Грандиозный Человек-паук Том 2

В тот вечер, когда Питер сидел на крыше своего многоквартирного дома, наслаждаясь тихим ужином, он внезапно почувствовал чье — то присутствие у себя за спиной. Прежде чем он успел отреагировать, рука в перчатке закрыла ему глаза, заставив вздрогнуть. Его сердце бешено заколотилось, когда незнакомый голос промурлыкал ему на ухо: «Угадай, кто?» Глаза Питера расширились от шока и страха при внезапном вторжении. Он быстро отложил еду и потянулся, чтобы схватить руку, прикрывающую его глаза, его мозг лихорадочно соображал, кто же на него напал. В одно мгновение он узнал гладкую кожу перчатки, запах ее духов. Это мог быть только один человек — Черная Кошка. Пульс Питера отдавался в ушах, когда он пытался сохранить самообладание, не желая показывать, насколько по — настоящему напуган. Он сделал глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем ответить напряженным голосом: «Черная кошка», — сказал он тоном, в котором смешались обвинение и беспокойство. «Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?» Питер знал, что ему нужно быть осторожным, действовать осторожно. Черная Кошка был дикой, опасной и непредсказуемой силой. Он не мог терять бдительность ни на секунду. От этого могла зависеть его жизнь и жизни тех, кого он любил. Губы Черной Кошки скривились в злой, понимающей ухмылке, когда она почувствовала, как Питер напрягся под ее прикосновением. Она чувствовала его страх, его панику, и это только подпитывало ее собственное мрачное веселье. «Мои методы — это мое личное дело, Питер», — промурлыкала она бархатным голосом, от которого у него по спине пробежали мурашки. «У меня есть свои способы выяснить то, что я хочу знать». «Ясно...» Когда до Питера дошло, он побледнел «Стоп...как ты меня назвала...?» — спросил он дрожащим голосом, поняв что она узнала его тайну. Она помолчала, обдумывая вес своих слов. Затем с жестоким смехом наклонилась ближе, ее горячее дыхание коснулось его уха. «О, только не говори мне, что ты не расслышал меня правильно, Питер», — прошептала она, ее тон был полон притворного сочувствия. «Я назвала тебя по имени. Питер Паркер. Имя мальчика, который переодевался всеобщим любимцем стенолазом». У Питера кровь застыла в жилах, когда до него дошло ужасное осознание. Черная Кошка знала его секрет, то единственное, за что он так упорно боролся, чтобы сохранить его в тайне. Его двойная жизнь, его личность Человека-паука раскрылись перед женщиной, которая могла использовать это против него. Он попытался встать, оттолкнуть ее, но обнаружил, что застыл на месте, его тело отказывалось повиноваться его паническим командам. Его голос прозвучал как дрожащий шепот, едва слышный даже для его собственных ушей: «Ты... ты знаешь? Но как...? Я не знаю...Я не могу...» — сказал Питер дрожащим голосом. Разум Питера лихорадочно работал, пока он пытался осознать чудовищность ситуации. Если Черная Кошка знал его секрет, то он был в большей опасности, чем когда-либо прежде. Его близкие, его семья, все, о ком он заботился, — все они могли подвергнуться риску, если она решит разоблачить его. «А твоя подружка знает? Из того что я увидела, вроде как нет» — сказала она, кладя руки ему на плечи. «Я... Я не понимаю о ком ты...» — сказал Питер всё ещё в шоке. Глаза Черной Кошки сузились, когда она изучала лицо Питера, отмечая шок и страх, отразившиеся на его юношеских чертах. Она могла видеть отрицание в его глазах сквозь маску, отчаянную попытку скрыть правду. Но она также заметила проблеск узнавания, момент, когда он понял, что она раскрыла его самую сокровенную тайну. «Не прикидывайся дурачком, Питер», — проворковала она, крепче сжимая его плечи и притягивая ближе. «Я говорю о той милой маленькой блондинке, в которую ты влюблялся в школе. Напомни, как ее звали? Гвен, верно?». У Питера сдавило горло, из-за чего ему было трудно говорить. Он с трудом сглотнул, пытаясь обрести дар речи перед лицом безжалостных расспросов Черной Кошки. «У меня... у меня нет