Ты мой или ничей

      Приземлились мы в Нарьян-Мар рано утром. Быстро нашли кофе-автомат в захудалом аэропорту, но он, конечно же, был сломан. Чувствовался подчерк провинции.       Я видел, как Сеня психовал. Ему, как всегда, всё не нравилось. Пообещал брату кофе позже и вызвал такси.       В квартире с бешеными глазами младший изучал, казалось бы, обыденные вещи: унитаз, душ, стиралку. А последнюю даже обнял в порыве своих неприкрытых чувств. Я его прекрасно понимал в этот момент, сам уже подустал от такой жизни на отшибе. Красиво, конечно, не спорю, воздух чистый, до моря рукой подать, но устаешь. Потому что каждый день похож на выживание. Всё нужно делать самому. Можно было, конечно, жить и лучше в таких же условиях. Если иметь, например, трактор для расчистки территории или насосную станцию, заведённую сразу в дом. Да, безусловно, жить станет легче, но не всем такое подходит, и Сеня был из числа тех, кто от такой жизни просто загибался.       Я прошёл в комнату и сел на кровать. Квартира оказалась в точности как на фото. Светлая, уютная, со всей перечисленной техникой и мебелью, вплоть до прикроватной тумбочки. Сеня пролетел мимо и плюнулся на постель. Младший брат был счастлив. Тёрся об мягкий ворс пледа лицом. Довольный, как чертёнок. А потом встал и пошёл в душ.       Не сразу решился к нему присоединиться, но всё-таки сделал это. В душевой кабине было влажно и душно. Прозрачные стёкла запотели, но за ними виднелся стройный силуэт, скользящий по себе руками. Сексуальное зрелище. На секунду я попытался представить за этими размыленными стёклами Олесю. Наверное, она бы завизжала, попросив выйти, или застыла от смущения, покраснев от неловкости. Безусловно, такая реакция была бы милой первое время, но не навсегда. Такое быстро бы надоело… и она тоже, скорее всего.       Сеня был другой. Я знал, что скорее он смутит меня, чем я его. Не знаю почему, но в последнее время я всё время сравнивал их и искал плюсы и минусы обоих. Вырисовывал в голове таблицу, где сторона брата давным давно по всем пунктам перевесила. Оставалось только решиться поставить вторую ногу на скользкую дорожку, на которую я уже вступил, а после и жирную точку в наших с омегой отношениях.       Я всё меньше и меньше видел её рядом с собой, какой бы милой и правильной она не была. Понял, что не хочется больше с ней смеяться, просто потому что не смешно. Я не понимал её юмора, а она моего. И как она выглядит без тонны штукатурки практически не видел никогда. Запах её феромона совсем вылетел из головы и больше не волновал. А разговоры про жили-были просто осточертели. Я больше не хотел её как омегу. Наши отношения стали напоминать собой отношения давних знакомых, но никак не влюбленной парочки. Почему я продолжал держаться за них?       Шагнул в тесную душевую кабину, прижался к Сене со спины. Горячие струи душа обожгли моментально кожу, и я отвернул лейку в стену. Такая температура была не по мне. По тонкой, но далеко не омежьей шее стекали прозрачные капли воды. Дикое желание собрать их губами, как первую рассу со свежих зелёных листьев, проявилось внезапно, и уже не было такого внутреннего сопротивления, раздирающего на куски, как раньше. И я коснулся разгорячённой кожи. Позволил себе эту вольность. Этот первый шаг. Младший альфа тут же откинул голову в сторону, представляя свою шею для моих поцелуев. Такой отзывчивый, такой горячий. Сжал его шею левой рукой, чувствовал, как дёрнулся под моими пальцами его кадык, когда он сглотнул. Каждое моё касание к его телу не оставалось незамеченным. Второй рукой сжал его возбуждённую плоть. Тихий хриплый стон сорвался с приоткрытых губ. Он хотел меня. Всегда хотел. Я подцепил пирсинг на уздечке большим пальцем. Под ложечкой засосало от желания, от бешенного влечения. Я был голодный до него. То, что было между нами, давно уже перестало быть просто братской любовью. Да какими-либо родственными связями здесь и не пахло, но я ни на миг не забывал, что он альфа. Его имбирный феромон щекотал мои ноздри, играл с обонянием, заставляя рот наполниться слюной от желания. Дикого желания обладать. Подчинять. Иметь. Это всё было моё. Я