Яркий свет

В профессиональной, звукоизолированной студии царила творческая атмосфера. Крис сразу устроился за продюсерским пультом, Чанбин взял в руки бас-гитару, а Хан перебирал аккорды на акустической. — Итак, покажи, что у тебя есть, — Крис улыбнулся Одри ободряюще. Одри, сделав глубокий вдох, спела припев. Её голос был тихим, но полным неподдельной боли. — Вау, — прошептал Чанбин. — Это... сильно. — Слушай, — вмешался Хан, его пальцы уже летали по струнам. — Мне нравится, но этот меланхоличный фолк... Он не цепляет до конца. А если мы сделаем это в стиле рок-баллады? — он запустил бит — сдержанный, но настойчивый, с мощными барабанами и дисторшном на гитаре. — Представь: начало — только твой голос и пианино, а на припеве — вот такой вот взрыв. Как крик души. Идея была гениальной. Рок-обрамление идеально скрывало бы её уязвимость за мощью звука, но при этом делало эмоции в десять раз сильнее. — Да... — задумчиво сказала Одри, её взгляд невольно скользнул к Леви. — Да, это... это то, что нужно. Как крик. Леви сидел в углу на стуле, откинувшись на спинку, его поза была расслабленной, но глаза, острые и внимательные, сканировали комнату, периодически останавливаясь на ней. Поймав её взгляд, он медленно, вопросительно поднял бровь, словно спрашивая: «Всё в порядке?» Одри быстро отвела глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам. Она снова посмотрела на ребят. — Давайте. Рок-баллада. Но чтобы живые струны в середине были. Чтобы сердце разрывалось. — О, я уже слышу это! — воскликнул Чанбин, и работа закипела с новой силой. Леви так и просидел всё время в своём углу, неподвижный, как страж. Единственное, что он позволил себе — это тихий, почти незаметный кивок Крису, когда тот принёс ему чашку чая. Он не слышал музыку, поскольку они работали в наушниках. Но он понимал напряжение в спине Одри, сосредоточенность на её лице и периодические появляющиеся дорожки слез на её лице. И этого было достаточно, чтобы знать, что происходит что-то важное. Дорога обратно, происходила в полной тишине и Одри была рада этой передышке. Она понимала, что утренний перфоманс не останется без обсуждений вечером перед сном. А значит все, что она смогла выплеснуть сегодня, могло вернуться обратно. Дома их ждал разномастный, но привычный хаос. Феликс и Сынмин устроили сеанс совместной медитации в гостиной. Правда, сеанс постоянно прерывался, потому что... Кай, полный энергии, носился между ними, принимая их неподвижные позы за приглашение к игре и атакуя болтающиеся шнурки на штанах. Минхо и Хёнджин засели в игровой комнате с приставкой. Доносившиеся оттуда крики «Ты читеришь!» и «Я тебя сейчас виртуально придушу!» красноречиво свидетельствовали о том, что их «отдых» был не менее напряжённым, чем репетиция. Чонин, уютно устроившись на подоконнике с наушниками, слушал демо-записи и что-то помечал в блокноте, изредка поглядывая на дерущихся геймеров с отцовским разочарованием. Было шумно, немножко безумно, но это был их дом. Их крепость. — Мы веернуулись, — радостно прокричал Хан. — Есть что поесть? — Хомяк, всё на плите, — ответил Минхо, не отрываясь от игры. — Эй! Хёен! Ты опять читеришь! — А ты не отвлекайся! — Дети мои! Отбой через 30 минут! Будете завтра косячить, хорео будем усложнять! — подал голос папа Крис. — Чтооо??? — Куда ещё сложнее? — Не переживай, Крис. Мы с Хёнджином уже и так усложнили парочку. Особенно достанется Одри, — Минхо снова включил свой любимый режим капризного кота. — Прекрасно. Ты просто смерти моей хочешь, да? Какое зло я тебе сделала? — тут же откликнулась Одри, начиная почесывать пузико счастливого Кая. —Ты мой, хороший, ты кушать хочешь? — Не