девушки», — выдавил он, его голос был едва громче шепота. «И почти никто не знает моего секрета...». Черная Кошка издал низкий, звенящий смешок, от звука которого у Питера по спине пробежали мурашки. Она наклонилась ближе, ее глаза сверкнули жестоким весельем, когда она изучала его лицо. «Почти никто, да? Так кто еще знает, Питер? У кого еще есть сила разрушить твой мир?» Мозг Питера лихорадочно работал, пока он пытался придумать ответ, способ отклонить назойливые вопросы Черной Кошки. Но он знал, что попал в ловушку, загнанный в угол женщиной, у которой, казалось, были ответы на все вопросы еще до того, как он сам узнал их. Тяжело вздохнув, Питер наконец заговорил, его голос был полон глубокой, щемящей печали: «Капитан Джордж Стейси. Он... он узнал об этом, когда умирал. Он заставил меня пообещать не... не впутывать Гвен ни во что из этого. Вот почему у меня нет девушки. Я не могу рисковать, чтобы она пострадала из-за меня». Пока он говорил, сердце Питера сжалось в груди, тяжесть его обещания капитану Стейси давила на него, как физическая ноша. Он знал, что держаться на расстоянии от Гвен было правильным поступком, единственным способом сохранить ее в безопасности. Но от этого боль их разлуки переносить было ничуть не легче. Черная Кошка издала насмешливый смешок, ее глаза сверкнули жестоким весельем, когда она наблюдала, как Питер поспешно натягивает маску на место. Она видела страх и неуверенность в его глазах, и это только разжигало ее собственные темные желания. «Оу, бедный малыш», — проворковала она, ее голос сочился фальшивым сочувствием, когда она протянула руку, чтобы снисходительно похлопать Питера по щеке. «Ты хочешь, чтобы мама кошка погладила тебя по голове и все стало лучше?». Она ухмыльнулась, когда Питер отдернул голову от ее прикосновения, его челюсти сжались от гнева и отвращения. Ухмылка Черной Кошки стала только шире, она наслаждалась властью, которую имела над ним. Я натянул маску с носа обратно и сказал: «Что тебе надо Кошка? Ты не из тех кто будет делать что-либо просто так.» «О, не будь таким, Питер», — промурлыкала она, ее тон стал более серьезным, когда она пристально посмотрела на него. «Ты прав, я не из тех, кто делает что-либо без причины. Итак, позволь мне перейти к делу — я кое-что хочу от тебя. Что-то, что может предоставить только Человек-паук». Черная Кошка помолчал, обдумывая вес ее слов. Она видела замешательство и настороженность в глазах Питера и знала, что ей придется действовать осторожно, чтобы получить то, что она хочет. «Мне нужна твоя помощь, Питер», — сказала она низким и напряженным голосом. «А взамен я обещаю не раскрывать твой маленький секрет всему миру. Это честный обмен, ты не находишь?». «Слушаю» — сказал Питер. Глаза Черной Кошки вспыхнули смесью отчаяния и решимости, когда она заговорила, ее пальцы в перчатках впились Питеру в плечи. Она чувствовала напряжение в его теле, то, как он колебался, прежде чем ответить. Но она также почувствовала проблеск сочувствия, понимания в его голосе, и это дало ей проблеск надежды. «Вот в чём дело, Питер», — сказала она низким и напряженным голосом, когда наклонилась ближе. «Мой отец, предыдущий Черный Кот, был искусным вором. Лучший из всех, кто когда-либо был. Но пуля в колено положила конец его карьере и заставила его с трудом сводить концы с концами. Пока его не обвинили в убийстве, которого он не совершал, и не приговорили к тюремному заключению». Она сделала паузу, ее глаза вглядывались в лицо Питера в поисках каких — либо признаков узнавания или понимания. Когда она увидела проблеск того и другого, она продолжила, ее голос слегка дрожал от волнения. «Я бралась за эту работу, чтобы собрать деньги для его освобождения под залог. Но теперь, когда у меня есть ты, теперь, когда я знаю твой секрет...