уже давно перестал смотреть на него как на брата. Хоть и пытался убедить себя в обратном. И здесь и сейчас он находился только благодаря мне. Отец выслал денег всего лишь на одну пару билетов туда и обратно. Пришлось снова залезать в свой накопительный счёт, чтобы была возможность забрать с собой младшего брата. Я не видел себя здесь без него. И дело было не только в сексе. Совсем не в нём…       Сеня таял в моих руках. Его кожа покрывалась крупными мурашками в тех местах, где я его касался. Он хотел меня всегда. Всё-таки влечение у альф было, куда сильнее, чем у тех же омег. И это было заметно прям невооружённым глазом. Для того, чтобы отдаваться, ему не нужно было пуховых перин и особого настроя, течки. Достаточно лишь было одного моего желания или его. И это было что-то на диком. Первобытном и очень захватывающем.       — Тём, хочу тебя…       Его желание не только было видно, но он ещё и никогда не стеснялся озвучивать всё, что хотел. Никаких зажимов, неловкости и недосказанности. Только прямой взгляд и текст.       Я погладил его соски, продолжая изучать его тело, его пирсинг. Поддел серёжку в пупке, спустился вниз к ягодицам и повёл по извилине, немного раздвигая ягодицы, но замер. Нужна была смазка.       — Подожди, схожу за смазкой.       Сказал это уверенно, а самого трясло, как припадочного. Не хотелось выпускать это худое тело из своих рук ни в каком смысле. И мысль, что он перерастет этот момент, уже не казалась мне облегчением, а скорее наказанием. Я больше не хотел видеть рядом с ним никого. Никого, кроме себя. Все эти месяцы, проведённые в дали от дома, в одной постели, за простыми, отвлечёнными от бытовых разговоров, темами о чём-то высоком… Они не прошли бесследно. Ни для него. Ни для меня.       Вернулся быстро. Выдавил приличное количество смазки на свои пальцы и отбросил бутылку куда-то в сторону. Жадно дотронулся до небольших упругих ягодиц. Смазывая анальное отверстие, проникая туда сразу двумя пальцами. Тесный. Тугой. Горячий. Готовый для меня в любое время суток, в любом месте. Расфокусированным взглядом Сеня смотрел куда-то сквозь стекло, припухшие губы были сексуально раскрыты.       Захотелось в них впиться, и я развернул его голову для поцелуя. Целовал его долго. Жадно и властно, зная, что он никогда не против, когда я неприкрыто доминирую. В сексе я веду, а он ведётся. В жизни же всё было наоборот. Мы оба это знали. И нас почти устраивали сложившиеся обстоятельства.       Когда с губ младшего брата сорвался первый несдержанный жаркий стон, губы в губы, я понял, что на верном пути. Его тело давно расслабилось, и он уже чуть ли не сам насаживался на мои пальцы, показывая мне, как ему хорошо. Что ему мало одних пальцев. Что ему нужен я полностью.       И я ему дал то, чего он так требовал. Своей позой, своими действиями и стонами. Приставил член к растянутой дырочке и плавно погрузился в его жар. Сам чуть не застонал, как течная сука, от невероятного удовольствия, которое я испытал после проделанного действия.       Я был в нём. Мы были одним целым. Здесь и сейчас. Родители с их нравоучениями остались где-то далеко позади. Олеся с её вечным спутником — стеснением — совсем не была конкуренткой Арсению. Всё, что я должен был где-то и кому-то, осталось там, за запотевшими стёклами душевой.       Внутри остались только мы. И сжигающая до костей страсть. Оголяющаяя наши нервы, как старые провода. Всё искрило, замыкало, взрывалось. Я двигался в нём, срывая с искусанных губ стоны вожделения и удовольствия. Шарил жадно руками по его телу. Стоны становились всё громче и несдержаннее. Я двигался, влезал в него до упора. Тянул его за отросшие волосы, грубо целуя. Мне хотелось обладать им физически, но что-то теперь изменилось. Однозначно и бесповоротно.       От мысли, что Сеня может завести себе реальные отношения, пусть даже не с омегой, а с каким-нибудь повёрнутым альфой, зубы сжимались с такой силой, что казалось, что они раскрошатся у меня прямо во рту. Злость начинала клокотать где-то в тесной грудной клетке и отчаянно искала выход наружу. Теперь я понимал, что попал… Реально попал под каток его чувств. Он размазал прошлую версию меня, сравнял с землёй, и мне всё больше и больше хотелось следовать внутреннему «я», чем наказам родителей. И я разрывался внутри круглые сутки. Не было ни дня, чтобы я не думал об этом.       