Ты мой или ничей

      Как я и предполагал, брат слёг с температурой. Неудивительно, после десяти часов сна на улице в отсыревшем доме на берегу моря.       Пришёл в десятом часу вечера домой, по уши закутанный в мой плед. Скользнул безразличным взглядом по мне, по Толику и, ничего не говоря, скрылся за стенами нашей спальни.       Мы с дядей переглянулись, и я, едва удерживая себя от низкого старта, медленно проковылял вслед за старшим.       Артём лёг на кровать. Укутанный в плед, не снимая обуви, как в американских фильмах. Его знобило, нос шмыгал, а загорелое лицо пылало от жара.       Я подошёл вплотную к альфе и дотронулся рукой до его лба. От него шёл жар, как от хорошо натопленной печи. Я скользнул тыльной стороной ладони по его скуле. Тёма. Тёмочка.       — Потерпи, я сейчас дам тебе жаропонижающее. Я думал, ты придёшь в себя раньше… Прости, что оставил тебя там… Но я не мог тебя взять с собой. И дотащить на себе до дому силёнок бы тоже не хватило! — пробормотал я себе под нос и снова обратил своё внимание на аптечку.       Нашёл нужные таблетки. Прикинул, сколько надо таблеток этой «машине», именуемой моим братом, и выдавил сразу три. Сходил за водой. Потормошил Артёма за крепкое плечо, он едва разлепил веки. Я помог приподнять его голову и скомандовал:       — Выпей.       Тёма послушно принял пилюли, запил холодной водой и поморщился. Снова беспомощно упал на подушку и тяжело задышал.       — Холодно…       Я стянул с брата берцы, еле вытащил из-под него одеяло и укрыл им альфу в два слоя. Тёме надо было поспать, а мне досолить рыбу, но я так не хотел отходить от больного альфы.       И всё же пришлось. Я поцеловал старшего в вспотевший лоб, подхватил берцы и уже хотел было идти, но запиликал мобильник брата. Ловко залез к брату в карман джинс, вынул телефон. Двадцать девять пропущенных от белобрысой мымры. Пять от нашего отца. Один от матери. Усмехнулся. Конечно, они только ему звонили, хоть я сегодня был весь день на связи, да вообще всегда на связи. Выключил мобилу и положил на комод экраном вниз по привычке. Отнёс обувь в коридор.       — Чего это с ним? — недовольно поинтересовался дядя.       — Заболел, — так же недовольно ответил я. — Меньше надо было шляться.       Теперь все обязанности альфы легли на мои плечи, приятного в этом было мало, но Тёме надо было восстановиться. Дать отдохнуть и оклематься. Может, оно было и к лучшему, что он слёг. Ведь гон отступил, а мне стало как-то спокойнее, что ли.       Оказавшись одним из нас троих на ногах, я взвалил на свои худые плечи весь быт. Снова вернулся мой прежний настрой: плевался ядом во все стороны. Особенно когда надо было выносить из-под Толика утку.       Я крутился как белка в колесе. Откапывал с утра придомовую территорию, которую новый слой песка засыпал за ночь. Готовил есть. Старался поддерживать чистоту в помещениях и лечить теперь не только дядю, но и брата.       Первые три дня Артём лежал пластом, лишь изредка вставал, чтобы выйти в туалет и обратно рухнуть в кровать. Температура почти не сбивалась. Я чувствовал жар, исходящий от его тела. Гладил брата по вспотевшей голове. Подавал пить, варил морсы из прошлогодней замороженной морошки.       Созвонился с отцом, передав, что брат в состоянии нестояния. И отец дал наказ мне встретить груз в следующую субботу, через пять дней. Он сделал какой-то подарок на день рождения Толику. Старику предстояло встретить шестьдесят седьмой день рождения.       По ночам я обнимал старшего со спины, прижимаясь худой щекой между его лопаток. Скользя холодными пальцами по горячему телу брата. Тёма что-то вяло неразборчиво бормотал и проваливался в небытие.       А на четвёртую ночь альфе стало лучше. Когда все дела мною были сделаны, а дядя накормлен и помыт, я, как обычно, без сил пришёл в спальню, забрался под тяжёлое ватное одеяло, под бок к брату. Уткнулся холодным кончиком носа ему в подмышку и тихо задышал.       