Ты мой или ничей

      Маленький заснеженный город за полярным кругом мало чем отличался от сотен других городов необъятной. Такие же однотипные застройки, часовни, колоритный деревянный храм. Классикой ставшие надписи: «Я люблю…». В нашем случае — Нарьян-Мар.       Такой же отрезанный от большой земли, как и Шойна. Сюда не вели ни автомагистрали, ни железные дороги из-за сложности строительства и удалённости города. А возможно, просто из-за того, что кому-то сверху было просто наплевать. Уехать отсюда можно было только по «зимнику» зимой либо улететь. Та ещё колыбель цивилизации, но это всяко было лучше, чем ничего.       Мы гуляли по его узким улочкам, украшенным скромными гирляндами в центре города. Не Москва, конечно, но и не Шойна. Несмотря на то, что я выбрался из замкнутого пространства, тревожность никуда не ушла, потому что я понимал — вернуться придётся, а хотелось купить билет до дома в один конец. Хотелось зависнуть на хате у Кирилла. Покурить кальян и поиграть в «плойку». Перемыть кости нашей старосте, толстой омеге, что вечно совала свой нос куда не просят и никогда никого не прикрывала перед преподами. Даже за шоколадку. Да даже в универ хотелось, несмотря на то, что учился я всегда на отвали.       Я слишком устал от удалённости, грубой еды из консервов и макарон. Город оказался настолько крохотный, что его можно было полностью обойти за четыре часа. Но мне нравилось гулять с братом по этим плохо вычищенным улицам и целовать его не где-то в скромных уголках Шойны, а здесь, урывками, но на улице. Быстро, немного нервно, и Тёма не отталкивал меня, несмотря на риски. Насмешливо улыбался, глядя на меня сверху вниз, и притягивал к себе сильнее, больно впиваясь в губы. Я нервно пытался вырваться, чтобы осмотреться по сторонам на наличие посторонних глаз, но альфа крепко фиксировал мой затылок, лишая такой возможности.       И я таял в его руках. В сотый, нет, в тысячный раз. Слишком хорош. Для меня, для других… Он тот, о ком пишут романы омеги. Чисто омежий альфа. До идеального вылизанный простым языком со всех сторон. Смотришь на него и не веришь, что такой вообще существует.       А может, всё это просто плод моего воображения? Возможно. Но я слишком влюблён. Розовые очки на глазах. Да, возможно, даже линзы, которые я никогда не смогу снять при виде брата.       И когда альфа выпускал меня из своих объятий, я раздавал ему несерьёзных тумаков и ругался. Что если кто-то из Шойны увидит нас и узнает? Нам не сдобровать после. Всё-таки городишко был маленький. Шанс такого развития событий был высок и никогда не равен нулю. Тёма с умным видом трепал меня по волосам и говорил: «Забей». Будто бы его совсем не заботило то, что нас могут спалить.       Мы и правда ели только готовую еду в кафешках. Я ни разу не взял в руки нож, чтобы что-то нарезать, покрошить, распотрошить или очистить. Ел только мясо, как и хотел. Тёма тоже пользовался моментом и был на моей стороне мясоедства. А ещё из моей жизни на время пропали бесконечная уборка, борьба с песком, нескончаемая стирка тряпья и топка печки. Я буквально цвёл и пах, занимаясь только собой, своей потускневшей и обветренной кожей и безделием, когда нам никуда не надо было. Прочувствовав на своей шкуре участь омег, искренне радовался, что я не один из них.       Брат накупил себе протеина, всяких БАДов, витаминов, как самый настоящий спортсмен, следящий за своим телом и здоровьем. А я затарился жижей, баночек двадцать, и новую электронную сигарету приобрёл, со сменными фильтрами, чтобы менять их, когда начинало горчить.       Мы много просто гуляли по тёмным улицам. Заходили в милые магазинчики с сувенирами. В одном из таких Артём купил Толику добротный охотничий нож. На вопрос, зачем он старику, ответил: «Пусть будет». Хотя мы оба понимали, что не факт, что старый альфа со своим здоровьем вообще к этому делу вернётся.       Добрались до торгового центра. Надо было выбрать подарки на Новый год друг для друга. Да и на день рождения Артёма, который был уже завтра.       В ТЦ решено было разойтись каждому по своему пути, чтобы приобрести подарок и не проспойлерить его заранее назначенной даты. Я бродил среди прилавков с одеждой. Искал какие-нибудь цепляющие аксессуары, а потом понял, что Тёме эта шелуха была не нужна. Пораскинув мозгами, пришёл к выводу, что книга будет лучшим подарком для любящего читать Артёма.       Зашёл в небезызвестный «ЧитайГород» и принялся разглядывать современную литературу. Быстро понял, что нужно идти в отдел физики, а не детективов, и, оказавшись там, замялся. Не знал точно, что именно будет интересно альфе, поэтому выбирал книгу, отталкиваясь от года издания и толщины. Нашёл интересный томик: «Квантовые миры и возникновение пространства-времени». У неё была примитивная, не цепляющая глаз обложка, но очень интересное для меня название. Мне показалось, что это идеальный вариант подарка. Завтра у брата как раз день рождения. А на Новый год можно было бы подарить что-то связанное со спортом. Например, новый хороший рашгард, который так ему был к лицу и телу. Или просто трусы с Дедом Морозом, это же было не так важно. Главное — внимание.       — Упакуйте, пожалуйста, на подарок. — Положил на прилавок перед продавцом книгу, что выбрал.       — Пакет надо? — лениво поинтересовалась омега за кассой.       — Да. Будьте добры, жвачку с мятой ещё.       — С вас две тысячи сорок рублей. Оплата картой или наличными?       — Улыбкой.       Я недобро оскалился, глядя на продавца.       — Пожалуйста.       На маленьком дисплее показался котик, а потом включилась фронталка. Я посмотрел на себя на экране, не успел рассмотреть своё не самое милое личико, как всё исчезло. После появилась списанная сумма и надпись: «Спасибо за покупку».       Упакованную книгу в красную бумагу и с зелёным скромным бантиком вернули мне обратно.       — Спасибо за покупку, — очередная замученная фраза от кассира долетела до меня.       — До свидания, — бросил я через плечо и, убрав книгу в пакет, пошёл на выход.       В «Спортмастере» не нашёл ничего интересного и, пока бродил среди полок с бесконечным количеством тряпья, в голове созрела одна очень забавная идея.       Все же любят Человека-паука? И я тоже его любил. А тот поцелуй с Мэри Джейн вниз головой под дождём был выше всяких похвал. Рука сама полезла в карман за телефоном, и вот я уже листал маркетплейс на наличие клёвых костюмов. Быстро прикинул адрес и время доставки. Посылка как раз успевала прийти до того, как мы улетим обратно, и это если без задержек. Была не была. Нажал кнопку «оплатить», наблюдая за тем, как исчезла приличная сумма с кошелька. Но уж очень хотелось мне поцеловать Человека-паука в лице моего брата, да и не только поцеловать. Я никогда не был сторонником ролевых игр, но, видимо, настало моё время.       Довольный, я написал Тёме, что буду ждать его на фудкорте.       Большой хорошо освещённый зал был полупустой. Множество свободных столиков одиноко стояли рядами напротив окошек с едой. Бургеры, блины, пицца, роллы — классика фудкорта. Заказал себе большой капучино и шаверму, плюхнулся на ближайший свободный и не расшатанный стол. Ещё раз проверил, правильно ли указал размер костюма, и, убедившись, что всё в порядке, принялся за шаву. Не стал дожидаться того, пока лаваш промокнет и всё содержимое начнёт вываливаться до того, как я его съем. И Тёму не ждал. Почти застонал в голос от вкуса шаурмы. Еда богов.       Месяцы жизни в Шойне сказались на мне ещё больше осунувшимся лицом. И я отъедался, пока мог. Накупил кучу мясных снэков с собой. И, как и обещал себе и своему ссохшемуся желудку, ел мясо. Много мяса. Особенно свинины. Надеясь наесть обратно хотя бы пару кило. Ел днём, утром и вечером. Потому что то, что я видел в отражении зеркала в нашей временной квартире, мне абсолютно не нравилось. Я стал слишком худым, оттого ещё более противным внешне сам себе.       Брата заметил издалека и махнул ему рукой. Он, увидев меня, направился сразу в мою сторону. Красивый. Высокий. Широкий, но не в области талии, как большинство из присутствующих, а в плечах. Не только я заметил его, но и другие посетители провожали альфу заинтересованным взглядом, пока он шёл до меня. И альфы, и омеги, да даже редкие бэты. Такому, как Тёма, сложно было не обернуться вслед.       — Ешь и без меня? Такого предательства я не ожидал! — пошутил Тёма и посмотрел на остатки лаваша, с которыми я расправлялся.       — Шава бы в квашню превратилась, пока жду тебя. Да и вообще, себя чем-то занять надо было. И рот свой.       Тёма довольно усмехнулся: шутку понял, оценил. Но не ответил чем-то в духе: «Я знаю, чем твой рот занять».       — Пойду тоже что-нибудь себе возьму.       Тёма отошёл к кассам, прошёлся по ряду, выбирая, что именно он хочет. Я ревнивым взглядом следил за ним и за окружающими омегами, да и альфами тоже, что скользили за ним взглядом.       Конечно, он сильно отличался от среднестатистического альфы. Артём был выше, ухоженнее, имел спортивное тело, а накачать мышцы на такой рост — задача была не из простых. Он был хорошо, со вкусом одет. Взгляд его был спокойный, дружелюбный, ни разу не надменный, как у тех альф, что более-менее вышли рожей. Он был словно персонаж яойной манхвы, оживший и сошедший со страниц.       Встал в очередь за какой-то шавкой. Омега обернулась на позади стоящего и тут же быстро отвернулась, смутившись.       Мой! Мой, сука! Скрипел я зубами и закипал, как чайник, оставалось только покраснеть от натуги.       Ёбанная ревность изводила меня и день, и ночь. Даже во снах мне снилось, как Артём развлекается со своей мымрой, что осталась позади. Я ненавидел эти сны, но они снились мне через раз. То, как он её раздевает. Целует везде, ведь она — омега! Маленькое хрупкое создание, созданное для любви. А я — альфа. К тому же, не самый симпатичный.       Артём уже продвинулся к кассе и делал свой заказ. И мне казалось со своего места, что омежка за кассой обязательно с ним флиртует, строит глазки, возможно, уже подсунула свой номер на салфетке. В голове уже устраивал сцену для Артёма, но я не был имбецилом и понимал, что такое поведение до добра не доведёт. Потому и давил все эти порывы в зародыше.       