Яркий свет

Рано утром Крис стоял перед группой в хорео-зале с обновлённым планом. — Итак. Я немного поработал над сет-листом и решил добавить Skyfall (ONE OK ROCK feat. Koie (Crossfaith), Mah (SiM) & Masato (coldrain)). Одри, ты определилась с сольниками? — Да. Ring Frei(Lafee). — Прекрасно. Тогда вот итоговый сет-лист. В первом акте: God’s DDU-DU DDU-DU, Megaverse, District 9, Giant, TOPLINE. Затем идут сольники: Чанбин — Ultra, Минхо — Distopia (ONE OK ROCK), Чонин — Mad World (ONE OK ROCK), Хан — ALONE (MY FIRST STORY), Сынмин — Legacy (ATEEZ), Хёнджин — Let’s take it someday (ONE OK ROCK) , Ликс — Clock-Strikes (ONE OK ROCK). И наконец я — Grow Old, Die Young (ONE OK ROCK). Дальше опять группой: Parade, Answer (ATEEZ), Halazia (ATEEZ). Немного побуяним - Escape, Skyfall. Ну а дальше зажигаем: BOUNCY (ATEEZ), LALALA, Victory Song, Thunderous. Дальше идет анкор: Одри — Ring Frei (LaFee), Domino и Case 143 заканчивает концерт. — Мда. Мы так помрем к концу совсем. — Не помрёте. — Крис, у меня вопрос. Ты обсуждал сет-лист с Эрвином? — вдруг спросила Одри. — Он сам его утвердил и сказал, что нужно что-то провокационное. — Он же понимает, что мы такими песнями сами на себя наводим подозрения, особенно после действий Одри в Элизиуме? — спросил Хёнджин. — Ему это и нужно, — пожав плечами, ответил Крис. — Значит, он считает, что уже пора? — встрепенулся Минхо. — Значит пора, — задумчиво вздохнула Одри. — Значит ситуация накаляется. — Боле того. Наш сет лист уже прошел цензуру, — добавил Чанбин. — А это значит, что либо они тупые, либо что они нас уже подозревают и ждут, что будет дальше, — мрачно подытожил Хан. — Не мы строим планы. Мы их исполняем, какие бы они ни были. Давайте пока не будем об этом говорить. Нам еще с Джимом разбираться, — Одри решительно закрыла тему. — Хорошо. Так, танцоры, что у вас с номерами? — Акробатику разносим по другим трекам. «Giant» — мощные синхронные движения, падение на колено и подъём волной. «LaLaLa» — быстрые переходы и поддержки в припеве. И добавляем «Halazia» — там тот самый хаос и падения, которые нам нужны. А вот «Escape»... — Минхо посмотрел на Одри, Хёнджина и себя. — Это не танец. Это перформанс. Одри, ты ведёшь. Ты — командир. Крис с Хёнджином — твоё продолжение, твои тени. Ты даёшь команды взглядом, жестом. Они подчиняются. Леви в своём углу не проронил ни слова. Он изучал схемы вентиляции стадиона, лишь изредка бросая короткий, оценивающий взгляд на общую картину. Его вмешательство ограничилось одним сухим замечанием Крису на ухо. — Убедись, что покрытие пола амортизирует, а не декоративное. С этого дня начался настоящий ад. Студия была наполнена не столько гулом напряжения, сколько накопившейся усталостью. План главных танцоров (Минхо, Феликса и Хёнджина) по перераспределению акробатики проверял их всех на прочность. В зале то и дело вспыхивали споры и ссоры. — Так, группа поддержки, внимание! Подход номер три! Одри — это невесомая фея! Поднять красиво, плавно! Крис, ты — наш фундамент! Не подведи! — Чанбин с планшетом в руках координировал процесс с энтузиазмом тренера: — Малыш, если ты назовёшь меня «фундаментом» еще раз, я использую твои протеиновые банки как кастаньеты, — Крис, стоя на колене, сконцентрированно подхватил Одри. Его лицо исказилось от натуги. Одри, лёжа на его плечах, рассмеялась. Когда Крис поднял её на вытянутых руках, она парила под потолком с торжествующим видом. — Не урони, а то заставлю мыть все кроссовки в студии! — крикнула она вниз. — Угрозы принял... Напоминаю, у меня твой кот в заложниках... Он уже привык к моим коленям. Когда они репетировали HALAZIA, Хёнджин, чьё обычное выражение лица колебалось между «томным взором» и «драматическим страданием», преобразился. В его глазах горел азарт. — Не бойся, расслабься! Представь, что ты листок на ветру! А я — ураган! — сказал Хёнджин, крутя Одри за руку, так она описала целую дугу над ним. — Я скорее чувствую себя мешком с картошкой в центре торнадо! — Одри даже в