Леви смерил их убийственным взглядом. — Воодушевляет. Идиллическая картина: я, моя девушка с раскалывающейся головой и два полузомби в качестве группы прикрытия. Твой бывший точно не устоит. — В точку, — слабо улыбнулась Одри. Она набрала ответ Глену: «Глен, спасибо. Обязательно будем. Насчёт фита – да, давай обсудим, звучит потрясающе. Увидимся вечером». Решение было принято, и по дому медленно, но верно начала расползаться суета, больше похожая на движение лавы, чем на подготовку к операции. Атмосфера напоминала муравейник, потревоженный палкой, где все муравьи еще были пьяны. Центром этого безумия стала гостиная, превращенная в импровизированную мастерскую. На полу, заваленном обрезками силикона, проволоки и какими-то непонятными полупрозрачными пленками, сидел Хёнджин. Его обычно безупречная внешность была подпорчена, волосы встали дыбом, а под глазами залегли тёмные тени, но пальцы, державшие кисть с особой краской для силикона, были удивительно твёрдыми и точными. — Не могу допустить, — бормотал он, с мрачной одержимостью выводя тончайшие прожилки на заготовке, которая постепенно начинала напоминать лицо Леви, — чтобы твой выбор, Одри, опозорили неумелые руки. Если уж ты выбрала этого... терминатора, то его маска должна быть безупречной. Как его зубные щётки. Предметом его яростного творчества был сам Леви. Тот стоял посреди комнаты, абсолютно неподвижно, с лицом, выражавшим вселенское терпение и мысленный подсчёт затраченных на это идиотизм секунд, которые он никогда не вернёт. — Шевельнись, — цыкнул на него Хёнджин, — мне нужен доступ к скуле. — Если ты залепишь мне глаз силиконом, — ровным, предупредительным тоном произнёс Леви, — твой следующий перформанс будет с гипсом на обеих руках. Тем временем, на диване, поджав ноги и сжавшись от пульсирующей боли в висках, Одри пыталась сосредоточиться. В одной руке у неё был блокнот, в другой — карандаш. Она зажмуривалась, ловила обрывок мелодии, строчки, и тут же записывала, а затем стирала. — Решай, Одри, — раздался усталый, но властный голос Криса. Он стоял перед ней, держа в каждой руке по силиконовой маске. В одной — утончённые, почти неземные черты «звёздное», её сценический официальный образ. В другой — более земное и паспортное лицо «Одри Шень» лицо с хитринкой в глазах, которое она использовала для неформальных выходов. — В какой маске идёшь? «Звезда» или «Шень»? От этого зависит, как мы будем тебя подавать в соцсетях. — Звездное. — она с тоской посмотрела на маски. — Если мы хотим шум сети. Боже... Голова раскалывается. — А не хочешь «я вся такая невинная, просто пришла на свиданчик с моим суровым бойфрендом, а что, разве так нельзя?» — с сарказмом влез в разговор Минхо. Он полулежал на соседнем кресле, с мокрым полотенцем на голове, но его глаза уже блестели привычным озорством. — О, я знаю! Пусть Леви наденет маску ангела с крылышками. А ты — маску демона. Будет символично. И для твоего бывшего — яд. Леви метнул в него взгляд, от которого полотенце на голове Минхо, казалось, покрылось инеем. — Следующее предложение, — сказал Леви ледяным тоном, — и твой костюм на этот вечер будет состоять из мусорного пакета и чувства глубокого раскаяния. — Ладно, ладно, не кипятись, мистер Романтика, — Минхо беззаботно махнул рукой. В этот момент из-под того самого кресла, на котором развалился Минхо, донёсся тихий, но выразительный стон. Все замерли. Из-под него медленно, как призрак, выполз Чонин. Его одежда была помята, в волосах застрял какой-то блёсткий конфетти, а взгляд был полон такой немой, вселенской обиды и дезориентации, что это было одновременно и жутко, и смешно. — ...а? — произнёс он, озираясь. — Где... я? Это... ещё концерт? Или уже ад? Все переглянулись. Про Чонина, занятого вчера пиротехникой, все благополучно забыли. — Чонин! — обрадовалась Одри, тут же схватившись за голову от резкого движения. — Ты жив! — Это дискуссионно, — прохрипел он и, увидев на столе наполовину полную бутылку воды, пополз к ней с решимостью умирающего в пустыне. — Отлично, — с горькой иронией констатировал Крис, проводя рукой по лицу. — Теперь у нас есть ещё и пиротехник в состоянии, близком к коматозному. Это определённо добавит стратегической глубины нашему плану. — Не переживай, — Леви, наконец, позволил себе сменить позу, чтобы Хёнджин мог добраться до другой скулы. — Если что, он может ослепить твоего бывшего блёстками от вчерашнего торта. Внезапная тактика. Одри фыркнула, и это вызвало новый приступ боли. Она посмотрела на этот хаос: на