Вспомнить всё

      Темное небо грозно висело над городом Танза́ки, от которого остались одни руины. Разгромленные здания все больше рассыпались на обломки от дуновения ветра, в разбитых окнах все ещё отражались силуэты перестрелляных людей, а их крики повисли в тишине между уничтоженных улиц. Волевая фигура женщины скрытным шагом продвигалась между пустынных рядов зданий. Или того, что от них осталось после последней бомбардировки три месяца назад. Её рыжие волосы напоминали пламя, единственное живое здесь. Она осмотрелась, не заметив никого рядом, нажала на передатчик и в левом ухе послышался мужской голос: — «Перец», ты меня слышишь? — Я на связи, «Вспышка». Докладывай, — ответила ему женщина, присев на корты за прилавком в одном из еле уцелевших магазинов. Везде пахло пеплом, а запах крови уже разнёс ветер. Она с тревогой прижала ладонь к животу, в котором так не вовремя начал пинаться ребенок. — Я буду ждать тебя у здания мэрии. Здесь есть зацепка. — Принято. Она встала только когда дитя в утробе успокоилось. Кушина «Перец» Узумаки не рассчитывала, что на таком сроке ей придется мотаться по разрушенному Танзаки, некогда столице развлечений в поисках зацепки, но никого послать вместо себя она не могла — никому нельзя было доверять. Всё ее окружение оказалось под подозрением, и даже ее муж, который ждал сейчас у мэрии, не мог позволить себе называть её по имени. Танзаки был первым городом, по которому началась воздушная атака со стороны противников. Пока Хинококу успел опомниться, от мегаполиса остались одни щепки. Миллионы людей погибли за считанные дни, это стало настоящим трауром для всего народа, тысячи и тысячи потеряли своих родных. Если бы команда Минато Намикадзе не смогла заполучить сведения о следующей атаке, а Кушина не разработала план действий перехвата воздушных войск, война не затянулась бы на такой срок, а закончилась бы жесточайшим поражением Хинококу. Ныне же, борьба продвигалась вдоль северного фронта, в районах Кисара́ги, Шуку́ба и леса Джо́фузу, на территории которого активно оттеснялись войска противника. На противоположной стороне фронта было численное преимущество, на этой — техническая оснащённость. Даже так, шансы победить у Хинококу были значительно малы, однако и противник не спешил рисковать, словно пряча тузы в рукаве и пытаясь дожать имеющиеся ресурсы. Это и поставило под сомнение точность в расчетах сил сторон главу разведки Минато и главную шифраторшу Кушину. Казалось, что они чего-то не знали. И когда они получили информацию от «своих» людей с другой стороны фронта, сомнений не осталось. У противника был план, в котором принимали активное участие члены правительства Хинококу, приложившие руку к сокрытию важных данных на территории своей страны. Спрятали под носом президента. Уже около мэрии «Перец» встретилась со «Вспышкой». Минато был высоким блондином с яркими голубыми глазами, которыми он заботливо осматривал свою жену. Они старались скрыть свой брак, но в их положении это было сделать трудно, хотя беременность Кушины чудом удалось оставить в тайне. Она не появлялась на людях с момента, как оказалась на пятом месяце, но сейчас ей пришлось выйти из тени. Повезло с тем, что Танзаки стал городом-призраком, о котором уже не вспоминали, потому здесь не стоило бояться чужих глаз. — Смотри, — он провел её в кабинет мэра и указал на стену с картой юга страны, где располагался сельский центр. Коноха. Вокруг нее были сплошные леса, густые и практически не населенные, не считая ещё нескольких пустых деревень, в десятки раз меньше. На карте были помечены магнитами малые деревни, но они не складывались ни в какую логичную цепочку для посещения. — Шифр, — поняла сразу Кушина что тот имел ввиду. Координаты каждой деревни складывались в цифровое значение, которое можно было перевести в буквенное. Очевидно, последний, кто был здесь, оставил сообщение таким образом — об этом говорило то, что магниты можно было переставлять и шифр менялся из раза в раз. — Сколько нужно