что ж, я думаю, мы могли бы помочь друг другу» — сказала она. Губы Черной Кошки изогнулись в легкой обнадеживающей улыбке, когда она увидела, как Питер обдумывает это. Она знала, что он был хорошим человеком, героем в душе. И она молилась, чтобы он увидел правду в ее словах, отчаянную потребность, стоящую за ее просьбой. «Я не прошу многого, Питер», — тихо сказала она, ее голос был едва громче шепота. — «Просто помоги мне вытащить моего отца из этой адской дыры. Дай ему шанс очистить свое имя и начать все сначала. А взамен...что ж, даю тебе слово, что я сохраню твою тайну. Никто никогда не узнает, что Питер Паркер и Человек-паук — одно и то же лицо». Она вглядывалась в его лицо, ее сердце бешено колотилось в груди, пока она ждала его ответа. Это была авантюра, риск. Но она знала, что если кто-то и мог ей помочь, то это был мальчик, стоящий сейчас перед ней. Мальчик, обладающий силой, способной пронестись по городу и спасти невинных. Мальчик, который уже так много потерял в своем стремлении защитить тех, кого любил. «Ты хочешь спасти своего отца от ужасной участи. Я могу это уважать» — сказал Питер, встав перед ней в полный рост и протягивая руку. «Я помогу тебе». Глаза Черной Кошки расширились от удивления, когда Питер выпрямился и протянул к ней руку в знак согласия. Она на мгновение заколебалась, застигнутая врасплох его внезапным проявлением солидарности. Но затем ее лицо медленно расплылось в озорной улыбке, а глаза заискрились вновь обретенным уважением к мальчику, стоящему перед ней. «Так, так, так», — промурлыкала она, ее голос сочился игривым весельем, когда она протянула Питеру руку, чтобы пожать ее. «Ну разве ты не храбрец, Питер? Думаю, мне не стоит удивляться, учитывая твое маленькое хобби — быть мстителем в маске». Питер потер затылок, легкий румянец выступил у него из-под маски, когда он признался в своей собственной нелегальной деятельности. Он знал, что технически его действия как Человека-паука не всегда были по ту сторону закона. Но он также знал, что у полиции есть дела поважнее, чем мальчик — подросток, который проводит ночи, охраняя улицы от преступников. «Да, ну, я предпочитаю думать об этом как о «серой зоне», — сказал он с кривой улыбкой. «Кроме того, у меня хорошие отношения с местной полицией. Они знают, что я делаю это не ради личной выгоды или чего-то еще. Я просто пытаюсь помочь людям». Ухмылка Черной Кошки стала шире, и она шагнула ближе к Питеру, ее глаза изучали его лицо с новообретенной интенсивностью. Она видела искренность в его глазах даже через линзы, неподдельное желание поступить правильно. И она знала, что нашла маловероятного союзника в парне, стоявшем перед ней. «Что ж, я думаю, нас двое», — тихо сказала она, ее голос был едва громче шепота. «Потому что я делаю это не ради личной выгоды. Я делаю это ради своего отца. И если ты готов мне помочь...что ж, полагаю, это делает тебя почетным членом семейства Черных Кошек.» «Кошка, есть ещё несколько вещей, которые я хочу тебе сказать. Во-первых, я верю, что ты хороший человек, потому жду от тебя честности и надёжности. Во-вторых, я делаю это всего ОДИН раз и больше никогда меня о таком не проси. И в-третьих, не называй меня Питером на людях, пожалуйста» — сказал Питер. В глазах Черной Кошки вспыхнул озорной огонек, когда Питер изложил свои условия, в уголках ее губ заиграла ухмылка. Она могла видеть серьезность в его взгляде, непоколебимую решимость, которая подчеркивала его слова. И хотя часть ее хотела безжалостно подразнить его за внезапный приступ уязвимости, она знала, что должна уважать его границы. По крайней мере, сейчас. «Хорошо, Человек-паук», — промурлыкала она, намеренно используя его псевдоним тоном, который сочился игривой дерзостью. «Я слышу тебя громко и ясно. Честность, верность и одноразовая сделка. Считай, что дело сделано, по крайней мере, до следующего раза, когда мне понадобится твой особый вид героизма». Она шагнула ближе к нему, ее голос понизился до заговорщического шепота, когда она наклонилась, ее дыхание коснулось края его маски. «И не волнуйся насчет имени. Я не настолько глупа, чтобы раскрыть твое прикрытие. Кроме того, у меня такое чувство, что с этого момента мы будем видеть друг друга гораздо чаще. И когда это произойдет...