Яркий свет

Как только машина выехала, в машине воцарилось молчание. Леви в принципе не любил разговаривать. Одри и Феликс же чувствовали себя нашкодившими детьми и боялись произнести даже малейший звук. В какой-то момент они пересеклись взглядом и достали телефоны. Началась активная переписка в общем чате и ребята начали потихоньку хихикать. В итоге, когда кто-то из группы скинул очередное странное фото, Одри не смогла сдержаться и заржала в голос. — Одри, ну ты же девочка! Хватит ржать! Что о тебе Леви подумает! — тихо зашептал Феликс. — Ликс, иди ты! Ой! — Голова?! А я говорил! Расслабься. Лучше подумай о чем-нибудь приятном. — Например? — О том, что ты сделаешь первым делом, когда всё закончится? — Не знаю. Наверное, поеду к родителям. И расскажу им всё. А ты? — Честно? Я бы хотел, чтобы наша группа осталась, и мы бы смогли дальше рассказывать всё, что у нас на душе через музыку и танцы. — Хмм.. А потом? — Потом? Так далеко я не заглядывал. — Неужели ты не устал от такого ритма жизни? — Устал, годик, возможно, я бы отдохнул, а потом… Не знаю. Знаю, что хочу, чтобы мы все были вместе, счастливы и здоровы. Но я боюсь, об этом даже думать. Одри подвинулась к нему и положила голову ему на плечо. Парень тут же на автомате начал гладить девушку по голове. — Я понимаю, о чем ты. Чем дальше мы заходим, тем мне тоже страшнее думать о том, что будет потом. И страшно даже желать чего-то хорошего. — Ну-ну. Сейчас ты в очередной негатив скатишься. — Знаешь, что я сделаю первым делом, когда всё закончится? Куплю домик у озера или реки, заведу кошек и буду счастливо жить, периодически собираясь с вами на концерты и записи. Никаких туров, никакой суеты. Только я и… — 40 кошек? Решила провести одинокую старость? —Да! Буду вредной и злобной старушкой с кучей кошек, смотреть телевизор и говорить: а вот в наше время, такой фигни не было! Оба засмеялись и замолчали, наслаждаясь тишиной, думая каждый о своем. Леви всё это время прислушивался к их разговору, периодически поглядывая на девушку в зеркало. Он не мог не заметить, как погрустнело её лицо, когда зашел разговор о будущем. Словно эта тема была для неё болезненна и крайне неприятна. Парень вспомнил их утренний разговор. — Ты знаешь, что избавишься рано или поздно от головных болей, но не знаешь цену и всё равно готова заплатить? — К сожалению, меня никто и не спросит. Цена за каждое наше решение в любом случае будет заплачена. Хотим мы этого или нет. — Веришь в судьбу? — А ты нет? — Нет. Я верю в человека. Человек сам творец своей судьбы. — Человек сам творец своей судьбы..., — задумчиво прошептала Одри, на её лице отразилась грусть. — Жаль только, что некоторые вещи человек изменить не может. Судя по всему, свою цену за спасение от боли девушка прекрасно знала. И эта цена явно не соответствовала её желаниям. Внезапно Леви задумался, а что будет делать он сам, когда в Марлии снова воцарится мир? Всю свою жизнь он с чем-то боролся. И к своим 30 годам лучше всего он умел воевать и выживать. Какую жизнь он хочет сам? Семья? Он всегда был одиночкой. Ему было комфортно только когда он один. Единственный человек, который принимал его таким, какой он есть исчез. Да, сейчас у него есть подозрение, что он нашел Офелию, но теперь они друг для друга чужие и незнакомые люди. Да и кому он нужен с его-то характером? В тишине они проехали около 1,5 часов. Одри уснула почти сразу, как они с Феликсом прекратили разговор. Периодически её голова соскальзывала с плеча, и парень просто аккуратно положил её к себе на колени, подсунув любимую подушку девушки. — Леви, если не сложно, можешь достать из багажника небольшой плед? Я не могу пошевелиться. А ей нужно