полёте, пытаясь сохранить достоинство. — И Хёнджин снова демонстрирует своё фирменное движение «Блендер с сюрпризом»! Одри, на десять баллов! Выжила! Чонин снимал всё на телефон и комментировал закадровым голосом Тома Джери — Ставлю десять баксов, что он сделает это на самом концерте и порвет ей платье. Страховой полис уже наготове, — сухо добавил Сынмин. Внезапно Минхо, отрабатывая своё падение, не рассчитал траекторию и врезался в Чанбина, который как раз готовился к прыжку. Оба рухнули на пол. — Ты смотри куда падаешь! — взревел Чанбин, потирая ушибленное плечо. — У меня тут сложнейший выход после твоего падения! — А ты что, не видишь, что я падаю? Освободи траекторию! — огрызнулся Минхо, его обычно игривое лицо исказила досада. — Ты всегда встаёшь не там, где надо! — Хватит! — голос Криса разрезал спор, как нож. — Вы не дети в песочнице! Минхо, твой сектор — от метки А до С. Чанбин, от С до Е. Не пересекаться! Ещё раз такая ошибка — оба будете весь вечер мыть полы в студии! Хёнджин, отвлекшись на ссору, при подбрасывании Одри сделал движение чуть резче. Она перекрутилась и резко приземлившись на бок, застонала от боли, схватившись за плечо. Всё замерло. Леви, до этого бывший лишь молчаливой тенью в углу с чашкой чая, сделал резкий шаг вперёд. Его лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнула холодная молния. Он не сказал ни слова, но его взгляд, устремлённый на Хёнджина, был красноречивее любого крика. — Всё в порядке! — поспешно сказала Одри, поднимаясь и игнорируя пронзительную боль в плече. — Моя вина, я сгруппировалась не так. Продолжаем. Хёнджин побледнел, чувствуя на себе вес этого безмолвного взгляда.. — Извини, — прошептал он ей. — Пустяки, — отмахнулась она, но напряжение в воздухе не исчезло. — Так, Одри. Тебе на сегодня хватит. Сегодня тебя накрутили и накидалии достаточно, — голос Криса не терпел возражений. — Леви, отвези её домой. И, Одри! Даже не вздумай спорить! Студия осталась позади вместе с гулом голосов и лязгом отключаемого оборудования. Тишина в их пентхаусе была густой, почти осязаемой, и Одри утонула в ней, едва переступив порог. Она, ничего не говоря и даже не взглянув на Кая, быстро отправилась в душ, резко хлопнув дверью. Тело гудело, плечо ныло тупой, навязчивой болью, а в висках стучало. Встав под прохладные капли, Одри пыталась привести свое тело и мысли в порядок. Слова Криса о том, что Эрвин чуть ли не сам выбирал песни для их первого концерта, не выходила из её головы. Значит он снова кидал их в жернова Сопротивления, при этом ничего не сказав. И хоть им было не впервой, и они понимали вынужденную скрытность Эрвина, Одри понимала, что она не была готова к мести и борьбе за власть. Она всё еще не раскрыла свою силу, которая теперь на любой раздражитель грозила выйти из под контроля. Она не слышала, как подошёл Леви. Просто почувствовала, как кровать прогибается под его весом. Она приоткрыла один глаз. Он сидел рядом, молча наблюдая за ней. В руках он держал два стакана — с водой и с тем самым мятным чаем. — Выбирай, — его голос был низким и ровным, без намёка на давление. — Или гидратация, или седативный эффект. Хотя, учитывая твой сегодняшний день, я бы рекомендовал оба, но это уже нарушение химических процессов. Одри слабо улыбнулась, не открывая глаз. — Угрожаешь мне химией, Аккерман? — Констатирую факты. Твоё тело выработало годовой запас адреналина за один день. Его нужно нейтрализовать. Она с неохотой протянула руку и взяла стакан с чаем. Теплота приятно обожгла ладони. — Спасибо. — Не за что. Это входит в обязанности твоего рыцаря. Разливать чай и говорить неприятные правды. Она сделала глоток. Теплота разлилась по телу, смывая часть напряжения. — Спасибо. Он помолчал, наблюдая, как она пьёт. — Плечо? — Да ничего, обычная усталость, — она автоматически попыталась отмахнуться. — Враньё, — отрезал он без колебаний. — Ты держишь его выше, чем обычно. Мышцы зажаты в камень. Если хочешь завтра хоть как-то двигаться, нужно разогнать кровь. Одри