Сквибное зелье

Marilyn Manson - Sweet Dreams Some of them want to use you Some of them want to get used by you Some of them want to abuse you Some of them want to be abused Some of them want to use you Some of them want to get used by you *** Новый рабочий день не предвещал ничего интересного. Приказ Поттера заняться аттестацией Малфой демонстративно проигнорировал и ушёл в библиотеку, пытаясь выяснить состав чернил без лаборатории. Несколько раз пришлось отправить Маркусу патронуса с просьбой прислать часть записей, которые Драко неосмотрительно оставил у него два дня назад, но лаборант почему-то не ответил. К счастью, Драко мог похвастаться отличной памятью, и за полчаса сумел восстановить большую часть своих наработок. Задумавшись, чем заняться дальше, он начал изучать корешки книг на полках. Спустя почти час беспорядочных поисков его взгляд упал на потрёпанный том «Магия пяти поколений: родовые руны и источники силы чистокровных семей». Драко заинтересовался. Автор проделал огромную работу: проанализировал историю и генеалогические древа магических семей и посвятил отдельную главу рунам, способным защитить наследников. Малфой был готов поклясться, что такие же руны он видел на теле сквиба Джонатана Кавилла. Кроме того, в отличие от прочитанных ранее книг, автор этой утверждал, что для действия родовой магии достаточно пяти поколений чистокровных волшебников. Мать сквиба была из семьи полукровок, но отец официально считался неизвестным. Это оставляло шанс на то, что ребёнок — бастард одной из чистокровных семей. Состав чернил, предлагаемый в книге, был очень похож на чернила с медальона Паркс и с тела Кавилла. Окрылённый внезапной удачей, Малфой ушел в книгу с головой. Когда огромные напольные часы библиотеки с множеством зачарованных золотых шестерёнок пробили без четверти девять, он с чувством глубокого удовлетворения закончил отчёт и отправил его Войту. Увлёкшись новой головоломкой, Драко почти забыл о назначенной встрече. Почти. *** В Министерстве было зловеще тихо. Сотрудники давно разошлись по домам, и кроме охраны никого не осталось. Пройдя пустыми коридорами в ставший ненавистным кабинет, Драко искренне надеялся, что сегодня сможет поставить точку в этом затянувшемся на несколько лет фарсе. Он замер перед дверью, не зная, постучать или войти без стука. Рассердившись на собственную нерешительность, он дерзко толкнул дверь – хуже уже быть точно не могло. Поттер сидел за столом, низко склонившись над стопкой бумаг. Он ненавидел бюрократию, и, судя по всему, в этой борьбе постоянно проигрывал. Его небритый, лохматый вид красноречиво намекал на необходимость отдыха, но он предпочёл покою встречу с Малфоем. Не сказать, чтобы последнему теперь это льстило. — Хорошо, что ты пунктуален, — одобрительно произнёс Поттер, заметив, что Драко ожидающе смотрит на него. — Но не стоит забывать стучаться перед тем, как войти в мой кабинет. — Рабочий день давно окончен, Поттер. Да и повод, по которому я здесь, далеко не рабочий, — высокомерно ответил Малфой. Главный Аврор не торопясь сложил пергаменты в стопку и с интересом уставился на Драко, чье точёное лицо искажала гримаса отвращения. Поттер задержал взгляд на его подрагивающих пальцах, ухмыльнувшись. Он медленно поднялся из-за стола и подошёл непозволительно близко. Малфой судорожно сглотнул ком в горле. — Твоей подружке понравился подарок? – непринуждённо поинтересовался Поттер, растягивая слова на манер оппонента и обжигая горячим дыханием губы. Малфой изменился в лице, сверкнул взглядом, растеряв всё показное безразличие, и гневно прошипел: — Это не твоё дело, больной ты ублюдок... Он не успел опомниться, как его заткнули властным поцелуем, прижимая к стене и жадно облапывая. Поттер как всегда целовал жёстко, больно, хищно засасывая губы и беспощадно проталкивая язык до самой глотки. И Драко снова дурел, сокрушённый этой силой, наглой, неумолимой манерой брать его так, как Поттеру хочется. Сердце бешено билось о грудную клетку, ноги подкашивались, в паху разлилась сладкая истома, и Драко поплыл. Сдался, даже не пытаясь бороться со своим послушным телом, которое, несмотря на доводы разума, опять млело в львиных объятиях. Он прогнулся в пояснице, сам прижался ближе, положил руки на широкую спину и ответил на поцелуй. Поттер, ещё минуту назад исступленно трахающий его рот, неожиданно сбавил обороты и даже позволил ему вести. Поцелуй изменился, превратившись почему-то из властного и грубого в почти нежный, изучающий. Язык проворно скользил, ощупывал, ласкал, но больше не пытался подавить. Поттер позволял покусывать свои припухшие губы, гладить, трогать и целовать себя в ответ, чем Драко и пользовался, чувствуя, что сходит с ума от навязанной близости. Воздуха не хватало, Поттер отдышался и стал покрывать влажными, кусачими поцелуями скулы, линию подбородка и шею, пробуя на вкус нежную кожу, покрытую его любовными метками. Он тёрся