Надежда

В голове стоял гул, за ним едва различались голоса моряков. Тело окоченело от солёной воды, обжигающей раны. Он словно стал частью обломков корабля — с той лишь разницей, что его тело держалось на поверхности, а не пошло ко дну вместе с остальной грудой металла, оставленной морским обитателям… пока что. Смирение. Вот оно. Момент, когда ты сдаёшься и миришься с неизбежным. Он давно был готов к этому, но всё равно боялся. Боялся исчезнуть — с мыслями, чувствами, воспоминаниями. «Питер!» — раздался в голове крик Сьюзен. Она будто видела всё, что с ним происходит. Её обычно мягкий, бархатный голос сорвался на крик, режущий слух. Перед глазами всплыло её лицо — прекрасное, даже с морщинками между бровями от напряжения. Его Сью. Они в детстве были неразлучны, как близнецы. Как он вообще жил два года без своей маленькой леди? К счастью, не помнил. Потому что жизнь без Сьюзен была бы пуста. Он бы продал душу, чтобы увидеть её снова. Но, казалось, уже слишком поздно. «Не уходи, Пит...» — хныкал Эдмунд, будто прямо над ухом. Прямо как тогда, в октябре, когда родители ушли на вечер, а няня сбежала, не желая оставаться за гроши. Семилетний Питер тоже боялся оставаться один, но делал вид, что всё под контролем. Для Сьюзен. Для Эдмунда. А Люси была слишком маленькой, чтобы бояться того, чего не понимала. В ту ночь Эд просил, чтобы он лёг рядом. Потому что рядом со старшим братом — не так страшно. Тогда Питер впервые стал взрослым. Озадаченно вздохнул — как отец — и обнял Эда, как делал отец. Взял книгу и начал читать про короля Артура. Почудилось, будто кто-то хрупкий снова прижался к нему. «Мы ждём тебя, Питер», — услышал он голос Люси. Его маленькое Солнце. Всегда была светом в их доме. Её все обожали — без истерик, без капризов. Она не требовала внимания — она просто светила. Мысли о Люси несли тепло, покой. Он мысленно перенёсся в детство — на руках годовалая Люси, рядом Сьюзен, выпрашивающая Лу, чтобы подержать. На ковре сидит Эдмунд, играющий шахматными фигурами, как солдатиками. А на диване — их родители, глядящие на детей с нежной гордостью. И вдруг — пустота. Всё исчезает, как мираж. Паника. «Нет! Вернитесь! Пожалуйста!» — закричал он, тщетно пытаясь ухватиться за хоть что-то. Безуспешно. Мир падал в темноту. Он замахал руками — едва чувствуя их — и внезапно смог распахнуть глаза, резко вдохнув морской воздух. — Сью… Эд… Лу!.. — прохрипел он, насколько хватило сил. — Сью… Эд… Лу!.. — повторял вновь и вновь, словно это заклинание могло удержать его в этом мире. Если умирать — то с их именами на устах. В битве, пусть даже последней, но в мире, где они есть. И… Джил с Каспианом. Эта мысль вспыхнула на миг — и исчезла. «Живой офицер, сэр! В шлюпку его!» — раздалось. Реальность это или очередной мираж? «Я горжусь тобой, сын», — прозвучал в голове голос отца. «Возвращайся, мой мальчик», — шепнула мама, гладя по голове. Боль. Вся грудь и конечности ныли, но он был жив. Это было главное. Потом пришла жажда. Он попытался прохрипеть: — Воды… Он не мог даже открыть глаза, но услышал суету вокруг — стоны, щелчки инструментов, приглушённые голоса. Он уже смирился, что не получит воды — но кто-то всё же услышал. Осторожно приподнял его голову и поднёс металлическую чашу. Самая вкусная вода в его жизни. Его спасли. — Пришёл в себя? — констатировал кто-то из медиков. — Нужно ещё морфия. Отойдите. С болью ушло и сознание. Он приходил в себя. Иногда. Чувствовал, как кто-то кормит, поит, слышал тихие голоса. Но сам не мог ни говорить, ни двигаться. Мрак. Наконец, он смог открыть глаза. Повернул голову. У изголовья сидела Джил, перелистывая книгу. — Где я?.. — прохрипел он. Джил вздрогнула и выронила книгу. — О, Боже, Питер! — воскликнула она, подскакивая. — Питер очнулся! — закричала куда-то. На её голос прибежал Эдмунд. — Хвала небесам, Пит… Мы так боялись… — он не договорил — слёзы выступили в глазах, он бросился к брату и осторожно обнял его. — Где я?.. — снова прохрипел Питер. — В госпитале, Сан-Франциско, — ответила Джил за Эда. — Рад, что вы здесь… — смог выговорить он. — А я порадую тебя ещё одной новостью: война закончилась, — добавил Эдмунд с едва заметной улыбкой. Питер ничего не ответил. Война закончилась… но главное — он выжил. Он снова здесь. Среди тех, кого любит.