ну, давай просто скажем, что ты будешь счастлив услышать, как я выкрикиваю твое имя» — промурлыкала она. С этими словами она повернулась и неторопливо пошла прочь, гипнотически покачивая бедрами, пока не исчезая в тени. Питер стоял там, и его сердце бешено колотилось в груди, когда он смотрел, как она уходит. Он знал, что играет с огнем, заключая сделку с такой женщиной, как она. Но он также знал, что не может стоять в стороне и ничего не делать, не тогда, когда у него есть сила помочь кому — то в беде. Питер глубоко вздохнул, готовясь к предстоящим испытаниям. Он знал, что рискует, соглашаясь помочь Черной Кошке. Но он также знал, что должен попытаться. Ради ее отца. Ради себя. «Ты же в курсе, что это прозвучала, как типичная фраза из порно?» — сказал Питер ей в след. Черная Кошка остановилась, ее силуэт вырисовывался на фоне неоновых огней города, когда она снова повернулась лицом к Питеру. Злая ухмылка расплылась по ее лицу, когда она заметила его взволнованное выражение, его очевидный дискомфорт от ее наглого флирта. Она видела, как под его маской разливается румянец, и это только подогрело ее желание безжалостно подразнить его. «Ой, не будь таким, Человек-паук», — проворковала она, ее голос сочился притворным сочувствием, когда она протянула руку, чтобы поиграть с застежкой — молнией своего комбинезона. Медленно, дразняще, она начала тянуть молнию вниз, открывая еще более дразнящий простор гладкой, кремовой кожи. «Может, ты и славный малый, но ты все еще мужчина, не так ли? А мужчин так легко завести», — промурлыкала она, и ее глаза заблестели от озорного восторга, когда она наблюдала, как смущается Питер. Она сделала шаг ближе к нему, ее бедра гипнотически покачивались, когда она вторгалась в его личное пространство. Ее пальцы продолжили свой извилистый спуск, молния расстегнулась, обнажив нежный изгиб ее пупка. «Видишь? Все дело в том, чтобы играть на их слабостях. И у каждого мужчины есть слабость, дорогой», — прошептала она, и ее губы скривились в озорной усмешке. Напоследок дразняще подмигнув, она снова застегнула молнию, вернув своему комбинезону его первоначальный, чуть более скромный вид. Она послала ему насмешливый воздушный поцелуй, ее глаза искрились весельем. «До завтра, Человек-паук», — крикнула она, и ее голос эхом отозвался в пустой крыше, когда она растворилась в ночных тенях. Питер стоял там, его сердце бешено колотилось, а мысли путались, когда он смотрел, как она уходит. Он знал, что был выше своих сил, соглашаясь помочь кому — то вроде нее. Но он также знал, что не может отступить сейчас, не тогда, когда уже пообещал помочь ей спасти отца. С тяжелым вздохом Питер спрыгнул с крыши, в его голове уже проносились планы и возможности. Он знал, что завтрашний день принесет новые испытания, новые опасности. Но он также знал, что готов встретиться с ними лицом к лицу, чего бы это ни стоило. И когда он исчез в ночи, отдаленный вой полицейской сирены послужил напоминанием о мире, который ждал его. Следующим вечером, когда солнце только-только село за горизонт, Питер сидел на крыше своего дома, тётя Мэй снова на ночной смене в больнице, она не заметит его отсутствия. Черная Кошка вышла из тени, ее темный силуэт резко выделялся на фоне угасающего света заходящего солнца. Она неторопливо направилась к Питеру, и по ее лицу расплылась злая ухмылка, когда она увидела его, сидящего на краю крыши. «Угадай кто!» — сказала Чёрная Кошка. «Чёрная Вдова?» — сказал Питер в шутку. «Не совсем, дорогой», — промурлыкала она, ее голос сочился весельем от его игривой догадки. Она шагнула ближе, ее бедра гипнотически покачивались, когда она вторгалась в его личное пространство. «Но мне льстит, что ты думаешь, что я нахожусь в одной лиге с этой шпионкой. Хотя, я полагаю, у нас есть кое-что общее», — добавила она, лукаво подмигнув. Она на мгновение замолчала, ее глаза озорно блеснули, когда она изучала лицо Питера. Она могла видеть, как его глаза