об них носом, трепетно трогал пальцами, словно не веря, что их до сих пор не свели. От чужого томного дыхания на шее, от жаркого, крепкого тела напротив Драко вело. Он дрожал и выгибался от нестерпимого желания усилить давление внизу живота; протяжно, низко застонал, когда Поттер снова поймал его губы своими, заставляя пустить внутрь и заглушая стон новыми звонкими, горячими поцелуями. Драко пропустил момент, когда мантия упала к его ногам, когда жадные нетерпеливые руки пробрались под рубашку, обнимая и прижимая крепче. Он бесстыдно подставлялся под ласки, окончательно потеряв голову и чувствуя, как в паху всё напряглось. Поттер разорвал поцелуй, чтобы отдышаться: ресницы его трепетали, затуманенный взгляд блуждал по лицу Драко. Он почему-то замер, рассматривая такого же растрёпанного и обескураженного любовника. Рукой нежно поглаживая его лицо, он дрожащими пальцами очерчивал нос, острые скулы, провел пару раз костяшками по щеке, прикоснулся к припухшим от поцелуев губам, скользнув по ним подушечкой пальца. Драко не выдержал этой кроткой ласки, приоткрыл губы и втянул в рот нерешительный палец до фаланги. Поттер рыкнул от неожиданности и уткнулся в его шею, царапая шёлковую кожу грубой трёхдневной щетиной, отчего Драко снова застонал, закрыв глаза, и впустил второй палец. Он пошло сомкнул губы вокруг них, пососал, втянув щеки, проник между ними языком, чувствуя при этом сосредоточенный жадный взгляд и не решаясь открыть глаза. Лицо горело от стыда, рот наполнился слюной, он позорно постанывал в такт движениям пальцев, но останавливаться не собирался. Как же он мечтал, чтобы всё было иначе, по-настоящему; чтобы его хотели не из бурлящей злости за мнимое предательство, а от желания быть ближе, влезть под кожу, доставить и получить удовольствие. Драко добавил к своей ласке зубы, аккуратно царапая и прикусывая пальцы. Поттер тем временем позволял себе исследовать влажную глубину его рта: оглаживать бархатное нёбо и щеки, касаться языка. Драко абсолютно точно чувствовал бедром его налившуюся твердость, удивляясь как ещё не оказался перед ним на коленях, лаская ртом совсем другое место. Он бы хотел этого. Он бы согласился. Когда напряжение стало невыносимым, Драко дёрнулся и всхлипнул. — Опустись на колени и держи руки за спиной, — словно прочитав его мысли, прошептал на ухо Поттер, вынимая пальцы из гостеприимного рта. Драко подчинился, медленно опустился, скользя ладонями по накаченным, литым бёдрам, только сейчас заметив, что рубашка на нём полностью расстегнута. Поттер залип, рассматривая полуголого блондина, устроившегося у его ног. Не сложно было проследить взгляд беспокойных зелёных глаз, скользящих по белёсым шрамам на груди, и понять, о чём тот думает. Драко абсолютно точно читал в его изменившемся выражении лица сожаление. Мерлин, сейчас он точно хотел не этого. Драко сместил руки на ширинку и стал неловко расстёгивать ремень. Поттер замер и, казалось, перестал дышать. Всё его тело было напряжено, превратившись от нетерпения в натянутую тетиву — только тронь и выстрелит. Драко думал, что это не должно бы так заводить, не должно посылать волны мурашек по рёбрам к паху и заставлять волоски вдоль позвоночника вставать дыбом. Поттер, взирая на его несмелую работу, сам ловким отработанным движением расстегнул пряжку ремня, а затем молнию и просунул сквозь неё крепкий член, даже не спуская брюк. Почему-то от этого в паху стало только жарче. Драко замешкался, внимательно уставившись на внушительные размеры обвитого венами массивного члена, так безжалостно растерзавшего его вчера. Не то чтобы он не делал этого раньше с Карлом, ханжой он себя не считал. Но тогда минет не вызывал у него такой безудержной дрожи, как сейчас, даже просто при мысли о нём. И ещё Драко никогда не стоял при этом на коленях, всегда считая такую покорность унизительной. Но Поттер так долго был недоступным, и потому таким желанным. Наверное, поэтому, сейчас Драко вполне устраивало подчиняться ему. Хотелось провести по губам горячей головкой, потереться об неё лицом, размазывая терпкое семя, попробовать на вкус. Но как назло Драко оробел, непроизвольно облизнул губы и поднял растерянный взгляд на Поттера. Тот смотрел сверху вниз откровенными глазами, в которых почти не было видно радужки от полыхавшей в них похоти. Драко охнул, когда Поттер требовательно запустил одну руку в его волосы, а другой обхватил крепкий член. Демонстративно оттянув крайнюю плоть и оголив головку, он плавно приблизил к ней губы Малфоя, недвусмысленно намекая на дальнейшие действия. Драко зажмурился и почувствовал, как головка скользит по влажным, сомкнутым губам, приоткрывая их, призывая впустить внутрь. Драко упрямо не поддавался: почему-то играть с Поттером в невинность казалось забавным, и он лишь облизал и приоткрыл губы, дразнясь. Поттер, потерявшись от такой дерзости, сильнее сжал светлые волосы, прижимая строптивый рот к головке, пачкая