Надежда

«Красавчик Певенси» — так называли его сослуживцы, когда Питер впервые оказался на флоте. Он до сих пор помнил, как они — ещё зелёные юнцы, не представлявшие, что их ждёт, — наслаждались первыми днями службы. Весело передразнивали друг друга, придумывали клички, давали глупые обещания... После первого боя всё изменилось. Обещания превратились в клятвы, а клички стали способом вспомнить, чем отличался тот или иной сослуживец, — способом ответить на мучительный вопрос: а существовал ли он вообще? Лица стирались из памяти, как сгоревшие холсты. Так что прозвище было у каждого — даже у самого молчаливого, самого невзрачного. Питер как-то раз взял с близкого друга клятву: если он умрёт на флоте, тот обязан будет написать его кличку на надгробной плите. Это случилось после боя — чтобы разрядить обстановку, чтобы унять друга, бьющегося в конвульсиях, убедить его, что всё будет хорошо, что он переживёт всех, даже Питера. Иронично, думал Питер теперь, если бы он действительно умер от ожогов, а друг исполнил бы эту глупую клятву. Он никогда не считал внешность своей главной чертой. Старший из Певенси умел быть душой компании, был уверен в себе, ему не было дела до того, что он не так притягателен, как Сью, не столь добр и чуток, как маленькая Лу, не так остроумен, как Эд. Да, Эдмунд чаще выигрывал его в шахматы — и что с того? У каждого свои достоинства. До войны Питер нравился себе. Он был собой. Даже чувство вины за случившееся с братом не заставляло его смотреть на свое отражение с таким презрением как сейчас. Сейчас… Сейчас он не понимал, в чём заключалась та самая красота. От Красавчика Певенси осталась лишь тень: исхудавшее тело, обожжённая кожа — от шеи до бёдер. Сломанный, вспыльчивый, не особенно умный, недостаточно добрый и уж точно не красивый. Как теперь жить? Ходить к проституткам до конца своих дней, чтобы за деньги получить жалкое подобие тепла? О браке он и раньше не задумывался — боялся самого себя. А теперь даже о случайной близости не мог мечтать. Кто посмотрит на него? И главное — зачем? Но больше всего его терзало куда идти дальше? Вернуться в адмиралтейство и прозябать в четырёх стенах, поддерживая жалкое существование? Или вернуться на флот и надеяться, что войны больше не будет? Иронично, но именно последнее казалось притягательным. Он только-только выбрался с того света, пережил унизительные дни, когда за ним ухаживали как за больным ребёнком — кормили, умывали, переворачивали в постели. А теперь его снова тянуло туда, к самому источнику боли. — Что ты делаешь? — послышался голос Каспиана, облокотившегося о дверной косяк. Питер не сразу понял, в какой ситуации его застали. Он рассеянно повернул голову в сторону брюнета — и тут же выдал язвительно: — Нормальные люди стучатся, прежде чем войти в чужую комнату. — Нормальные люди не стоят голыми перед зеркалом, как заворожённые. И, между прочим, не игнорируют стук в дверь, — не остался в долгу Каспиан. — К слову о «нормальности»: не разглядывай меня так, а то мой младший брат приревнует. Или, что ещё хуже, твоя невеста, — усмехнулся Питер, не двигаясь с места. — Питер, мне нужно с тобой поговорить… — начал Каспиан, но Питер резко перебил: — Не время и не место, приятель, — отрезал он. — Будь добр, позови Эдмунда или Джил. Мне нужна помощь — перевязать это убожество. — Ты называешь свои боевые раны убожеством? — нахмурился Каспиан. — Ты ведь герой. — Это не раны, Кас, это ожоги, — сухо бросил Питер. — И будь так любезен, перестаньте уже все называть меня героем, чёрт подери, — добавил он раздражённо, направляясь к кровати, где лежали его штаны и майка. — Прости. Я не хотел тебя злить, — мягко сказал Каспиан. — Может… мне помочь с перевязкой? — Ну уж нет, — хмыкнул Питер, не оборачиваясь. — Как скажешь, — выдохнул Каспиан и тихо вышел из комнаты. Каспиан застал в гостиной Люси, Джил и Лилиандил — они болтали, по-видимому, о жизни в Пембруке. Люси оживлённо жестикулировала, остальные слушали с лёгкими улыбками. — Не видели Эдмунда? Питеру нужна перевязка, от моей помощи он отказался — сообщил Каспиан. — В этом весь он, — пожала плечами Джил. — Эд помогает Сью и Хелен накрыть на стол. Я схожу. — Подожди, я должен кое-что спросить — кивнул Каспиан в