времени? — Минато протянул ей блокнот и карандаш, чтобы она начала расшифровку. Жена посмотрела на него с уверенностью. — Меньше, чем ты думаешь. Это упрощённая комбинация цифр. Видимо, её создали для пользования теми, кто не учились работать со сложной. — Для коммуникации между политиками, — закончил за неё тот. — Какаши сказал, что... — Не втягивай в это Какаши, — Кушина не отрывала взгляда от листа перед собой, в котором уже расписала цифры. — Он ещё ребенок. Ты рискуешь испортить ему всю жизнь, если он окажется замешан в этом деле с нами. Особенно, если наши догадки окажутся верными и об операции «Девятихвостый» станет известно властям. — Нам больше некому доверять, кроме него, — Минато достал ежедневник, в котором расписывал всё необходимое. В те годы ещё не было никаких технологий, которые могли бы упростить ему задачу со сбором информации. — Джирайя отказался в этом участвовать. Он предал моё доверие. — Джирайя хочет окончания войны. Мы с тобой можем инициировать разгар новой, если все пойдет не по плану. Минато не хотел слушать жену. Обычно он всегда был расчётлив и холоден, и давал себе отчёт во всем, но его слишком сильно задел предательский отказ «отшельника» поддержать его в этом расследовании. Только Какаши Хатаке, некогда спасённый Минато в небольшом военном конфликте несколько лет назад, вызывал сейчас доверие, потому как он был талантлив в своем деле, шел по стопам Намикадзе и смотрел ему во всем в рот. — Какаши сказал, что видел карту в правительственном офисе Кисараги, в кабинете госсекретаря Яшама́ру. Но это была карта всего Казе-Но-Гуни. — Дело не в координатах, — начала размышлять Узумаки, продолжая расшифровку, — долгота на территории Казе попросту не укладывается в наши методы шифровки. Разве что на казийском есть свои методы... — Тогда... — Минато встревоженно посмотрел на неё. — Да, — Кушина свела брови, — кто-то в окружении президента — казиец, возможно сам секретарь Яшамару. И меня настораживает наличие этого шпиона из страны, которая колеблется в принятии решения на чью сторону сейчас встать. На нашу, или на сторону противника...

***

— Наруто Узумаки вступил в конфликт с сыном клана Хьюга, — буднично заявил госсекретарь Орочимару, наблюдая, как Какаши читал что-то. Он очень часто доставал этот ежедневник, что почти разваливался от своего возраста. — Об этом мне сообщил мой человек среди школьников. — И что ещё ваш человек вам сказал? — Хатаке спросил, не отрывая взгляда от текста. «Расшифровка от «Перца»: Лис ждёт приказа в норе. Песчаная буря надвигается. Увидимся там, где скрытая листва колышется на ветру» — вот, что он прочел, прежде чем закрыть ежедневник. — Больше ничего, — Орочимару вновь распустил свои черные пряди и пил чай. Разговор складывался как у уставшей друг от друга престарелой пары. — Повезло с тем, что Наруто не знает обиду своего клана на Хьюга. — И повезло с тем, что ему некому об этом рассказать, — журналист не собирался присоединяться к секретарю в чаепитии, но выпил воды, отвернувшись и стянув свою маску с лица. Он прятал лицо с момента вступления в разведку. Орочимару казалось, что это просто старая привычка. На самом деле, это было нечто большее. То, о чем мало кто знал. Об его разговоре с Минато мало кто знал. Какаши одёрнул себя в мыслях, чтобы не вспоминать тот вечер. — Тебе что-нибудь доложили о «Девятихвостом»? — через пару мгновений молчания спросил журналист, Орочимару помотал головой. — Зацепок особо нет, мы все ещё в поисках координатов. Какаши и сам искал их, до дыр зачитывая текст. Однако записи в ежедневнике Минато обрывались в день его смерти, вокруг которой все ещё витала тайна. Официальной даты смерти не было предоставлено никем. Но у Какаши был ежедневник и что-то не давало ему отказаться от идеи, что десятое октября тысяча девятьсот девяносто седьмого года — дата последней записи — было днём кончины супружеской пары. Сначала они просто исчезли. В тот же период Какаши находился на противоположной стороне и двигался по направлению