губы предэякулятом. Драко, уступив, мягко, одними губами поцеловал её, ощущая солоноватый вкус, терпкий мужской запах и нежную мягкость тёплой кожи. Когда Поттеру надоела эта мягкая, невесомая ласка, он крепче сжал волосы, шлёпнул по чуть открытым губам, подталкивая всё ближе. — Не наигрался ещё в недотрогу? Оближи его, ну, давай же, — сказал он охрипшим от возбуждения голосом. И Драко медленно лизнул её, пососал самый кончик, облизал ствол, как велели, и принялся вылизывать уздечку, иногда задевая зубами и вызывая трепет в теле Избранного. Поттер, ошалев от такой покорности, потянул блондина за волосы и заставил посмотреть на себя: — Открой рот шире, — скомандовал он, обнял ствол ладонью и, притянув голову Малфоя, толкнулся в мокрые, припухшие губы. Поттер медленно ввёл член сначала до половины, а потом полностью, пока тот не достиг горла. Он смотрел не отрываясь, как покрасневшие губы бывшего школьного врага скользят по стволу. Драко никогда не любил отсасывать и делал из этого невероятное одолжение. Но пульсирующий, терпкий член Поттера во рту ощущался так волнующе правильно, тяжесть его плоти, заполняющая рот, восхитительно возбуждала, и желание жгучими волнами поднималось от низа живота, разливаясь вдоль позвоночника, даря блаженство. Поттер, не сдержавшись после нескольких толчков, вставил так глубоко, что Драко подавился с непривычки и инстинктивно прижался лбом к его животу, смаргивая накатившие слёзы, выпуская член изо рта. И неожиданно получил вместо принуждения почти нежные поглаживания тёплой, тяжёлой руки по волосам и щеке. Малфой поразился внезапной ласке; всё казалось почти настоящим, почти таким, как он фантазировал. Он принялся сосать с энтузиазмом, стараясь расслабить горло и взять поглубже, с томлением отмечая, что ему нравится эта роль. Поттер совсем потерял над собой контроль; он положил обе ладони на светловолосый затылок и с хриплыми стонами задвигал бёдрами, беспощадно насаживая его на член. Драко чувствовал себя использованным, но адреналин от происходящего бил по венам и заставлял парить от осознания того, что самообладание у Поттера отшибло полностью и всё, на что теперь способен герой магической Британии — это выстанывать его имя, срываясь время от времени на глухое рычание. Пах сводило сладкими судорогами от каждого звука, который издавал Поттер, ноги ослабли и дрожали, а в голове было блаженно пусто. Драко попытался расцепить руки, но его тут же больно дернули за волосы: — Руки за спину, Малфой. Я не разрешал себя трогать, — задыхаясь, выдохнул Поттер. Приказной тон опять погрузил в сумасшедший водоворот из злости и возбуждения, который так сладко скручивал внутренности и заставлял позорно скулить. Вчера у Драко хотя бы был шанс удовлетворить себя — сегодня же Избранный придумал способ ещё изощрённее его поиметь. Поттер замедлился, Драко казалось, что тот наблюдает. Хорошо, он сделает из этого шоу, раз уж ему не дают кончить самому. Драко поднял глаза и посмотрел на него из-под ресниц, при этом медленно поглаживая языком уздечку во рту. Потом выпустил член изо рта и стал посасывать кончик, дразня дырочку уретры языком, нажимая на неё, и пошло, звонко целуя головку. Не отрывая взгляда, он начал делать неглубокие движения туда-обратно отправляю плоть то за одну щёку, то за другую, лаская вдоль шва и изучая изгибы вен. Поттер всхлипнул, вынул член из жаркого рта и прижал к животу, толкая голову Малфоя ниже, и тот бездумно облизал его яйца, а потом взял их по очереди в рот, всё также развратно глядя вверх и уже не сдерживаясь от стонов. Поттер зашипел, дёрнулся, закатив глаза, на что Драко лишь сильнее сомкнул губы, облизывая попавшие в сладкий плен яйца. — Какой ты сегодня послушный и так сладко сосёшь. Ты заслужил награду, — сорвано прошептал Поттер, ласково оглаживая его волосы. Драко и не знал, что голос Поттера может быть таким низким: — Давай, не стесняйся. Замечательно, значит представление ему понравилось. Драко скользнул рукой в брюки, а другой вцепился в крепкие бёдра любовника, стараясь удержаться на ногах, и тут же был вынужден заглотить до основания. Он привычно ласкал себя, безропотно позволяя Поттеру вбиваться в своё горло на всю длину, закрыв глаза от стекающих слёз и с трудом умудряясь дышать. Через пару минут тело Поттера напряглось от удовольствия. Член, наполнявший рот Драко до предела, дёрнулся, увеличился в объеме, пальцы в волосах судорожно сжались, и густая, тёплая сперма хлынула в горло. В нос ударил крепкий мужской запах; Драко посмотрел вверх и увидел, как Поттер вцепился зубами в собственный кулак, чтобы заглушить стон. Драко не отстранился, сглатывая вязкое семя и чувствуя, как непослушные капли вытекают из уголков рта, размазываясь по губам. Поттер медленно возвращался в реальность, хрипло дыша, судорожно ловя воздух, и даже сквозь пелену подступающего оргазма Драко чувствовал его взгляд. — Какой ты красивый, какой