сторону коридора, чтобы поговорить наедине. Джил кивнула в ответ. Покинув гостиную, они отошли от двери чуть подальше. — Знаешь, учитывая площадь ожогов Питера, тебе должно быть трудно перевязывать всё его тело — пытался он завуалировать свой вопрос. — Не видела ли я Питера голым? — догадалась Джил. — Ты весьма прямолинейна — смущенно ответил Каспиан, отводя взгляд. — Я не первый день живу, — ответила она. — Когда я впервые помогала медсестре, он был так занят воплями от адской боли, что ему было плевать, кто стоит рядом. С тех пор он просто привык, что этим занимаюсь я. — Прости. Мне жаль. И… я не только о нём, — мягко сказал он. — Мне жаль, что тебе приходится это делать. Что ты вынуждена… — Что? Смотреть на него? — перебила Джил. — Потому что это неприятно? — Я просто… хотел убедиться, что ты не делаешь это из чувства долга, через силу. — Через силу? — переспросила она, сбрасывая его руку с плеча. — Ты даже не представляешь, в каком он был состоянии, когда мы его нашли. Как ты мог вообще предположить, что я помогаю Питеру с чувством отвращения?! — начинала закипать девушка. — Нет, я… я не это имел в виду, правда, — пробормотал он, сбитый с толку. — Но всё равно сказал, — холодно заметила она. — Знаешь, Питер не первый Певенси, которого я видела нагим, так что если ты имел в виду мои нежные девичьи чувства можешь расслабиться — им ничего не угрожает. Каспиан помрачнел. Упоминание об Эдмунде задело куда сильнее, чем он ожидал. — То есть теперь ты хвастаешься былыми подвигами в Пембруке? — с сарказмом спросил он. — Хочешь подобраться к Эдмунду через его брата? — Что?! — вскинулась Джил. — Да кто ты такой, чтобы говорить такое? Ни тебе, ни кому бы то ни было не позволено выдумывать за меня грязные мотивы. Ты помог мне продать ферму, но такого отношения я к себе не потерплю! Она резко толкнула его в грудь и пошла прочь, быстрым шагом скрывшись в комнате Питера. Каспиан остался стоять, ошарашенный. Он даже не был уверен, что именно только что произошло — только чувство, что зашёл слишком далеко, грызло его изнутри. Когда из гостиной выглянула Лилиандил с обеспокоенным выражением лица, он лишь пожал плечами и направился в столовую. Нужно было просто увидеть Эдмунда — поймать его взгляд. Это почему-то казалось важным. — Ты в порядке? — не выдержал молчания Питер. — Да, — коротко ответила Джил, продолжая заматывать бинт вокруг его талии. — Ты ни слова не сказала с тех пор, как зашла, — заметил он, бросив на неё взгляд через плечо. — Я в порядке, Питер, — с нажимом повторила девушка. — Похоже, о твоих чувствах теперь может знать только Александр? — попытался пошутить он, надеясь разрядить обстановку. — Ему бы я точно об этом не рассказала, — хмыкнула она. — Можешь рассказать мне, — тихо предложил Питер. Джил на мгновение замерла, затем усмехнулась и покачала головой: — Хитрый ты, Пит, — сказала она с упрёком, но в голосе звучала теплота. — Ладно. Каспиан считает, что я помогаю тебе только потому, что хочу подобраться к Эдмунду. И ещё намекал на старые времена в Пембруке. Гадости, в общем. — Придурок он, — сказал Питер почти автоматически, и, чуть опустив глаза, добавил про себя: ревнивый придурок. — Не слушай его, у него иногда бывают приступы глупости, но это не надолго, уверен, он извинится. — Он с тех пор, как вернулся в Пембрук, стал другим. Холодным. Раньше, когда вы приезжали на каникулы, он был другим. Думаешь, это потому что я не Певенси? — усмехнулась она горько. — Ты его соперница — вырвалось у Питера, и он тут же прикусил язык. — Что? — Джил нахмурилась, оторвавшись от бинтов. — Ну-у, знаешь… ты близка с Люси и Сьюзен. Раньше они были ближе с ним, особенно Лу. А теперь ты заняла его место. Он не может быть ей братом, а ты — можешь быть подругой. Наверное, это цепляет. Хотя, может, я и не прав, просто мысли вслух, — смущённо закончил он. — Выкинь эту чушь из головы, Пит, — улыбнулась она мягко. — Я просто раздражаю его, вот и всё. Она завязала бинт и пригладила его рукой. — Ну, меня ты не раздражаешь. И Эдмунда — тоже, — добавил Питер, глядя на неё. — Одевайся и спускайся. Завтрак уже на столе, — улыбнулась в ответ она и вышла. Питер остался один. Он вздохнул, глядя на закрытую дверь. «Я чертов идиот», — подумал он.

