Надежда

— Отец! — крикнул Эдмунд, догоняя мужчину. — Он только что очнулся! А ты даже не хочешь сказать ему, как рад, что он жив?! Мистер Певенси замер на месте. Но не обернулся. Молчал. — Можешь не прощать меня, можешь игнорировать… — голос Эдмунда дрогнул. — Мне правда очень жаль. Но не делай так с Питером. Он не заслужил молчания. Он осторожно коснулся плеча отца. — Мне не за что тебя прощать, сын, — наконец, глухо сказал тот, впервые за всё это время глядя прямо на Эдмунда. — Я наговорил тебе ужасного. Глупости, злости… я не должен был. Прости, что не сказал этого раньше. Прости, что молчал, даже когда мы нашли Пита. — Я тоже… — прошептал отец. — Мне жаль. За всё, что вы пережили. Слёзы выступили на глазах мужчины. Он быстро смахнул их и, не сказав больше ни слова, ушёл прочь. Он так и не смог найти в себе силы поговорить с Питером. Навещал его только тогда, когда сын спал. С остальными в семье тоже почти не говорил — будто слова застряли внутри и отказывались выходить.

***

— Ты хочешь вернуться к ней, Каспиан? — голос Лилиандил был спокойным, но в нём звучала такая печаль, что сердце сжалось. Каспиан мог с уверенностью сказать, что любил свою кузину. Он хотел оберегать её, меньше всего — быть причиной её слёз. Он любил её, потому что они выросли вместе, но это была не та любовь, ради которой женятся. — Лили, ты снова говоришь о Сью? — приподнял бровь Каспиан, опускаясь рядом с невестой на узкий диван в гостиной поместья её семьи. Он заехал сообщить, что уезжает в Штаты на время. — А как ещё это понимать? Ты бросаешь и работу, и меня, и хочешь отправиться на другой материк. Ради неё. Всё, что ты делаешь… — Лили, Питер — мой друг. А Сью — его сестра. Лу, Эд… они тоже важны для меня, все они. Я хочу быть рядом, когда Пит в таком состоянии. Он искалечен, сломан, и, уверен, ещё более невыносим, чем обычно, — перебил её Каспиан, не дав договорить. Пусть она и была права в том, что дело было не только в этом. — Тогда возьми меня с собой, — сказала Лили твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Что? — нервно усмехнулся он. — Я твоя невеста. Самое время познакомиться с теми, кто тебе дорог. Мы пригласим их на свадьбу. Возможно, я даже полажу с Сьюзен, раз уж вы больше не претендуете друг на друга. — Это безумие, — покачал головой Каспиан. — Либо ты берёшь меня с собой, либо я разрываю помолвку, — отрезала она и, встав, подошла к окну. Она блефовала, но не ожидала услышать то, что разобьёт ей сердце окончательно. — Я больше так не могу. Делай, что хочешь, — едва слышно сказал Каспиан. — Что ты сказал?.. — обернулась она, её глаза блестели от слёз. — Это была ошибка. Всё это — ошибка. Глупо было затевать помолвку. Я люблю только себя, Лили. Мне не нужна семья. Мне нужно только моё наследство и чтобы Мираз держался подальше. Я всегда буду выбирать то, что выгодно мне, — говорить это было больно и противно, но, казалось, поставить точку — единственный способ не разрушить Лили окончательно. — Ты врёшь. Я это вижу. Почему ты говоришь это сейчас? — шептала она, вытирая слёзы. — Потому что я думал, что справлюсь. Что разорву всё это, как только ситуация уляжется. Но чем дольше всё длится, тем сильнее я тону. Я чувствую себя лжецом. Я больше не могу, — признался он, смахивая слёзы. Лили подошла ближе, села перед ним и осторожно коснулась его щеки. — Я знала, что твоё сердце не принадлежит мне. Я чувствовала это. Но я всё равно любила тебя, Каспиан. Я попросила отложить свадьбу только потому, что хотела убедиться: ты действительно хочешь быть со мной. Он накрыл её руку своей ладонью, затем прижал к губам. — Я люблю тебя, Лили. Но не так, как ты хочешь. Не хочу быть тем, кто разрушит тебя. Подумай, что ты упускаешь со мной. Ты встретишь кого-то, кто будет носить тебя на руках и смотреть, как на Солнце. — Таких не бывает, — горько усмехнулась Лилиандил. — Мы — женщины. После свадьбы рожаем детей, ходим по салонам и обсуждаем сплетни. Среди аристократов никто не боготворит жену. — То, как было у наших родителей, — не значит, что так будет у нас. Или у тебя. Ты ведь не планировала сидеть в четырёх стенах? — С тобой всё было иначе, — мягко сказала она. — Мы всегда понимали друг друга. Могли обсуждать Шекспира часами. Я не видела рядом с собой никого, кроме тебя, Каспиан. — Лили, ты даже не представляешь, насколько огромен мир. Сколько в нём достойных людей. Просто позволь себе увидеть это. Не застревай в прошлом. — Тогда возьми меня с собой, — вдруг прошептала Лили, склоняясь к нему по-заговорщицки. — Скажем Миразу, что едем вместе, чтобы убедиться — действительно ли мы готовы быть вместе. А когда вернёмся, я сама разорву помолвку. Родители скорее отпустят меня с тобой. Я хочу увидеть мир. Своими глазами, а не сквозь призму многовековых традиций. Каспиан посмотрел на неё, покачал головой и невольно улыбнулся: — Только ты можешь расплакаться из-за ссоры, а через пять минут уже придумывать безумный план с таким азартом, будто речь о театральной пьесе. Он знал, что снова ввязывается в историю, которая закончится болью. А хотел ведь только одного — поскорее увидеть своего любимого. Убедиться, что его семья жива. И хоть как-то облегчить страдания друга.