сладкий, — чуть слышно шептал Поттер и всё гладил по волосам. Этого хватило, чтобы желанная судорога пронзила тело насквозь. Драко зажмурился, уткнулся лбом в живот Поттера, не выпуская обмякающий член изо рта, и завыл. Планета перестала вращаться, мир вспыхнул фейерверком, ослепляя, оглушая, лишая чувств и полностью дезориентируя. Спустя, казалось, вечность, Драко вспомнил как дышать. Отвернулся и вытер губы рукавом белоснежной рубашки. Ладонь, трепавшая его волосы, исчезла, вызывая настоящее чувство потери. А как иначе? Было глупо рассчитывать на что-то иное. Поттер тем временем будто одеревенел — стоял, словно истукан, и почти не дышал. Драко робко взглянул вверх, но Поттер даже не смотрел в его сторону — всё его внимание поглотила закрытая дверь кабинета. «Ну и чёрт с ним», — обиженно подумал Малфой. Внезапно стало холодно, и мурашки пробежали по обнаженной груди. Драко поспешно запахнул рубашку, и это движение, наконец, вырвало любовника из оцепенения. — Поздравляю, Малфой, — на удивление ровно, почти безэмоционально произнёс Поттер, отстраняясь и пряча глаза. — Твои таланты превзошли все мои ожидания. Можешь быть свободен. И не забудь, что с понедельника ты в отпуске. У тебя его за три года накопилось предостаточно. Малфой замер на несколько мгновений. Эти простые слова ударили его под дых, но он быстро совладал с собой, изо всех сил прогоняя прочь ненужные чувства. Он грациозно поднялся, прихватив с пола мантию, и молча, не глядя на начальника, вышел за дверь. *** Вернувшись домой далеко за полночь, измождённый Драко, даже не раздеваясь, опрокинул пузырёк зелья сна без сновидений и рухнул на диван. Он мечтал как следует выспаться, а ещё лучше — уснуть навечно. Но этим желаниям не суждено было сбыться. В четыре утра его разбудил сияющий волк — хорошо знакомый серебристый патронус Войта, сообщивший о срочном брифинге в Аврорате. Первой мыслью было послать животное к чёрту: его ведь отстранили от оперативной работы. Но врождённая ответственность заставила Малфоя подняться. Он наскоро сменил рубашку, наложил очищающее заклинание и рванул к Войту — он не хотел рисковать уважением этого независимого, исполнительного и честного человека, ставшего для него настоящим авторитетом. Даже если собирался в скором времени покинуть Аврорат. Раз уж его вызвали, Драко явится, чтобы не подвести группу. В крайнем случае поможет с оформлением бесконечных отчётов. Несмотря на ранний час (или поздний — смотря как посмотреть), коридоры Аврората кипели жизнью — вызвали не только их группу. Драко ввалился в зал совещаний и тут же напоролся на тревожный взгляд зелёных глаз, явно удивлённых его появлением. — Малфой? Какого... – начал было исступленную отповедь Поттер, но его прервал Войт, чей суровый, решительный вид не предполагал возражений. — Я его вызвал. Малфой в моей группе, и я решаю, кто выходит в условиях чрезвычайной ситуации, — подчёркнуто вежливо произнёс он и, обернувшись к Драко, добавил: — У нас жертвенное подношение посреди Лондона, покрытое рунами и сияющее, как рождественская ёлка. Хочу, чтобы ты сам посмотрел, пока невыразимцы не нагрянули. Не дожидаясь дальнейших расспросов, Войт аппарировал их к месту преступления. Первой реакцией Драко на увиденное стала удушающая волна тошноты. Зрелище представляло собой нечто среднее между пиршеством Нагайны и последствиями неудачной аппарации неопытного мага. В луже крови, в неестественной позе, лежал голый мужчина. Судя по остаточной магии, он когда-то обладал сильным магическим ядром. Всё тело, словно холст злодейского художника, было испещрено мелкими рунами, излучавшими слабое сияние в предрассветном сумраке. Малфой наколдовал перчатки и осторожно дотронулся до одной из рун – чернила оказались свежими. Пара диагностических заклинаний прояснила примерный состав чернил, однако для точного анализа пришлось собрать образцы. Магического фона у жертвы не ощущалось — его словно выпили до дна. Малфой срисовал некоторые руны в блокнот и набросал ряд заметок, перед тем как к нему вернулся Войт, расспрашивавший в это время постовых о подробностях и уликах. — Тело даже не потрудились спрятать, — с тревогой в голосе произнёс аврор. — Маглы видели, как оно материализовалось из ниоткуда. Следом появилась ведьма в чёрной мантии, зажгла палочкой фонарь — будто нарочно, чтобы тело побыстрее нашли, и аппарировала. Невиданная наглость! Теперь группе зачистки придётся отрабатывать весь район. Время позднее, но народу много. И эти многоэтажки вокруг... Из окон всё как на ладони. Войт закурил. Работы предстояло много. Столь явные нарушения Статута секретности случались редко и каждый раз заканчивались ворохом бесконечных отчётов. Вернувшись в зал совещаний спустя полчаса, они застали ряды, заполненые аврорами и стажерами, мрачного Поттера, раздающего команды направо и налево, и невыразимцев, уныло стоявших в сторонке в тёмных форменных рясах. Поттер метнул в