***

— О чем ты говорил с этой Джил? — спросила Лилиандил после завтрака. Они с Каспианом сидели в гостиной. Хозяева разошлись кто куда: Люси помогала матери на кухне, Сьюзен говорила по телефону с одним из ухажеров, а Эдмунд уже ушёл на стажировку. В доме наступила тишина, но для Каспиана она казалась невыносимо громкой. — Это неважно. И не говори «с этой Джил» — это звучит грубо, — заметил он, стараясь уйти в чтение, хотя взгляд скользил по страницам, не вникая в смысл. Он знал, что перегнул палку. Он знал, что ему не о чем было волноваться — он говорил себе это ещё в Пембруке, повторял и в Лондоне. Между Эдмундом и Джил всё давно прошло, это был срыв, подростковая ошибка. Он верил Эдмунду, знал его глубоко. И объяснить ту злость, что взыграла в нём он не мог. — Ещё раз скажешь Джил что-нибудь про Пембрук — я тебе челюсть сломаю, — раздался голос Питера, когда тот вошёл в гостиную. Питер даже не заметил, что в комнате кто-то ещё. Он выглядел злым. Не раздражённым, не уколотым — именно злым. — То-то я думал, что ты на меня странно косишься за завтраком, — спокойно отозвался Каспиан, — выйдем? Он кивнул в сторону коридора, намекая на посторонние уши. — Простите, я вас не заметил, — бросил Питер Лилиандил и вышел, не дожидаясь ответа. — Я скоро вернусь, — коротко бросил Каспиан и пошёл следом за ним. Каспиан догнал Питера на лестнице. — Ты перегнул, — резко сказал светловолосый, не оборачиваясь. — Я знаю, — тихо ответил Каспиан. Питер остановился, обернулся. В его взгляде было столько усталости, что Каспиан почувствовал, как ему становится стыдно ещё сильнее. — Тогда почему ты это сказал? Ты вообще думал о ее чувствах? — голос Питера был не громким, но цепким, будто он удерживал ярость из последних сил. — Нет, не подумал. Я… я сорвался. — Каспиан вздохнул. — Я не собирался. Серьёзно. Просто — это вышло само. Не контролировал себя. — Да уж заметно, — Питер покачал головой. — Джил в этом доме сделала для меня больше, чем ты, чем я сам. И если ты ещё раз обидишь её — я тебя не просто ударю, — Извинись перед ней — приказал он, повернулся и пошёл вверх по лестнице. Каспиан остался стоять, сжав кулаки — не от злости, от стыда. Он знал, что Питер прав. И что прощение Джил теперь не так-то просто заслужить.

