молясь чужим собакам на парковке

когда он тянется до хрустящих позвонков, на заправку опять заходят. день без продыху – куча тачек, люди едут на какой-то фестиваль или типа того. жарко и влажно как в пизде у дьявола, и мидей уже променял несколько долларов с зарплаты на ледяные напитки.  – добрый день, – трёт глаз, смотрит айди, пробивает какой-то девочке два набора для самопальной санрайз текилы. по радио вчера снова говорили про маньяка, он вспоминает. думает, сказать ли ей быть осторожнее, но мысль занимает слишком много времени в пережаренной голове, и девочку уже оттаскивает от кассы поддатая подружка, порывающаяся рассказать ей на ушко какой-то секретик.  они хихикают вдвоём, говорят мидею «ты классный» и убегают с хохотом и напитками, когда он зеркалит им комплимент.  дурочки. надо было всё же предостеречь их.  мидэй протирает пот со лба полами футболки.  динь-дон, дверца заправки опять разъезжаются.  чел в бесповоротно и ужасающе тёмной для подобной погоды одежде скользит по рядам со снэками. на улице стоит припаркованный мотоцикл с висящим на ручке шлемом.  мидей любуется этой махиной, насколько позволяет застланное потом зрение – ему тоже такой хотелось бы, довольно крутой экземпляр, если верить ограниченному дрочерством фанючеству по байкам. у мидэя есть только водительские права и битая тачка для старшеклассников. мощный железный конь с блестящими бёдрами щитков отражает чищенными боками цвета разлитой в океане нефти лучи испепеляющего солнца.  человек подходит к кассе и сваливает целую кучу химозной ерунды прямо перед мидеем.  – добрый д… – мидей редко поднимает глаза на клиентов, если только они не покупают алкоголь, всё равно лица к концу дня сливаются в фоторобот усредненного покупателя. привычка даёт сбой на этот раз. мидей скользит от выстиранного изображения рок-группы на футболке выше, по загорелой мокрой шее и кадыку, линии челюсти, треснутым губам с отпечатками зубов, ямке фильтрума. – день.  – день! – губы улыбаются. это неприятно когда ранки, но они улыбаются.  мидей пробивает чипсы, и чипсы, и чипсы, и орешки, желейных червячков, желейные вишенки, говяжьи джерки. человек будто задался целью сделать сегодня всю кассу в одно лицо.  когда последняя яркая упаковка оказывается пробитой и все товары – оплаченными, мидей понимает, что не может вдохнуть от внезапности – рука пересекает безоговорную границу между продавцом и покупателем, прилавок, и его хватают за кисть.  – слушай, а ты…  взгляд скользит по румянцу на щеках, по изгибу носа, по выжженным солнцем ресницам.  человек отпускает его раньше, чем до мидея доходит мысль о том, что вообще-то нужно нажать тревожную кнопку в такой ситуации. человек сгребает в черный рюкзак все свои товары, бормоча что-то о том, что «обознался», «прости-прости». мидей хлопает на него ресницами и стоит столбом. кажется, он заново учится как дышать и на автомате выдает отстраненное, беззизненное «бывает». нет, так не бывает. ещё никто его не хватал за руки и не притаскивал к себе через прилавок, и не пожирал глазами его лицо /так/.  звуки подошвы кроссовок по плитке пола отдаляются быстрым шагом, но напоследок человек оборачивается через плечо. губы растягиваются в улыбке. наверное, это немного больно, когда есть ранки, но фаенон улыбался без устали даже тогда, когда мидей разбил ему губы в мясо.  – береги себя, – говорит фаенон напоследок.  двери за ним закрываются.  *** кажется, эта встреча забрала у него что-то. весь день мидей двигается как зомби, как робот, как заведённая механическая игрушка из хэппи-мила, достает для посетителей сигареты и разогревает их роллы с курицей как безжизненное приспособление.  к вечеру он слышит специфический визг колес, звериный рёв мощного мотора. фаенон паркует мотоцикл в том же месте, что и утром.  – нет, я не обознался. ты меня помнишь?  