Драко убийственный взгляд, коротко переговорил с Войтом и продолжил брифинг. Малфой же, усевшись поближе к выходу, пытался понять суть переполоха, но быстро осознал, что пропустил слишком много, и решил расспросить сидящую рядом Флавию Уилсон – старшего аврора, чья группа часто работала с группой Войта. — Кингсли объявил, что за ночь пропали трое волшебников из чистокровных, — начала объяснять шёпотом девушка. — Тут весь аврорат на уши поставили. Поттер вон мечется как подстреленный. Если одного убили, то и других могут. Ты видел тело? — Он определенно жертва тёмной магии, — кивнул Драко. — Плохо. Похищенные — родственники Бёрка и Розье. Один из них подросток – дальний племянник Бёрков, учится в Хогвартсе на пятом курсе. Жалко мальчишку. Невыразимцы ищут место средоточения магии, говорят, что это какой-то мощный ведьминский ритуал. Наша задача — нагрянуть туда и вытащить заложников, пока ещё живы. Но время идёт, невыразимцы молчат, а Кэп уже локти кусает. Конечно, Малфой знал Бёрков лично, их знаменитый магазин сыграл в его судьбе роковую роль, но родители мальчишки вообще никогда не касались их тёмных дел. Они переехали в Лондон из Ирландии ради поступления сына в Хогвартс, никогда не участвовали ни в одной войне и считались изгоями, потому что не поддерживали связи со знаменитыми родственниками. — Что за ритуал, выяснили? Девушка пожала плечами. — Это задача Отдела Тайн. Мы пока ждём. Мысленно прокручивая в памяти каждую деталь, Малфой пытался опознать руны на теле жертвы. Они были похожи на татуировки сквиба-аптекаря, но всё же кое-чем отличались. Рука сама потянулась к блокноту. С лихорадочной скоростью он начал выписывать особенности символов: слева — сходства с предыдущим делом, справа — едва уловимые, но роковые различия. Он настолько ушёл в себя, что не обратил никакого внимания на бесконечные выкладки из регламентов о безопасности при штурме зачарованных зданий, которые твердым голосом цитировал по памяти Поттер, в ожидании доклада от невыразимцев. — Вопросы? – Глава Аврората застал Малфоя врасплох своим громогласным голосом, обращённым, к счастью, ко всем собравшимся. Хорошо, что Драко благоразумно устроился на задних рядах. В ответ повисла гробовая тишина — никто не осмелился вступать в дискуссию с Главным Аврором. Поттер наконец отвернулся, и в этот момент один из невыразимцев отлип от стены, с которой сливался будто хамелеон, и направился к Избранному. Казалось, они общались вообще без слов. Закончив, Поттер, ожидаемо преисполненный решимостью, обернулся к залу: — Войт и Уилсон, готовность номер один для ваших групп! Цель – собрание тёмных ведьм с жертвоприношением в особняке в Хогсмиде, – проинформировал он и покинул зал. Значит, нашли место. Малфой боролся с собой. Он был почти уверен, что уловил ключевое различие между рунами на теле сквиба, убитого неделю назад, и на новой жертве. Однако его догадка казалась слишком невероятной, чтобы быть правдой. Сжав зубы, Драко рванул прямиком в кабинет к Поттеру. Как назло, Войта нигде не было видно — значит передать информацию через него не получится. Личные обиды — это, конечно, веский повод подставить зеленоглазого выскочку перед начальством, но рисковать жизнью подростка он не собирался. По спине побежали мурашки, когда он представил его таким же изукрашенным зловещими символами и магически опустошённым. Если догадка верна, то жизни заложников теперь не стоят и ломаного сикля. В ненавистный кабинет Драко постучал нарочито громко, словно желая развеять свои сомнения. Дверь бесшумно открылась и, когда Главный Аврор цинично смерил его взглядом, у Драко закралось подозрение, что теперь их и без того сложные рабочие отношения окончательно превратятся в фарс. И он не ошибся: — Вопросы, Малфой? Или расслабиться зашёл? Сейчас я немного занят, — едко высказался начальник, перебирая защитные артефакты, разложенные на столе. Драко поджал губы, но проигнорировал унизительную реплику и перешел сразу к делу: — Поттер, выслушай. Это необычные ведьмы, собравшие круг, — строго профессионально доложил Малфой. — Ещё бы не необычные, — зелёные глаза сверкнули нехорошим блеском. — Кто-то растрепал им секрет чернил, состав которых ты только вчера установил. – Ты теперь и в этом меня обвиняешь? Поттер так тяжело посмотрел на него, что мог бы пригвоздить к полу, но Драко сухо продолжал: – Поттер, двух групп недостаточно для их задержания. Да и что мы предъявим им? Нет ни доказательств, ни свидетельств, ни связи — только магическая активность, которую нашли невыразимцы. На каком основании ты хочешь ворваться к ним... — Вам, аврор Малфой, вполне достаточно моих подозрений. – Подозрения должны быть основаны на чем-то кроме интуиции. – Моя интуиция подсказывала ещё на шестом курсе, что ты Пожиратель смерти. Знаешь, что она мне говорит сейчас? – оскалился Поттер, убирая в шкаф лишнюю экипировку. – Мне не интересны твои беспочвенные обвинения, – хладнокровно