Хёнджина, вырисовывающего идеальные черты на маске Леви; на Криса, сжимающего в руках её маски-лица; на Минхо, строящего рожицы полуживому Чонину; на себя, с блокнотом, полным обрывков будущих песен, и раскалывающейся головой. Одри стояла посреди комнаты, закусив губу, а на кровати перед ней лежало настоящее кладбище отвергнутых нарядов. Юбки, блузки, кожаные штаны — всё было сброшено в хаотичную кучу. На вершине этого стихийного бедствия, свернувшись калачиком и блаженно мурлыкая, восседал Кай, с видом монарха, взирающего на свои владения. — Ну что скажешь, Ваше Высочество? — Одри вздохнула, обращаясь к коту. — Красное — слишком вызывающе? Чёрное — банально? Может, просто джинсы?... Дверь открылась беззвучно. На пороге возник Леви. Вернее, его новое лицо, созданное руками Хёнджина. Маска была идеальной: те же острые черты, тот же холодный овал лица, но с едва уловимыми изменениями, которые делали его просто невероятно красивым незнакомцем. Одри на секунду застыла, изучая его, её взгляд скользнул от влажных после душа волос, зачёсанных назад, к безразличным глазам маски. — Хёнджин постарался на славу, — наконец произнесла она, и в углу её губ дрогнула улыбка. — Мой грозный телохранитель не опозорит меня в обществе. Леви вошёл в комнату, и его взгляд, привыкший мгновенно сканировать пространство на предмет угроз и нарушений порядка, с нескрываемым отвращением обвёл одежду на кровати. — Понятно. Тактику своего гардероба ты разрабатываешь по тому же принципу, что и свои планы — методом тотального уничтожения всех доступных вариантов, — его голос за маской звучал ровно, но ядовито. — Убери это. Или я начну дезинфекцию с помощью огнемёта. — Не смей! — Одри инстинктивно прикрыла Кая ладонью, а кот лишь лениво открыл один глаз. — Мне же нужно одеться так, чтобы не опозорить тебя. Это ответственная миссия. Он коротко фыркнул и подошёл к кровати. Его пальцы, не обращая внимания на недовольное «мрррау» Кая, который тут же перебрался на соседнюю стопку свитеров, отсекли один-единственный наряд. Простое, но безупречно скроенное платье темно-синего, почти черного цвета, от которого веяло холодным достоинством и тайной. — Это, — отчеканил Леви, протягивая его ей. — Только этот цвет. Остальное — мусор. Одри взяла платье. Ткань была тяжёлой и шёлковой на ощупь. Цвет действительно был её — королевский синий, цвет ночного неба Элдии. — Согласна, — кивнула она и с улыбкой повернулась к коту. — А ты что скажешь, Кай? Подходит? Кай, словно понимая каждое слово, с важным видом поднялся, обошёл её руку с платьем и снова улёгся, на этот раз прямо на его складки, уткнувшись мордочкой в ткань. — Видишь? Одобряет, — рассмеялась Одри. — Его мнение — единственное, что я в этой комнате пока не готов оспаривать, — парировал Леви. — Переодевайся. Она надела платье. Оно облегало фигуру, оставляя плечи и спину открытыми. Дойдя до молнии на спине, она застыла. — Леви, поможешь? Он подошёл вплотную. Его дыхание коснулось её обнажённой кожи, и по телу побежали мурашки. Он взял металлическую собачку молнии, и его пальцы, шершавые и горячие, случайно коснулись её позвоночника. Одри вздрогнула. Он не спешил. Медленно, почти болезненно медленно, он начал застёгивать молнию, дюйм за дюймом скрепляя ткань. Каждое движение его костяшек отзывалось на её коже электрическим разрядом. Его дыхание стало чуть слышным, горячим и ровным у неё затылка. — Леви... — её собственный голос прозвучал хрипло. — Это... тактически нецелесообразно. Мы можем опоздать. Он не ответил. Вместо этого он наклонился ниже, и его губы едва коснулись того места, где заканчивалась молния и начиналась голая кожа у неё на шее. Одри непроизвольно подалась вперед, опершись руками о комод, её глаза закрылись. — Наоборот, — его шёпот обжёг её, как раскалённый металл. — Это необходимая подготовка. — К чему? — выдохнула она, чувствуя, как дрожат её колени. — Чтобы ты на публике играла ещё более убедительно, — он провёл ладонями по её бокам, чуть выше талии, заставляя её снова вздрогнуть. — Чтобы твои щёки горели, а в глазах стоял тот самый блеск. Чтобы твой бывший, глядя на тебя, не сомневался ни на секунду, что ты вся принадлежишь мне. И что он проиграл. С этими словами он резко, с тихим щелчком, дотянул молнию до самого верха. Действие было закончено. Но напряжение в воздухе всё ещё висело, густое и сладкое. Одри перевела дух и обернулась к нему. Её глаза сияли тем самым огнём, о котором он говорил. — Миссия ясна, командир, — прошептала она. — Готова к исполнению.