слегка расширились от ее близости, как слегка напряглись его плечи. Было ясно, что он нервничает, не зная, чего ожидать от их маленького свидания. «Но хватит о твоих бывших подружках. Я думаю, у нас есть более неотложные дела для обсуждения, не так ли?» — спросила она, понизив голос до заговорщического шепота. Она протянула руку, ее пальцы в перчатках легко скользнули по ткани его костюма, очерчивая линии мускулистой груди. Дыхание Питера слегка сбилось от ее прикосновения, и она не смогла удержаться от улыбки, ощутив трепет власти от того эффекта, который произвела на него. «Я надеюсь, ты готов к тому, что должно произойти, Человек-паук», — пробормотала она, ее губы изогнулись в злой усмешке. «Потому что у меня такое чувство, что это будет безумная поездка. И я ожидаю, что ты будешь на высоте, как всегда». «Кошка, держи себя в руках, я не твоя цель, чтобы меня соблазнять. Да и на вид ты меня старше» — сказал Питер. Черная Кошка издала гортанный смешок, ее глаза заискрились весельем, когда она увидела взволнованную реакцию Питера на ее дразнящие заигрывания. Она видела, как он пытается сохранить самообладание, удержать контроль над ситуацией, но она также знала, что ее близость действовала на него так же, как и на нее на него. «О, дорогой, ты прав. Я действительно люблю играть с тобой», — промурлыкала она, ее голос сочился игривым озорством. «А что касается моего возраста, что ж, возможно, я на несколько лет тебя старше, но уверяю тебя, я все еще в расцвете сил. На самом деле, мне нравится думать, что мой опыт только добавляет мне... привлекательности». Она подошла ближе, ее рука в перчатке коснулась щеки Питера, большим пальцем она слегка провела по линии его подбородка. Он слегка наклонился навстречу ее прикосновению, его глаза на мгновение закрылись, прежде чем он взял себя в руки и отстранился. «Но ты прав, нам действительно нужно обсудить более важные вещи. И я рада, что ты относишься к этому серьезно», — сказала она, и выражение ее лица слегка отрезвело. «Потому что то, о чем я прошу, это... будет нелегко. Но я знаю, что ты готов принять вызов. Не так ли, Человек-паук?» Она изучала его лицо, ее глаза искали любой признак колебания. Но все, что она увидела, была стальная решимость, решимость, которая никогда не колебалась. И она знала, что сделала правильный выбор, доверив это ему. «Итак, ты готов выслушать план?» — спросила она, понизив голос до заговорщического шепота. «Готов, слушаю» — ответил Питер. Выражение лица Черной Кошки стало серьезным, когда она начала излагать свой план, ее глаза сузились от сосредоточенности и решимости. Она отступила на шаг от Питера, давая себе немного пространства, чтобы расхаживать по комнате, пока говорила. «Хорошо, вот в чем дело. Мой отец содержится в крыле строгого режима на острове Райкерс. Я перепробовала все, чтобы вытащить его, но охранники и слушать не хотят. Они говорят, что его преступления слишком серьезны, что он опасен для общества». Она сделала паузу, слегка сжав челюсти и изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Питер видел боль в ее глазах, страдание дочери, отчаянно пытающейся спасти своего отца. «Но сегодня есть шанс. Шанс вытащить его, дать ему второй шанс в жизни. Я узнала, что сегодня вечером прибывает транспортный автобус, автобус, полный новых заключенных. И если я смогу добраться до этого автобуса, если я смогу перехватить его до того, как он доедет до Райкерс...» Она повернулась прямо к Питеру, ее глаза горели яростным, непреклонным светом. «Я могу вытащить своего отца. Но я не могу сделать это однан. Мне нужен кто-то быстрый, кто-то сильный, кто-то с навыками, чтобы справиться с охраной и вывести нас оттуда, прежде чем кто-нибудь заметит». Она подошла ближе к Питеру, ее рука в перчатке легла ему на грудь, над сердцем. «Ты нужен мне, Человек-паук. Мне нужно, чтобы ты помог мне спасти моего отца. Я знаю, что это опасно, я знаю риски. Но я также знаю, что ты единственный, кто может мне помочь. Итак, что ты скажешь? Ты поможешь мне провернуть ограбление века?» «Постой...