поспать. В ответ парень лишь кивнул и съехал на обочину. — Где он лежит? — Рядом с её котом. Не стали убирать в чемоданы. Леви молча вышел из машины и открыл багажник. Не сказав ни слова, он сел обратно в машину и протянул плед блондину. — Спасибо. — Комфорт клиента – закон. — Хочу сказать, что у нас тобой отношения немного выходят за рамки клиент-телохранитель. Уж, у Одри точно, — тихо сказал Феликс, заботливо накрывая девушку пледом. — С чего такой вывод? —спросил Леви, сев в машину и тронувшись с места. — Она слишком тебе доверяет. И да, на это есть причины, но с другими членами команды и персоналом она всегда на значительном расстоянии. Тебя же она подпустила гораздо ближе, чем просто телохранителя. — Она, что дура? Сама же понимает, чем это может закончиться для неё. — Всё она понимает. Даже больше нашего. Её проблема в том, что слишком доверяет своей интуиции. И нередко она пускает некоторые вещи на самотек. Мы злимся, спорим с ней, но… — Это бесполезно. Кристофер говорил об том. — Да, характер у неё ещё тот бывает. Мы даже её побаиваемся. В гневе она как-то раз Чанбина побила так, что он потом пару дней в больнице пролежал. А когда его выписали, то он еще недели две её избегал. А Одри всё это время пыталась перед ним извиниться. Так они играли в прятки, пока Крис их не помирил. Леви в ответ лишь ухмыльнулся. В полной тишине они проехали почти весь оставшийся путь. Феликс даже задремал, пока внезапно Одри не зашевелилась. На её спокойном лице отобразилась тревога, а лоб начала покрывать испарина. — Только этого не хватало. Леви, ищи место, где можно остановиться. Желательно уединенное. — Что опять случилось? Тут негде остановиться, к тому же на каждом шагу камеры. — Ладно, попробую разбудить её. Сейчас узнаем, что с нашей принцессой не так. Феликс начал потихоньку будить девушку, но та не просыпалась. Наоборот, она начала плакать и стонать во сне. — Одри. Одри, проснись! Тебя опять комары мучают! Да проснись же, ты! — Феликс уже начал переходить на крик. А Одри начала трястись и дрожать. Феликс начал прощупывать её пульс и похолодел от ужаса: от её меридиан почти ничего не осталось, а сознание ускользало. — Твою мать. Леви, долго еще? — До дома? Около 30 минут. Остановиться негде. — Блять. Ладно. Гони до дома так быстро, как сможешь. Я постараюсь её удержать. Леви, лишь нахмурился, но на педаль газа всё-таки надавил посильнее. В это время Феликс отстегнул ремни безопасности, развернул девушку к себе спиной и положил голову к себе на плечо, фиксируя тело ногами. — Нихера у вас там йога. — Следи лучше за дорогой. И постарайся вести ровнее. Сейчас это пиздец как важно. Иначе мы её можем не довести вообще. Леви хотел было уточнить, что блондин имеет в виду, но Феликс полностью сосредоточил своё внимание на девушке. Обхватив её плечи, парень вновь попытался войти в её разум. Попасть в её сознание удалось только с пятого раза. Как только парень вошел, он на секунду обомлел. Одри сидела на земле, обхватив голову руками и раскачиваясь вперед-назад. Кругом была тьма, которая скрывала все вокруг, а от девушки исходил легкий белый свет, который старался рассеять окружающий мрак. Приглядевшись, Феликс увидел, что они находятся в старом туннеле, вырытом глубоко под землей. Такую картину в сознании девушки он видел впервые. — Одри, ты меня слышишь? — Феликс осторожно начал приближаться к ней. В ответ он лишь услышал слабое бормотание. — Что? — Рядом, они рядом. — Одри, что рядом? — Жжёт, больно. — Одри, посмотри на меня, — Феликс присел перед девушкой и хотел было убрать руки с её головы, но девушка сама вцепилась в него мёртвой хваткой. В глазах Одри были боль и отчаяние, а по щекам текли