Сквибное зелье

Meg Myers - Curbstomp I'm sinner I’m liar Want forgiveness But I'm tired I'm addicted to fire Let go, I'm ready for it Let go, I’m ready *** Аврор Малфой стоял посреди пустой больничной палаты, тяжело дыша и судорожно глотая ртом воздух, – безумные гонки за подозреваемыми не входили в список достоинств его работы. Но он не привык жаловаться. Горло саднило от быстрого бега, легкие заполняла дикая смесь запахов магловских лекарств, дешевого мыла и хлорки – тошнотворное сочетание для чувствительного носа потомственного зельевара. Мрачные потрескавшиеся потолки, белые обшарпанные стены, пустые койки в два ряда, застеленные одинаковыми клетчатыми одеялами, и ни намека на магию — ясно говорили о том, что он находится в магловской части Лондона. Надо было все-таки дождаться подкрепления и потом уже аппарировать – как и предписывала аврорская инструкция, гори она в аду. Драко перенесся сюда по следу аппарации, когда преследовал мага по кличке Аптекарь, замешанного в сбыте запрещенных зелий и артефактов. Тщательно разработанный и согласованный самим главным аврором план состоял в том, чтобы притвориться богатым покупателем и встретиться с Аптекарем в магической части Лондона, у всех на виду. Рядовая задача, ничего необычного, — он проворачивал подобные операции уже сотню раз. Малфой как лучший легилимент отдела должен был ненавязчиво узнать, откуда берутся и где хранятся запрещенные зелья и артефакты, но Аптекарь поразительно быстро раскусил ловушку и аппарировал. Драко ничего не оставалось, кроме как скинуть расшитую мантию и преследовать подозреваемого до самой психушки, бесконечно пытаясь распутать следы его многочисленных перемещений. В итоге прогулка заняла весь день, и теперь, судя по всему, он прибыл в конечную точку, но так ничего и не добился. Аппарировать дальше невозможно: на помещение были наложены односторонние антиаппарационные чары – войти можно, а выйти – нет. Драко машинально хлопнул по верхнему карману, чтобы проверить его содержимое, и к своему ужасу обнаружил, что портключ от Аврората он потерял во время преследования где-то в лесах Йоркшира. Аврор выругался – скандал, который способен был раздуть его начальник – Главный Аврор Гарри Джеймс Поттер, – из-за такого прокола было страшно представить. В последнее время Поттер часто выходил из себя по мелочам; его поведение нарушало дозволенные рамки даже для избранного героя всей магической Британии. Безусловно, к нему испытывали уважение, начальство гордилось им, газеты тщетно умоляли об интервью и согласились бы отдать целое состояние за любые сплетни о личной жизни повзрослевшего Мальчика-который-выжил. Некоторые восхищались им, но в основном — его боялись. Даже бывшие друзья, ставшие не последними людьми в Министерстве, теперь смотрели на него с тревогой и перешептывались за спиной. Началось все с того, что Поттер с компанией любимых грифиндорцев, заручившись поддержкой министра Бруствера, с первых же дней своей работы ввел новые порядки в Министерстве. К примеру, они с Грейнджер потребовали – не предложили, а именно потребовали – использовать перед входом на этажи водопады с заклинанием «Гибель воров» – такими же, как в подземельях банка «Гринготтс», — отменяющие любые чары и магическую маскировку, включая империо и оборотные зелья. Сотрудницы министерства были очень расстроены отсутствием возможности накладывать шарм-чары, но, узнав, что предложение исходило от Избранного, сменили гнев на милость и смирились с нововведением. Тем самым он хотел обезопасить министерских работников от участи Стерджиса Подмора и Бродерика Боуда, которых, как признался Люциус Малфой на суде, он без труда подчинил с помощью империо. Следующим шагом звёздного трио была разработка новых методов защиты: портативные щиты в виде амулетов, способные отразить или ослабить магические атаки, артефакты против тёмных заклинаний и обязательные портключи в безопасные места магического Лондона. Сам Поттер пошёл дальше и на себе испробовал варварские магловские технологии, вшив в плечо амулет против легилименции и некоторых тёмных заклинаний. Драко помнил тот странный день, когда Поттер попросил его применить легилименцию и империо, чтобы продемонстрировать эффективность новой защиты. Малфой вынужденно признал, что амулет действительно