***

— Прекрати истерику, Пит, — устало бросил Эдмунд, облокотившись о шкаф в комнате брата. — Мне нужно встать! — Питер почти сорвался с кровати, наполовину сидя, его голос дрожал от боли и унижения. — Сделай дело — и за тобой уберут. Всё просто, — пожал плечами Эдмунд, будто речь шла о чём-то обыденном. — Нет! Я больше не могу! Это унизительно! — голос Питера надрывался. — То ли ещё будет, когда мы станем стариками, — всё так же спокойно отозвался младший брат. — Я не старик. И не ребёнок! Не смей надо мной издеваться! — рявкнул Питер и, сжав зубы, попытался подняться снова, судорожно вцепившись в край кровати. — Тебе нельзя вставать, Пит, — Эдмунд резко шагнул вперёд, прижал брата обратно к подушкам. — Скоро ты поправишься. Только не добивай себя, не сейчас. Всё будет хорошо, Пит. Это же я. Я уберу за тобой. Всё будет хорошо, слышишь? — прошептал он, сдерживая гнев и жалость. — Прошу… Эд… помоги встать, — Питер сдался, выдохнул, словно вся энергия вышла из него в этот крик. — Ты герой, Пит. Ты был ранен. Это случается со всеми. Поверь, ты не первый. Сейчас ты уже можешь сидеть, и будет легче. — Ты не понимаешь! — взорвался Питер. — А у тебя нет выбора! — вспыхнул в ответ Эдмунд, сорвавшись на крик, и резко вышел из комнаты, хлопнув дверью. На пороге стояла Сьюзен. Она молча смотрела на брата. — Так будет каждый раз, когда он... когда ему захочется...? — она не договорила, но Эдмунд понял. — В больнице ему было проще, — стиснул зубы он, опускаясь на пол и облокачиваясь о дверь. — Ты же знаешь Питера… Он гордый. Упрямый, — сказала Сьюзен и тоже присела рядом. — Гордые ломаются быстрее, когда дело доходит до такого… — тихо ответил Эдмунд. Спустя секунду в комнате послышались всхлипы. Эдмунд встал и вернулся внутрь. — Ладно, Пит. Всё не так уж и плохо, — сказал он мягко, как будто разговаривал с ребёнком, которому страшно. Он аккуратно повернул брата на бок, достал металлическое судно, потом осторожно протёр влажной тканью. Питер не сопротивлялся — только тихо плакал, закрыв лицо рукой. — Вот и всё, Пит. Это не навсегда, — Эдмунд похлопал его по плечу, как умел утешить, и унёс судно из комнаты.