слёзы. Казалось, что девушка сошла с ума, она продолжала повторять одно и тоже. Феликс даже растерялся вначале: он испугался, что он не успел и сознание Одри действительно потерялось и найти её невозможно. Руки девушки были холодными, а в глазах царил ужас. — Господи, Одри. Что с тобой? — Феликс коснулся её щеки и вытер слезы. Одри внезапно замолчала, а глаза прояснились. — Феликс, помоги мне. Я не справляюсь, он сжигает меня. Я не могу его контролировать. — Тшшш, успокойся. Слушай меня. Закрой глаза. Девушка послушно закрыла глаза. — Дыши спокойно, я рядом. Я буду тебя направлять, а ты следуй за мной. Только дыши спокойно и глубоко, ничего не бойся. Хорошо? В ответ Одри кивнула. Феликс сел напротив неё и взял запястья девушки. Вздохнув, он начал направлять её энергию по меридианам. Однако, парень почувствовал резкое сопротивление: оказалось, что меридианы девушки были практически выжжены. Ему ничего не оставалось, кроме как влить в неё свою Ци и попробовать восстановить то, что казалось вот-вот превратится в пепел. Опасаясь отдачи, что так опасна для обоих, Феликс начал потихоньку пробраться по этим нитям, боясь их разрушить. Внутри действительно бушевал огонь, только вот он обжигал холодом на этот раз. Медленно, шаг за шагом, парень пробирался к сердцу девушки. Он чувствовал, что Одри крайне нестабильна, а значит процесс будет не из приятных. Однако, девушка всё равно начала задыхаться от боли, при этом стараясь дышать спокойно. Когда Феликс дошёл до сердца, Одри не сдержалась и закричала, а из носа пошла кровь. Этот крик прозвучал и в машине, из-за чего Леви невольно взглянул в зеркало заднего вида. То, что он увидел, заставило его вновь удивиться, хотя удивить его мало что на этом свете. Феликс крепко держал девушку ногами, пальцы обеих рук сжали её голову. Девушка закричала, словно ей очень больно, Одри начала выгибаться дугой и схватила одной рукой кресло Леви. Лицо было бледным, и только две красные дорожки стекла вниз. Сам блондин был так же бледен, только у него кровь шла не только из носа, но изо рта. — Блять… Ощущение, словно её режут наживую, — пробормотал парень, и надавил снова на педаль газа. До дома осталось каких-то 10 минут, только вот дорога была уже не такой хорошей. Им нужно было ещё проехать через густой лес. А Одри продолжала периодически кричать и пинать его кресло. — Ну, держитесь. В это время, сознание Одри постепенно начинало проясняться. Однако боль не уходила. Когда Феликс наконец-то смог хоть немного подлатать её сердце, машина дёрнулась и он резко выпустил руки девушки в её сознании и часто задышал. С трудом открыв глаза он быстро вытер кровь с лица и посмотрел на девушку. Без поддержки она упала на бок и тихо стонала от боли. А её тело светились ещё ярче, разгоняя темноту вокруг. Приблизившись, он снова попытался нащупать её пульс. Ситуация значительно улучшилась, но всё ещё оставалась критичной. — Одри, ты меня слышишь? — Хмм… — Потерпи немного. Осталось чуть-чуть, слышишь? Не дождавшись ответа, Феликс снова начал вести её Ци за собой, потихоньку прогоняя энергию по всем её сосудам. Дойдя до сердца, парень почувствовал, что что-то не так. Внезапно энергии стало ещё больше, а обжигающий холодом огонь снова начал бушевать в сосудах. Он словно пытался вырваться за пределы разума и тела девушки. Понимая, что дальше сдержать его не получится, Феликс решил рискнуть. Сжав ещё сильнее её запястья, он решил выпустить этот огонь через себя наружу. Когда до дома оставалось всего каких-то пятьсот метров, терпению Леви наступил конец. Если не знать, что происходит сзади (а Леви и не знал, что конкретно происходит), можно было подумать, сзади пара просто в открытую