***

— Давайте сыграем в игру, — предложила Лилиандил после ужина, когда все сидели в гостиной. — Во что будем играть? — загорелась Люси. — «Вопросы и команды» — ответила девушка. — Ну уж нет — отмахнулся Питер. — Боишься узнаем твои секреты? — усмехнулась Сьюзен. — Боится, что мы с вашим отцом узнаем — подхватила мама, улыбнувшись. — Это не для меня, я уже староват для таких игр, — покачал головой отец. — Предлагаю поехать в бар, где собираются военные — предложил Питер, повернувшись к отцу. — Я присмотрю за вами — тут же вызвался Эдмунд. — А я присмотрю, чтобы Эд не пил — добавил Каспиан. — Очень смешно, Кас — закатил глаза Эдмунд. — Мне не нравится эта идея — нахмурилась Хелен. — Мам, мы с отцом еще ни разу не выбрались вместе куда-нибудь после моего… возвращения, — мягко сказал Питер. — Только не напейтесь, — вздохнула женщина. — И ни с кем не деритесь, — предупредила Сьюзен. — Я не в том состоянии, Сью, — усмехнулся Питер. — Тем более, — заметила она.

***

— Как вам сделали предложение? — спросила Люси, когда стала «капитаном», явно обращаясь к матери. — Ну, благословения он у моего отца не получил, поэтому забрался ко мне в комнату из окна, мы провели ночь, а на утро он сделал мне предложение — беззаботно ответила мать. Повисло смущённое молчание. — Ну что с вами, девочки? Вы уже взрослые, — усмехнулась она. — Можно было рассказать это чуть иначе, мам. Ты мне всё это описывала гораздо… романтичнее, — смущённо пробормотала Сьюзен. — Что?! Ты знала? И всё равно наставляла меня, как пафосная викторианская гувернантка? — возмутилась Люси. — Я не думала, что это важно, — пожала плечами Сьюзен. Все перевели взгляд на Лилиандил. — Нам было по четыре, и Каспиан сделал мне кольцо из ромашки. Сказал, что женится на мне, когда мы вырастем, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Но это же не всерьёз, — нахмурилась Джил. — Больше он этого не делал. Потом умерли его родители, всё стало серьёзно, всё начали планировать за нас. Это предложение — единственное светлое воспоминание. Самое ценное. — Голос Лилиандил дрогнул, но она справилась. Она уже знала, что их помолвка подходит к концу. И сердце Каспиана давно не принадлежит ей. Только вот кому оно принадлежит, она пока не выяснила. — Это романтично, — сказала Сьюзен, улыбнувшись. — А ты не ревнуешь? — спросила Лилиандил. — Уже устала повторять, что у нас с Каспианом ничего нет. Только дружба. К тому же ты сейчас не капитан, — мирно, но с нажимом ответила Сьюзен. — Кстати об этом, моя очередь — подала голос Хелен — Во сколько лет вы впервые были с мальчиком? — Что ты имеешь в виду, мам? — нахмурилась Люси. — Делили постель с мальчиком — ответила женщина — И отвечать нужно честно — заметила она. — Ты бы лучше своих сыновей спросила, — усмехнулась Сьюзен. — Ничего мы с мальчиками не делили. — Пятнадцать, — тихо сказала Джил. — И не смотрите так на меня. Я простая девчонка с фермы. Я думала, что он на мне женится. Как ваш муж, Хелен. — Мы не осуждаем, милая, — мягко сказала Хелен. — Более того, их было двое. Так что давайте без подобных вопросов, — пожала плечами Джил, пытаясь скрыть стыд под бравадой. — Моя очередь быть капитаном, — поспешно взяла слово Лилиандил. — Один из них был Каспиан? — Что?! — одновременно вскрикнули Джил, Люси и Сьюзен. — Я повторю вопрос, — спокойно сказала Лилиандил, не отрывая взгляда от Джил. — Один из них был Каспиан? — Это не по правилам! — вмешалась Люси. — Нужно задавать вопрос всем. — Ответь, — настаивала Лилиандил. — Да что с вами сегодня такое?! — сорвалась Джил. — Сначала Каспиан обвиняет меня в том, что я сближаюсь с Питером, чтобы вернуться к Эдмунду, теперь ты — какая-то чужая девчонка — смеешь обвинять меня в том, что я ещё и с Каспианом была?! Хватит! Ужасная игра! — выкрикнула она и поспешила прочь из комнаты. Люси тут же бросилась за ней. — Думаю, на этом всё. Всем спокойной ночи, — выдохнула Хелен и последовала за дочерью. — Даже я не могла себе представить такого, — покачала головой Сьюзен. — Джил и Каспиан? — Я просто хочу знать кто в его сердце — прошептала Лилиандил. — Может, тогда не стоит выходить замуж за того, в чьей любви ты не уверена? — сочувственно сказала Сьюзен. — Джил что-то сказала про «сойтись с Эдмундом»? — нахмурилась Лилиандил. — Долгая история. Они были юны. Понаделали глупостей, — коротко ответила Сьюзен и встала с ковра, на котором все недавно сидели в кругу.