Альфа вернулся обратно с подносом, полным… Бургеров?!       — Смотрю, кому-то тоже крышу сносит от возможности жрать всякое дерьмо? — Я усмехнулся, разглядывая содержимое подноса: газировка, кофе, мороженое, и три огромных бургера с двойной котлетой.       — А сам как думаешь? Я же тоже живой человек… Успею ещё камбалы поесть у Толика, а пока пусть будут бургеры. — Брат сел напротив и поставил передо мной креманку с тремя разноцветными шариками мороженого и американо. — Это, кстати, тебе.       Я тут же смягчился. Ревность заползла куда-то обратно в тёмные углы сознания. Но взгляд мой скользнул по салфеткам на наличие коряво написанных цифр. Ничего не было. Игра моего воображения. Захотелось искренне чмокнуть альфу в щёку, но я не мог. Публичные проявления чувств для нас были под запретом.       — Давай на обратном пути зайдём в магазинчик у выхода. Мне там один свитер на манекене понравился, хочу примерить, вдруг подойдёт. А то всё как-то странно садится: в плечах жмёт, в талии слишком широко.       — А что ты хотел? Ты ж не «энписи», а главный герой. Это для них в районе живота посвободнее шьют. А тебе нужно другое.       Тёма усмехнулся, оценив мой комплимент, но благодарить за подпитку своей самооценки не спешил, продолжив жевать свой бургер.

***

      Свитер был действительно симпатичный. Чёрного цвета из крупной вязки и с высокой горловиной. Самое то, чтобы спасаться от северных ветров Шойны.       Артём попросил именно тот, что был на витрине, и мы оба зашли в примерочную. Я сел на пуфик в углу кабинки и посмотрел на наше отражение. Даже это отвратительное освещение не портило красивого лица брата. Я же был похож на сморщенный финик с слишком заострившимися скулами.       Альфа ловко стянул с себя серую толстовку, футболку следом. Я жадно смотрел на это атлетичное тело. Артём снял с крючка свитер и ловко надел его на себя. Чёрный был ему к лицу. Свитер сел идеально, подчёркивая эту мужественную фигуру, нисколько её не портя. Ему всё было к лицу. Блять! Слишком красивый, словно не из мира сего. Это было неправильно, но я одними губами прошептал:       — Подойди.       Тёма посмотрел мне в глаза и сделал шаг в мою сторону. Упёрся своими ногами в мои колени. Его пах поравнялся с моим носом, возможно, был чуть выше, не суть.       — По-моему, идеально сел… Сень, ты чего?       Дрожащими руками я дотронулся до его ширинки. Это было похоже на манию. Одержимость. Невменяемость. Полную невменяемость рядом с ним. Прижался губами сквозь тонкую ткань боксеров, чувствуя, как наливается плоть альфы. Сам давно уже был возбуждён только от одного вида голого торса. Хотел только его. Только с ним. Сдвинул резинку в сторону и вынул член. Заглотил сразу, как самый желанный вкусный чупа-чупс.       — Ах-х… — тяжёлый сдавленный выдох последовал сразу. — Блять, Сень, это пиздец!       Я поднял взгляд вверх, скользя языком по твёрдому стволу. Глаза Тёмы были закрыты, лицо умиротворённое, нижняя губа закушена.       — Что ты со мной дела… Ах-ах, пиздец…       Смаковал его, как самый редкий деликатес. Звуки, доносившиеся извне, нисколько не смущали: всегда хотелось попробовать чего-то такого, когда риск быть увиденным кем-то был как никогда велик. Сосал старательно. Вылизывал его. Сжимал в руках мошонку. Дрочил у основания в такт с движениями головы. Хотелось скользнуть пальцем внутрь так близко находившегося отверстия, но понимал, что за это мог получить по зубам.       Тёма часто задышал и стал сам активнее вбиваться в мою глотку. Я лишь податливо открывал шире рот, стараясь держать вакуум.       — Хочу кончить тебе на лицо.       Если бы я мог, обязательно усмехнулся, но рот был занят. Мои губы обволакивали член альфы. Не видя никакого протеста, Тёма сдержанно проглотил свой стон, снова закусил нижнюю губу, и тёплые мутные капли стали попадать мне на лицо: лоб, глаз, щёку, почувствовал, как они затекают мне в рот. Тёма облокотился на стенку, сжимая в руках набухающий узел. Взгляд поплыл.       — Вам всё подошло или может другой размер принести?! — послышался тонкий голос омежки-консультантки из-за толстой занавески.       — Мы возьмём этот свитер, — ответил я за брата, который всё ещё облокотившись на стенку стоял в новом свитере и с узлом в руках.       Шаги удалились. И я дёрнул футболку брата с крючка и начал вытирать ею своё лицо. Альтернатив в виде салфеток не было.       Тёма наконец ожил и стал одеваться, застёгивать ширинку.       — Как же, оказывается, с омегами скучно. Не припоминаю, чтобы хоть одна из них предложила такое. Даже Маринка была не из робкого десятка, но чтобы предложить что-то с перчинкой — не, никогда.       — Слава богу, что я не омега. Свитер оплачивай и выходи на крыльцо, я буду ждать тебя у центрального входа. Мне надо покурить. — Втолкнул в руки брата использованную футболку и вышел из кабинки.       Плюс один в мою пользу. Сам мне об этом сказал, но минус в лице кровной связи всё же перевешивал пока все мои достоинства. Тёма не мог спокойно закрывать глаза на этот факт, пытался, но не мог. Однако я усиленно работал над тем, чтобы стереть эту грань.