Не мог надышаться любимым хвойным феромоном. Хотелось облизать его с ног до головы, как самую вкусную конфету. Тогда-то я почувствовал тяжёлую руку, бодро треплющую меня по взъерошенным волосам.       Я поднял взгляд вверх и встретился с ясным выразительным взглядом зелёных глаз брата.       — Тебе уже лучше? — Слабая улыбка коснулась моих губ. Только сейчас дошло, что жар альфы действительно спал.       — Да. Я хотел спросить: между нами что-то было? Последние дни провёл как в бреду, и то ли мне всё это приснилось, то ли я действительно сделал это с тобой… Я тебя взял? Тогда, там в заброшке?       Голос брата был охрипший, приглушённый. Немного неуверенный тон его голоса резал слух.       Я встрепенулся и ловко забрался верхом на альфу, чувствуя приятную тяжесть внизу живота. Руки альфы автоматом легли на мои ягодицы, по-собственнически.       — Да! — Я поцеловал брата в грудь, снова прижался лицом к его телу, чувствуя, как краснеет моё лицо. — И это было прекрасно! И я хочу ещё! — После этих слов я заелозил тазом на его бёдрах, чувствуя, как сильные руки сжимают мой зад.       — Сень, это же пиздец как неправильно… — неуверенно попытался вразумить меня шёпотом брат, продолжая меня держать.       — Плевать на остальных, главное — как нам хорошо. Я хочу быть с тобой. Быть твоим, и чтобы ты принадлежал только мне!       Тёма игриво посмотрел мне в лицо, корча свою милую рожу, всё ещё бледный, с потрескавшимися губами, слегка осунувшийся, с заострившимися чертами лица, но такой красивый. Альфа провёл своими широкими ладонями вверх, пересчитывая мои рёбра и сжимая пальцами проколотые соски. Я почувствовал, как его вставший член упёрся мне в зад.       Но нам некуда было спешить. Я тихонько слез со старшего. Он ещё слабый и растерянный, даже не пытался меня на себе удержать. Я на цыпочках прошёл до комода и, взяв телефон старшего, вернулся в постель.       — Получишь доступ к моему телу только после того, как напишешь своей дуре, что она больше не твоя подружка!       Я протянул телефон его законному владельцу. Тёма неуверенно посмотрел на меня. Снова колеблется. Значит, надо его подтолкнуть к очень важному решению.       Я встал на колени и стянул с себя трусы, пошло облизал два своих пальца и стал ласкать себя: одной рукой — за соски, скользя ею по груди, другой — накрыл своё возбуждение, тихо заскулив.       Тёма смотрел на меня с широко открытыми глазами. Видимо, альфа совсем не помнил нашей первой ночи. Что ж, надо было освежить ему память и показать, чего он может лишиться.       Потом я развернулся задом к лицу альфы и лёг грудью на кровать, оттопырив зад кверху, позволяя старшему любоваться тем, что могло бы теперь принадлежать только ему.       Заведя руку назад, я скользнул пальцами по сжатому колечку мышц, но не вводя их в себя.       — Хочу, чтобы братик трахнул меня скорее, — пошло простонал я шёпотом на выдохе томным голосом и потом резко сел на задницу, снова разворачиваясь лицом к альфе.       Тёма пребывал просто в полном ахуе. Он, не моргая, смотрел на меня с растерянным выражением лица и стояком.       — Пиши этой дуре! Ну, или… можешь дальше нести обет безбрачия и воздержания. Вот только меня, пожалуйста, увольте, я в этом участвовать не собираюсь.       Я приблизил своё лицо к растерянному лицу старшего.       — Я не собираюсь быть третьим лишним. Выбор за тобой.       И, отстранившись, я натянул обратно на себя красные боксеры.       — А ещё, у тебя сил не осталось, чтобы последние ресурсы организма тратить на меня. Пиши сообщение, и пойдём, я тебя покормлю. Не хочу, чтобы ты похудел ещё сильнее.       Я уставился на старшего. Он, нехотя, включил телефон. Гаджет сразу же стал разрываться от приходящих уведомлений. Тёма снова бросил беглый взгляд на меня и открыл диалог с крашеной дурой.       Постучав быстро пальцами по клавиатуре, он развернул телефон экраном в мою сторону, демонстрируя сообщение: «Прости, но всё кончено. Я потерял к тебе интерес». Но этого было мало.       — В ЧС, — тоном, не терпящим возражений, сказал я.       — А это обязательно?       — Если хочешь трахать меня где и когда тебе удобно и угодно, то да! Обязательно!       Тёма, пожав плечами, отправил омегу в ЧС, а мне моментально полегчало. Я счастливо улыбнулся.       — Пойдём, покормлю тебя, а затем я весь твой, — сладко прошептал я брату в губы и неловко чмокнул того в нос.       И понеслась пизда по кочкам. Не успел Артём прийти в себя, как его снова припахали как личного раба. Здесь помоги. Там вынеси. Тут выкопай. Дрова доколи, в дровяник сложи. А ещё рыбы полови, потому что свежатинки старому хочется, а не из заморозки.       И альфа покорно делал всё, что от него требовалось. А я шипел, как змея, во время отсутствия старшего брата. Выметая ненавистный песок и ведя премилые беседы с дядей по типу: «…что же это я такой великовозрастный детина и без омеги». Хотелось послать всех далеко и надолго, взять Тёму за шкирку и исчезнуть из поля зрения родни, но он так с ними не поступил бы никогда, а вот я мог. И даже очень этого хотел.       Суббота подкралась незаметно. Всё это время альфа осторожничал со мной. И будто бы боялся дотрагиваться до меня первый. Сам инициативы не проявлял, но и меня не отталкивал, когда я сползал под одеялом вниз к его паху, накрывая розовую влажную головку члена своими губами. Сосал старшему брату и чертовски радовался, что Толик пока неходячий и можно не стрематься, занимаясь оральными ласками прямо за стенкой.       Тёма наслаждался моим телом. Имел меня и в хвост и в гриву. И по несколько раз за ночь. Стоило мне прислониться к нему задом, как тут же я чувствовал его стояк между своих ягодиц. И мне это чертовски нравилось. Пока старший дорвался до желаемого, я отдавался ему весь без остатка.       Этой ночью тоже проснулся от того, что в меня вошёл его член. Я лежал на боку и сразу принял правила игры, прогнулся в пояснице и, развернув голову, впился в раскрытые губы брата. Растрханная дырка пульсировала и сжимала его член, покорно принимая брата. И мне всё было мало, как и ему. Мы оба оголодали по плотским утехам, как звери. Тёма брал меня за волосы и вторгался в меня резко. Слишком громкие шлепки пугали и меня, и его, и мы застывали, как восковые куклы, когда это случалось. А потом Тёма кончал, да и я тоже — то себе в руку, то Артёму, а брат куда придётся: на поясницу, в кулак, мне на лицо.       И сейчас я снова сидел на берегу. Смаковал в голове события прошлой ночи. На мне была толстовка с длинными рукавами и массивным воротом, несмотря на жару, потому что альфа не сдержался и наставил на мне своих меток. Он кусал меня, ставил засосы, оставлял синяки, когда слишком сильно сжимал моё тело в своих крепких руках.       Тёма должен был тоже скоро подойти, и я ждал брата и корабль с грузом. Гадал, что же такого габаритного отец мог подарить своему старшему брату… Новую мебель? Плиту? Какую-то технику? Телек?       Мысли в голове путались, задница болела после ночной трёпки. Но я был доволен, как удав.       Корабль причалил вовремя. Местные обступили его, как муравьи кусок сахара. Каждый ждал свой долгожданный груз. Тёма немного задержался, но тоже вскоре подошёл и плюхнулся рядом со мной.       — Чего не выстраиваешься в очередь? — начал он подтрунивать надо мной.       — Ещё чего! Я что, по-твоему, похож на старуху, которую хлебом не корми — дай в очереди постоять? Рассосётся, и пойдём принимать наш товар. Кстати, ты уже знаешь, что это?       Я посмотрел внимательно на Артёма, и он безразлично пожал плечами.       — Понятия не имею, сейчас узнаем.       С момента поправки брат вернул все свои потерянные килограммы. Снова цвёл и пах. Выглядел даже лучше, чем прежде. Всё благодаря его ночным кардионагрузкам на мне.       — Да ладно?! Это квадроцикл? Ещё даже не старый и не разъёбанный. Батька что, годовую зарплату разом получил или кредит взял?       Я честно был просто в ауте, когда увидел подарок старому.       Артём тут же набрал отца, чтобы уточнить, ничего ли тут не напутали. И когда Тёма положил трубку, он развернулся ко мне и, довольно улыбаясь, спросил:       — Прокатимся?       — Спрашиваешь ещё, — фыркнул я, подходя к квадроциклу.       Ну наконец-то дельная вещь появилась у дяди. Потому что ходить по пескам просто уже осточертело. У всех была передвижная техника, кроме нас. Ну вот теперь и мы не отставали.       — Я за рулём! — Тёма сел первый.       Квадрик был весьма свеженький. На массивных колёсах чёрно-красного цвета. В полиэтиленовом мешке, что приплыл вместе с ним, лежали шлемы, ключи, документы на транспортное средство. И просто растаявшая стопка шоколадок.       Мама оставила свой заботливый след. Я взял один из шлемов и, подойдя к Тёме, надел ему на голову защиту.       — Это ещё зачем? — вопросительно поднял бровь брат. И я мог всё ещё наблюдать за его мимикой сквозь поднятое стекло.       — Ну, мало ли… Чтобы песок в глаза не попал, да и в случае падения, чтобы голова осталась на плечах. — Заметив приближающихся в нашу сторону молодых альф, я ловко сел позади брата и стукнул его по плечу, продолжая сжимать в руках пакет. — Всё! Поехали!       Тёма завёл квадроцикл, мотор заурчал, и железка резко тронулась с места.       Мне не хотелось задерживаться здесь ни на секунду. Не было желания обсуждать с этими баранами характеристику этого куска металла, его плюсы и минусы. Я просто хотел уехать и желательно куда подальше.       Наблюдать, как квадроцикл с лёгкостью преодолевает пески, было новым удовольствием. За два месяца жизни здесь я уже порядком задолбался от этого квеста под названием «жизнь в пустыне». Так что подарок бати был как никогда кстати. И сейчас это даже был больше подарок для нас, нежели для старого альфы. Ведь Толик воспользоваться этой штуковиной сможет не скоро.       Когда мы отъехали от всех на приличное расстояние, я сместил пакет ближе к локтю и обвил своими руками вокруг талии брата, а затем довольный, прижался своим лицом к его спине и закрыл глаза.       Когда мне ещё было так хорошо? Да, наверное, никогда! Все эти годы я жил, мучаясь от неразделённой любви. От упрёков голоса совести и разума, что это неправильно. Что мои чувства — грязь. Что я — сама мерзость. И вот он нынешний я. Утянул брата на свою сторону и теперь довольно улыбаюсь сам себе, прижимаясь к его крепкому телу. Всё получилось как нельзя лучше. У нас есть ещё время насладиться друг другом и понять, как быть дальше, ведь скрываться всю жизнь от родных не получится. Или нет ничего невозможного?       Мы приехали куда-то в конец территории песка, дальше уже начиналась тундра. Полное безлесье с мхами и заболоченными низменностями. Красиво, конечно, но ненадолго. Взгляд слишком быстро уставал от такой «пустоты».       Тёма заглушил мотор и слез с квадроцикла, снимая попутно надетый мной шлем. Он выглядел как тот самый сладкий мальчик из инсты, любующийся собой на камеру, но, к счастью, он был обычным альфой без этого глянцевого пафоса, хоть о своей неоспоримой красоте совершенно точно знал.       — Отлично! Теперь я смогу тебя свозить в парочку мест, в которых стоит побывать. Я давно хотел уже это сделать, но брать чужой квадроцикл не очень хотелось, а пешком добираться туда — это ноги себе переломаешь, устанешь, и под конец уже ничего не надо будет.       Альфа потянулся и зевнул. Мы теперь оба не высыпались, мешая друг другу спать.       — Хм-м, это ты сейчас говоришь о том месте, куда ты Анечку свою возил? — саркастическим тоном спросил я.       — А-а-а, Сень, перестань, — взвыл брат, а затем подошёл и развернул меня корпусом к себе. Он наклонил своё лицо поближе и прошептал: — Там действительно очень красиво, тебе понравится. Есть водопад и небольшие скалы. Я хочу, чтобы ты тоже это увидел.       Я тяжело сглотнул и посмотрел на эти пухлые, так и манящие меня губы. И, не медля ни секунды, потянулся к брату лицом. Поцеловал. Пакет выскользнул из рук и с шорохом упал в пески. Тёма шумно, возбуждённо выдохнул. Его руки тут же забрались под мою толстовку. Большие пальцы рук подцепили пирсинг. Я чувствовал у себя во рту язык брата и его терпкий хвойный вкус. Возбуждение накрывало просто моментально, как по щелчку пальцев.       — Хочу тебя… — мои желания сами срывались с моих губ. — Люблю тебя.       Альфа подтянул меня за таз к себе, и я почувствовал его возбуждение.       — Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? Среди песка на квадроцикле?! — Он неуверенно посмотрел по сторонам, а потом на меня, и я торопливо кивнул головой, приподнимая навстречу бёдра.       Дальше брат понял меня без слов. Стянул с меня, как обычно, джинсы с бельём. Притянул за ноги поближе. Я пошире развёл ноги. Зачарованно наблюдая, как Тёма расстёгивает ширинку и вынимает свой вставший член.       Я заелозил от нетерпения. Сколько бы раз у нас ни было, мне всё было мало. Старший придвинул меня поближе к себе. Погладил мой напряжённый член. Смазал отверстие слюной и вошёл. Резко, без особой прелюдии. Пошлый стон сорвался с моих губ, и я постарался его подавить, а потом понял, что за нами никто не наблюдает, и можно дать волю своим чувствам и желаниям.       Я сидел на квадроцикле, не до конца снятые джинсы повисли на одной ноге. Тёма держал меня за ноги и быстро двигался во мне, срывая с моих приоткрытых губ жаркие стоны. Целуя меня в шею, облизывая мои проколотые соски, задирая толстовку. Я шептал его имя, как умалишённый. Только его имя и ничего больше.       Я упрямо смотрел глаза в глаза, но он старательно избегал этого зрительного контакта, закрывая свои зелёные глазки или же просто смотря сквозь меня.       А когда ему это надоело, он просто схватил меня поперёк живота и развернул спиной к себе, удерживая крепкой хваткой за шею, «втрахивая» меня в новенький квадроцикл. Спустя пару минут мой ненаглядный кончил, следом доведя и меня рукой до оргазма.       Я истерично рассмеялся, размазывая по сидушке свою сперму. Сжимая в руках набухающий узел.       Зачастую Тёма быстро кончал только тогда, когда не видел моего лица. Всё было почти хорошо, но было одно «но». Тот факт, что я его брат, никуда не делся и очень сильно смущал старшего. Я знал это.       Артём спрятал своё хозяйство с узлом и застегнул ширинку, а я стоял, перепачканный весь нашей кончей, со спущенными штанами, снизу голый как какая-то шлюха подзаборная. Достав из заднего кармана джинс влажные салфетки, я стал молча вытираться. Вернув на место джинсы и кроссовки, я развернулся к брату, который уже сидел на песке, опрокинув свою голову в руки, которые тем временем упирались в согнутые колени.       — Почему мы это делаем? — тихо спросил меня брат, даже не посмотрев в мою сторону, когда я подошёл ближе.       Я разочарованно выдохнул и сел рядом.       — Лично я — потому что люблю тебя. Потому что хочу этого. Давно хочу…       Я достал свою электронную сигарету и затянулся вишнёвым паром. Эта близость телами меня радовала, но я понимал, что ещё не все мосты налажены. Морально Тёма оказался не готов к такого рода отношениям, и когда физическая похоть отступала, муки совести просыпались в нём с удвоенной силой.       — Тебе разве плохо со мной? — спросил я, выдыхая густое облако с вишнёвым вкусом.       — Нет… Но это неправильно. Я чувствую себя грязно…       Тёма посмотрел на меня украдкой, принюхиваясь то ли к пару, то ли ко мне.       — Мы можем прекратить, если ты этого так сильно хочешь, — я выдержал тяжёлую паузу, но продолжил: — но ты же сам понимаешь, что ничего уже не будет как прежде. До возвращения в квартиру родителей — целая вечность. Почему бы нам не наслаждаться друг другом хотя бы сейчас?       Я снова глубоко затянулся и, откинув голову назад, выпустил из лёгких вишнёвый пар. Небо было голубое. Пушистые облака лениво ползли по нему куда-то вдаль. Солнце светило высоко в небе. А мне было хорошо физически после секса и плохо морально после его слов. Глаза были на мокром месте, но я упрямо смотрел вверх, не желая выказывать слабости под чутким взглядом брата.       Достав из кармана толстовки беспроводные наушники, я один надел сам, второй вставил брату в ухо и включил песню Татушек: «Я твоя не первая». Не специально, так получилось.       