рабочий; несмотря на это, никто больше не решился на подобный эксперимент. Но главное нововведение, приведшее в восторг министра Бруствера, – это карты магического присутствия на каждом этаже министерства. Они напомнили карту Хогвартса, которую, по слухам, сделал отец Поттера. При одной мысли об этом Драко бросало в холодный пот. Узнай он о карте на шестом курсе, то ни за что не взялся бы чинить тот проклятый шкаф. Осознание, что Поттер видел каждый его шаг и лишь по случайности не раскрыл его планы, повергало Драко в ужас. Он помнил, каким всесильным и окрылённым был тогда – первые полгода после принятия метки, после того как уделал Поттера в вагоне поезда. Каким хитрым и неуловимым казался себе, а на самом деле он был лишь надоедливой помехой в длинной череде подвигов героя магической Британии. Каждый раз, осознавая это, он зубами вцеплялся в работу – так хотел стать лучшим или хотя бы достойным… За все усовершенствования Поттера произвели в Старшие Авроры и позволили набрать собственную команду для рейдов. Под грузом ответственности за жизнь людей он окончательно помешался на безопасности. Тотальный контроль, зародившийся на шестом курсе, стал второй натурой Поттера, только теперь он был направлен не против коварных слизеринцев, а на борьбу с невежеством и предупреждение несчастных случаев в своем отряде. Ежедневной рутиной стали бесконечные проверки знаний: тёмных и боевых заклинаний, обрядов, ядов, артефактов, а также новых правил безопасности. Работать с ним напрягало, многие просили перевода из его группы. Но Малфой не боялся трудностей, и безгранично радовался предложению перейти в группу Поттера. Так он и оказался в пропахшей лекарствами магловской психушке без портключа и возможности аппарировать. Малфой проверил ещё раз и ясно почувствовал барьер. Он вышел в коридор с призрачной надеждой застать подозреваемого убегающим, но вокруг было абсолютно пусто и тихо. Соседние палаты закрыты на замки, никакого присутствия волшебства. Аврор педантично обошел всё здание этаж за этажом, ненавязчиво читая мысли персонала, попадавшегося на пути. Особенно порадовала рыжая эффектная молодая девушка – дежурный доктор, которая без конца перепроверяла покупки для вечернего ужина с родителями мужа, при этом ужасно волнуясь при мысли о встрече с ними. Кто бы так когда-нибудь волновался о встрече с его родителями, думал Драко… Следов Аптекаря он не нашел, а от вони лекарств и дезинфекторов начинала болеть голова. Удалось выяснить только то, что единственным, кто видел Аптекаря, оказался парень, сидящий на входе, – охранник. Черноволосый, с китайскими татуировками на руках, он явно был сквибом; магическое ядро его оказалось пустым. Потому и предпочел магловский мир магическому — так поступали многие из них. В волшебном мире их участь была незавидной – их или не замечали, или делали изгоями. Но после книги Бьюкенена* про жизнь сквиба, неожиданно ставшего лучшим игроком в какой-то спортивной игре, уход в мир маглов вошел в моду. Лица Аптекаря парень не запомнил, да и внимания на него толком не обратил. Магия отвода глаз сработала. Малфой вышел в темный грязный переулок – к нему вел задний выход больницы. Найти здесь Аптекаря было уже нереально. Поттер его точно пристрелит из той штуки, которую показывал на обучении юридическому магловедению. Пистолет, кажется? Как теперь выбираться из этого гнилого места было непонятно. Магловский Лондон Драко знал плохо. Он достал портсигар – подарок из прошлой жизни – и закурил. Вредная привычка была почти побеждена несколько месяцев назад, но череда неудач последней недели давила невыносимо. В общем, та еще работенка. И что мешало уехать во Францию, жениться на чистокровной ведьме и жить припеваючи? Что за дракл заставил его вернуться в Хогвартс, а потом пойти в Аврорат и бегать теперь по вонючим больницам? Малфой знал ответ, но предпочитал его не замечать: всё казалось слишком сложным. Шесть лет назад после громкого суда над пожирателями Драко вбил себе в голову, что просто обязан поблагодарить Избранного за спасение из адского пламени и за убедительную речь в суде, которая спасла семью от Азкабана и разорения. "Наивный идиот, кому ты был нужен со своей благодарностью," – мысленно ругал себя Малфой, вспоминая об этом глупом желании. Поттер наверняка спас