***

— Люси, оставь нас с Джил наедине, пожалуйста, — мягко попросила Хелен. Люси кивнула, поцеловала Джил в лоб и тихо вышла из комнаты. Хелен подошла, села рядом на кровать и, как раньше дочь, обняла Джил за плечи, прижимая её голову к себе. — Не нужно стыдиться прошлого, Джил. Его не изменить. Все, что было — ошибки, радости, страхи — как строки в книге. Они делают нас теми, кем мы становимся. — Меня тошнит от самой себя, — всхлипнула Джил. — Я не такая, как вы. Вы все — благородные, воспитанные… А я — простая девчонка с фермы. Я не вписываюсь в вашу семью. — Не говори так, доченька, — покачала головой Хелен, ласково гладя её по волосам. — Мы не представляем себе жизни без тебя. — Это слово… «доченька»… такое родное. Будто из какой-то другой жизни, — прошептала Джил и снова зарыдала, уже не сдерживаясь. — Доченька, — мягко повторила Хелен. — Ты всегда можешь поговорить со мной. О родителях, о друзьях, даже о мальчиках. — Только не о мальчиках, прошу, — Джил всхлипнула и вдруг хрипло рассмеялась сквозь слёзы. — Хорошо, — улыбнулась Хелен и крепче прижала её к себе. — Но знай одно: ты — удивительная. Добрая, заботливая, смелая. Если бы не ты, Питеру пришлось бы куда труднее. А Эдмунд тебя любит. Может, не так, как ты мечтала раньше, но любит. Девочки — они тоже тебя любят. Ты для нас — не гостья. Ты — ещё одна наша дочь. — Я вас тоже очень люблю… Не знаю, где бы я была без вас… — прошептала Джил, всё ещё всхлипывая, но уже чуть тише, в объятиях Хелен боль отступала.

***

— Это я должен быть благодарен?! Я похож на лягушатника?! Что-то я не видел вас, чертовых янки, когда Лондон бомбили! — орал Питер на своего столь же пьяного оппонента. — Питер Певенси, немедленно домой! Шагом марш! — раздался голос отца, сонный, но всё ещё властный. — Послушай старика, бриташка, — фыркнул парень в гражданском. — А у тебя что, ни одной царапины? Ты так воевал, да? — Я, по крайней мере, боец, а не герой газетных вырезок, — огрызнулся тот. — Да мой флот в решето превратили, пока такие как ты штаны мочили под кроватью! — прошипел Питер и схватил его за ворот. — Да мои… — не успел договорить парень, как Каспиан резко отцепил руку Питера и повёл его прочь. — Не надо было вас одних оставлять, — процедил он сквозь зубы. — А где это вы с Эдмундом были, а? — хихикнул Питер с кривой улыбкой. — Прогулялись по улице и вернулись. А вы уже успели напиться и, главное, ты — устроить перепалку. Молодец, Питер, — фыркнул Каспиан, таща его к машине. — А вы точно не в мотель поехали? — шепнул Питер и расхохотался. — Держи язык за зубами, пока я тебя не придушил, — пробурчал Каспиан, усаживая его на заднее сиденье. — А вот и второй пьяница, — хмыкнул Эдмунд, придерживая отца. — Садись вперед, я прослежу, чтобы эти двое не учудили чего. — Он бросил взгляд на Каспиана и сел рядом с отцом, который едва держался на ногах.