парировал Малфой. – Я видел руны на жертве. Они нужны для передачи магической силы. Те, кто это сделал – не простые ведьмы. Это тёмные доулы, только они владеют такой магией. Глава Аврората задумался на минуту, а потом медленно протянул, скривив губы в подобии усмешки: — Доулы – это бабки-повитухи? Испугался десятка медичек, Малфой? — Тринадцати. Их должно быть тринадцать, если это тот ритуал, о котором я думаю. Поттер скептически фыркнул и продолжил метаться между шкафами в поисках склянок с зельями. Но найти нужное никак не удавалось, и от этого он волновался всё сильнее: руки дрожали, взгляд беспокойно скользил по полкам. В одном из шкафов Малфой краем глаза заметил груду одинаковых пустых пузырьков. В таких обычно хранили обезболивающие. – Невыразимцы такого не докладывали. Ничего из ряда вон выходящего. — Да услышь ты меня, Поттер! – Взорвался Малфой и встал прямо перед упрямым начальником, преградив ему дорогу. – Доулы не просто ведьмы! Доулы были помощницами в родах чистокровных волшебников. В их число отбирали самых сильных ведьм, чтобы они могли противостоять стихийной магии новорожденных детей из аристократических семей. Судя по идиотскому выражению твоего лица, ты понятия не имеешь, с кем связываешься. — Но невыразимцы должны это знать. Тем не менее от них доклада не было. Усилим группу, возьмём защитные амулеты, — не слушал Поттер, сдвинув одним движением Малфоя с дороги, и продолжил искать что-то на полках. — Этого недостаточно. Что за ритуал, мы не знаем. Дождись утра, попроси невыразимцев заблокировать магию на весь квартал, собери ещё людей. Отряды Войта и Уилсон слишком малы, они не справятся с задержанием. — Чтоб они успели сбежать и избавиться от заложников? — сверкнул глазами Поттер, наконец раскладывая нужные склянки по внутренним карманам. — Времени нет. Я сам пойду со своими людьми. — О! Это значительно меняет дело, – пренебрежительно фыркнул Малфой. – Ведьмы падут ниц перед Избранным, наперебой выражая своё почтение. Издевательский тон подчинённого окончательно вывел Поттера из себя. Он круто развернулся, и его небритое, уставшее лицо с тёмными кругами под глазами оказалось в сантиметре от невозмутимого Малфоя – похоже, что он вообще не спал этой ночью. Из груди Поттера вырвался приглушённый рык, скулы дрожали, а взгляд был готов прожечь бронестекло. — Заткнись, Малфой, и исполняй приказ. Не знаю, что за глупую игру ты ведёшь всё это время, но выясню, как только закончу с этими ведьмами. — Я аналитик в составе боевой группы. И обязан доложить о твоей некомпетентности выше, если ты не слушаешь, Поттер, — не дрогнув, ответил Малфой. — Кому же? — оскалился Поттер. — Кто будет тебя слушать? Я не позволю бросить троих гражданских на растерзание каким-то повитухам. Группа Войта и Уилсон выдвигаются через десять минут. Можешь отсидеться в моём кабинете, если струсил, Хорёк. Формально ты отстранён, но уж больно за тебя опять Войт просил. Поттер вышел из кабинета в полном боевом обмундировании. Малфою ничего не оставалось, кроме как засунуть гордость поглубже и присоединиться к отряду. *** Осеннее утро выдалось промозглым. Двадцать авроров, окруживших дом, стояли на ветру, продрогнув до костей. Особняк находился на самой окраине Хогсмида. Похоже, ведьмы надеялись смазать следы своей магии, спрятавшись за щитами Хогвартса, поэтому Невыразимцы так долго не могли их вычислить. Поттер наблюдал, как Войт с группой оперативников оцепили дом, наложив антиаппарационные чары. Все ждали команды, но Поттер медлил: он ходил с хмурым видом вокруг особняка, накладывал заклинания, советовался с Войтом, несколько раз вызывал Невыразимцев, но в ответ приходили лишь патронусы с общими рекомендациями. «Ещё бы регламент прислали», — усмехнулся про себя Малфой. Он искренне надеялся, что Поттер прислушается к голосу разума и не станет рисковать людьми, но спустя четверть часа Поттер решительно дал команду на штурм, и группы двинулись ко входу. Драко, ни секунды не раздумывая, пошёл вместе со всеми. Конечно, взломать дверь не удалось. И конечно, Поттер в запале азарта вышиб дверь «Бомбардой», разбудив половину деревни. Чары расширения, как и охранные чары, были наложены профессионально и очень давно – так что первых двух авроров, вошедших в особняк, отбросило взрывной волной, и лишь благодаря охранным амулетам их не расщепило на части родовой магией. Дверь в подвал нашлась быстро, однако заклинание незримого расширения делало лестницу бесконечно длинной; казалось, тысячами каменных ступеней она уходит в саму преисподнюю. — Глиссео*! — недолго думая выкрикнул Поттер. Оставив троих авроров караулить выход, он с остальными пятнадцатью обрушился вниз, когда лестница под их ногами мгновенно превратилась в покатую горку. Поездка по каменному серпантину длилась целую вечность, и наконец они с глухим стуком съехали на пол просторного зала с высокими потолками и массивными колоннами. Помещение