Яркий свет

— Зависит от того, с какими новостями ты пришел, — ответил Крис, садясь за стол рядом с Одри, которая теперь сидела, словно королева между своими телохранителями. — Новостей у меня несколько. И есть хорошие и плохие. С каких начать? — С хороших, — сухо сказала Одри. — Хорошо. Она на самом деле одна. Благодаря ключ-карте мы смогли получить доступ к проекту “Колос”. И на этом хорошие новости заканчиваются. Потому что то, что мы обнаружили, является угрозой всему человечеству. Одри, что с твоими кошмарами? Что ты можешь о них сказать? Одри внимательно посмотрела на Эрвина и внезапно почувствовала, как под столом Леви сжал её руку, словно говоря: “Все хорошо, мы рядом. Я рядом”. Девушка с благодарностью сжала его руку в ответ. — Они постоянно меняются, Эрвин. И да, я уже знаю, что ты хочешь сказать. Титаны действительно приближаются. Я так понимаю, что это связано с успехом проекта? — Совершенно, верно. — Мне хоть кто-нибудь может объяснить, в чем конкретно заключается угроза титанов? Я помню только рассказы и страшные сказки в школе, но сколько потом не искал информации, так и не смог найти хоть что-то более вразумительное, кроме ужаса и множества смертей, — спросил Хан. — Хороший вопрос, Джисон. Действительно, чем они опасны? — Эрвин перевел взгляд снова на Одри. — Не смотри на меня, Эрвин. Я не знаю. Я знаю только то, что ощущаю: смрад от свернувшейся крови и трупов и парализующий ужас. Я их не вижу. Только чувствую. Больше я ничего не могу сказать, к сожалению, — Одри серьезно на него посмотрела. — Ну что ж, отсутствие информации нам не на руку, — Эрвин выдержал её взгляд. Но не проявил никаких Эмоций. Однако, Одри успела увидеть в его взгляде раздражение и разочарование, пока он снова не надел на себя маску невозмутимости. — Джисон прав. Информации действительно нет. Потому что Тайная канцелярия всё тщательно подчистила после переворота. — А как же данные в проекте “Колос”? Если он о титанах, значит там должна быть информация, — спросил Хёнджин. — Наш агент работает над этим. Но сейчас она находится в опасном положении. После вашего успешного шоу в “Элизиуме”, все сотрудники находятся под строжайшим наблюдением. Кстати, Штайнера отстранили и лишили половины имущества. По слухам, он теперь мало чем отличается от обычного БОМЖа. И что его как следует избили. — Ха! Так этому Жабу и надо! — радостно сказал Чанбин. — А говорил, что нет хороших новостей. Да это же праздник! — воскликну Хёнджин. Одри в это время услышала справа от себя почти незаметный смешок и повернулась в сторону Леви. Тот сидел с невозмутимым выражением лица и рассматривал свои ногти. Почувствовав, что на него смотрят, он повернул голову и встретился с вопросительным взглядом Одри. — Твоя работа? — в её взгляде читался интерес — Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо пожал плечами Леви и отвернулся обратно. Однако Одри успела заметить в его гладах след того самого, редкого и оттого особенно ценного самодовольства. Не злорадства, а скорее тихого, глубокого удовлетворения от хорошо выполненной работы. Это было мгновенное, почти неуловимое изменение в глубине его серебристых глаз — крошечная искорка, которую увидела бы только она. Но когда он отворачивался, то увидел, что на её лице промелькнула счастливая улыбка. — Как бы то ни было, — голос Эрвина снова привлёк всеобщее внимание, вернув серьёзность в комнату, — это не меняет главного. Угроза проекта «Колос» теперь конкретна. Наш агент передал, что Штайнер и его команда смогли получить сыворотку, с помощью которой можно создать титанов. Сейчас они работают над тем, чтобы эту сыворотку можно было вводить не только через инъекции. Так же ходят слух, что они хотят синхронизировать некий