***

Голова гудела, во рту пересохло, а внутри будто всё выворачивало наизнанку. Питер невольно подумал, что он всё ещё в океане, среди обломков тонущего корабля и тел павших сослуживцев. — Я здесь! — крикнул он во весь голос. — Я ранен! Я тону, я ранен! — лихорадочно повторял он, захлёбываясь в собственном бреду. — Пит! Пит! Это всего лишь сон, проснись, ты дома! — раздался голос Джил. — Джил? — спросил он, тяжело дыша. Он хватался за руки Джил как за спасительный круг, видения со сна начали рассеиваться и наконец, он мог видеть лицо девушки. — Да, я с тобой, Пит, — кивнула она, не отпуская его. — Боже… я думал, что это всё был сон, а я всё ещё там… — его трясло, сердце бешено колотилось, дыхание было прерывистым, как будто воздуха не хватало, холодный пот стекал по вискам. — Ты дома, Пит. Всё хорошо, — шептала Джил, вытирая с его щёк и лба пот и слёзы. — Спасибо, Джил. Спасибо, что ты со мной, — выдохнул он, наконец, чуть спокойнее. — Всё хорошо, Пит, — повторяла она мягко. — Ты невероятна, — вырвалось у него, и он поцеловал её в губы. Джил застыла, но прежде чем успела что-либо почувствовать или осознать, он уже отпрянул. — Я… Прости, Джил. Я не в себе. Я не хотел… — он покачал головой, запинаясь. — Мне нужно прийти в себя, — добавил он и встал с постели. Джил осталась сидеть, потупив взгляд. — Джил? — позвал он, остановившись у двери. — Что? — подняла она глаза. — Ты сильно злишься? — Что?.. — она нахмурилась, не сразу поняв, а потом: — Ах… поцелуй. Нет, Пит, конечно нет. Ты был не в себе. Я понимаю. — Всё равно, прости, — сказал он и направился в ванную. В этот момент в дверях появился Эдмунд. — Что случилось? — спросил он, нахмурившись. — Кошмар, — бросил Питер, не останавливаясь. Эдмунд перевёл взгляд на Джил: — Джил? Что ты здесь делаешь? — Пришла разбудить Питера, — пожала она плечами. — В таком виде? — кивнул он на её тонкое ночное платье, почти прозрачное в свете коридорной лампы. — Не было времени переодеться, — закатила глаза Джил. — А ты что-то долго, я уж думала, что никто, кроме меня, не проснулся от его криков. — Долго одевался, — ответил Эдмунд. — В пижаму? — покосилась она на него. — Жарко же, — пожал он плечами и пошёл в свою комнату, явно избегая дальнейших расспросов. — Как скажешь, — хмыкнула Джил и тихо направилась к себе.

***

— Я возвращаюсь в Лондон и разрываю помолвку, — объявила Лилиандил за обедом на следующий день. Каспиан замер, не дожевывая, и отпил воды. За столом повисло напряжённое молчание. — Поговорим наедине после обеда, — спокойно произнёс он, нарушив тишину. — Да брось, Каспиан, — горько усмехнулась она. — Зачем спектакль перед теми, кого ты считаешь ближе, чем собственную семью? На самом деле, дорогие, — обратилась она уже ко всем, — мы ещё в Англии решили разорвать помолвку. Я просто взяла с него слово, что он сопроводит меня в нескольких путешествиях — для начала в Штаты. — И что же изменилось? — с приподнятой бровью спросил Питер. — Даже не знаю, мистер Певенси. Спросите у своего брата, с которым вы поселили моего жениха в одну комнату, — притворно улыбнулась Лилиандил. У Питера перехватило дыхание и он отпил воду, не в силах ничего возразить. — А я-то тут при чём? — попытался выкрутиться Эдмунд, но вопрос прозвучал как признание. — Всё, Лили, пошли. Нам нужно поговорить, — резко сказал Каспиан, вставая. Он схватил девушку за руку и быстро вывел из столовой. — Что это только что было? — не понял отец. — Не знаю, пап. Пусть сами разбираются. Давайте есть, — сказал Питер и вернулся к еде. — Причём тут Эдмунд? — нахмурилась Люси. — Не знаем. Он сам об этом и спросил. Давай, Люси, ешь, — повторил Питер. — А может… — Эдмунд уже почти решился признаться, но Питер незаметно пнул его под столом. — Ешь, я сказал, — бросил Питер сквозь зубы.

