Вспомнить всё

— Так значит, он уже на пути в Коноху? — Да, наш дипломат сообщил, что они выехали из деревни Тайба́чи полтора часа назад.       Низкий мужчина в дорогом деловом костюме стоял напротив окна своего правительственного офиса. Вид из него открывался на широкий ботанический сад, где сейчас проходила экскурсия у студентов младшей школы. Хирузен Сарутоби был президентом уже три срока подряд, тяжесть долга осела глубокими морщинами на его лице и лишила его густой капны волос на макушке, а две большие родинки на щеке делали его ещё старше, чем он был. Позади, прямо перед дубовым столом, стоял высокий мужчина. У него была бледная кожа, длинные волосы собирались в высокий пучок. Госсекретарь Орочима́ру отличался своим внешним видом от абсолютного большинства в окружении Хирузена, но он был единственным, кому президент мог довериться. В лояльности подопечного сомнений не было. — Господин президент, хотел уточнить, — начал Орочимару. Его искрившие хитростью глаза сузились, — Вы уверены, что было хорошей идеей вывозить Узумаки в центр столицы? — Что ты имеешь ввиду? — Хирузен оглянулся через плечо. — Кака́ши Хата́ке. — Этот журналюга? — президент громко рассмеялся и продолжил смотреть на сад. — С тех пор, как трагически погиб его наставник Минато Намикадзе, этот засранец доставил нам хлопот. Эта статья... — он понизил тон, — этот предсмертный крик его карьеры... Чего он добивается? Что он знает? — Определенно больше, чем мы думаем, — Орочимару взял планшет со стола и пролистал несколько страниц цифрового текста, — Не считая статьи, которую мы опередили на день, объявив о смерти специалистов раньше, чем это сделал он; за последний месяц он выпустил три расследования о капитале министра Райги. — Нет ничего более жалкого, чем человек, слепо верящий в то, что власти не будут воровать у народа. Такова человеческая природа, мы жадны до материального. Если я запрещу власть имущим проявлять свою власть — начнется хаос. Я не могу этого допустить, как не мог бы это сделать никто другой на моем месте. Хирузен не увидел, как Орочимару сверлил его затылок узкими глазами. — В любом случае, причем тут Какаши? — Наши источники сообщили, что он уже восемь недель активно ищет Узумаки, — Орочимару листал доклад от разведки, — а мы сами на блюде собираемся предоставить ему доказательство нашей халатности. Ребёнка героев, которого мы активно игнорировали девятнадцать лет. — Кто мог подумать, что Джира́йя оставит его у нас под носом? — президент развернулся, сел за массивный стул и задумчиво почесал свою короткую седую бороду на подбородке. — Меня больше удивило то, что Кушина смогла скрыть свою беременность и рождение сына. — Если бы не наши детективы, мы бы и не узнали о наследнике клана Узумаки. Великие люди, — Орочимару довольно улыбнулся. — Слышу слишком много уважения в твоём голосе к клану Узумаки, — президент покосился на него недовольно, — я не приветствую подобного отношения к роду, что породил смуту в моей стране. — Тем не менее, они были одной из последних коренных интеллигенций Хинококу. Учёные, инженеры... — Орочимару поднял глаза с планшета и встретился со взглядом Хирузена. — Они были теми, кто устроил индустриальную революцию. — Я признаю их заслуги, но они не оставили после себя ничего, кроме трёх недель гражданских стычек пятидесятилетней давности, и никому не нужного сироты. — В этом есть и наша вина, — голос Орочимару был скольким и хриплым, все его слова звучали как змеиное шипение, — вы знаете, что если бы мы не допустили той операции двадцать лет назад, родители сироты были бы живы. Орочимару знал, что говорил больше, чем было дозволено кому либо другому в окружении президента. За такие слова обычно оказывались в списке иностранных агентов, но госсекретарь продолжал активно испытывать терпение президента, потому что знал, что ему можно было больше, чем остальным просто по причине того, что он был «решалой» Хирузена Сарутоби. — Что ты мне предлагаешь сейчас сделать? — лидер устало прикрыл глаза и потёр лоб. — Если мы упрячем его в такой же глуши, откуда мы его вывезли, Какаши не составит труда получить эксклюзивные фото с лицом мальчишки, а то и сенсационное интервью. — Сделаем то, что сделал Джирайя. Спрячем его у всех на виду. — И где же? — Видите ли, Узумаки обычный старшеклассник. Потому затеряться в толпе других старшеклассников, с которыми он урожден был расти и учиться, будет проще простого. — Ты предлагаешь... — Хирузен не верил, что Орочимару предлагал это. — Это ужасная идея. Узумаки — деревенщина. Все выведут его на чистую воду в первый же день. — Зато все будут знать, что он там, где заслуживает быть и никто не сможет сказать, что господин президент бросил ребенка Кушины Узумаки в горной деревне. Если Наруто сын своих родителей, он будет достаточно умен, чтобы не позорить себя перед сверстниками рассказами о лесной глуши. Для всех будет создана легенда, что он с детства под вашим прямым попечительством, — Орочимару довольно отложил планшет, — Президент Хиноко́ку отплатил героям войны тем, что позаботился об их сыне с ранних лет — великолепный заголовок. — В этом как-будто бы даже есть смысл. Хирузен замолк, раздумывая над предложением госсекретаря. Наверно, это было единственным логичным решением. Какаши, зная лишь о несчастной судьбе сироты, ещё не скоро додумается искать Наруто в знатных кругах. А к тому моменту, когда он его найдет — деревенщина уже освоится среди золотой молодежи и будет отрицать все, что спросит у него журналист. — Хорошо, — сдался президент, — направь его в «Лигу скрытого листа».