вздохнула, понимая, что он, как всегда, прав на все двести процентов. — И что предлагаешь? — Сначала массаж. А там посмотрим на твоё поведение. Она удивлённо подняла на него бровь. — Массаж? От тебя? Ты что, проходил курсы «Нежного прикосновения для телохранителей»? —Нет. Я проходил курсы «Выживание в полевых условиях и тактическая медицина». Умение разминать спазмированные мышцы часто спасает жизни. Снимай футболку. Одри замерла на секунду, оценивая его невозмутимое выражение лица. —Это… необходимость? —Ткань будет мешать. Это снизит эффективность на сорок процентов. Тактически нецелесообразно. Или боишься? — в его голосе прозвучал знакомый вызов. — Я не боюсь. Только отвернись. Леви внимательно на неё посмотрел. — У меня под футболкой ничего нет. В ответ он лишь закатил глаза, но всё-таки деликатно отвернулся. — Ложись сразу на живот, — слегка отстраненного ответил Леви, открывая мазь. Она фыркнула, но с неохотой подчинилась, с трудом стягивая мокрую после душа футболку через голову. И вот она лежала, прижавшись щекой к прохладной наволочке, а воздух касался ее обнаженной кожи. И да, где-то на дне усталости шевельнулось что-то острое и настороженное. Осознание того, что его взгляд, даже отвернутый, будто бы физически ощущается на ее спине. Что она лежит почти обнаженной перед ним, и от этой мысли по коже побежали уже не мурашки усталости, а странное, предательское тепло. Его руки, сильные и шершавые, легли на её обнажённую спину. Первое прикосновение было осторожным, пробным. И это было ошибкой. Такая осторожность от него, обычно такого резкого, заставила ее сердце сделать неприлично громкий удар где-то в районе горла. Потом пальцы нашли зажатые трапеции и плечевой сустав. И началась работа. Его руки, сильные и шершавые, легли на её обнажённую спину. Первое прикосновение было осторожным, пробным. Потом пальцы нашли зажатые трапеции и плечевой сустав. И началась работа. Это не был нежный, расслабляющий массаж из спа. Это было целевое, почти хирургическое воздействие. Он находил узлы и триггерные точки и методично, с пугающей точностью, разминал их. Боль была острой, пронзительной, но за ней приходило странное облегчение. Одри невольно застонала, зарывшись лицом в подушку глубже. — Тише, — он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её уха, и его шёпот был обжигающим и насмешливым одновременно. — Со стороны это звучит весьма… двусмысленно. — А ты… ах… мог бы быть… помягче? — выдохнула она, чувствуя, как по её телу тут же предательски побежали мурашки. — Нет. Мягкость здесь не работает. Нужно ломать. Доверяй процессу. И постарайся не стонать так драматично. Это сбивает с ритма. В этот момент на сцене появился Кай. Проснувшись от непривычной активности, он лениво подошёл, обнюхал воздух и, решив, что лучшее место в данный момент — это спина его хозяйки, грациозно запрыгнул на неё и улёгся прямо на её пояснице, свернувшись калачиком. Леви замер на секунду. — Ты это… специально? — Что? — пробормотала Одри, не открывая глаз. — Этот пушистый диверсант. Это часть твоего коварного плана по моей ликвидации? Одри рассмеялась, её голос был приглушён подушкой. — Он просто выражает поддержку. И сочувствие к моим страданиям. — Его поддержка линяет и прилипает к твоему плечу, — пробурчал Леви, но продолжил работу, теперь аккуратно обходя пушистый комок на её спине. Он молча работал ещё несколько минут. Боль постепенно сменялась глубоким, расслабляющим теплом. — Спасибо, — снова прошептала она, на этот раз искренне, приподнимаясь на локтях. — Только не говори Феликсу. Он начнёт ревновать к своему титулу главного врача команды. — Пусть попробует оспорить, — парировал Леви, отвернувшись, и в его голосе сквозь сосредоточенность пробилась усмешка. — Мои методы проверены в полевых условиях. Без цветочков и ароматерапии. Внезапно он сменил тему, его голос приобрёл серьезный тон, в котором угадывались нотки беспокойства. — Кстати, о целях. Что ты имела в виду, когда говорила, что “значит пришло время”?