заниматься жестким сексом. К моменту, когда Леви остановил машину крик девушки усилился. И стоило только Леви заглушить машину и повернуться с разъярённым лицом его отбросило на руль словно взрывной волной, от которой вылетели бронированные стекла. И наконец-то наступила полная тишина, которую нарушало только тяжёлое дыхание всех троих. — Что, мать вашу, здесь происходит? Обернувшись, он увидел бледное лицо Феликса, по которому из носа и уголка рта стекала тёмная кровь. Одна рука висела в воздухе в районе окна, словно это он разбился его. А ладонь была вся в волдырях, словно от ожога. Второй рукой он обнимал девушку, бледную, словно мел. Её лицо так же было всё в крови, которая стекала из всех семи отверстий (глаза, нос, рот), кожа блестела от липкого пота, а рана на плече начала кровоточить. Глаза были закрыты, и страдальческое выражение лица постепенно сходило, уступая место умиротворению. — Что, мать вашу, здесь происходит? — в голове у Леви был полный квардак. Всю жизнь он имел дело с обычными и не совсем головорезами, но такое видел только в фильмах Хидзуру. — Если ты не возражаешь, то спроси у Одри, когда она очнется. Это её секрет. А сейчас лучше помоги вытащить её из машины и уложить в постель, — пытаясь отдышаться, сбивчиво ответил Феликс и попытался открыть дверь машины. — Ааайхх. Нифига себе отдача… Ох, и получу же я потом… Леви уже вышел из машины к этому моменту и начал бережно брать девушку на руки и сейчас он почувствовал, как она похудела за ночь. Глядя на бледное, но умиротворенное лицо, в груди мужчины снова что-то шелохнулось. — Ты сам-то выберешься? — спросил он у Феликса. — Да, сейчас возьму аптечку. Мне нужна будет твоя помощь, кстати. Из-за руки я не смогу ей помочь. — Если бы я знал, что будет столько мороки, то свою зарплату бы точно увеличил, — пробормотал Леви. Но тем не менее, аккуратно понес её в дом. Дойдя до дверей своей спальни, он в нерешительности на секунду замешкался, но затем решительно открыл дверь. В конце концов, ему так или иначе придется её охранять. Так почему бы это не делать с собственной спальне. Аккуратно положив её на кровать, Леви завис в задумчивости над девушкой и бережно убрал с лица прилипшие от пота пряди. Он действительно начинал пугаться своих чувств к этой девушке. Его прежняя жизнь, полная холодного расчета, жёсткой самодисциплины, жестокости и одиночества грозила разбиться в дребезги. И он прекрасно понимал, что эти чувства будут лишними, они будут только мешать и создавать угрозу её жизни. Он был уверен на 95%, что перед ним Офелия. Но при этом понимал, что сейчас не время для выяснения отношений. Эта девушка уже заслужила признание и уважение Леви своей решительностью, мужеством и холодным, и расчетливым умом. Многие мужчины не обладали таким умом и характером! Быстро собравшись с мыслями, Леви хотел уйти, когда услышал тихий, почти неслышный вздох. — Леви… Он моментально посмотрел на неё. Одри спала, но она словно почувствовала, что он уходит. И её сон снова стал беспокойным. — Дождись меня. Я скоро вернусь. Леви сам не до конца понял, для кого он произнёс эту фразу: для Одри или Офелии. Но сжав кулаки он быстро и решительно вышел из комнаты. Спустившись в низ, он увидел, что Феликс уже начал вытаскивать из багажника аптечку. С его раненой руки тихо капала кровь. — Давай я отнесу. Тебе самому нужна помощь, — спокойно сказал Леви. — Ей видимо опять снятся кошмары. — Веди, — коротко и часто дыша ответил Феликс. Только начав входить в комнату, Феликс тут же подбежал к девушке и начал исследовать пульс и командовать. — Так, начни перевязку, а я пока поищу лекарство. Леви, не тратя времени на раздумья, быстрыми и точными