Кончил, не сразу сообразил, что в него. Тяжело сглотнул от мысли, что нужно выйти из его тела, что он не омега и принять в себя узел не сможет. Едва сдерживая себя, всё-таки вышел и зажал пульсирующий узел внутри кулака. Было хорошо, но как будто дело было завершено не до конца… Так запутался в своих мыслях и чувствах, что не сразу понял, кончил ли Сеня, но почувствовав его семя на своих руках, дошло, что все присутствующие получили сексуальную разрядку. Снова повернул лейку на нас, позволяя воде смывать с наших тел следы преступления против природы.       — Почему не смотришь на меня?       Задал этот вопрос тихо, но я услышал его слишком чётко. Да. Я не смотрел. Мне было неловко от того, что я обманывал его на протяжении длительного времени. Заврался и устал. Хотелось прекратить с кем-то из… Но не мог. Хоть и понимал, что за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, только косым станешь. От того и старался не пересекаться взглядами, особенно во время секса, когда оба были в слишком уязвимом положении.       — Вода в глаза попадает.       Ответил что-то на максимально тупом, зная, что он мне не поверил. Ни на секунду не поверил. Олеся бы схавала, но не Сеня. Он был влюблённым, но не тупым.       — Расслабься, отвечать было не обязательно.       Сделал вид, что вопрос был риторическим, но я видел, что это не так. Он чувствовал, что что-то идёт в разрез с его интересами, и хотел знать ответы на свои вопросы. Хотел, но не получал их практически никогда, оставаясь в неведении.       В кафе было уютно и неприлично пусто. Красивая современная обстановка. Приглушённая музыка и меню с интересными названиями блюд заставили нас остановить свой выбор на нём.       Мы сели за удобный столик напротив большого окна. Сеня пил много кофе. Уже вторую или третью чашку, больше ничего. Смаковал напиток мелкими глотками, закрывая глаза от наслаждения. Такой простой и милый. Немного угловатый, но всё это решалось правильным питанием и спортом. Жаль, младший альфа не был сторонником дисциплины, от того и выглядел так середнячково, хоть и ухоженно. Но зная наши гены, всё могло бы быть куда лучше.       Я же взял себе какой-то вкусный милкшейк. С шоколадной крошкой и карамелью. Просто хотелось перебить приевшийся вкус рыбы и разнообразить забитые вкусовые рецепторы. Было слишком приторно сладко, но это работало.       Когда брат вышел покурить, я снял трубку от омеги со словами: «Да, малышка.» Мне вдруг стало так мерзко. Так противно от себя, что я после своего слащавого приветствия чуть не блеванул от собственных слов. Только что выпитый милкшейк поднялся по пищеводу, и я, подавив этот внезапный порыв, вдруг бездумно ответил:       — Олесь, тут такое дело… Ты мне надоела, я больше ничего к тебе не испытываю. Не звони мне больше.       Сбросил трубку, не успев услышать от неё ответа. Сердце забилось быстрее, чем обычно. Я нервничал, разрывая эти отношения, но теперь хотя бы понимал, что готов. Морально готов поставить точку. Отпустить омегу в дальнейшее плавание. Не воровать её лучшие годы, не водить за нос, используя как удобное прикрытие, хоть и мог, но больше не хотел.       Сеня вернулся так же внезапно, как и вышел, принеся с собой шлейф своего феромона и запах ананасовой жижи, которую парил.       Я вспомнил те дни, когда спалил его курящим за гаражами возле нашего дома. Тогда это ещё были обычные сиги. Помню, как подбежал неожиданно и дал такого подзатыльника, что у него чуть башка не отлетела. Ему тогда только-только шестнадцать исполнилось. Сигарета от неожиданности выпала из его рук и упала в сугроб. Он ненавидящим взглядом уставился на меня, но не пытался развязать драку, только злобно спросил:       — За что?       — Ты малолетний мудила, раз начинаешь курить в таком неосознанном возрасте! Думаешь, что это круто?       