***

      День рождения Артёма начался не со сладкого минета или горячего секса, как могло бы быть. Он начался с нервного звонка отца. Но нет, не Тёме, а мне.       Батя почти брызгал слюной в трубку, называя меня паршивцем за то, что оставили старика одного. И что соседи теперь откапывают дверь, когда снегом слишком заметает, чтобы у Толика был выход наружу. Что я, мразь такая, ленивое чмо, дома должен был остаться, а не хвостом своим вертеть в городе, тратя его денежки. То, что я тратил деньги друга, ему было невдомёк. Облил меня грязью просто с головы до ног. Поносил на чём свет стоит.       В какой-то момент мне так надоело слушать это, что я просто взял и отключил трубку. Плевать мне было на него. Он там, я здесь. Что он мне сделает? Да ничего! Я ещё Тёмочку их идеального совратил. Узнал бы об этом — с инфарктом бы в больницу слёг.       Так что утро было недобрым. Во всяком случае для меня. И я был злым и расстроенным к тому моменту, когда именинник проснулся. Артём, заметив моё хмурое лицо, подошёл близко и указательным пальцем расправил морщину, залёгшую из-за сдвинутых к переносице бровей.       — Что на этот раз случилось?       Спросил. Знал, что я просто так мозгоёбством не занимаюсь. Ни со своими, ни с чужими мозгами. Ревность не в счёт, это отдельный разговор.       — Отец снова мозги делает. Наорал, сказал, что я должен был в Шойне остаться. — Я скрипнул зубами, отвернулся к окну, за которым, несмотря на утро, было темно как ночью.       — Похуй на него. Я бы тебя там ни за что не оставил. Обещал тебя вывезти, помнишь? — Тёма мягко повернул моё лицо к себе.       Я посмотрел в эти зелёные омуты, в которых я давным-давно утонул. То, как Тёма на отъебись послал отца, удивило. Я даже не знал, что он так вообще может. Или это потому что я теперь для него тоже не просто младший братик? Может, я успел стать для него кем-то большим? Мне бы очень этого хотелось.       — С днём рождения, кстати… Прости, что так всё вышло как-то скомкано, непразднично… — начал оправдываться я. — Нет ни торта, ни свечей, ни украшений. Хотел сделать сюрприз, но не знал, что именно тебе надо. И отец своим напоминанием теперь вообще с толку сбил.       — Хочу хорошее шампанское и тебя рядом. Кстати, мне надо будет отойти в одно место через пару часиков, не заскучаешь?       — Куда? — настороженно спросил я.       — Узнаешь потом. А пока давай закажем еды. Хочу стейк слабой прожарки. Много стейков.       — Понял-понял, — хохотнул я. — Значит, мясо и алкашка? Отличное сочетание. Овощи не забудь вписать в свой рацион, а то завтра с унитаза не встанешь.       Тёма пошёл в ванную, а я открыл приложение с ресторанами. Тёме исполнялось двадцать три. Мой красивый, совсем ещё юный альфа. Мой милый добрый братик. Я желал ему только лучшего. Даже если вдруг придётся его отпустить для его же блага, я переживу. Смогу. Или нет? По крайней мере, попытаюсь. Я сильный. Я справлюсь. А пока буду наслаждаться нашей близостью — духовной и физической — до последнего. Выжму из этих моментов всё до последнего. Зачерпну годовой запас дофамина для себя. На те дни, когда нервы будут на пределе, натянутые, как канат. А их обязательно будет много. Особенно когда придётся вернуться под родительскую крышу. Ну или даже если съехать, то учиться и работать — равно почти сдохнуть.       Пиликнул звук уведомления на телефоне брата. Я, как крыса, оглянулся на закрытую дверь ванной, откуда доносился уже шум воды, и подошёл к тумбочке, на которой лежал мобильник. Разблокировал его и увидел несколько сообщений. Мама с поздравлениями. Папа. «По учёбе». Взволнованно ткнул на сообщение и увидел короткое: «С днём рождения».       И… Сердечко. Чёртово сердечко. Мелкое, красного цвета. Мерзопакостное сердечко. Удалил сообщение, но запомнил номер телефона. Надо будет позвонить по нему, когда Тёма свалит.       Ну, сердце… Подумаешь. Мало ли кто по ту сторону такой любвеобильный. Но я чувствовал всем своим нутром подвох.       