Мы оба легли на спины на песок, вглядываясь в голубизну неба. Не хотелось больше ни говорить, ни выяснять отношения. А тем временем в наушниках Татушки шептали нам в уши:       «Покажи, покажи, покажи, покажи,       Покажи, покажи мне любовь.       Покажи, покажи, покажи, покажи.       Почему, почему я с тобой.       Покажи, покажи, покажи, покажи,       Покажи, покажи мне любовь.       Покажи, покажи, покажи, покажи.       Почему, почему я с тобой.»       Я-то знал, почему я с братом, так что этот риторический вопрос был адресован только Тёме. Я продолжил медленно затягиваться электронкой, всматриваясь в проплывающие облака. Мой взгляд выискивал в них неведомые формы и знакомые силуэты. Медленно, но верно я нащупал руку альфы и сжал его ладонь в своей. Мне не надо было слов, лишь бы он не вырывал свою руку. И он оставил всё как есть, а я наконец-то накурился и убрал электронную сигарету.       — Поеду я с тобой на эти водопады, так уж и быть, — наконец согласился я и добавил: — Тём, просто отпусти ситуацию… Если тебе и мне хорошо, то какое дело до других? Они там. Мы здесь. Просто живи в кайф. Для себя.       — Ты не понимаешь… — надрывно прошептал брат, но я оборвал его.       — Понимаю. Ещё как понимаю. С четырнадцати лет живу в этой агонии любви к тебе. Никого рядом не вижу, только тебя. Мучался до недавнего момента, ежедневно общаясь с тобой и не имея ни единого шанса дотронуться до тебя. Просто поставь себя на моё место. Представь на секундочку и забей. Я перевернулся на бок. — Погладил брата по отросшей за время недуга щетине. — И побрейся уже наконец-то. Ненавижу бороды.       Я встал на ноги, протягивая руку альфе.       — Надо ехать домой, а то нас Толик потеряет. Начнёт задавать ненужные вопросы, а нам с тобой лучше не привлекать к себе лишнее внимание. Сам понимаешь.       Тёма схватился за протянутую ладонь и встал. Пока он шёл к квадроциклу, я запрыгнул на него сзади, обвиваясь вокруг его туловища ногами. В наушниках уже давно играл какой-то другой весёлый трек. Тёма подхватил меня под бёдра и покорно донёс до квадрика на своей спине и, аккуратно спустив, усадил меня на сидушку.       — Ладно, поехали… — согласился с моим предложением альфа и, сев, завёл квадроцикл.       День рождения Толика проходил очень скромно, но всё же я испёк не то пирог, не то торт, взбитыми сливками нарисовав на нём возраст альфы.       Мы в обед, после плотной трапезы, молча, почти в звенящей тишине, разбавленной звоном чайных ложек об старый фарфор, ели мой десерт и пили чай.       — Спасибо вам за поздравления! Спасибо, Арсений, за такой шикарный стол. За угощения, за вашу заботу… Я это очень ценю! — сказав это, старик опрокинул в себя очередную стопку настойки из можжевельника.       Тёма вторил действиям старого альфы.       — Пожалуйста! — максимально вежливо ответил я, чувствуя нарастающую неловкость.       Мы сидели втроём у стола, что стоял вплотную к кровати альфы. Толик, как всегда, лежал на своём месте.       — Ну, скоро ж я смогу ходить? — вопросительно посмотрел старик на брата.       — Думаю, ещё две-три недели, и можно будет пробовать небольшие хождения по дому. Буквально по пару минут в день.       — Хорошо как, а то я уже сросся с этой кроватью!       Дядя и брат засмеялись, а я потупил взор. Как бы это не было эгоистично с моей стороны, но я бы предпочёл, чтобы Толик продолжил лежать себе на своей роскошной медицинской кровати.       — Мне не терпится вернуться в строй. Осенью возьму тебя с собой на охоту!       Дядя довольно похлопал старшего по плечу. Мне даже не предлагал такого рода развлечения, не считая меня достаточно мужественным альфой.       — Думаю, рановато ты об охоте. Перелом шейки бедра — это ж не шутки. Нужно нормально подлечиться, а потом уже говорить о развлечениях.       — Ну-у… там видно будет! — Махнул альфа и налил себе ещё. — А ты чего не пьёшь?       — Я не любитель, — отмахнулся я от Толика.       