Сколько возмущения было во мне тогда. Запах дешёвых сигарет вызывал у меня рвотный рефлекс. Я ожидал чего угодно: ярого сопротивления, жалких оправданий, своего рода нытья, но брат тогда своим ответом, ввёл меня в тупик:       — От антидепрессантов пропадает аппетит. Да и жить с ощущением полного овоща — такое себе удовольствие. Сигареты помогают мне справиться со стрессом, но при этом не притупляют мою мозговую активность. Такой ответ пойдет?       Я смотрел на него. Он и вправду за последние полгода сильно осунулся. Часто был заторможенным и нерасторопным, но я впервые слышал о каких-то антидепрессантах. Я ничего вообще об этом не знал. Даже не догадывался.       — Мама знает про таблетки? — Я не до конца верил в его слова.       — Нет. Ты же будущий врач, Артём. Врачебная тайна — слышал о таком? Мне школьный психолог выписала рецепт. Мама ничего не знает, да и не надо. Паники разведёт. Отца подключит, который обязательно скажет, что мне делать нечего, кроме как такой дурью маяться. Ты, типо, всего этого не понимаешь?       Сеня нагло достал ещё одну сигарету из пачки и снова попытался закурить тогда, но я вырвал тонкую сигу из его рук.       — Кури, только не при мне. И придумай что-нибудь… Запах просто отвратительный. Захочешь омегу поцеловать, она блеванёт от такого аромата.       — Обязательно. — Сеня шмыгнул покрасневшим носом и больше ничего не ответил.       Вскоре запах табака действительно пропал с его одежды. Зато часто стали проявляться фруктовые нотки из его комнаты и, вообще, рядом с ним. Если бы не химический состав этих ароматов, можно было бы подумать, что у него целый гарем из омег.       Два года брат прятался с электронной сигаретой от родителей, а потом, после совершеннолетия, перестал шифроваться. Сказал, что не их дело, и парил где хотел. Дома же только в своей комнате и на общем балконе. Указывать тут уже было бесполезно. Мама смирилась, хоть и причитала каждый раз, когда видела младшего с этой «отравой». Отец же забил хер, сходу. Даже не возмущался, хоть сам и не курил.       Когда мы вышли из кафе, дул серверный холодный ветер. Мы не спеша шли в сторону нашей съёмной квартиры. Сеня сильнее кутался в ворот пуховика.       — Почему ты вообще начал курить?       Эта тема, всплывшая из-за флэшбека, почему-то теперь не отпускала меня.       Брат немного удивлённо посмотрел на меня, потом отвел взгляд на снег, себе под ноги. А затем, немного подумав, всё-таки ответил:       — Я плохо спал в тот период. Много ел из-за стресса, от чего поправился на добрых пятнадцать кило, и это за девять месяцев. — Я попытался вспомнить то время и то, как выглядел брат тогда, но понял, что ничего не помню. Я тогда как раз только поступил в мед и просто жил на парах и в учебниках. — А всё это началось из-за того, что я понял, что меня влечёт к тебе не как к брату… Я так сильно нервничал из-за этого, что начали выпадать волосы, высыпания страшные на спине пошли, локальный зуд в разных местах. И всё это было на нервной почве. Вишенкой на торте стал лишний вес. Поэтому я обратился к психологу, понимая, что я не справляюсь со своей проблемой сам. Она, конечно же, ужаснулась, узнав причину, которая меня беспокоит. И с удовольствием выписала мне антидепрессанты, которые я пил какое-то время. Ты тогда совсем не обращал на меня внимания, и это было хуже, чем мои безответственные чувства. С таблетками я растаял, как снеговик, потому что совсем ничего не ел. Слабость была жуткая, головокружения постоянные, по утрам рвота мучала, словно я залетевшая омежка. А потом мой одноклассник Лёха дал мне покурить попробовать. И мне зашло. С первой тяжки понял, что это то, что мне нужно. Мысли куда-то рассеялись, пока я кашлял и курил. И когда тление сигареты дошло до фильтра, всё вернулось на круги своя. Меня снова стало гложить чувство отвращения к себе. Вечером пошёл и купил себе первые сиги с денег, что маман на обед дала.       — Прости, что не видел твоего состояния.       — Конечно, не видел. Ты тогда только с Маринкой познакомился.       — Нет. Дело не в этом. Я реально много учился, чтобы не расстроить родителей, всё-таки у них на меня больше планы были всегда…       — А сейчас?       — Что сейчас? — Не сразу понял о чём это брат. — Ты о нас?       — Да.       — Я не знаю, всё не так просто. Они же наши родители. Я боюсь их расстраивать. Не хочу.       — А меня?       — Что тебя?       — Меня расстроить не боишься? — Сеня остановился и заглянул мне прямо в глаза. Уверенный, холодный и собранный. Мне хотелось отвести свой взгляд от такого напора чужих глаз.       — Боюсь, — ответил честно, как есть, я не хотел его терять.       — Отлично. Тогда ты, как и я, понимаешь, что придётся выбирать. Рано или поздно между тем, кого придётся расстроить. И очень надеюсь, что это буду не я.       Сеня наконец разорвал зрительный контакт и первый пошёл вперёд. Я не пытался его догнать. Плёлся позади, размышляя над его словами. Сердце снова оказалось в металлических тисках реальности.       На следующий день мы поехали в торговый центр этого маленького городка. Такой же провинциальный и скучный. С устаревшим дизайном и планировкой. Решили разделиться. Я совсем не думал над тем, что подарить брату, потому что давно хотел ему сделать один подарок, как только узнал, про его пирсинг. Я хотел проколоть ему бровь. И зашёл в отдел с украшениями, чтобы подобрать идеальную серьгу. Обычную луну, только не с шариками, а с острыми концами. Почти видел этот идеальный пирсинг на его брови.       Купил серебряную серьгу и почти уже ушёл на поиски аптеки, как взгляд зацепился за серьгу для соска с волчьей пастью, проткнутой насквозь. Эта вещица показалась мне весьма любопытной и симпатичной. Рассмотрев с позволения консультанта серёжку поближе, я решил и её купить. Красивая волчья пасть с огромными клыками не оставила мне выбора, я хотел её видеть на его сосках. Точнее — соске. На двух было бы перебор, а на одном — отлично. Купил подарок и вышел из магазинчика. Оставалось приобрести необходимые мелочи для прокола. Катетер, средства для обработки…       Мой день рождения, маячивший на горизонте, так не радовал, как мысль о том, что я сам лично вмешаюсь во внешность младшего, с его позволения. А то, что он будет не против, ни на секунду не сомневался. Проходя мимо одного из магазинчиков, заметил миленький свитер, висевший на манекене. Решив, что зайду сюда на обратном пути, пошёл на фудкорт, где, судя по сообщению, меня уже ждал Сеня…       То, что произошло в раздевалке, окончательно выбило меня из колеи натурального натурала. Альфача, покорителя омежьих сердец.       Когда я смотрел сверху вниз на то, как Сеня активно насаживался ртом на мою плоть, я млел. Альфа ни разу не вздрогнул от приближающихся шагов консультанта. Он позволил мне кончить на своё лицо, не считая это каким-то актом унижения, как большинство омег. Лишь вытер моей футболкой своё лицо и уверенно вышел из раздевалки, оставляя меня наедине со своими мыслями и с опадающим стояком.      Хорош чертёнок. Слов не хватало описать, как разжигали мой интерес такие действия, с его стороны.       Свитер я купил. И Сеню нашёл, курящего на улице. Холодный ветер трепал его взъерошенные русые волосы. Невысокий, но и не низкий. Он стоял, прижавшись к витрине, выпуская из лёгких фруктово-ягодный пар. Взгляд его был устремлён в тёмное небо. Он выглядел так невинно, даже и не скажешь, глядя со стороны, что младший был способен на то, что совсем недавно вытворял за тонкой ширмой примерочной. Слишком безобидный вид он имел, но ровно до того момента, как открывал свой рот, вываливая на окружающих свою жёлчь, которой у него было много. Слишком много для одного человека. Я почти привык жить в этой среде его саморазрушения, но до недавнего времени не знал, что причиной такого поведения был я сам. Точнее — его влечение ко мне, что порождало тонны этой желчи к себе и к окружающим и день, и ночь.       А сейчас всё как будто бы остановилось. Младший стал мягче, как и разъедающая среда, в которой он обитал, перестала быть такой едкой. Ответная связь обезвредила его, но на долго ли?       В день своего рождения я застал Арсения стоящего у подоконника в одних боксерах. Вид у него был растерянный и немного даже расстроенный. Погружённый в свои думы, он не сразу заметил, что я проснулся. А потом встрепенулся, увидев меня. На мои расспросы о причине его беспокойства честно ответил, что дело в нашем отце. Он не ждал от меня поддержки, зная, как я дорожу кровными узами, но в этот момент я понял, что я на стороне младшего.       