— Ты что-то хочешь мне сказать, Лилиандил? — упрекнул Каспиан, когда они оказались в гостиной. — Я надеялся, что ты не станешь устраивать сцену, если я возьму тебя с собой. — Я всё думала, чем же Миразу удалось тебя подловить. О том почему ты согласился на эту помолвку, вел себя как идеальный жених. Я не верила, что всё это ради наследства и поместья твоего отца. Деньги ты и так получишь. А Мираз до последнего будет бороться за имение. Но тебе не наследство, не поместье и не мое приданное нужны, правда? — И что же, по-твоему, мне нужно? — спокойно спросил он, но глаза выдавали напряжение. — Твоя постоянная тяга к Певенси. Наша первая встреча — в театре, с Эдмундом. Потом твоя реакция на набережной, когда ты узнал, что Джил и Эдмунд могут сойтись. И вчера… Я слышала крики, пошла посмотреть. Собиралась спуститься, но услышала ваши голоса. Хотела вернуться, но не успела: Эдмунд поднимался и, кажется, не заметил меня — я стояла в темноте у шкафа. Но я видела, как он заходил в комнату. Ты позвал его… голос у тебя был сонный, нежный, почти интимный. А потом подошёл, притянул его за ворот и закрыл дверь. Всё стало ясно. Всё это время дело было в нём. Вы будто насмехались надо мной, — голос дрогнул, по щеке скатилась слеза. — Нет, Лили, — Каспиан обнял её, — Я не насмехался. Никогда. Я просто хотел защитить любимого человека. Ты правда важна для меня. — Тогда почему ты мне не сказал? — рыдала она. — Я же согласилась бы разорвать помолвку. Почему? — Потому что мы оба… парни. Это сложно. Это опасно, — ответил он, продолжая удерживать её в объятиях. — Я бы не выдала вас. Я всё это время думала, что недостаточно хороша для тебя. — Лили, прости. Я не мог так рисковать, — прошептал он, прижимая её крепче. Оставшуюся часть дня Лилиандил не выходила из комнаты. — Знаешь, если она захочет вернуться в Лондон или продолжить путешествие, я буду рядом с ней. Я должен убедиться, что она в порядке — сказал Каспиан сидя на кровати в комнате Эдмунда. — Да, я понимаю — ответил Эдмунд, после короткого молчания, — Видимо, мне пока опасно возвращаться. — А ты хочешь вернуться? — с надеждой посмотрел Каспиан на любимого. — Очень — кивнул парень. — Как только будет возможность, я позову тебя снова в нашу квартиру — шепнул Каспиан, целуя того в губы. — Я скучаю по Лондону — прошептал он в губы Каспиана — По нашей квартире, по нам в ней. — Сейчас... мы вместе... в одной комнате — в нашем мире — улыбнулся Каспиан сквозь короткие поцелуи.