***

— Питер Певенси, ты хочешь поправиться или умереть?! — закричала мать, срываясь на крик от отчаяния. — Надеюсь поправиться до того, как снова захочу в туалет! — огрызнулся Питер, не скрывая раздражения. — Так это не работает! — в ответ взвизгнула Джил, почти в слезах. Он снова отказывался есть. Мать умоляла, Джил спорила, Эдмунд терял терпение. В гостиной, в тишине, всё это слушал мистер Певенси. Он сжал подлокотники кресла, поднялся и, прихрамывая, направился в комнату сына. — Вон. Все, — коротко бросил он, входя. Комната замолкла. Джил и мать молча вышли, ошеломлённые неожиданным вмешательством. Питер замер. Он не мог отвести взгляда от отца, который впервые за всё это время подошёл к нему. Мужчина сел на стул рядом с кроватью, медленно, с усилием, но не отводя взгляда от сына. — Ты… всё ещё сердишься на меня? — неуверенно спросил Питер. — Ты нас всех здорово напугал, Питер, — спокойно ответил отец. — Конечно, я зол. — Из-за того, что случилось с… — Я зол только потому, что не смог вас защитить, — перебил его отец. — Я — ваш отец. И мне жаль, мальчик мой. Я прошу у тебя прощения. Питер сглотнул. Его голос прозвучал почти шёпотом: — Ты не виноват. Отец молча взял с тумбы тарелку с супом и аккуратно поднёс её сыну. — Мы должны быть сильными, Питер. Жить дальше. Что бы ни случилось, — тихо добавил он. Питер кивнул. Взял ложку. И впервые за долгое время — начал есть.