к ним от лица правительства Хинококу. При экспедиции на территории Шукубы, где активно шли боевые действия, его ранило осколком гранаты и он лишился глаза. Пару искали несколько лет, Хатаке, несмотря на свой юный на тот момент возраст, возглавлял целый развед-отряд по поиску пропавших. Отсутствие наставника лишило его понимания — как действовать и кто был прав. Всё было безрезультатным. Потом, среди «своих» объявили об их смерти, это считалось государственной тайной и было абсолютным ударом для Хатаке. Таким сильным, что он навсегда ушел из разведки и утонул в глубокой депрессии на много месяцев. В себя он пришел только когда некий Джирайя прислал ему ежедневник Минато, который и открыл глаза на многие вещи. Так он и пришел в журналистику. Люди должны были узнать правду. Сам Какаши искал правду уже десять лет. — Всё не может быть просто, — задумчиво протянул он. — Я уверен, что Джирайя знает намного больше, но не вижу причин, почему он предпочел замолкнуть и исчезнуть. — По крайней мере мы знаем, что он все ещё жив, — Орочимару был как всегда улыбчив, а голос его низок и хриповат. — Его заметили полгода назад в горах, около Тайбачи. Думаю, он готовил тропы для побега с Наруто, на случай, если мы уже узнали о нём и ведём активное наблюдение. — Зачем он пытается забрать его спустя столько лет? — начал вслух размышлять Хатаке. И он не знал, что у Орочимару были подозрения — Наруто хранил координаты «Девятихвостого».

***

      Наруто не ходил на учебу несколько дней, его не отпускали высокая температура и головная боль. Он простыл в тот вечер после урока по плаванию, медсестра выдала ему кучу лекарств, которые он нехотя запихивал в себя трижды в день. До этого он лишь раз в жизни пил таблетки, в горной деревне были исключительно традиционные методы лечения, но здесь попросить маринованный дубовый корень и высушенные жёлуди он не мог. Ирука несколько раз писал ему на телефон по мелочам, но особо они больше не связывались. Всё это время Наруто прокручивал в голове события той ночи. Слова Гаары о том, что всё он понял правильно. Воспоминания вгоняли его в краску, а мысль о том, что самодовольный Саске услышал и увидел лишнего — ещё больше. Но голова слишком сильно гудела, что он старался в целом думать меньше, больше отдыхать и дышать свежим воздухом с открытой двери балкона. Этим утром он не ожидал стука в дверь, за ней стояла Сакура. Юноша был рад ее увидеть, но сначала неловко молчал, зная, как он её обидел ранее. Та сначала тоже молчала, не пересекаясь взглядами с ним, но потом начала: — Кхм. Ты не приходил на учёбу. Госпожа Шизуне попросила проведать тебя, — она осмотрела его: он был весь замятый, уставший, под глазами лежала тяжёлая тень от недосыпа, а губы потрескались от температуры. — Выглядишь неважно. — Приболел, лучше не подходи, не хочу заразить. Передай, что на днях приступлю к учебе, — он улыбнулся ей так широко, как мог в таком состоянии, и уже собирался прикрыть дверь, но девушка остановила его. У него не было сил сейчас извиняться перед ней за случившееся, и показалось, что она ждала от него именно этого. Однако, она не коснулась этой темы. — Я... Сказала чтобы тебя пустили в компьютерный зал. Чтобы ты почитал про свою семью. Вот, — Сакура достала из кармана пиджака проходной лист. — Временный пропуск для внеурочного посещения. Здесь же пароль от исторического архива. — Спа... Спасибо, — тот удивлённо забрал лист и покосился на неё. Харуно стояла сведя брови, упрямо, словно в ней боролись две крайности: продолжить диалог или молча уйти. Наруто решил помочь ей. — Прости, что я тогда так поступил. Меня не учили многим вещам, которые вы все здесь знаете. Я не умею вовремя остановиться и не всегда... Эм... — Знаешь где границы дозволенного, — закончила за него девушка. — Более точно я бы не описал, — он слегка засмеялся и девушка тоже не смогла скрыть лёгкую улыбку. — Ну тогда, я пошла, — Сакура заправила длинный локон волос за ухо. — Выздоравливай. Вскоре она скрылась в дверях