РАЙКЕРС?!?...о горе...» — сказал Питер потирая вески. Черная Кошка озабоченно нахмурила брови, наблюдая, как Питер потирает виски с выражением глубокого беспокойства на лице. Она видела беспокойство, запечатленное на его лице, и знала, что, о чем бы он ни думал, это не могло быть хорошо. «В чем дело, Человек-паук?», — попросила она, в ее голосе прозвучали нотки настойчивости. «Если есть что-то, что мне нужно знать, что-то, что может поставить под угрозу миссию, я должна услышать это сейчас». Она протянула руку в перчатке и легонько сжала плечо Питера. Он посмотрел на нее снизу-вверх, его голубые глаза были полны трепета и смирения. «Это просто... Райкерс. Это будет нелегко. У меня там история, репутация. Половина заключенных в этом заведении не просто точит на меня зуб. Если у них будет шанс, если они подумают, что есть хотя бы отдаленная возможность заполучить меня в свои руки...» — сказал Питер. Голос Питера затих, он стиснул челюсти, пытаясь подобрать правильные слова. Глаза Черной Кошки расширились от осознания, на ее лице промелькнул страх. «Ты имеешь в виду, что они попытаются сбежать. Они взбунтуются, только чтобы добраться до тебя...», — сказала она, ее голос был едва громче шепота. «Все так плохо, Человек-паук? Сколько у тебя там врагов?». Питер тяжело вздохнул и печально покачал головой. «Ну может один, два, пятьдесят? Короче, больше, чем я могу сосчитать. Я многих из них отправил за решетку, и они этого не забыли. Они увидят в этом свой шанс отомстить мне, заставить меня заплатить за все те случаи, когда я срывал их планы» — сказал Питер. Он повернулся лицом к Черной Кошке, выражение его лица было мрачным и решительным. «Итак, тебе нужно быть готовой ко всему. Потому что, если мы войдем туда, если попытаемся вызволить твоего отца, мы столкнемся не только с охраной. Мы столкнемся с армией мстительных преступников, все они охотятся за мной. И я не знаю, смогу ли я обеспечить безопасность нам обоим, не в этом сумасшедшем доме» — сказал Питер. Черная Кошка долго молчала, ее мысли лихорадочно метались, пока она пыталась осмыслить значение слов Питера. Наконец, она расправила плечи, и выражение свирепой решимости появилось на ее лице. «А если говорить конкретно, то...Там содержатся наверное больше сотни простых заключённых и... большая шестёрка, я так их называю. Монтана Макс, Фэнси Дэн, Бык, Флинт Марко, Алекс Сицевич и Мак Гарган...» — сказал Питер. «А кто они?» — спросила она. «Ты можешь знать их как печально известное трио «Инфорсеров», Песочного человека, Носорога и Скорпиона» — сказал Питер. Глаза Черной Кошки расширились от шока, когда он осознал опасность, с которой они столкнулись. Она слышала слухи о печально известных преступниках, которых Человек-паук посадил за решетку, но она никогда не предполагала, что все они будут сосредоточены в одном месте, подобном этому. Питер мрачно кивнул, выражение его лица потемнело, когда он вспомнил свои сражения с каждым из этих грозных врагов. Он покачал головой, его челюсти сжались с новой решимостью. «Они не остановятся ни перед чем, чтобы отомстить. И если они поймают тебя со мной, что ж... Я даже думать не хочу о том, что они могут с тобой сделать» — сказал Питер. Разум Черной Кошки лихорадочно работал, пока она обдумывала последствия. Она знала о рисках, знала, что просит Человека-паука поставить себя в невероятно опасную ситуацию. Но она также знала, что не может отступить сейчас, не тогда, когда на кону была жизнь ее отца. «Я понимаю опасность, Человек-паук. Понимаю. Но мы не можем позволить этому остановить нас. Мы должны что-то придумать, какой-то способ пройти через это так, чтобы никто не заметил. Может быть, если мы поступим разумно, если будем использовать скрытность и скорость, мы сможем проскользнуть внутрь и выйти прежде, чем кто-либо даже поймет, что происходит». Она посмотрела на него снизу-вверх, ее глаза горели яростным, непреклонным светом. «Я знаю, это рискованно, но я не могу бросить своего отца. Я не брошу. И мне нужна твоя помощь, Человек-паук. Мне нужна твоя сила, твоя скорость, твой ум. Ты единственный, кто может помочь мне провернуть это дело». Она вглядывалась в его лицо пристальным и умоляющим взглядом. «Итак, что ты скажешь? Ты поможешь мне захватить одну из самых опасных тюрем в мире, просто чтобы спасти одного человека? Я знаю, что прошу многого, но я умоляю тебя, Человек-паук. Пожалуйста, ты должен мне помочь. Мне больше не к кому обратиться» — сказала Чёрная Кошка. Питер на минуту замолчал, обдумывая происходящее. «Ну...