Тот лишь фыркнул и опрокинул в себя очередную стопку. Вера верой, а горячительное было по расписанию. Толик с братом продолжили болтать о том о сём, но я, допив чай, откланялся и скрылся в нашей спальне.       Мне не нравился взгляд дяди. Он преследовал меня везде. Такой ненавязчивый, но словно осуждающий. Внимательно следящий за всеми моими перемещениями, когда я был в поле его зрения. Выискивающий. Считывающий мои эмоции, особенно, когда появлялся одновременно со мной Артём. И меня это злило и пугало. А что… если? Если старик догадывается о наших неправильных отношениях? Может быть, слышал что-то из комнаты? Но даже если мы и не сдерживались в постели, то всё делали тихо, как мыши, чтобы ненароком не спалиться. А, возможно, мы лишь так думали… Нам только казалось, что всё под контролем.       Так что после дня рождения дяди я перестал вестись на провокации Артёма и сказал, что если хочет секса, то он будет где угодно, только не в доме дяди.       Тёма нехотя, но согласился со мной, и так мы стали, как перекати-поле, заниматься сексом там, где нас никто не мог увидеть. Или мог, но вероятность была крайне мала.       Мы занимались любовью на вершине маяка. Я вглядывался в туман, чувствуя скользящий по загривку язык брата, пока он трахал меня в стойке. А я смотрел на затянутый густым туманом посёлок. Видел свет садящегося вдали солнца, ощущая в себе резкие распирающие толчки. Облизывал и прикусывал длинные пальцы альфы, которые он засовывал мне в рот. Это было просто фантастически.       В памяти всплывали воспоминания с того момента, когда он первый раз меня сюда привёл. Разговор об этой блондинистой кикиморе и его честное признание, что он женится на ней.       Мы прятались от всех, гонимые нашими неправильными чувствами, и локации, что выбирал брат, в которых мы отдавались друг другу, были поистине шикарны.       Тёма действительно отвёз меня на местный водопад. Водопад на реке Песцовая — это был небольшой спад воды по горным склонам. Добирались мы туда довольно долго. Пробирались пешком по камням и мхам, чтобы окончательно насладиться этим шикарным зрелищем. Он находился в двух километрах от устья Песцовой. На картах писали, что высота его в целом составляла одиннадцать метров.       Во второй половине дня, когда солнце немного склонилось и стало не так жечь, мы и отправились к нему. Сначала на квадроцикле, потом пошли прямо по реке. Так путь был чуть длиннее, но зато не нужно было постоянно вверх-вниз скакать, как объяснил мне Тёма. Только уже в ста метрах от водопада нам оставалось подняться на сопку метров на сто пятьдесят.       Старые скалы были покрыты практически везде мхом и лишайником, лишь на срезах оголяя серую каменистую часть. Но это было ещё не всё. Когда мы подошли ближе к этому малышу-водопаду, я увидел небольшое углубление, полное горной речной воды. Из него вода продолжала течь дальше по склону вниз.       Водопад действительно оказался очень красивый. Река сначала текла с Канинского Камня в глубоком каньоне, а затем резко падала вниз. Зрелище было завораживающее.       Я оглянулся на начавшего раздеваться брата.       — Ты что делаешь? — удивлённо спросил я, понимая, что к чему.       — Прыгать собираюсь. А ты чего застыл? Снимай всё с себя, и погнали.       Я неуверенно подошёл к краю обрыва. Высота небольшая, метра три с половиной, но сердце ёкнуло, и я сглотнул вязкую слюну. В кристально прозрачной воде было видно каменистое дно этого природного «бассейна».       — Я боюсь, — честно признался я, отходя от края. — Там в воде скалы. Если расшибусь об них? Как потащишь меня обратно? По частям?       Тёма, уже оставшийся в одних плавках, вплотную подошёл ко мне и склонился к моему уху.       — Трусишка, — ласково прошептал брат над моей головой и чмокнул меня в щёку. — Я думал наш Сеня тот ещё бесстрашный чертёнок… А ты оказался трусливым ягнёнком?       Я поднял вверх глаза. Красивое лицо брата было так близко. В глазах сверкал озорной огонёк, подначивающий меня на это сумасшествие. Я потянулся к губам старшего брата, но он сделал шаг назад и помахал пальцем перед моим носом.       — Никак нет, мой дорогой. Хочешь поцелуй? Иди и забери у меня его силой! — Тёма беззаботно подмигнул мне и, сделав ещё парочку шагов назад, с разбега прыгнул в воду.       Было видно, что в середине «бассейна» довольно неглубоко и прыгать туда было вполне безопасно, но сердце громко колотилось об грудную клетку. Всплеск воды эхом отразился в барабанных перепонках.       — Иди сюда! Не ссы, я помогу тебе отсюда выбраться. Не потечёшь по течению. Обещаю!       Я неловко помялся с ноги на ногу. Огляделся вокруг скал. Красота неописуемая. Волнение накрывало с головой, но я стянул через верх толстовку, затем джинсы, трусы. Терпеть не мог сырое бельё. Сделал пару шагов назад и, закрыв глаза, побежал в сторону обрыва.       Мягкий удар ногами об воду, и вот она уже полностью окутала меня. Ледяная. Обжигающая. Дыхание спёрло. Я вынырнул с широко раскрытыми глазами и заорал:       — Ты чего не предупредил, что вода ледяная?!       Тёма захохотал во всё горло и ответил:       — Так она же горная! Конечно, она ледяная, неуч!       Зубы сами застучали друг об друга, и я подплыл к брату, прижимаясь своим телом к его.       — Я заслужил поцелуй… — дрожащим голосом прошептал я, глядя глаза в глаза.       Тёма неуверенно пару секунд смотрел мне в лицом, а потом притянул меня к себе и поцеловал. Сам. Первый. С языком. Обжигая своим дыханием замерзающую от холодной воды кожу. Всё было так восхитительно, так волнительно. Просто неповторимо. Невероятно. И я дрожал, жавшись к старшему брату и понимая, что лучше, чем сейчас, уже точно не будет.       Ледяная вода, укутывающая наши разгорячённые тела. Страстные поцелуи, согревающий изнутри. Грубые и честные губы старшего, накрывающие мои.       Я замерзал снаружи, но сгорал внутри. Безумный контраст, который здесь и сейчас отключал мои мозги.       — Люблю тебя, Артём. Я, наверное, никогда никого так больше не смогу полюбить, так что не поступай со мной плохо…       Тёма оторвался от моих губ и выпустил меня из своих объятий. Альфа упрямо смотрел мне в глаза тяжёлым нечитаемым взглядом и ничего не говорил, но я и не требовал взаимных слов любви. Пока только его физической близости мне было достаточно.       Мы с горем пополам выбрались из этого водоёма, карабкаясь по камням и цепляясь окоченевшими пальцами за выступы. Артём лез вторым и подстраховывал меня, чтобы я не сорвался.       А потом я достал из походного рюкзака бутерброды, термос с чаем и мамины шоколадки. Я тут же оделся в одежду, а брат остался обсыхать на солнышке в одних мокрых боксерах.       — Такой отдых тебе по душе? — весело спросил я, приступая к трапезе. — Горы, палатки, комары… Отсутствие нормальной дороги.       — Да, я сейчас чертовски счастлив. И я рад, что ты не хныкал, пока мы сюда добирались. Теперь я знаю, что тебя можно брать с собой.       — Ну, спасибо…       Мы наслаждались нашим сухпайком на голодные желудки. Природой окружающей нас. Отсутствием лишних глаз.       — Не хочешь ещё раз искупнуться? — лукаво спросил Артём, поглядывая в сторону водопада, шумящего позади нас.       — Мне хватило. Я бы лучше занялся кое-чем поинтереснее… — Подыграв своей реплике бровями, я похлопал по полотенцу, на котором сидел.       — Я тебя понял, — хмыкнул брат.       Альфа подошёл ближе и склонился надо мной, и я тут же лёг на спину, неотрывно глядя глаза в глаза.       Вибрация телефона отвлекла Тёму, и он, нехотя, отошёл от меня к кучке своих сваленных вещей. Я внимательно наблюдал за альфой. Глядя на экран, красивое лицо скривилось от раздражения, и он, скинув вызов, что-то сделал в телефоне. Вероятно, включил беззвучный режим. А затем он вернулся ко мне.       — Кто звонил? — ненавязчиво поинтересовался я у брата.       — Да так, спам. Надоели уже… — Тёма ещё раз бросил быстрый взгляд в сторону гаджета и вновь сосредоточился полностью на мне. — Так что ты там хотел, мой бесстрашный чертёнок?