Хотелось ворваться в ванную и ткнуть Тёму лицом в экран. Расцарапать его красивую рожу. Ударить больно с колена в пах. Чтобы застонал от боли, скрючился у меня в ногах с непониманием на лице. С явным вопросом в глазах: «За что?»       Выдохнул. Положил телефон брата на место. Вышел раздетый на балкон. Холод сковал тело моментально. Город был тихий, машин немного. Фонари работали круглосуточно, разгоняя полярную ночь над городом.       Холод проникал в моё тело. Остужал в венах кровь. Дыхание замедлялось, стук сердца выравнивался. Тёма — именинник. Никаких скандалов. Никаких разборок. Почувствовав, что я уже достаточно собран, вернулся в квартиру.       — Ты уже заказал?       Он стоял напротив меня, только что вышедший из душа. На бёдрах — одно полотенце. Хотелось укусить его куда-нибудь да так сильно, чтобы до крови. Чтобы края прокуса загноились и распухли, а потом покрылись коркой, которая сошла бы, навсегда оставив след от моих зубов на его теле.       — Нет, — Тихо выдохнул, сжимая кулаки. — Ещё есть время.       — Ладно.       Тёма стоял и смотрел на меня. Ну, сама невинность… Я едва ли не скрипел зубами. Не удержался, рванул к нему. Быстро, с грацией кошки и ловкостью картошки, запнулся об свои же ноги, свалился к его ногам, стянув за собой его полотенце. Успел подставить руки, чтобы не вспахать носом пол.       — Тебя, что, ноги не держат? — Артём весело улыбнулся и одним рывком поставил меня на ноги. Я покраснел от злости, что кипела во мне, но альфа, видимо, принял это за смущение, которое мне было совсем не свойственно. — Милый. — Огладил контур моего осунувшегося лица.       Я почти зарычал. Приблизился к нему лицом, поцеловал грубо и укусил за нижнюю губу. Сжал зубы как злая псина, чувствуя солоноватый вкус тут же хлынувшей крови. Тёма рефлекторно оттолкнул меня от себя и с недоумением в глазах уставился на меня.       — Ты что творишь? — Бордовая капелька крови стекла с уголка, с той стороны, где был укус. — Сень, блять! Нахуя? — Моментально озлобился. Оскалился, обнажая окрашенные кровью зубы.       Физическая боль ему удовольствия не приносила. Скорее раздражала, потому что взгляд зелёных глаз стал слишком резкий. Словно альфа был готов порвать меня на мелкие частички.       — От переизбытка чувств! — произнёс гортанно, скрыть злость никак не получилось.       — Ну тогда я тоже себя сдерживать не буду!       Тёма подлетел ко мне молниеносно. Взмах ресниц — и он оказался за моей спиной. Скрутил мне руки, выворачивая их в суставах. Я попытался высвободиться, но понял, что это дохлый номер. Брат подтолкнул меня к кровати, ставя на колени. Стянул рукой трусы до колен. Раздвинул коленом мои ноги в стороны, продолжая удерживать за спиной руки. Я уткнулся лицом в край кровати. Блять.       — Нехуй было начинать! Считай, беру свой подарок. — Перехватил мои кисти, сжимая их своей одной большой лапой, второй сжал шею и сильнее воткнул в ворох одеяла. — Нравится грубость? Получай!       Вошел в меня резко. Я стиснул зубы от боли. Альфа сам зашипел. Приятного в таком сексе мало. Протиснулся до конца. Шумно выдохнул. Выпустил мои руки. Уткнулся мне тёплой кожей лба куда-то в спину.       — Сень, блять, почему ты так делаешь? Всё же нормально было. — Толкнулся во мне, вырывая из моей груди не то стон, не то хрип.       — Трахай молча. Так хоть за честного сойдёшь.       Не обратил внимания на мои слова. Не бросился выяснять подробности. О чём это я? Погладил своими руками мои плечи, линию спины, ягодицы. Снова толкнувшись во мне. Сплюнул на член, добавляя хоть какой-то «смазки».       — Просто не делай так больше!       Ути-пути, какие мы нежные! Со слюной дело прошло лучше, наконец я сам почувствовал прилив возбуждения от его члена в своей заднице. Мысли о сердечке отпустили, но номер, с которого его прислали, точно отпечатался на подкорке.       — Не буду, — покорно согласился. Но хуй там плавал, мне ещё предстояло кое-что выяснить, и тогда посмотрим, кто кому условия будет ставить.