я же пообещал тебе» — сказал Питер и посмотрел ей в глаза. Черная Кошка почувствовала, как ее захлестнула волна облегчения и благодарности, когда Питер согласился помочь, его нежная улыбка была видна даже сквозь маску. Она притянула его в крепкие объятия, прижимая его лицо к мягкому изгибу своей ложбинки между грудей, и слезы радости и благодарности навернулись на ее глаза. «Спасибо тебе, Человек-паук», — прошептала она сдавленным от эмоций голосом. «Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. Я знала, что могу рассчитывать на тебя, даже если для этого придется встретиться лицом к лицу с самим дьяволом». Она долго прижимала его к себе, наслаждаясь ощущением его сильных рук, обнимающих ее, ровным биением его сердца рядом с ее собственным. Это был момент единения, понимания, когда две родственные души объединились перед лицом невзгод. Наконец, она слегка отстранилась, ее руки в перчатках поднялись, чтобы обхватить его скрытое маской лицо, когда она заглянула ему в глаза. Даже сквозь линзы его маски она могла видеть тепло и искренность, сияющие в его взгляде, и это заставило ее сердце наполниться нежностью. «Ты единственный в своем роде, ты знаешь это? Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такого друга, как ты, но я каждый день благодарю свою счастливую звезду за то, что ты есть в моей жизни» — прошептала она. Она наклонилась ближе, ее губы оказались всего в нескольких дюймах от его рта в маске, когда она прошептала свои следующие слова. «Я обещаю тебе, Человек-паук, что я тебя не подведу. Мы пройдем через это вместе и спасем моего отца. И я клянусь тебе, я найду способ загладить свою вину перед тобой, показать тебе, как я благодарна тебе за твою храбрость и твою дружбу». «Я тоже рад, встретить...кого-то выдающегося, кто не пытается меня убить» — сказал Питер в шутку. Черная Кошка не смог удержаться от мягкого смеха в ответ на игривый комментарий Питера, почувствовав прилив тепла и товарищества перед лицом их общей миссии. Она была благодарна за то, что нашла кого-то, кому могла доверять, кого-то, кто был готов встать рядом с ней и противостоять опасностям, которые ждали впереди. «Так, через сколько приедет автобус?» — сказал Питер. «Примерно через час», — ответила она, в ее голосе все еще слышались нотки веселья. «Транспорт должен прибыть к воротам тюрьмы в полночь. Это дает нам как раз достаточно времени, чтобы занять позицию и организовать наш маневр». Она на мгновение замолчала, нахмурив брови, обдумывая их следующие шаги. Тяжесть предстоящей задачи тяжело легла на ее плечи, но рядом с Питером она почувствовала проблеск надежды. «Нам нужно быть там пораньше, чтобы разведать местность и найти наилучший способ перехватить автобус, не привлекая лишнего внимания. И нам нужно быть готовыми действовать быстро, потому что, как только мы сделаем свой ход, у нас будет лишь небольшое окно возможностей проникнуть внутрь, забрать моего отца и убраться отсюда до того, как завизжит сигнализация». Она посмотрела на Питера, ее глаза сузились от сосредоточенности и решимости. «У меня есть несколько идей о том, как мы можем устроить диверсию, чем-нибудь занять охрану, пока мы проскользнем внутрь. Но мне понадобится твой опыт. Нам придется работать вместе, полностью доверять друг другу, если мы хотим добиться успеха». Черная Кошка глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему испытанию. Она