что сказать в этой ситуации? логично сказать правду. они не были особо близкими друзьями – по мнению мидея. фаенон таскался за ним игривой жучкой, носящей хозяину мячик, и они цапались каждый день. фаенон хотел наверное себе кого-то вроде старшего брата, потому что друзьями он и не пытался стать, просто ныл и вешался на шею.  но.  фаенон дышит так, что можно понять, насколько быстро у него бьется сердце. это ненормальная реакция. это ненормальная реакция на кого-то, кого ты последний раз видел так много лет назад. кто был с тобой в маленьком, убогом приюте, который хотелось бы стереть из памяти так же, как мозг мидея стёр первые девять лет его жизни. фаенон практически дрожит. и это ненормальная реакция.  где-то в глубине своего сердца мидей пугается.  – о, я тоже тебя помню, – говорит его маскировочно-безмятежный усмехающийся рот. мидей складывает на груди загорелые сильные руки и выпрямляет спину, потому что испуганное животное всегда хочет казаться больше.  – правда? – кажется, что фаенон взорвётся. его румянец расцветает болезненной розацеей, а глаза горят диким огнём, словно он въебал минимум бутылку коньяка. – мидей... с ума сойти можно, вот уж не думал, что снова тебя увижу. ты ещё работаешь? как ты вообще? с ума сойти…  нормально ли это?  мидей опять вырезает его фигуру из фона прилавков и автоматических дверей. его сложно не узнать, несмотря на то, что прошло достаточно много времени, они прошли пубертат и множество прочих изменений. фаенон совсем чуть-чуть выше мидея, его волосы в беспорядке, его глаза огромные и искусственно-голубые, как у щенка хаски, как вода в бассейне и коктейли с блю кюрасао, а голос неузнаваемый – в детстве он пищал совсем как девочка, пока мидей гнусавил и говорил в ноздри, склоняя голову вниз в сутулости, впирая глаза в землю, сжимая свои крошечные, вечно готовые к драке кулачки.  мидей вспоминает всё больше. может быть, эта реакция не так уж и безумна. фаенон был привязан к нему так сильно, как к собаке привязан природой собственный хвост. мидей явно значит для него очень многое – и возможно это была его первая крепкая связь с кем-либо, учитывая неясное прошлое, ложь о том, что всё было лучше на самом деле и кучу шрамов на нервном тельце.  фаенона на самом деле всегда было очень жалко. и эта жалость, в отличие от многих, включая мидея, была ему нужна и дорога.  разговор с ним сравним с первым и единственным разом, когда мидей мутным, непонятным движением, ведомым подсознанием, погладил его по макушке во время единичного случая плача.  – да, я ещё на смене. ты тоже сейчас живешь здесь? я никогда не встречал тебя в городе раньше.  – я? – он немного потерян. задерживает дыхание и приоткрывает рот перед тем как ответить, завороженный, как ребёнок, как маленький фаенон, в те дни когда мидей был к нему дружелюбен и первый предлагал ему поиграть. он быстро принимает форму нормального человека и пытается держать её дальше. – нет, я живу в айдахо. вернее, там живут мои родители, а я сейчас ни кола ни двора, приехал на фестиваль, потом поживу в мотеле и так всё лето по всему югу. мне так интересно послушать про твою жизнь, но… я буду отвлекать тебя от работы, да?  манипуляция. самая младенческая причём. «я бы так хотел поиграть с тобой, но… ты в плохом настроении? сердишься на меня? ты прав, наверное я сделал что-то плохое, мне нужно отстать от тебя» и эти несчастные глаза, боже.  как будто ни дня не прошло с тех пор. как будто они те же дети, но просто в другом антураже.  и мидей клюёт.  – моя смена закончится только совсем ранним утром. завтра зато выходной, и я планировал спать весь день. может встретимся где-то? в баре, я думаю? если для тебя это интереснее чем фестиваль… «ты всегда был странным» тает на языке.  фаенон кивает как заведённый и кажется, что от улыбки его ебало сейчас треснет будто пиньята, и мидея обдаст дождем из самых сладких конфеток.  – фестиваль полное дерьмо. я лучше послушаю про тебя. честно сказать, я словно с ума сошёл, когда допёр, кого я увидел. встретить тебя… мидей, честно, может я слишком бухой сейчас и буду нести хуйню, но ты спас мне жизнь. я бы ещё в приюте нашёл способ себя убить или просто разозлил бы кого-то, чтобы меня забили, потому что… мидей.  это странно. должно быть, фаенон сейчас действительно /очень/ пьяный, потому что это невозможно. он был глупеньким, гиперактивным, весёлым ребёнком, который замечательно общался ещё с кучей детей. убить себя? он младше мидея. сколько ему тогда было? семь?  фаенона скручивает прямо на полу. он оседает медленно, как рушащаяся статуя спасителя в рио-де-жанейро, и неожиданно, сука, плачет.  это так ебануто, что мидей выходит из-за прилавка и садится рядом с ним на корточки, несмотря на то, что только семь вечера, и кто-то может зайти с огромной вероятностью.   – тихо-тихо. ты очень пьяный сейчас, правда? как ты… как ты вообще доехал? тебе же нельзя водить в таком состоянии.  – я очень хотел-л, – он заикается в стрессовых ситуациях, как и раньше. – уб-бедиться, что это ты.  цепляется за ворот его футболки, словно мидей исчезнет, обдаёт его шею удовлетворенным скулежём, когда понимает, что трогает реальность.  – я держался за теб-бя, чтоб не сойти с ума. ты меня с-спас, сам того не зная. один, два, три, два, один, два, три, два, один.  мидей гладит его мокрое плечо в непонимании, какие ещё действия предпринять.  – слушай… на улице стоит моя машина, – он не верит, что говорит это, но отступать поздно. – ты… тебе нужно проспаться. ты можешь сделать это на заднем сидении, потом я приду и отвезу тебя в мотель, перед тем как поеду домой. байк будет припаркован здесь всё это время, утром… я заеду за тобой и ты заберёшь его. а? как тебе идея?  даже если ему не нравится эта идея, мидей его никуда не пустит. оглушит и затащит в машину спать и не быть таким особо буйным.  но фаенон кивает. размазывает сопли по личику и кивает, конечно же он кивает. мидей выдыхает, ситуация разрешилась быстро и их даже никто не застал в таком положении.  они выходят на душную улицу, фаенон ковыряет модными кроссовками асфальт и еле как тащится, повиснув у мидея на плече. его закидывают на заднее сидение чуть мягче, чем труп в багажник, но в последний момент он хватает мидея за руку и пялится на его тату.  – вау. это правда ты, – говорит он и улыбается. *** когда нет клиентов, мидей бегает проверять спящего фаенона. тот лежит на сидении туловищем, свесив ноги вниз, его колени упираются в переднее. дремает он беззаботно как беззубый младенец, пускает слюну и, к счастью, пока ещё не блюёт.  успокоившись, мидей возвращается и работает. его руки сегодня немного нервные, а в голове роится куча странных мыслей, гора детских воспоминаний проматывается фотоплёнкой под его веками.  что фаенон имел ввиду? чуть не умер? это же пьяный бред. он был таким счастливым и в его глазах горела жизнь, настоящее детство било ключом родниковой воды по венам, несмотря на зажившие увечья.  к концу смены совсем уже рассеянный мидей сбивает ящик свежей газировки и несколько алюминиевых банок мнётся. мидей чертыхается под нос, но успокаивает себя мыслью, что по крайней мере тара не стеклянная.  девочка-сменщица с длинными ноготками залетает в зал, поднимает руку в приветствии и упархивает в подсобку – завязывать фартук на тонкой талии.  мидей сверяется со временем. в последний раз он навещал фаенона сорок минут назад. достаточно давно. всё ли в порядке?  – слушай, – он поворачивает голову в сторону сменщицы, сменившей платформы шлепок на плоские затасканные «конвера» цвета лавандового мыла. – моя машина… она же на месте сейчас? там не раскрыта дверь?  – э? ты чё, боишься, что её угонят? – девочка прыскает, но затем заводит глаза к небу. в жизни она должна быть язвительной маленькой сукой, но на работе ведёт себя адекватно, сбивая спесь и вживаясь в образ услужливого кассового аппарата. – да нормально с ней всё, стоит себе и стоит. на улице кстати байк, но людей сейчас нет. что-то случилось? обкокаиненного фестивальщика на скорой увезли? завидую…  – всё хорошо. присмотри за ним, хозяин вернётся сегодня. вот... – мидей достает из кошелька двадцать баксов и протягивает их сменщице. – это тебе за внимательность.  – эээ, окей! – пальчики шустренько отбирают бумажки и пихают их поглубже в задний карман на расклешенных джинсах. – не переживай, я за ним глаз да глаз!  метает рогатку пальцами от своих глаз до байка и обратно.  мидей благодарно кивает и наконец покидает рабочее место. напоследок он говорит ей быть осторожной.  раннее-раннее утро с фаеноном в его машине. тот уже не спит, но лежит, смотря в потолок абсолютно молча и недвижимо, как забальзамировннный труп. даже немного пугается, когда мидей постукивает в окно.  – блять, – стонет, вытягивая ноги в открытую мидеем дверцу. – как самочувствие. плохо?  – нет… всё хорошо. спасибо, что не дал мне разбиться насмерть, я совсем как-то… совсем всё из под контроля вышло. и прости, пожалуйста, за истерику, это был лютый трэш, ты не должен был это видеть. мы ведь уже не дети.  – всё в норме. с каждым может случиться, я не загоняюсь. скажешь, куда тебя отвезти?  – я сейчас в кемпинге живу.  – кемпинг?  – да, но там что-то типа… бунгало?  о боже. остаётся только порадоваться за фаенона и его новых обеспеченных предков, но какими разными дорогами всё же пошли их судьбы.  – мидей… можно я сяду на переднее? пожалуйста, меня… укачивает на заднем. можно?  – окей.  пялиться, как фаенон переползает на переднее сидении кувырком, даже забавно в какой-то степени. его волосы такие взъерошенные и он в целом выглядит как дурак, но выражение лица у него такое же, как когда мидей показывал ему трюки с охотничьим ножом, добытым у кого-то из более старших мальчиков. нож был ржавый, тупой, и не мог даже нормально почистить яблоко, но фаенон реагировал так, будто мидей втыкает себе между пальцев заведённую бензопилу.  – у тебя машина пахнет как ваниль и кексы. девушка ароматизатор выбрала?  – мне самому так нравится.  – да? неудивительно, ты раньше любил сладкое. запах тут действительно как в кондитерской.  – не тошнит от приторности?  – ничуть.  – хорошо. тогда говори мне дорогу, я буду везти. точно уверен, что не хочешь переночевать где-то в мотеле?  – нет, ты чего! я так спешил, что оставил все деньги в кемпинге. не думал так надолго задерживаться… прости ещё раз.  глаза виноватые сразу в пол. ну точно обоссавшийся щеночек. взрослый бухой парень в его тачке строит из себя провинившегося щенка, и это даже не раздражает мерзостью. мидей пожимает плечом и заводит машину. – без проблем. просто тогда говори мне, где поворачивать.  в ответ кивают. радостно, как болванчик. радостно, как на рождество. ***  цифер переворачивает глянцевые странички довольно-таки скучного журнала, позаимствованного со стеллажа. скукотища. заезжающие обкурыши и бухие шлюшки только вызывают в ней аппетит к ночной жизни, которую она протарчивает на этой убогой работке. теперь в её обязанности ещё входит следить за крутым байком и покрикивать на дур, которые норовят залезть на него и сфоткаться.  двадцать долларов было недостаточной платой за её терпение и срывающийся мурчащий голосок.  со скуки цифер переключает радио. о боже, новости. новости в последнее время вызывают слишком много мурашек по позвоночнику. этот маньяк, бррр. но, всё-таки, немного интересно. цифер чуть подкручивает звук и навостряет ушко.  – передвижение серийного убийцы, с данным полицией прозвищем «похититель пламени», к сожалению, продолжается. в этот раз его почерк был обнаружен в другом городе штата, таскалусе. мы просим девушек и женщин не покидать дома в одиночестве в ночное время суток без крайней необходимости.  бррр. жуть!