его из обостренного благородства и комплекса героя. А может просто нашел хороший повод засветиться на публике с пламенной обличающей речью в защиту всех несправедливо обиженных на войне? Именно с этого судебного процесса и началась стремительная карьера Избранного в Министерстве. Как выяснилось позже, самого Драко, несмотря на репутацию, обратно в Хогвартс Макгонагалл пригласила по просьбе Грейнджер; подружка избранного решила, что бывших пожирателей, не причастных к серьезным преступлениям, нужно обязательно перевоспитать и интегрировать в магическое общество. "Какая забота, прям как о домовиках," – думал он тогда, хотя на самом деле был ей благодарен. Взгляды Грейнджер разделяли явно не все в магическом мире, но отказать героине войны просто не могли, да и дефицит кадров давал о себе знать. А в скором времени мягкая сила, на которой настаивала Грейнджер, возымела свое действие, и запачканные в общении с Темным Лордом пожиратели, особенно из аристократических семей, переметнулись на сторону Министерства, готовые целовать ноги Поттеру. Сразу после судов над Пожирателями избранный со своим рыжим дружком ушел в Аврорат на срочную подготовку, даже не подумав завершить общее образование. Как он говорил в одном из первых своих интервью – погнался за справедливостью, поверил, что сможет переловить всех тёмных магов и изменить магический мир к лучшему. Доверчивый львенок всё никак не мог избавиться от своего комплекса героя и Бруствер успешно сыграл на его детской травме. В общем, когда из всей гриффиндорской компании в Хогвартс вернулась только заучка Грейнджер и ботаник Лонгботтом, Драко был разочарован. Возможность увидеть шрамоголового еще раз, наладить с ним пусть не дружеские, а хотя бы нейтральные отношения провалилась, но надежды Драко не оставил. После войны Малфой слишком остро осознал, что его семья встала не на ту сторону, и если родители до сих пор делано не понимали этого, то Драко быстро похоронил все свои претензии на чистоту крови и постарался сойтись со всеми в Хогвартсе, включая Грейнджер, которой тоже было скучно без своих друзей. Он официально извинился перед ней в гостиной восьмого курса – один Мерлин знает, чего ему стоило с достоинством вынести подобное испытание и как у него дрожали колени от волнения. Мало кто поверил тогда в его искренность. Однако, как ни странно, Грейнджер извинения приняла. Со временем они не то чтобы подружились, но между ними возникло взаимоуважение и тесное сотрудничество: Драко стал ценить ее за потрясающее упорство и целеустремленность, а она с жадностью исследователя вытягивала из него все тайны чистокровной магии, тонкости геральдики и наследования. Некоторые знания не получишь из книг – их впитывали в чистокровных семьях с молоком матери, чувствовали от рождения, и Драко был искренне рад поделиться ими. Год в Хогвартсе пролетел незаметно, Малфой и Грейнджер стали лучшими на курсе. Ей пророчили блестящую карьеру в министерстве, рядом со своими друзьями, а он… Словно помешанный не мог выкинуть из головы возможность стать аврором, внести вклад в новое справедливое общество, быть достойным. Не самое лучшее решение в жизни - Мерлин знает, что и кому он хотел доказать в тот момент. Драко до последнего скрывал от всех, куда собирается поступать, тем более что был уверен – шансов у него нет; он просто хотел получить, наконец, отказ и избавиться от этой навязчивой идеи, зудящей на протяжении года в его мозгу. Но от Грейнджер, всюду сующей свой нос, разве скроешься? Она, естественно, узнала и стала так горячо его поддерживать, что слизеринцу пришлось попросить ее никогда не поднимать эту тему и никому о его намерении не говорить. Очень настойчиво попросить. В конечном итоге она не сдержала обещание. Наверное, именно их приятельские отношения и посиделки в тишине библиотеки позволили ему попасть в программу интеграции и трудового исправления для бывших сторонников Темного Лорда, которую стала проталкивать Грейнджер, и его приняли на аврорскую подготовку. А после прохождения всех кругов бюрократического ада: кучи странных психологических тестов (наверняка идея Грейнджер, которую Бруствер благословил!), проверки палочки и дополнительных экзаменов, его взяли в Аврорат с испытательным сроком. Драко был тогда действительно счастлив. Чего не скажешь о семье. Не о такой судьбе для наследника мечтал его papa. Чтобы приструнить своенравного сына Люциус даже лишил его содержания, поэтому жить приходилось скромно, не позволяя себе лишних трат. Но почему-то это не остановило упрямого слизеринца, решившего придерживаться выбранного пути до конца. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как он принял для себя это нерациональное решение. Но, сказать по правде, он ни разу не пожалел. Драко докурил и уже собирался раствориться в сумраке улиц в поиске точки аппарации, как его внимание привлек паренек, одетый не по погоде в драную майку и косуху с заклепками, который шатающейся походкой завернул в переулок и направился прямо к нему. – Огоньку не найдется? – приблизившись, спросил паренек сильно заплетающимся языком. Запах от него исходил зловонный. Драко всё ещё с подозрением относился к маглам. От прежнего снобизма не осталось и следа, когда он начал работать в Аврорате и чаще с ними общаться. Но все столкновения с маглами заканчивались для него скучной и кропотливой работой с их памятью – подправить, собрать или вовсе стереть воспоминания, чтобы не нарушить статут секретности. Лавры лучшего легилимента в Аврорате заставляли его зачастую присоединяться еще и к чужим группам – ждать стирателей порой слишком утомляло, и Малфой соглашался помочь неосторожным аврорам. Драко неохотно вытащил портсигар и молча предложил парню сигареты. – Уууу, – протянул паренек нараспев, с впечатлением разглядывая портсигар. – Крутяк. Таких блатных я еще не курил. Драко картинно закатил глаза и предложил охрипшим после долгой беготни голосом: – Попробуй. Только не подавись. Парень затянулся и одобрительно закивал – табак оказался крепким и терпким. Вспышки фар выхватывали из дыма то чудовищ, то диковинных зверей. Незнакомец с любопытством разглядывал их расширенными зрачками. А Драко слушал шум города и думал, что делать дальше. – Ты тоже... из этих? – спустя пару минут разглядывания дыма спросил незнакомец, сделав таинственный акцент на последнем слове. – Прости, не понял? – притворился Драко. – Ну… волшебников? Магов? – Парень сделал жест двумя пальцами, напоминающий кавычки, и по-детски хихикнул. Ну вот. Драко так и знал – пацан видел кого-то из неосмотрительных волшебников, теперь придется вызывать зачистку или самому возиться с его памятью. Он брезгливо поморщился, представив, что он там найдет. – О чем ты? – непонимающе спросил Аврор. – Говорят, тут можно получить просто волшебные колеса, – снова хихикнул парень, ожидая ответной улыбки, словно сказал что-то смешное, – с них станешь провидцем или спокойным как удав, или счастливым как… Драко молча наблюдал за подвыпившим пареньком. – У тебя ведь есть? - в надежде спросил тот. Малфой расстегнул пиджак и показал поясную сумку со склянками из стандартного набора аврора. Форменную мантию на встречу он надевать, конечно, не стал, но пояс с кобурой оставил. У парня загорелись глаза; он жадно протянулся к зельям дрожащей рукой, но Малфой резко запахнул пиджак. – Ты уже брал их здесь? – мило поинтересовался он у погрустневшего паренька. – У кого? Ответь и получишь бесплатно. Магл оживился, в глазах блеснула надежда на халяву, и он расплылся в заискивающей улыбке, обнажив желтые зубы. – Аааа... конкуренция? – довольно протянул он и кинул сигарету щелчком пальцев в сторону. – Понимаю. Пойдем покажу. Войдя в здание госпиталя магл так уверенно повел Драко по уже знакомому коридору, словно бывал здесь много раз и чувствовал себя как дома. Быстрым шагом они дошли до поста охраны. Парень указал на пустой стул, на котором четверть часа назад сидел татуированный сквиб. – Вот этого спроси, когда придет, он мне крутые колеса подкидывал. Волшебными называл. Знаешь, странный он. У него такие татуировки… они двигаются. Клянусь, я не был накурен, когда смотрел на них! – Он уже не вернется, – обреченно прошипел Драко и поднял голову – над столом охраны висели мониторы видеонаблюдения. На одном из них мелькнул знакомый коридор, по которому они только что прошли. * «Моя жизнь в качестве сквиба» (англ. My Life as a Squib). Книга, написанная Ангусом Бьюкененом в 1900 году. В этой автобиографии Ангус описал свою жизнь. Визуал к главе: https://drive.google.com/file/d/1Y_0hjhwT0gOoOZsA9JpR2d-jBVVoYy1L/view?usp=sharing