***

      Входная дверь захлопнулась ещё минут двадцать назад. Я сидел на постели и гипнотизировал номер телефона, который внёс в набор. Я хотел и в то же время не хотел знать правды. Может быть, это была просто какая-то влюблённая омежка с учёбы? Может, это была какая-то очередная омега, про которую я не знал? Может, это было просто сердце, которое ничего не значило? Мне предстояло это выяснить прямо сейчас. Неуверенно нажал зелёную кнопку вызова и поднёс телефон к уху. Гудки. В моменте казавшиеся мне просто нескончаемыми. Длинные, противные. Играющие на моих нервах, как скрипач на скрипке. А потом трубку сняли, и на том конце провода я услышал до боли знакомый голос.       — Алло? Слушаю? Кто говорит? Вас не слышно!       Сердце забилось как сумасшедшее. От боли. От обиды. От горя. Окей… Это была Олеся. Допустим, она просто хотела поздравить бывшего с днём рождения. Тогда почему она подписана как «по учёбе»? Потому что связь с ней хотели от меня скрыть? Очевидно. Я всё верно решил!       — Олеся? — уточняю имя, хотя на сто процентов уверен, что это она и есть, но мне надо было убедиться, что это не плод моего воображения, не игры разума, не проделки ревности.       — Да, а кто меня спрашивает?       Голосок тоненький, омежий, миленький.       Сбрасываю трубку, хоть в голове и вертится очевидный вопрос: «Ты всё ещё с Тёмой?». Хочу его задать и в то же время понимаю, что не готов услышать ответ. Лучше остаться в неведении. Считать, что она просто его поздравила из вежливости, из остаточных чувств. Не потому что они… Вместе?       Сколько дерьма вываливается на меня, и всё в один день. Сначала отец с утра пораньше, теперь эта информация с тем, что омега, как была в жизни брата, так и осталась. Запасной вариант? Обидно, но…       Снова вспоминаю руки его на своём теле. Горячие губы, скользящие по моей коже. Его твёрдый крепкий член в своей заднице. Не могу от этого отказаться. Не хочу от этого отказываться. Ещё в начале лета, до поездки в Шойну, я и мечтать о таком не мог, лишь фантазировал. А теперь он со мной, пусть только физически, но мой… Или это всего лишь иллюзия, что мой?       Сидел на полу, кусая губы и потирая длинными тонкими пальцами сухие глаза. Просидев так ещё минут пятнадцать, встал, понимая, что слёзы — это удел омег, и пошёл заказывать стейки и другие продукты, как Тёма и хотел. Сегодня его день, больше никаких истерик. Надо было держать себя в руках. Надо было, но справлюсь ли я?       Тёма вернулся через час. Бросил на меня мельком взгляд и прошёл на кухню, звеня полным пакетом с бутылками. Я прошёл следом.       — Шампанское? — насмешливо поинтересовался я, изогнув бровь.       — А ты хотел что-то другое?       — Без разницы… — прозвучало слишком сухо, добавил: — Лишь бы в твоей компании.       Тёма убрал бутылки в холодильник и спросил:       — Где еда?       — Голодный? — Снова с усмешкой.       Хочется затолкать ему в глотку ещё не приехавший стейк, чтобы пасть свою не раскрывал лишний раз.       — Да.       Хочется ответить: «Хуй на!». Достаю телефон, открываю приложение и вижу, что курьер скоро будет.       — Скоро привезут.       Выхожу с кухни, не хочу находиться с ним в одном тесном помещении. Тяжело делать вид, что я ничего не знаю. Но и выяснять отношения не хочу: понимаю, что ни к чему хорошему это точно не приведёт.       Когда курьер привёз еду, я всё это любезно расставил на кухонном столе. Сели трапезничать. Я наблюдал за тем, как брат наслаждается стейком, а самому хотелось воткнуть вилку ему в лежащую на столе ладонь.       Кусаю губы, мясо поперёк горла встаёт, когда пытаюсь проглотить кусочек. Отодвигаю тарелку в сторону и пью.       Тёма сидит в свободных джинсах и в своём новом свитере. Взгляд уверенный, спокойный. Аккуратно разжёвывает во рту мясо с кровью. Себе же я заказал хорошей прожарки стейки, но теперь не лезет.       — Мы даже не чокнулись, — слышу осуждающий тон альфы со стороны.       — За тебя, мой дорогой братишка! — Беру в руки красивый бокал для шампанского и чокаюсь с альфой.       Со своим внешним видом решил не заморачиваться. Сначала, конечно, хотел, но после мерзкой новости настроение как-то пропало. Сейчас! Бегу и падаю! Впечатление ещё какое-то на него производить. Всё равно моя жопа не потечёт, как ни старайся. Я не омега, да и ею быть не хочу.       Он задумчивый. Видит, что-то не так, но не пытается выяснить этого момента. Предпочитает, как и я, делать вид, что всё в порядке.       Я ушёл в комнату за подарком. Вернулся с упакованной книгой в руках. Положил её перед братом на стол.       — Не знал, что тебе подарить, так что прими этот скромный дар.       