***

— Девушкам не идёт сильная худоба, — Питер постучал в комнату Лилиандил, держа поднос с двумя порциями яиц бенедикт и чашкой чая. — Надо поесть, а то ваши родители решат, что мы вас тут голодом морим. — Я поем — ответила девушка, открыв дверь — Но я хочу чего-нибудь покрепче чая — сказала она, окидывая взглядом свой ужин. — Отказываетесь от чая? Вы точно англичанка? — усмехнулся парень. — У меня прикаспийские корни — ответила девушка, и, пожимая плечами, слабо улыбнулась. — Надеюсь у них нет аллергии на бурбон — хмыкнул он и пошел за напитком. Питер и Лилиандил сидели на полу, облокотившись спиной к кровати. Лилиандил рассказала историю любви своего предка. А Питер о детстве и о выдуманном отцом Нарнии. — А кем бы я была в твоей Нарнии, Ваше Великолепие? — рассмеялась она, уже заметно разогретая алкоголем. — Так ко мне точно не обращались, — рассмеялся он. — Может, ты бы была волшебницей, дочерью звезды, помогала бы морякам найти путь. — Вот уж не ожидала от тебя таких образов, моряк. — Ну, тогда ты явно из тех, кто исполняет желания, — подмигнул он. — А хочешь — я исполню твоё? — неожиданно мягко прошептала она. — А ты знаешь, чего я хочу? — он поймал её взгляд. — Скажи — и я постараюсь, — пожала она плечами. Он замолчал. Потом усмехнулся и отпил ещё. — Сам пока не до конца понимаю. — Ты давно знал об Эдмунде и Каспиане? — спросила она, уже спокойнее. — Ещё до того, как вернулся во флот, — кивнул он. — Я удивлялся, как ты догадалась. Я бы ни за что не понял, если б не увидел сам. — Думала, что мне всё мерещится. Что надумываю. Но потом отрицать стало невозможно. — Что ты почувствовала? — Смесь всего. Облегчение, разочарование, растерянность... и, наверное, грусть. — Мне самому было сложно принять. Сначала стыд — почти физический. Потом сомнения: а точно ли? Я не мог понять как это вообще возможно — мой брат и друг. Потом злость. Но… если они действительно делают друг друга счастливыми, то кто я такой, чтобы мешать? Лишь бы они были живы... и никто не пытался себя прикончить. — Это то, что происходило с Эдмундом? Поэтому Каспиан срывался в Лондон? — Да, — кивнул Питер. — Мы с Каспианом многое прошли вместе, особенно после пансиона. А он был рядом, когда меня не было. Может быть, это и сблизило их? Эд и Кас... кто я такой, чтобы их судить? Всего лишь глупый старший брат. — Я думала об этом, кто я, чтобы осуждать Каспиана? Он был одинок с того момента, когда потерял родителей, замкнулся, а я не осмелилась даже подойти к нему — закрытому и отчужденному мальчику, которого я любила. Испугалась его боли. А он вернулся другим. Живым. И я снова влюбилась. А я не была рядом, когда он нуждался в ком-то больше, чем когда-либо. — Ты тогда тоже была ребёнком. Не вини себя. Питер допил остатки бренди и отставил бутылку. — Питер, взгляни на меня… Я ведь привлекательная? — спросила она вдруг, и в её голосе послышалась едва заметная дрожь. — О чём ты говоришь? Конечно, ты красивая, Лили, — улыбнулся он, но в его взгляде было что-то усталое. — Уверен, ты встретишь мужчину куда лучше Каспиана. — Ты меня поцелуешь? — прошептала она, почти не поднимая глаз. Он усмехнулся, чуть опустив голову: — Кажется, ты ослышалась. Я сказал лучше, а не хуже. Она тихо засмеялась, но не отступила. — Я никогда этого не делала. И мне страшно, что упущу всё, что могла бы почувствовать. Питер замер, всматриваясь в её лицо. Потом, не говоря ни слова, осторожно наклонился вперёд и коснулся её губ. Поцелуй получился лёгким, почти невесомым. Она не отстранилась. Он почувствовал, как её пальцы сжались на его руке. Питер зарыл пальцы в её густые волосы, притягивая Лилиандил ближе. Она, словно отвечая на его порыв, села к нему на колени, прижимаясь всем телом, всё чаще срываясь на тихие звуки, которые заставляли его сердце колотиться быстрее. На миг всё померкло, кроме её дыхания, тепла, близости… Ему хотелось больше. Слишком сильно. И в этот момент в сознание врезалась жесткая вспышка: лицо прежней любовницы, слова, произнесённые с упрёком, почти со страхом. Следы на коже. Необузданность. Страх, что он снова не сумеет быть мягким. Он замер, словно облитый холодной водой и отстранился.

— Что случилось? — спросила Лилиандил, сбивчиво дыша, с лёгкой тревогой в голосе. Питер не ответил. Взял её за талию, уложил на кровать, осторожно коснулся её руки, спустился к бедрам, словно спрашивая молчаливое разрешение. Лилиандил кивнула, сжав его пальцы. Он осторожно снял её нижнее белье, поцеловал бедра, затем между ними, отчего с губ девушки сорвался тихий стон... Питер встал с кровати и направился к двери, когда девушка закончила. — А как же ты? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Я справлюсь, — отозвался Питер, не оборачиваясь. — Я могла бы помочь, — добавила она, чуть насмешливо. — Плохая идея, — сказал он резко, но не зло. И исчез за дверью в ванную, будто ему нужно было смыть с себя нечто большее, чем просто возбуждение — тень прошлого, страх, неуверенность.