встретило их затхлым, пропитанным ладаном воздухом и низким, навязчивым гудением. Зал казался пустым и безлюдным, погружённым в темноту, которую кое-как разгонял десяток тусклых свечей. Лишь мощная магическая аура, исходившая из северной части, указывала, что авроры были не одни. С каждым осторожно шагом Малфой всё яснее ощущал влияние сокрушительной магии. Она пропитала собой воздух и стены, каждый кирпич в кладке зала был отмечен ею, каждый вдох казался отравленным, каждый шорох поднимал волны мурашек по спине. Не оставалось сомнений: в этом неприметном особняке творили мощную и опасную магию. Поттер протянул палочку и невербально снял морок, проявив перед ними всё пространство зала. Когда глаза привыкли к полумраку, в центре стал различим ритуальный плоский камень с распростёртой на нём бесчувственной жертвой. Тело было обнажено, опутано верёвками и полностью покрыто татуировками. Вокруг камня, в вершинах пентаграммы, замерли восемь ведьм. Ещё две жертвы — один из них юный Бёрк — были привязаны к столбам с противоположных сторон от камня. Малфой внимательно пересчитал всех ведьм, не веря, что ошибся в предположениях. Зал был как на ладони, восемь женщин в чёрных плащах явно находились в трансе и что-то напевали низкими гудящими голосами, повторяя за ведущей, державшей старинную тяжелую книгу с пожелтевшими страницами. Где-то должны были скрываться ещё четыре ведьмы, в этом Драко не сомневался. Поттер жестом приказал разделиться на три группы по пять человек и медленно окружать пентаграмму. Ведьмы не шелохнулись — от их монотонного пения кровь стыла в жилах. Чем ближе авроры подходили к камню, тем сильнее вибрировали амулеты на их груди — верный признак тёмной магии. Они успели сделать не больше десятка шагов, держа палочки наготове, когда от колонн отделились затаившиеся в их тени силуэты в капюшонах. Авроры замерли, фигуры тоже остановились, не шевелясь. «А вот и ещё четыре», — подумал Малфой, окончательно убедившись в своей правоте, и кинул быстрый взгляд на спину Поттера, в пятерке которого случайно оказался. Ведьмы в пентаграмме продолжали синхронно зачитывать заклинания грудными голосами, создавая тем самым жуткий резонанс. Звук отражался от стен каменного подвала и превращался в зловещий, давящий на слух, гул. Малфой послал заклинание легкого дуновения ветра в сторону ведьм и увидел, как дрогнул воздух в пяти шагах от них. Стало понятно, почему ведьмы даже не шевелились: похоже, магический купол обеспечивал надёжную защиту и не пропускал ни звуки, ни заклинания. Группы авроров замерли с занесёнными палочками, наблюдая сквозь мерцающую стену за ведьмами, чьей единственной задачей, похоже, была охрана. Время поджимало. Поттер завёл руку за спину и жестами подал сигнал готовности к атаке. Он планировал нанести удар всем одновременно, чтобы разрушить купол. Пальцами он начал обратный отсчёт: 5... 4... 3... 2... 1... Пятнадцать голубых лучей ударили в невидимую стену, и по поверхности купола побежала рябь. Четыре ведьмы сложили перед собой руки в защитном жесте и сдвинулись к краю барьера. Заклинания авроров обрушились на него шквалом, постепенно пробивая брешь. Но как только проём стал достаточным, чтобы метнуть заклинание в ближайшую ведьму, та попросту испарилась, и разряд угодил в колонну. В тот же миг за спиной Драко кто-то глухо вскрикнул. «Трансгрессия на малые расстояния... не часто такое встретишь» — мелькнуло в голове у Малфоя. Но осознать эту мысль он успел лишь краем сознания – аврор Маккарти уже падал на каменный пол. Из ниоткуда за его спиной возникла ведьма в капюшоне, и её беззвучное заклинание достигло цели прежде, чем кто-либо успел среагировать. Почти одновременно на противоположной стороне зала с криком сложилась пополам аврор Эмьер. Словно призраки, ведьмы молниеносно отступили под защиту купола, оставив за собой лишь клубы чёрного дыма от аппарации. Заклинания авроров вновь полетели в барьер, но уже без прежней мощи. Поттер попытался прорваться через образовавшуюся брешь, и защитные чары отбросили его назад, с силой ударив о стену. Авроры перегруппировались, прикрывая друг другу спины, чтобы предотвратить атаку с тыла, и вновь обрушили заклинания на барьер. Но в тот самый момент, когда купол, казалось бы, должен был рухнуть, истошно закричал узник на камне. Монотонное пение ведьм усилилось, и их голоса, войдя в резонанс, породили вибрации, от которых кровь стыла в жилах, а волосы вставали дыбом. Этот однообразный гул был буквально пропитан силой, словно он сам был магией, высосанной из несчастного пленника. Дыры в барьере затянулись на глазах у изумлённых авроров, и четыре ведьмы-охранницы вновь заняли свои позиции у колонн, не пытаясь больше атаковать с помощью трансгрессии. Их задача заключалась лишь в том, чтобы защищать ритуал до конца. Малфой подумал о том, что если вырвать книгу у главной ведьмы, то резонансный гул и отток магии