Послал на хуй нашего старика и напомнил Сене о том, что обещал ему эту поездку. Развернул его лицом к себе и заглянул в его глаза. Зелёные, но с голубой каёмкой, напоминающей цвет глаз отца. Глаза в глаза, чтобы он почувствовал, понял, что это не просто трёп. Что он реально важен мне. Альфа не вырывался из моих рук. Скомкано поздравил с днём рождения, начал оправдываться за то, что нет грандиозного шоу в мою честь. Да мне это было и не надо, о чём я сразу и сказал ему, заверив, что всё хорошо. Достаточно в этот день находиться рядом с ним и выпить хорошего шампанского.       Горячий душ с утра — это было словно сон. До сих не мог привыкнуть, что это моя ежедневная возможность на короткий отрезок времени. Да, всё-таки блага цивилизации — это лучшее, что мог придумать человек.       Когда вышел из душа, сразу почуял сменившуюся ауру младшего с разочарования на раздражение и злобу. Он зашёл с балкона и презрительным взглядом окатил меня с ног до головы. Будто бы я был повинен во всех грехах мира одновременно.        — Ты уже заказал?       Решил не зацикливаться на своём ощущении. Пусть это мне будто бы показалось, но… Дальнейшие действия младшего вывели меня из этого равновесия. Он рванул с места так, будто бы его кто-то обжёг. Подлетел ко мне, запнулся неуклюже и грохнулся мне в ноги, попутно стянув с меня полотенце. Смущаться не пришлось, быстро поставил его на ноги одним рывком, спрашивая:       — Тебя, что, ноги не держат?       Улыбнулся, пытаясь сгладить возникшую неловкость, не взирая на свою наготу. Лицо Сени покраснело, но вряд ли от смущения. Но я всё равно посчитал его милым. Погладил по линии подбородка.       Брат слишком похудел за месяцы жизни в Шойне. Хотелось его откормить. Всё чаще и чаще возникало такое желание. Сеня потянулся ко мне лицом, и я, не ожидая подвоха, позволил ему поцеловать меня.       Боль от укуса в мгновение ока выдула весь романтический настрой, оставляя после себя мерзкое послевкусие с примесью собственной солёной крови во рту. Мелкий чертёнок!       — Ты что творишь?       Не сдержался. Вопрос получился со слишком ярким эмоциональным окрасом. Злой. Я был в бешенстве. Физическое насилие в каком-либо его проявлении никогда не доставляло мне особого удовольствия, и Сеня это знал. Он был парень весьма наблюдательный и корректный, но, видимо, не в этот раз.       — От переизбытка чувств!       Ответил незамедлительно на мой вопрос. Не скрывая злобы в своём голосе. Я не понимал, что происходит. Что за дикие перемены в его настроении. Зачем вообще это всё нужно?       — Ну, тогда я тоже себя сдерживать не буду!       Ответил, ни разу не подумав. Повалил младшего на кровать, прогнув в пояснице и уткнув лицом в скомканное одеяло. Хотелось ответить грубостью на грубость, но далеко зайти не получилось. Без смазки и особого настроения всё это было не то. Больно от такого полового акта было бы не только ему, но и мне самому. Уткнулся в его худую спину, чувствуя лбом уже выпирающие позвонки. Снова бешено пронеслась мысль о том, что его надо бы откормить, хоть он и сам сейчас налегал на мясо, но всё же этого было мало.       — Сень, блять, почему ты так делаешь? Всё же нормально было.       Снова вопрос, на который я получил не самый вразумительный ответ:       — Трахай молча. Так хоть за честного сойдёшь.       Звучало очень обвиняющие, но кровь не в том месте слабо способствовала мыслительному процессу. Хотелось просто довести начатое до конца, что собственно я и сделал, тут же забывая о его высказываниях и претензииях.        — Просто не делай так больше!       Попросил ненавязчиво, но с твердостью в голосе. Что вообще на него нашло? Что за бзик?        — Не буду.       Согласился слишком покорно, и я понял, что ничего он не понял, продолжит гнуть свою линию, только вот сейчас не осталось сил спорить. Ему так же, как и мне, хотелось получить свою порцию оргазма. И как-то всё сошло на нет.       