движениями расстегнул окровавленную блузку Одри. Его пальцы, привыкшие к оружию и жестокости, сейчас двигались с хирургической аккуратностью. Он не позволял себе ни одного лишнего взгляда, ни одной посторонней мысли — только задача: снять испорченную ткань, обработать рану, наложить свежую повязку и вытереть с лица остатки крови. Он работал молча, сосредоточенно, его лицо было каменной маской, но в глазах, прищуренных от концентрации, плескалась тень чего-то большего — не просто профессиональной обязанности. Закончив с перевязкой, он на мгновение замер, глядя на ее хрупкие плечи и бледную кожу. Затем развернулся, подошел к своему комоду и вытащил из него просторную белую футболку из мягкого хлопка. — Серьезно? — сипло проговорил Феликс, наблюдая, как Леви осторожно, стараясь не потревожить ее, надевает на безвольное тело Одри свою вещь. Футболка была на ней огромной, пахла дождём и чистотой — его чистотой. — Ты даёшь ей свою футболку? Леви даже не удостоил его взглядом. Он лишь потянул край футболки вниз, аккуратно расправляя складки на ее плечах. Его молчание было красноречивее любых слов. «Моя. Под моей защитой. На моей территории». — Ладно, ладно, — Феликс сдался, пошатываясь. — Лекарство... в синем флаконе. Две капли под язык. Только... Он не договорил. Спазм сковал его горло, и он, резко отвернувшись, подавился тихим, булькающим кашлем. Алые капли выступили у него на губах. Леви молча подал ему флакон, его взгляд стал еще тяжелее. — Ты себя добил, пытаясь ее спасти, — констатировал Леви без эмоций, но в констатации не было упрека. Было понимание. — Иди, отдохни. Вторая спальня дальше по коридору. Я останусь. Феликс, бледный как полотно, лишь кивнул, с трудом сглатывая кровь, и, пошатываясь, вышел из комнаты, держась за косяк двери. Леви выполнил указание: аккуратно закапал лекарство, поправил одеяло. Он посмотрел на ее лицо, которое наконец обрело некоторое спокойствие. Его миссия была выполнена. Он сделал шаг назад, чтобы уйти, занять пост в кресле — на почтительной, профессиональной дистанции. В этот момент ее рука молнией вырвалась из-под одеяла и вцепилась ему в запястье. Хватка была неестественно сильной, словно инстинктивной, полной животного страха остаться одной. Леви не ожидал этого, потерял равновесие и рухнул на край кровати, едва не придавив ее собой. Он замер, чувствуя тепло ее пальцев на своей коже. Он мог бы легко высвободиться — ее сила была ничто по сравнению с его. Но он не стал. Он сидел на краю ее кровати, скованный не ее хваткой, а внезапно нахлынувшей тяжестью усталости и... чего-то еще. Уходи, — велел ему внутренний голос, голос солдата. — Это слабость. Опасность. Но его тело не слушалось. Он смотрел на ее пальцы, впившиеся в него, словно якорь, удерживающий его в этом море хаоса, которым стала его жизнь с ее появлением. Он был измотан — физически, эмоционально. Эта ночь, эта поездка, эта постоянная борьба с ее болью и своими собственными демонами... Мыслей не было. Был только глухой гул усталости в висках и тихий, ровный звук ее дыхания. Он медленно, почти против своей воли, лег рядом на одеяло, поверх всего, сохраняя дистанцию. Он не обнимал ее, просто лег, позволив ее руке остаться на своем запястье. Это был не порыв страсти, а акцепт. Капитуляция. Молчаливое признание, что он тоже не железный, что даже ему нужна передышка. И что его место сейчас — здесь. Не как телохранителя. Как щита. Его последней осознанной мыслью перед тем, как темнота накрыла его с головой, был простой, лишенный всякой аналитики вывод: если она проснется и испугается — я буду здесь. Если придут — я убью их, не вставая с этой кровати. И это было единственным, что имело значение.