***

— Я так рада, что вы наконец приплыли! Все будут счастливы вас увидеть! — Люси буквально порхала вдоль набережной, сияя от радости. — Как вы справлялись? — с участием спросил Каспиан. — Это было нелегко. Ты ведь знаешь, как с Питером бывает трудно… Так вот, умножь это на десять, когда он лежит беспомощно, но отказывается принимать помощь от близких. Мы натерпелись и оскорблений, и истерик, — усмехнулась она. — Мне следовало приехать сразу, как только я написал Эдмунду в Сан-Франциско, — виновато произнёс Каспиан. — Нет, Кас, не говори так. Мы тебе благодарны — и очень рады, что ты здесь, — поспешила его успокоить Люси. — Сейчас стало легче. Во многом потому, что он уже может сам вставать и… ну… сам справляться по нужде… Ой, прошу прощения, мисс, — смутилась она, взглянув на Лилиандил. — Ничего страшного. Я всё понимаю, — сдержанно улыбнулась та. — Так… истерики были в основном из-за этого? — Каспиан приподнял бровь. — В основном, — кивнула Люси. — Он рыдал каждый раз, когда Эдмунд за ним ухаживал. А нам вообще запретил входить в его комнату. Сейчас, на перевязку, подпускает только Эдмунда и Джил, — с легкой обидой фыркнула она. — Но ты же дружишь с Джил. Что это сейчас было? — с улыбкой заметил Каспиан. — Может, я немного ревную, — пожала плечами Люси. — С Эдмундом понятно — он парень. Но почему он подпускает Джил, а нас со Сьюзен, и даже маму — нет? — Может, потому что вы — его младшие сёстры, о которых он всю жизнь заботился? — Каспиан мягко потрепал Люси по голове. — Всё равно мне не по себе. А может, он просто хочет снова свести Эдмунда и Джил? Что-то она давно не писала Александру… — Люси попыталась перевести разговор в шутку, но почувствовала, как Каспиан вдруг напрягся. — Что за глупости, Лу? — раздражённо сказал он. — Я знаю Питера. Он не стал бы устраивать подобные игры — особенно сейчас. И вообще, когда ты видела, чтобы он кого-то "сводил"? — Это же была шутка… — озадаченно посмотрела на него Лилиандил. — Даже я это поняла, Каспиан, — упрекнула она. — Извини. Я просто устал с дороги. Мысли путаются, — тяжело выдохнул он, сожалея о своей вспышке. — Прости, Лу, если обидел. — Не терпится познакомиться со всеми… особенно с Джил, — с улыбкой сказала Лилиандил. — Она немного отстранённая, иногда упрямая, но… её невозможно не полюбить, — с теплом сказала Люси. — Верю охотно, — бесстрастно отозвалась Лилиандил, бросив быстрый взгляд на Каспиана из-под ресниц. Атмосфера за ужином была напряжённой. Беседу вели лишь Лилиандил и родители Певенси — остальные молчали. Сьюзен внимательно наблюдала за невестой своего друга и бывшего возлюбленного. Эдмунд то и дело бросал непонимающие взгляды на Каспиана и Лилиандил, недоумевая, зачем он вообще притащил её с собой. Ведь именно из-за неё, по сути, он и уехал из Лондона. Питер следил за обоими, гадая, что между ними происходит и когда этот ловкач успел обручиться с кузиной, оставив его младшего брата. Он так и не задал Каспиану вопрос, почему тот не с Эдмундом, слишком погружённый в собственные страдания. Люси с интересом посматривала на Каспиана и Джил, подозревая, что между ними что-то было — уж очень странно Каспиан разозлился, когда услышал, что Джил и Эдмунд могут сойтись. Лилиандил, как истинная светская дама, безупречно вела разговор с мистером и миссис Певенси, попутно изучающе глядя на Джил и Сьюзен. Только Джил, ни о чём не догадываясь, с удовольствием ужинала и мысленно сочиняла письмо в Англию — надеялась отправить его Александру на следующей неделе. — Может, сыграем в прятки после ужина? — предложила Джил, дожевав кусочек утки. — Ты ребёнок, Джил? — приподнял бровь Питер. — Скажи спасибо, что я не предложила в догонялки, Пит, — пожала плечами девушка. — А тебе полезно двигаться. Смотри, уже растерял все мышцы. — Полмесяца меня заставляли лежать, а теперь издеваешься? — усмехнулся он. — Не забывай, кто не дал тебе окончательно превратиться в скелет. Или ты боишься, что попадёшься первым? — прищурилась она. — Прятки так прятки, — кивнул Питер. Все удивлённо уставились на него. — Ты так легко согласился? — приподнял бровь Эдмунд. — Можешь не играть, Эд, ты всё равно первый попадёшься, — усмехнулась Сьюзен, уже предвкушая очередной спор между Питером и Джил. Было почти забавно, как они постоянно пытались поддеть друг друга, а потом Джил молча перевязывала ему раны, а он позволял это делать. У них был странный тандем: Джил была Питеру и близка, и будто бы неприятна. Когда-то она побаивалась его и не перечила, но со временем осмелела, начала