А потом я ушёл. Пока шёл до дома мужичка из ЖК. Проверил все свои поздравления. Олеси среди писавших не было — значит, поняла меня. Хоть после того сообщения звонила раз сорок. Первые пять звонков я тупо сбрасывал, а потом выключил на время телефон. Когда включил гаджет обратно, заметил кучу пропущенных и ни одного сообщения. Хотел закинуть её в ЧС, но не смог. Оставил так. К тому же, звонки прекратились. Омега больше не пыталась со мной связаться. От этого стало как-то легче и в то же время неспокойно.       Конечно, Олеся была натурой нежной, но с психикой был полный порядок, вряд ли она из-за меня стала бы резать вены или прыгать из окна. Но иногда такие тревожные мысли забирались под черепную коробку и играли с моим сознанием, рисуя страшные картины перед глазами.       Заполучив заветный ключ, что пообещал мне хозяин квартиры, я сразу вернулся в квартиру, попутно заскочив в винный дворик, за тем самым шампанским.       Всё оказалось так легко, ведь брат хозяина квартиры был тем самым мужичком-комунальщиком. Разумеется, пришлось сделать подгон за обещанное. Пузырь оказался той самой нужной вещью и беспроигрышным вариантом.       Дома меня ждал Сеня, немного встревоженый. Задумчивый. Решил не доставать брата с расспросами и пошёл на кухню, относить шампанское. Посчитал, что если захочет, сам поделиться наболевшим.       Когда курьер привёз еду, Сеня накрыл стол и мы сели обедать. А возможно и ужинать, так как из-за постоянной тьмы время перестало играть в нашей жизни определённую чёткую роль. Тем более, сейчас, когда нам некуда было спешить. Мы просто наслаждались этой реальностью, пользуясь предоставившим нам случаем, избегая учёбы и всего того, что с ней было связано.       Стейк из мраморной говядины был просто обалденным, таял во рту. Принося своего рода гастрономический оргазм. Я наслаждался каждым прожёванным кусочком, запивая всё это дело шампанским.       Сеня всё это время сдержанно молчал. Есть почему-то не стал, отодвигая от себя мясо и налегая на шампанское. Я видел, что его терзали какие-то нехорошие мысли и думы. Возможно, из-за отца или ещё что-то, но не хотел в это вдаваться, наслаждаясь моментом, мясом и компанией брата, хоть сегодня и молчаливой.       Спустя какое-то время и энное количество выпитых бокалов шампанского, младший решил подарить мне свой подарок: — Не знал, что тебе подарить, так что прими этот скромный дар.       Сказал ровно, без особого энтузиазма, и сел на своё место.       — «Квантовые миры и возникновение пространства-времени»… Хочу почитать её с тобой. — Погладил книгу по корешку. Открыл содержание, до носа донёсся аромат свежей печати. Умопомрачительный запах, заставляющий уголки губ дрогнуть в радостной улыбке.       — Обязательно.       Ответ вышел каким-то сухим и равнодушным, чем в очередной раз подтвердил мои догадки о плохом настроении младшего.       Некоторое время мы сидели в молчании. Я не удержался и стал листать мельком книгу. Выбор брата приятно удивил. Я ждал какую-нибудь безделушку или шмотки в его вкусе, но книга… Захотелось поцеловать его в упрямо сжатые весь вечер губы, но он первый перехватил инициативу, словно чувствовал мои внутренние позывы.       — Люблю тебя, пиздец как люблю…       Его шёпот, звучал громче всяких слов. Но последовавшие за словами слёзы были для меня как хлёсткая пощечина. Почему он плакал? Нет, не плакал, а оголил свои истинные чувства. Слёзы тёплые и солёные на вкус попали мне на губы и в рот, позволяя прочувствовать эту горечь. Омрачающие своим присутствием момент нашей близости. Я обнял его сильнее обычного и прижал к себе, попутно спрашивая:       — Сень, ты чего? Перепил?       Гладил его по спине, позволяя понять, что я здесь, с ним, рядом. Никуда не ухожу. Обнимаю его. Что он мне нужен. Что не противен, несмотря на свою половую принадлежность. Не смотря на отвратительный факт того, что мы кровные братья, альфы.        — Да, перепил…       Согласился через какое-то время со мной. Слез с меня и сел обратно на своё место.       Я посмотрел на время. Скоро должно было начаться северное сияние. Хотелось, чтобы он увидел его по-особенному, и я позвал брата с собой на крышу.       