верь его наглой и быстро растущей морде! — вставил Феликс. — Он уже съел столько, сколько мы не позволяем себе есть! — Ай-я! Кто у нас тут такой прожорливый? Ребят, я есть не буду, наелась в студии, так что до завтра! — Одри взяла на руки Кая, который искренне не понимал, почему его не кормят, и неторопливо пошла к себе в комнату. Зная, что за ней, как тень идёт её верный телохранитель. Дверь спальни закрылась, отсекая шум гостиной. Тишина повисла густая и тяжёлая, как свинец. Одри поставила Кая на пол, и тот тут же запрыгнул на кровать с видом хозяина. — Душ. Ты первая, — ровным тоном констатировал Леви, снимая часы и пистолет и кладя их на тумбочку с отточенным, военным порядком. — О, внезапная галантность? — Одри сняла пиджак, делая вид, что полностью поглощена этим процессом. — Боюсь, после твоих утренних угроз о «БДСМ», я не готова поворачиваться к тебе спиной в таком уязвимом положении. Иди ты. Освежись, остынь. Я подожду. Леви бросил на неё короткий, оценивающий взгляд, но спорить не стал. С лёгким пренебрежительным фырканьем, которое можно было трактовать как «глупости», он собрал вещи и скрылся в ванной. Как только дверь закрылась, Одри выдохнула и почти побежала к своему телефону. Она вставила наушники и запустила демо-запись «I'm not OK». Грубые гитарные риффы и её же собственный, полный боли голос заполнили сознание, вытесняя тревогу. Она села на кровать, прислонившись к изголовью, и закрыла глаза, снова погружаясь в те эмоции. Шум воды убаюкивал. Адреналин дня, эмоциональное истощение и тяжёлая музыка сделали своё дело. Когда Леви вышел из ванной в лёгких спортивных штанах, с полотенцем на шее и влажными тёмными прядями волос, падающими на лоб, он застал её спящей. Наушники всё ещё были в ушах, телефон слабо светился в её расслабленной руке. Он подошёл ближе. Её лицо в состоянии покоя было лишено привычной маски иронии или силы. Она выглядела уставшей и... ранимой. Такой, какой он видел её только в самые тяжёлые ночи. Он не стал её трясти. Вместо этого он аккуратно, кончиками пальцев, вынул наушник из её правого уха. — Эй, — его голос прозвучал тише обычного, но всё же властно. — Проснись. Одри вздрогнула и открыла глаза, на мгновение дезориентированная. Его фигура, крупная и тёплая, стояла прямо перед ней. — Что? Я... заснула? — В очереди в душ, — сухо констатировал он. — Вставай. Я не пущу тебя в постель грязной. Это нарушает все санитарные протоколы. Одри медленно пришла в себя, и в её глазах вспыхнули знакомые огоньки. Она потянулась, с насмешливой улыбкой. — О? Мы всё ещё спим вместе? Я думала, наш «стратегический альянс» расторгнут. Леви скрестил руки на груди. — Твой выбор. Можешь мучиться кошмарами в одиночестве. Или принять душ и лечь спать. Решай быстрее, я не собираюсь стоять здесь всю ночь. — Как же я могу оставить своего верного рыцаря без его законной порции сна? — с драматизмом воскликнула она, поднимаясь с кровати. — Без тебя мои кошмары заскучают! Она проскользнула мимо него в ванную с победоносной улыбкой, оставив его одного с шипящим от недовольства Каем. Дверь закрылась, и наступила тишина, нарушаемая лишь шумом воды и её собственными мыслями, которые наконец-то начали приходить в порядок под струями почти ледяной воды. Например, когда Одри вышла из душа Кай уже лежал посреди кровати, словно черта между ними, а Леви сидел в кресле и задумчиво смотрел на девушку. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, и в свете ночника его глаза казались темнее обычного. — Что? — наконец, не выдержала она, когда легла на свою сторону. — Хочешь прокомментировать мой вокал? Или аранжировку? Леви не ответил сразу. — Ты плакала, — констатировал он ровным тоном, без упрёка. — Там, в студии. Два раза. Одри оторопела. Она думала, её лицо под маской и в полумраке студии скрывает всё. — Я... это от напряжения. От работы. — Неужели, — произнёс он, и в этом одном слове прозвучала целая гамма — лёгкая насмешка, понимание и что-то ещё, более глубокое. Он сделал шаг вперёд. — Твоя песня. Она про то, что ты не в порядке. Это было не вопрос, а утверждение. Он всё прочитал. Без слов, без музыки, только по её лицу. — А ты в порядке? — бросила она ему в ответ, отступая к кровати и чувствуя, как паника подступает к горлу. Игра начиналась снова. — После твоих утренних обещаний... устроить мне БДСМ? И какую же роль ты предпочитаешь?— вырвалось у неё, и она тут же пожалела, но было поздно. Леви замер. В его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк. Он медленно, как хищник, подошёл и его рука резко легла на спинку кровати позади неё, замыкая её в ловушку. Его лицо было в сантиметре от её. Он не прикасался к ней, но его близость была ошеломляющей. От него пахло чистотой и едва уловимым холодным ароматом геля для душа. — Интересно, — прошипел он, его голос стал низким и обволакивающим. — Ты уже говоришь про него во второй раз за вечер. А какую роль ты сама предпочитаешь, принцесса? Рабыни? Или госпожи? Одри чувствовала его дыхание на своих губах, отчего её сердце заколотилось в бешеном ритме. Стыд, возбуждение и ярость смешались в один клубок. — А как ты думаешь? — выдохнула она, бросая вызов. В его глазах вспыхнул опасный огонёк. Они потемнели, стали почти чёрными. — Я думаю, ты... ШШСССС! Резкое, громкое шипение разрезало воздух. Кай, до этого мирно мурлыкавший на подушке, встал, выгнув спину дугой. Его жёлтые глаза были прикованы к Леви, а все лапы были растопырены в готовности к атаке. Вид огромного, опасного человека, нависшего над его любимой хозяйкой, привёл его в ярость. Нелепость ситуации — грозный Леви Аккерман, получивший вызов от пушистого комка весом в килограмм, — была настолько оглушительной, что Одри фыркнула. А потом её прорвало. Она залилась таким истерическим, нервным смехом, что схватилась за живот, едва держась на ногах. Леви отпрянул, как от ожога. Его грозное выражение сменилось на секунду полной растерянностью. Он смотрел то на шипящего кота, то на хохотающую Одри, и по его лицу пробежала судорожная тень. — Уйми свою чокнутую принцессу, — буркнул он, но уже беззлобно, обращаясь к Каю. — А то она сейчас лопнет от смеха, и нам обоим достанется. Одри, всё ещё давясь смехом, упала на кровать и прижала к себе Кая, который тут же начал громко мурлыкать, торжествуя победу. — Он... он меня защищает от тебя! — выдохнула она сквозь смех. — Ясно, чью сторону он занял в нашей войне, — произнёс Леви с присущим ему сарказмом, но уголки его губ дрогнули. Напряжение растворилось. Они молча приготовились ко сну, разошлись по своим сторонам кровати, под двумя разными одеялами. Тишина снова стала комфортной. И тогда, в темноте, его рука снова нашла её. Сначала просто лёгкое прикосновение. Пальцы коснулись её ладони. Одри замерла, чувствуя, как паника сменяется чем-то тёплым и щемящим. Затем её пальцы медленно, нерешительно, откликнулись. И вот их руки уже были крепко сплетены, ладонь к ладони, под одеялом, образуя хрупкий мост между их двумя мирами. — Спи, — тихо прозвучал его голос. — Твои кошмары не пройдут ни через меня, ни через него, — он кивнул в сторону Кая. — Я знаю, — прошептала она в ответ, сжимая его руку. — Мой рыцарь. — Чокнутая принцесса, — ответил он, и в его голосе слышалась улыбка. И в тишине комнаты, держась за руки, они заснули. А Кай довольный, наступившим перемирием.