Тёма тут же отвлёкся от мяса. Аккуратно разорвал упаковку. Глазами пробежался по крупной надписи. По довольной улыбке я понял, что книга ему понравилась. Мой выбор ему пришёлся по вкусу.       — «Квантовые миры и возникновение пространства-времени»… — прочитал название и погладил корешок новой книги. — Хочу почитать её с тобой.       Я усмехнулся. Что ж, не с Олесенькой-то?! У неё мозгов не хватит понять квантовую физику? Или даже ума, чтобы притвориться, как ей интересно. Вспоминаю, как выглядит омега… Представляю её тупое выражение лица, и хочется ржать в голос, но я сдерживаюсь.       — Обязательно. — Не лукавлю. Мне правда нравится, когда он рассказывает о том, что действительно его волнует. Не то, что навязано извне. А его лично. Его мечты и интересы, идущие из детства.       Артём не удержался и ознакомился с содержанием книги. Я молча пил шампанское. На пустой желудок уносило быстро. Расцарапать рожу брата больше не хотелось. Остыл. Но хотелось сесть ему на колени, вырвать из рук книгу, чтобы его внимание было сосредоточено только на мне. Что я собственно говоря и сделал, в точности повторив действия, всплывшие в моей голове.       Альфа не противился, когда я дотронулся большим пальцем до припухшего края губы. Красивый, сука! Ну нельзя же быть таким красивым!       Склонился к лицу Тёмы и накрыл его губы нежно. Пока есть возможность, буду целовать. Зацеловывать до тошноты. Впитывать в себя каждый взмах его длинных тёмных ресниц. Почувствовав, как крепкие руки заключили меня в объятия, прижался ещё сильнее.       — Люблю тебя, пиздец как люблю… — шепчу в раскрытые губы брата и впервые за последнее время чувствую, как слёзы скатываются по лицу. Не злые слёзы, а слёзы отчаяния. Слёзы сожаления, слёзы понимания, что не быть нам вместе. И эта ситуация с Олесей — прямое тому подтверждение. Чувствую солёную жидкость на своих губах, и на его она тоже попадает, и он чувствует этот солёный горький привкус моего отчаяния.       — Сень, ты чего? Перепил? — Гладит мою спину, смотрит в мои мокрые глаза и вроде встревожен моим состоянием, но я-то знаю… Всё знаю.       Улыбнулся сквозь слёзы и обнял его сильнее, пряча своё неказистое лицо позади брата. Уткнулся носом в его короткостриженные волосы. Дышал полной грудью его феромоном. Мой. Хотя бы здесь и сейчас. В эту минуту. В эту секунду.       Тёма, словно чувствуя моё состояние, сам сильнее прижимал меня к себе. Ничего не говорил. Но ничего говорить и не нужно было. Мы сидели так какое-то время, пока я не понял, что нужно брать себя в руки. Резко вскочил с брата и сел обратно на своё место. Глаза уже были сухие, возможно, немножко припухшие, но больше не было позорных слёз.       — Да, перепил… — согласился с предположением, высказанным раньше и залпом допил бокал шампанского.       Тёма внимательно посмотрел на экран своего телефона, будто что-то высчитывая, а потом вдруг предложил:       — У меня есть одна идея! Бери плед, и давай сходим кое-куда.       Ничего не сказав, молча соглашаюсь. Иду в спальню за пледом.       — Куртку тоже надень! — слышу послание из коридора.       Вышел в прихожую, увидел, как Артём натягивал на себя пуховик. И, заметив меня, тут же протянул мне мой. В руках альфы была зажата открытая бутылка шампанского.       — И далеко мы в таком виде пойдём? — с саркастичным тоном спросил я.       — Нет.       Вышли в коридор и поднялись на этаж выше. Упёрлись в закрытый чердак. Артём довольно поинтересовался у меня:       — Помнишь, я днём отходил?       Безразлично соглашаюсь:       — Допустим.       Альфа достал из кармана ключ и, радостно повертев им перед моим носом, вставил его в заржавевший старый замок.       — Откуда? — удивлённо спросил.       — Обменял у сотрудника ЖКХ на пузырь водки.       — Ну ты даёшь… — прыснул со смеху.       Плед выскользнул из рук, я поднял его. Тёма уже открыл дверь и сказал:       — Проходи.       Поднялся первый по шаткой пожарной лестнице и открыл тяжёлую крышку люка. Порыв свежего ветра едва не сбил меня с ног. Холодно. Заснеженная крыша пугала своим склоном. Тёма какое-то время простоял внизу, а потом вылез следом, обгоняя меня, и аккуратно спустился к краю крыши, ногами уперевшись в ограждение. Я так и застыл у выхода.       — Иди сюда.       Альфа встал и протянул мне руку. Я аккуратно схватился за предложенную часть тела. Скользнул по снегу и схватился за железное ограждение, когда оказался на краю здания.       — Зачем мы здесь? — неуверенно поинтересовался у брата. Было немного страшно и холодно одновременно. Я по-прежнему не выпускал его руку, чувствуя тепло его тела.       — Помолчи, просто садись со мной и смотри в небо. Сейчас всё будет!       Неуверенно плюхнулся прямо в снег. Поднял голову в небо, посмотрел на далёкие звёзды, шея моментально затекла. Оглянулся на брата и увидел, что он лёг на спину прямо на снег.       — Ложись тоже и пледом укрой нас.       Неуверенно скопировал его позу, укладываясь спиной на холодный снег и накрывая нас обоих тёплым пледом. С глубокими выдохами изо рта и ноздрей вырывался пар.       — Держи.       Брат потянул мне бутылку с шампанским, и я не отказался. Продолжил заливать в себя шипучую жидкость, топя бесконечные мысли в шампанском. Мысли о нём. О ней. И о ничтожном себе.       Тёмное небо давило на нас своим весом. Далёкие звёзды казались такими недосягаемыми, как в принципе и Тёма, лежащий рядом. Вроде бы рядом, но так далеко. Ничего не изменилось. Холод жёг спину через толстый слой синтепона. Я вообще был мерзляком. Мне было холодно не только снаружи, но и внутри.       Алкоголь согревал пищевод, пьяные мысли в голове путались, но одна никуда не исчезла, как бы сильно я ни гонял её по углам своего сознания. Олеся… Что у него с ней? Что? Почти не удержался, открыл рот, чтобы озвучить свой вопрос, но небо озарилось ярким пламенем. Зелёным пламенем. Не ровным, а волной, стало светло, словно кто-то сверху включил подсветку. Она становилась то ярче, то бледнее. Вскоре свет сменился на синий, местами где-то фиолетовый. Нереальное зрелище. Я старался даже не моргать, чтобы впитать в себя всё происходящее здесь до последнего вздоха. Небо разлилось изумрудной рекой, разгоняя тьму полярной ночи. Изумрудный свет переливался, зелёные волны танцевали в бездне, переплетаясь с алыми всполохами, словно ожившая радуга в вечной мерзлоте.       Я через раз дышал, не в силах оторваться от этого зрелища. Что-то на божественном. Неописуемой красоты природное явление, что мне довелось увидеть.       — Тём, это просто…       Мягкие губы накрыли мои. И я закрыл свои глаза, отвечая на поцелуй. Вкус шампанского и хвои на моём языке чувствовались в моменте особенно остро.       Столько эмоций, столько событий и впечатлений, и все они подаренные одним и тем же человеком. Если бы не Тёма, я бы вряд ли вообще посмотрел в окно, не говоря уже о вылазке на крышу. Да даже просто его присутствие рядом умножало мои эмоции на миллиард…       Я решил, что забуду всё ради этих моментов. Время пролетит незаметно, и мы вернёмся в отчий дом, где каждый по-любому пойдёт своей дорогой. Ну и пусть. Здесь и сейчас мне было хорошо, хоть и чувствовалось горькое послевкусие. То ли шампанского, то ли от поступка Артёма. Я обнял брата и в тысячный раз прошептал, глядя ему в глаза:       — Я люблю тебя.       И пусть за всё это время я не слышал от него ни разу этих слов в ответ, мне почему-то не было обидно, словно я был этого недостоин и заранее смирился со своим положением.       — Я тебя тоже, кажется, люблю…       Но неожиданное признание в ответ вышибло из моих лёгких весь воздух. Обожгло как кипяток моё сердце. Сдавило его в таких тисках, что оно кровоточить стало.       — Кажется? — не сразу узнал свой голос со стороны. Охрипший, дрожащий, взволнованный.       — Не как брата… — уточнил альфа.       Думаю, я это и так понял, но мне не верилось. Слишком неожиданно.       — Как доступную дырку? — усмехнулся я ему прямо в лицо. Зачарованно застыл на месте, разглядывая отражение северного сияния в его глазах.       — Как человека. Как парня. Как свою половину… — Альфа признавался и глаз в сторону не отводил. Впервые смотрел мне прямо в глаза. И хотелось верить ему в этот момент, так отчаянно и сильно, но я-то знал. Всё знал. Обмануться не получалось.       Принял правила этой игры. Окей, любишь, значит.       Не верю альфе до конца, но позволяю себе самообмануться. Почти получается.       — Хорошо. Я весь твой. Ты это и так знаешь.       Мой шёпот. Губы в губы. Коснулся своим лбом его. Снова впиваясь в эти вкусные губы. Невозможно оторваться. Невозможно отказаться добровольно от этого альфы…       Сердце бешено билось в тёмной тесной грудной клетке. Трещало по швам, скованное песком Шойны. Почти развалилось на части, рассыпалось на мелкие сухие песчинки. Но мои внутренние слёзы снова оросили этот песок, и он, став влажным от моих слёз, по-новой сформировался в сердце. Но не бьющимся, потому что оно уже было не живое… Так, лишь орган, выполняющий свою функцию… Никаких эмоций больше не было.       Хотелось верить его словам, но я не верил. Хоть я и был слеп, когда речь заходила о Тёме, но не туп, к сожалению. А хотелось бы… Ой, как хотелось бы быть обманутым в этот волнующий момент.