Пока Сеня лез наверх, пришло сообщение. Не задумываясь, открыл его и от прочитанного кольнуло сердце.       «Я всё ещё люблю тебя, даже если моя любовь больше тебе не нужна. Я не знаю, что мне с ней делать… Ещё раз с днём рождения. Прости, что напоминаю о себе, просто ты нужен мне…»       «Ещё раз с днём рождения»? Не помню, чтобы она поздравляла меня сегодня. Но я быстро удалил сообщение от омеги и стал тут тоже подниматься наверх. Хоть я немного был сбит с толку, но холод моментально унёс все мои лишние мысли куда-то далеко.       Я спустился к краю крыши, Сеня повторил все мои действия, как под копирку. И даже не ворчал, когда пришлось улечься на снег. Скорее был задумчив и немного заинтригован.       Лёжа на холодной заснеженной крыше, вдвоем, в тёплых пуховиках, накрытые пледом, мы оба смотрели в звёздное небо. Сегодня молча. Без длинных рассказов о том, что нас действительно волнует. Я смотрел то на небо в ожидании сияния, то на Арсения, который часто прикладывался к горлышку бутылки, словно хотел забыться в алкоголе.       Когда небо озарил мягкий изумрудный свет северного сияния, я в последний раз посмотрел на младшего брата. Восхищение, застывшее на его лице, сделало его острые черты лица невероятно милыми. Он, не моргая, смотрел в небо, даже слегка приоткрыв рот в восхищении. Было видно только его лицо с натянутым до подбородка пледом. Сеня зачарованно смотрел на это сугубо северное и редкое явление, а я смотрел больше на него, наблюдая за его реакцией. Наслаждаясь ей, как самым редким явлением, потому что мой довольный младший брат — это было что-то из области фантастики. Но со мной он всё чаще становился спокойнее и сдержаннее.       — Тём, это просто…       Неожиданно Сеня захотел разделить со мной свои впечатления под давлением момента, а я лишь хотел целовать его губы. Зацеловывать его всего с ног до головы, пока он наслаждается невиданной красоты зрелищем. Любить его полностью, со всеми его изъянами.       Захотелось тут же сказать ему об этом. Какой он особенный, что он мне тоже дорог, и не просто как младший братик. Что он невероятный. Но я просто его поцеловал, чувствствуя, как его дыхание тут же остывает под натиском северного ветра и холода. И до меня уже доходит лишь холодный воздух.       Губы его были со вкусом моего любимого шампанского. И смотрел младший глаза в глаза, не как в слащавых фильмах про перевую любовь. Взгляд его был честный, преданный. Такой, каким на меня ни одна омега не смотрела.       — Я люблю тебя.       Его признание, как кульминация этого момента, заставляло сердце биться чаще. Сильнее, гоняя по телу кровь. Разжигая костер опьянения ответных чувств. И я впервые за всё то время, что мы были вместе, не как родственники, позволил себе это ответное признание.       — Я тебя тоже, кажется, люблю…       Сеня испуганно и растерянно посмотрел на меня, потом все эти эмоции сменились недоверием, и он совсем не своим голосом поинтересовался:        — Кажется?        — Не как брата…       Решил уточнить сразу, чтобы не было недопонимания. Но брат стал дальше действовать по накатанной схеме, не веря моим словам и прибегая к своему излюбленному сарказму. — Как доступную дырку?       Усмехнулся мне прямо в лицо, показывая всем своим беззащитным видом, что, мол, смотри, я не обожгусь об тебя. «Я умею шутить по чёрному даже в таких волнительных ситуациях». И я не понимал, зачем это всё, ведь я был искренним с ним.       — Хорошо. Я весь твой. Ты это и так знаешь.       Покорно прошептал мне прямо в губы. Прижимаясь своим лбом к моему. Я чувствовал дрожь в его голосе и какую-то немую покорность, разочарованность.       Не было радости ни в его голосе, ни в его взгляде. Теперь он первым закрыл свои глаза, разрывая зрительный контакт. И что-то мне не нравилось всё, что происходило дальше. Но он отвечал на мои поцелуи. Так жарко и отчаянно, будто в последний раз. Сеня не был таким ранимым, и эта внезапная смена настроения младшего брата пугала меня, наталкивая на нехорошие думы, но всё тут же исчезало под натиском горячего языка младшего альфы. Всё меркло на фоне этих жадных поцелуев, под мягким светом северного сияния.