поддразнивать — при этом ни разу не сказала ничего, что могло бы по-настоящему его задеть. В последнее время именно Джил чаще других умела усмирить его вспыльчивость — не всегда, но чаще, чем кто-либо, кроме отца. — Мы уже не в том возрасте. Пора спать, дорогой, — заметила Хелен. — Ты права, милая, — согласился отец и поднялся из-за стола. — Раз, — начал отсчёт Питер, как только родители скрылись за дверью. — Да ты едва ходишь, — усмехнулся Каспиан. — Два, — поднял бровь Питер. Люси и Сьюзен вскочили с мест. — Три! — сказал он. Джил первая вышла из столовой, за ней — остальные. Сьюзен схватила Лилиандил за руку и повела наверх. — Ты всё равно не знаешь, где тут что, — улыбнулась она. — Спрятаться я найду где, не волнуйся, — фыркнула Лилиандил. — Думаешь, я твоя соперница? — спросила Сьюзен с лёгкой усмешкой. — А разве не так? Он разбивает мне сердце ради вашей семьи — снова и снова, — прошептала Лилиандил. — Ты понятия не имеешь, как много значит Каспиан для нас, — раздражённо ответила Сьюзен. — Мы пережили вместе слишком многое. Быть может, его волнуют и другие вещи, кроме любви и девушек? — Какие, например? — нахмурилась Лилиандил. — Семья. Дружба, — пожала плечами Сьюзен. — Я — его семья. Мы одной крови. Но, очевидно, вы для него важнее, — на глазах Лилиандил заблестели слёзы. — Странно, что ты так думаешь, раз уж вы женитесь, — тихо усмехнулась Сьюзен. Она открыла дверцу шкафа и, слегка подтолкнув девушку внутрь, добавила: — Знаешь… Это как если бы я собралась выйти за Питера. — Почему? — растерянно переспросила Лилиандил из темноты. — Подумаешь над этим позже, — бросила Сьюзен и пошла искать своё укрытие. — Ты злишься на меня? — спросил Каспиан, когда они с Эдмундом спустились в подвал. — Всё, что ты делал, было ради меня. Если сейчас ты сделаешь что-то ради себя — я не в праве злиться, — пожал плечами Эдмунд. — Например? — Ну… попутешествуешь со своей счастливой невестой. Она с удовольствием рассказывала об этом за ужином, не так ли? — Ты всё же злишься, — сказал Каспиан и, догнав Эдмунда, обнял его со спины. — Мне плевать, что ты будешь делать. Просто поцелуй меня, — прошептал Эдмунд. Каспиан развернул его и поцеловал. Эдмунд с трудом оторвался от губ любимого, прошептал: — Я скучал, Кас… — Я всё тебе расскажу, — ответил тот. — Только не говори, что тебе плевать. Это больно. — Я хочу тебя. Закрой дверь, — прошептал Эдмунд, сбрасывая с себя одежду. Питер вошёл в свою комнату и остановился. — Ты могла хотя бы спрятаться так, чтобы я не видел твою юбку, — сказал он, опускаясь на кровать. Девушка ничего не ответила. — Давай Джил, вылезай, ты знаешь, что я не могу наклониться и вытащить тебя оттуда. — А ты мог бы не считать, — буркнула Джил, выползая из-под кровати. — Сама собиралась? — ухмыльнулся Питер. — Ну что ты, Пит, я думала, мы спрячемся в одном шкафу и пообжимаемся, — фыркнула Джил. — Ты всегда будешь надо мной издеваться? Иди лучше напиши своему Александру. Или он потерял интерес, когда ты стала сиделкой для калеки? — поддразнил Питер. — Ещё немного — и ты начнёшь оскорблять только себя. Вот это прогресс, Пит. Поздравляю тебя с падением с Олимпа, — усмехнулась она. — Думаешь, я был настолько самовлюблённым? — Питер слабо улыбнулся. — Думаю, тебе давно пора перестать жалеть себя и отталкивать тех, кто рядом. Ты всё ещё красив, Питер. Аполлон остаётся Аполлоном, даже если на нём сотня ран, — тихо сказала Джил и положила голову ему на плечо. — Это не раны, Джил. Это ожоги. Но спасибо за сравнение, — хмыкнул он, поглаживая её по волосам. — Главное, что их там нет, — она кивнула в сторону его пояса и усмехнулась. — Ещё месяц-другой — и все девушки в округе будут у твоих ног. — Знали бы все, какая ты пошлячка, — усмехнулся Питер. — Эдмунд знает. И это плохо закончилось, — тяжело вздохнула Джил и поднялась с кровати. — Не напоминай, — покачал головой он. — Вставай, красавчик. Тебе ещё пятерых искать, — бросила она, выходя из комнаты. — Как же мне тебя не хватало, — шептал Каспиан, целуя Эдмунда в лоб. Они лежали на потрёпанной софе. — Ненавижу, когда ты не рядом, — пробормотал Эдмунд, погружаясь в сон. — А где Каспиан? — спросила Лиллиандил у двери в свою комнату. — Я нашёл его первым. Отправил спать к Эдмунду, — ответил Питер. — Или вы обычно делите постель? — Нет! Конечно, нет! — выпалила она и юркнула в комнату. Бедная девочка, — подумал Питер и спустился вниз. Дверь подвала впервые была закрыта. Он не сомневался, что эти двое уединились там. И молился, чтобы у них хватило ума не попасться.