лифта, и Наруто проводил её взглядом. Теперь надо было разобраться как пользоваться компьютером. Когда он прибыл в нужный зал и предоставил бумагу работнику-шиноби, тот усадил его за свободный компьютер. В целом, всё было интуитивно понятно в эксплуатации, но Узумаки страшился нажать на что-то не то. Архив стоял на главном экране как отдельное приложение, не надо было ничего искать в интернете. Юноша этого не знал, но школа собирала данные по той простой причине, что участвовала в образовательных программах страны и сама вела ряд исследований на разные темы, не без участия Цунаде Сенджу. Открыв архив исторических данных, он ввёл в поисковик свою фамилию. Результаты были малочисленны, большинством из них были сканы новостных газет середины и конца прошлого века. Информации о том, как зародился клан не было, что странно для семьи такого уровня: в газетах перечислялись многочисленные научные прорывы учёных клана Узумаки. Разработка первого чертежа парового двигателя, конструирование рабочего летательного аппарата в период, когда на руках у общества были только схемы двухвековой давности, создание схемы дорожной логистики для зародившегося мегаполиса — Кисараги, и многое другое. Где то упоминалась проектировка морского авианосца, но сами Узумаки свернули программу в силу того, что в те годы Хинококу лишились выхода к морю в начале конфликта с соседней страной, которая, спустя ещё сорок лет, обернется разрушительной войной, после которой Наруто и остался сиротой. Самым главным достижением клана считалось создание института инженерии и био-химии, в который принимали самых достойных выпускников школы. Наруто вчитывался в каждый текст, с интересом рассматривал старые, чёрно-белые фотографии своих предков, где-то находя внешнюю схожесть с ним, хотя светлых волос в семье практически не было. И он удивлялся тому, что у такого клана был настолько жалкий потомок, что провел столько лет на окраине жизни, брошенный, никому не нужный и бесталанный. В груди сердце больно сжималось, даже понимая, что причин для стыда не было, как и не было его вины в том, что он прожил такую жизнь. Но ощущение, что он не был достоин своего нового имени, Наруто Узумаки, начало зарождаться на подкорке его сознания. Наконец он дошёл до тех самых событий. Клан Хьюга на протяжении многих лет были в содружестве с Узумаки, настолько тесном, что официальным лицом института Узумаки был назначен представитель Хьюга. Наруто не знал этого, но этим мужчиной был родной дедушка Хинаты. Подробной информации не было, когда настал экономический кризис семидесятых, клан Узумаки активно пытался организовать собственную оппозиционную партию, в которой должны были состоять высшие умы страны. Газеты, что юноша читал, очевидно, были под управлением правившей партии, потому все действия Узумаки описывались как антигосударственные и анархические, и Наруто старался не верить всему тексту. Его не было в те года, потому принимать однозначную сторону он не собирался. Вскоре началась небольшая гражданская война на густонаселённом северо-западе. Фракция интеллектуалов против фракции милитаристов. Очевидный перевес оказался на стороне вторых, однако как те, кто приложил руку к прогрессу страны, как уже рассуждал в мыслях Наруто, у Узумаки были свои преимущества. До тех пор, пока главные сторонники — клан Хьюга — не передали все их тайны правительству, что в новостных текстах описывалось как «торжество справедливости» и «триумф дружественных кланов партии "Единый Хинококу"». Абсолютное большинство остальных кланов, ощутив близость провала, вышли из союза с Узумаки. А последние были либо «случайно» перебиты в гражданских разборках, либо покинули страну, навсегда изменив имена во избежании дальнейшего преследования. Спустя ещё десять лет они были реабилитированы, не без помощи новых опозиций и начала активного военного конфликта, и статус Узумаки был возвращен. Но было слишком поздно. От клана в стране осталась одна ветвь, наследницей которой была Кушина Узумаки.