прекратятся, и, возможно, охрана ослабеет. Он видел, что остальные тоже лихорадочно ищут способ проникнуть внутрь: Поттер осматривал стены, а Уилсон бросала проявляющие заклинания. Вдруг Поттер задел участок кладки, что-то жалобно скрипнуло, и со всех сторон, словно пчелиный рой, полетели дротики. Авроры упали на землю. Кроме Олина. Тот не успел среагировать, и стальной шип пробил ему горло. «Всем лежать! Не двигаться!» — закричал Поттер. Малфой лежал на ледяном каменном полу, лихорадочно пытаясь придумать, как пробить защиту. Он перебирал все возможные варианты: аппарировать нельзя, взлом барьера будет стоить жизни юному пленнику, для телепорта нужен ключ. Ему вдруг вспомнился проклятый исчезательный шкаф, который он чинил на шестом курсе — вот бы иметь здесь такую пару. Один шкаф внутри купола, другой — снаружи. Тогда, на шестом курсе, Драко перечитал полбиблиотеки Хогвартса, изучив все доступные и запретные заклинания для ремонта и восстановления предметов. Он понял главное: шкаф — это лишь разновидность портала, создающего точку входа. Сейчас же ему был нужен ключ, способный пробить купол и создать внутри такую точку. Судя по тому, что дротики пролетели сквозь барьер, физическому воздействию он, возможно, не препятствует. Да и мощный магический артефакт наверняка смог бы его преодолеть. Но где взять такой артефакт? И тут его взгляд упал на фамильное кольцо на пальце. Сердце наполнилось отчаянной решимостью. Он медленно пополз за колонну, чтобы привести в действие свой дерзкий план. Его движение привлекло внимание одной из ведьм, и та безмолвно наклонила голову в капюшоне в его сторону, но с места не двинулась — видимо, не сочла угрозой. — Я кому сказал лежать, Малфой!? — раздалось яростное шипение из-за соседней колонны. Но Драко его проигнорировал и продолжил медленно двигаться по намеченному пути. Он дополз до каменной глыбы, укрылся за ней и, чуть приподнявшись, снял с пальца перстень. Ведьмы не видели его теперь, но оставался риск, что одна из них решит проверить, что творится за колонной. Нужно было действовать быстро и бесшумно. Драко навёл палочку на кольцо и прошептал длинное заклинание портала, надеясь, что всё сделал верно. Кольцо на мгновение вспыхнуло голубым светом и погасло. Малфой встретился взглядом с Поттером, который, судя по всему, уже всё понял. У Драко был единственный шанс кинуть кольцо ведьме прямо в открытую книгу, надеясь, что прикосновение к нему активирует перемещение, и она окажется рядом с ним за колонной. Рискованный план, но выбора у них не было. Трое погибших и никакого шанса продвинуться дальше – плохая перспектива, которая ни на шаг не приближала к спасению заложников. Драко поцеловал кольцо, с которым не расставался со школы, выглянул из-за колонны и бросил его в ведьму. Годы тренировок в квиддиче не прошли даром – бросок был точен. Кольцо сверкнуло, пробило защитный купол и попало точно в цель. Ведьма вздрогнула от неожиданности и попыталась смахнуть его с книги, но, лишь прикоснувшись, перенеслась за колонну, где Драко молниеносно выбил книгу из её рук и перекинул Уилсон. Ведьму тут же сковали заклинания. Ритуал прервался, чары ослабели, и купол распался под натиском авроров, воспрявших духом. Ведьмы по краям пентограммы вышли из транса; в глазах некоторых читался ужас. Одна их них, юная девушка с пепельными волосами, упала в обморок от перенапряжения. Ведьмы-охранницы, понимая, что бежать некуда, вступили в бой. Две из них атаковали группу Поттера, трансгрессировав с флангов. Две другие создали мощное силовое поле, которое отбросило Войта, а аврора Бейкер, прикрывавшую его спину, расщепило. Драко искренне надеялся, что не насмерть. Ещё две ведьмы попытались вернуть книгу, напав на Уилсон, но та проворно перекинула фолиант через голову прямиком в руки Поттеру. Драко бросился к нему, чтобы предупредить об угрозе с тыла, но было поздно: одна из ведьм уже материализовалась за спиной Главного Аврора и беззвучно метнула в него заклинание. Драко не помнил, что произошло дальше. Он лишь краем сознания уловил тёмные завитки дыма, всегда предшествовавшие его аппарации, искаженное злобой лицо молодой ведьмы под спавшим капюшоном – красивое, смутно знакомое – и взметнувшиеся огненным всполохом рыжие волосы. Она исчезла, растворившись в воздухе – вероятно, использовав порт-ключ. Боль пришла не сразу. Драко хотел развернуться к Поттеру, но ватное тело его почти не слушалось, и это последнее движение всё затягивалось, превращаясь в неминуемое падение. Он попытался напрячь зрение и с трудом разглядел остолбеневшего, белого как мел, Поттера. Но тут боль накатила всепоглощающей волной, смывая и растворяя прочие ощущения, звуки и свет, вырывая из горла уродливые булькающие хрипы. Драко рухнул на каменный пол – туда, где стремительно растекалась огромная лужа крови. * Глиссео – заклинание скольжения — трансфигурационные чары, делающие любую поверхность идеально ровной.