сигнал с энергетическими частотами, которые, по их гипотезам, привлекают титанов. Это уже не теория. Это испытания на живых существах в контролируемой среде. Результаты... тревожные. — На каких живых существах? — тут же спросил Феликс, и в его голосе впервые за утро прозвучала тревога, выходящая за рамки их личной безопасности. Эрвин ненадолго задержал на нём взгляд. Однако ответить не успел. — Они испытывают это на людях, верно Эрвин? — слабый и дрожащий голос Одри прозвучал словно гром среди ясного неба. Все тут же посмотрели на неё. Её лицо было словно снег, а глаза казались бездонными от ужаса, сковавшего его. — Как ты это поняла? — Эрвин сузил глаза. — Я..., — это был всего лишь хриплый выдох. Дальше — ничего. Только слёзы и парализующий тело ужас, не дававший выговорить ни слова. — Одри? — Феликс начал было вставать и помочь ей, но не успел. Леви двигался быстрее. Без лишней суеты, одним точным движением, он налил в стакан воды и вложил его ей в дрожащие пальцы, плотно обхватив её ладони своими на мгновение, чтобы стакан не выпал. Его действия были выверенными — чистая функциональность телохранителя, обеспечивающего базовые потребности подопечного. — Пей. Малыми глотками, — его голос прозвучал ровно, без снисхождения, но и без привычной стали. Это был чёткий инструктаж. Когда он сел рядом, его нога под столом, невидимая для Эрвина, мягко, но настойчиво нажала на её ступню. Физический якорь в море её паники. Соберись. Дыши. Одри машинально сглотнула. Холод стекла в её ладонях и твёрдая опора под ногой помогли прогнать ледяной ком в горле. Она сделала глоток, потом ещё один. Дрожь в руках немного утихла. — Они... Сегодня ночью..., — наконец выдохнула она, всё ещё не глядя ни на кого. — Я чувствую их. Их боль. Она другая. Не человеческая. Искажённая. Как будто их... разорвали изнутри и собрали заново. И словно они противятся тому, что их заставляют делать. — Одри подняла на Эрвина глаза полные слёз. — Убивать. Их заставляют убивать. На кухне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Одри. Все смотрели на дрожащую девушку с ошеломлённым ужасом — она не просто рассказала, она пропустила через себя весь кошмар, происходящий за стенами их комфортного пентхауса. Леви сидел недвижимо, но под столом его рука сжалась в такой тугой кулак, что костяшки побелели. Глухая, беспомощная ярость — ярость воина, неспособного защитить от призраков — кипела в нём. Он чувствовал каждую её дрожь, как собственное поражение, и изо всех сил подавлял в себе желание просто увести её отсюда, подальше от этих холодных расчётов и чужих страданий. Его лицо оставалось бесстрастной маской, но напряжение в челюсти выдавало титаническое усилие воли. Когда первый шок прошёл, и силы окончательно покинули Одри, она устало откинулась на спинку стула, запрокинув голову. Её глаза были закрыты, на бледных щеках блестели следы слёз. И в этот миг под столом случилось их частное, безмолвное спасение. Его рука — та самая, что только что была сжата в бессильном гневе, — нашла её холодную, дрожащую ладонь. Он не просто схватил её. Он переплел свои пальцы с её пальцами, крепко и властно, словно пытался передать ей всю свою стальную устойчивость, всё своё молчаливое «я здесь». Это был не жест утешения. Это была поддержка. Единственное, что он мог позволить себе сейчас, не выдавая Эрвину всю глубину их связи, — стать для неё точкой опоры в рушащемся мире. Эрвин внимательно следил за ними. но его пронзительный взгляд скользнул от бледного лица Одри к безупречно спокойному лицу Леви и обратно. Он что-то подозревал. Но доказательств у него не было. Лишь слишком быстрая реакция телохранителя и странная, почти телепатическая синхронность между ними. — Кого они используют, Эрвин? — тихо спросил Сынмин. — На тех, кого не жалко. На приговорённых к казни преступниках. Тайная канцелярия не стала бы тратить дорогих подопытных кроликов. — Его тон был безжалостно прагматичным. — Эффект... трансформации. Неполной, уродливой, но необратимой. И главное — полное подчинение сигналу. Они создают армию. Не из людей. И не совсем из титанов. Нечто среднее. Управляемое. Но судя по сну, госпожи Шень, с сохраненным разумом. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была иного качества — тяжёлая, осознающая весь ужас ситуации. — Да они просто больные на голову моральные уроды! — первым не выдержал Чанбин. Он вскочил и со всей злости швырнул стул в стену с такой силой, что тот разлетелся на несколько частей. — Бери выше. Это настоящие психи. Только им в голову могут прийти такие мысли, — сквозь зубы сказал Хёнджин. — Не оскорбляй психов. Это просто нелюди, — сказал Феликс. — Армия, — прошептал Чонин. — Для чего им армия? — Страх, — голос Минхо резал словно бритва. — Они хотят с его помощью управлять страной, верно? — Думаю, что да, — ответил Эрвин. — Прекрасно, — глядя в стол прошипел Феликс. — Эрвин, скажи, что это все новости на сегодня, — голос Криса был полон злости. — К сожалению нет. Я думаю, что вы уже и так поняли, что для спасения страны наши планы нужно ускорить. Поэтому ваш концерт будет провокацией и проверкой на настроение населения. — Да, это мы действительно поняли. Только не поняли одного. Как цензура Канцелярии пропустила этот сет-лист? Они не могут быть просто идиотами и поверить, что это про конкуренцию в поп-среде Хидзуру, — спросил Хёнджин. —— Скажем так, — Эрвин откинулся на спинку стула. — Любимая дочь главы отдела цензуры является вашей страстной поклонницей, и это сыграло свою роль. Но не главную. Главное в том, что они подозревают вас в утечке ключ-карты. А значит проблемой, которую нужно контролировать, а не запрещать. После «Элизиума» они будут наблюдать за каждым вашим шагом, и концерт — идеальная для них возможность оценить вашу реальную опасность. Они ждут провокации, но в контролируемых условиях. — То есть мы идём на их поле и по их правилам, — мрачно констатировал Крис. — Именно. Но это не единственная и не главная ваша проблема. — Эрвин перевёл взгляд на Одри. — Джим. Он мешает нашим планам, — продолжил Эрвин, и в его голосе прозвучала сталь. — Его неуправляемая агрессия может спутать все карты и спровоцировать столкновение раньше, чем мы будем готовы. С ним нужно разобраться. И я предлагаю сделать это на наших условиях. Услышав это Одри резко встала, отошла к окну и повернулась ко всем спиной. В своем любимом синем халате-кимоно она выглядела крайне хрупкой и словно уставшей. Однако её идеально прямая спина и напряженные плечи говорили о силе. Внутри неё начинал бушевать уже знакомый яростный белый огонь. Однако сейчас, подпитанный холодной яростью из-за бесчинств нынешнего правительства, он сжигал дотла сковавший её недавно ужас. И разгонял по меридианам что-то не знакомое, но удивительно сильное. В какой-то момент ярости в ней накопилось столько, что воздух начал немного искриться вокруг неё, а занавески у окна шевельнулись безо всякого сквозняка. Но за этим всплеском силы пришла волна абсолютного изнеможения. Она была так устала. Устала от масок, которые приходилось носить каждый день. Устала от страха, который точил её изнутри, как червь. Устала от этого непосильного груза — быть символом, оружием, приманкой и единственной надеждой одновременно. Ей хотелось всего на минуту перестать быть Одри Шень, перестать быть Офелией Люцери, перестать быть потомком Имир. Быть просто женщиной. Просто быть рядом с любимым мужчиной и верными друзьями. Стараясь успокоить бушующие в ней эмоции, она обхватила себя за плечи, словно пытаясь удержать рассыпающуюся на части оболочку, и закрыла глаза. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. — Одри? — голос Феликса прозвучал мягко, но настороженно, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие. Он, как никто другой, чувствовал хаотичные всплески её Ци — белый огонь, ярость, отчаяние и эту новую, сырую мощь, сплетённые в один опасный клубок. — Эрвин, —голос Одри звенел от накопившихся в ней чувств. на продолжала стоять в ним спиной. — Что нужно сделать и на каких условиях? — Его нужно спровоцировать. Как — решайте сами. Условия — твоё “похищение должно состояться далеко от столицы. Здесь слишком много глаз и ушей. Она кивнула, не открывая глаз и не отпуская своих плеч. Искрящийся воздух вокруг неё постепенно успокоился. В комнате снова повисло молчание. Ребята смотри на Одри кто с сочувствием, кто с ожиданием. И только Эрвин смотрел на неё изучающим взглядом. Повернувшись к комнате, она встретила взгляд Леви. Он не произнёс ни слова, но в его глазах не было ни жалости, ни суеты. Был лишь вопрос, высеченный изо льда: «Ты справишься?» И тихое, безмолвное обещание: «Если нет — я сделаю это за тебя». Одри медленно выдохнула отпустила свои плечи. — Я в порядке, — сказала она, и её голос, хоть и уставший, вновь приобрёл твёрдость. Она посмотрела на Эрвина. — Ты прав. С Джимом нужно кончать. И мы это сделаем. Я дам концерт. Сольный. С трансляцией в сети. Я знаю, что нужно делать. Она снова была Одри Шень. Хрупкая, но несгибаемая. Уставшая, но готовая идти до конца. И в глубине её глаз, где совсем недавно бушевал белый огонь, теперь лежала холодная и твердая уверенность. — Сольный концерт с трансляцией? — Крис нахмурил брови, мысленно перебирая график. — Это значит, нам придётся перенести как минимум три города из предстоящего тура. Площадки, логистика, договоры... — Не ваша забота, — Эрвин парировал, поднимаясь с места. Его движение было резким и окончательным, словно он уже мысленно покинул их кухню. — Я найду нужные рычаги. Деньги, угрозы, шантаж... У Канцелярии достаточно инструментов, чтобы «освободить» нужные даты. Ваша задача — подготовить шоу. И план по Джиму. Он бросил пронзительный взгляд на Одри, затем скользнул глазами по остальным. — Всю имеющуюся у нас информацию по титанам и проекту «Колос» Хан получит в течение часа. Изучите. Возможно, вашим острым умам удастся найти угол, который не видим мы. Что касается Джима... — Эрвин поправил манжет. — Жду тактический разбор от вас к вечеру. Не подведите. С этими словами он развернулся и направился к выходу, не дожидаясь ответов. У двери он на мгновение остановился, но не обернулся. — Провожать не нужно. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Он ушёл, оставив после себя не просто тишину, а тяжёлую, густую субстанцию из страха, ярости и неподъёмной ответственности. Воздух, казалось, звенел от невысказанных вопросов и тревог. Первым нарушил молчание Леви. Он не произнёс ни слова, просто встал, подошёл к разбитому стулу и начал спокойно и методично собирать осколки. Его действия были беззвучным ритуалом, попыткой навести хоть какой-то порядок в хаосе, который только что обрушился на них. Одри стояла неподвижно, глядя в пустоту. Её твёрдая уверенность никуда не делась, но теперь она отяжелела от осознания конкретных шагов. Сольный концерт. Приманка для Джима. Титаны. Всё это крутилось в ней вихрем, и ей требовалась тишина, чтобы разложить это по полочкам. Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Крисом. В его глазах она прочитала то же самое — усталость, злость и несгибаемую решимость. Война была объявлена. И теперь им предстояло провести первую атаку.