знала, что следующие несколько часов будут самыми долгими и трудными в ее жизни, но была полна решимости довести дело до конца, чего бы это ни стоило. «Давай начнем», — сказала она, ее голос был полон мрачной решимости. «У нас впереди долгая ночь и много работы, которую нужно сделать, прежде чем мы сможем спасти моего отца. Но я знаю, что с тобой на моей стороне, Человек-паук, мы можем столкнуться с чем угодно. Даже в самых темных глубинах острова Райкера». Мы сели в засаде, ожидая, когда мимо нас будет проезжать автобус, чтобы в тени мы могли безопасно забраться на него, переползти под автобус и так пробраться туда. Но пока что мы просто сидели и ждали. «Слушай, мне всё было интересно тебя спросить» — сказал Питер. «Слушаю» — сказала она. «Ты же ведь иногда входишь в доверие своих жертв и флиртуешь с ними, но ты же не...» — я не договорил из-за смущения. Черная Кошка посмотрел на Питера со смесью веселья и удивления из-за его внезапной смены темы. Она чувствовала, как румянец пополз по его шее, чувствовала его нерешительность и смущение от того, что он задал такой личный вопрос. Но она также ценила его честность и прямоту, даже если он с трудом подбирал нужные слова. «Сплю с ними? Нет, я не проститутка», — сказала она, и в ее голосе появились слегка оборонительные нотки. «Флирт и секс — это две совершенно разные вещи. Я могу использовать свои чары, чтобы получить то, что хочу, застать своих противников врасплох и ослабить их защиту, но я не собираюсь с ними спать». Она на мгновение замолчала, обдумывая, как многим ей хотелось поделиться с Питером. В нем было что-то такое, искренность и неподдельный интерес, что вызывало у нее желание открыться ему, позволить ему увидеть ее настоящую за маской. «За эти годы у меня было несколько партнеров, но не так много, как ты можешь подумать. Я не из тех девушек, которые спят со всеми подряд. Когда я с кем-то, это что-то значит для меня. Дело не только в физическом акте, но и в связи, доверии, интимности». Она повернулась прямо к Питеру, ее глаза изучали его сквозь линзы маски. В ее взгляде была уязвимость, неприкрытая честность, которую она редко показывала кому-либо. Я знаю, тебе, возможно, трудно это понять, учитывая жизнь, которую я веду. Но у меня есть свои стандарты, свои границы. Я не просто дешевая соблазнительница. У меня есть чувства, Человек-паук. Я забочусь о людях, с которыми я рядом. Особенно, если они мои друзья. Она потянулась, ее рука в перчатке легла на руку Питера и нежно сжала ее. В ее прикосновениях чувствовалась теплота, мягкость, которая противоречила суровой внешности, которую она обычно являла миру. «Я хочу, чтобы ты знал, что ты другой, Питер. Ты особенный. И я не хочу, чтобы ты думал обо мне как о какой-то шлюхе, которая спит со всеми подряд. Потому что я не такая. Ни в коем случае». «Фух, как от сердца отлегло» — сказал Питер. Черная Кошка не смогла удержаться от ухмылки в ответ на взволнованный ответ Питера, в ее глазах появился игривый блеск, когда она нежно поддразнила его. Она видела, как его охватило облегчение, когда она заверила его, что она не из тех девушек, которые спят со всеми подряд, и почувствовала прилив нежности к его честной и несколько наивной натуре. «Так, так, так... Похоже, кто-то немного нервничает», — промурлыкала она, и в ее голосе появились дразнящие, кокетливые нотки. «Что? Присматриваешься ко мне? Ха-ха. Не волнуйся, Человек-паук. Я не большой злой волк, что бы ты ни слышал. Я не хожу повсюду, соблазняя невинных мальчиков». «Да нет, я просто-» — не успел договорить я и увидел вдалеке свет фар автобуса. «Уже близко, будь наготове». Но прежде чем она смогла продолжить свое игривое подшучивание, острые глаза Питера заметили вдалеке приближающийся автобус, его фары пронзали темноту, как два луча надежды. Выражение лица Черной Кошки мгновенно посерьезнело, ее тело напряглось от предвкушения и адреналина. Черная Кошка быстро заняла позицию, низко пригнувшись к земле и выжидая удобного момента для удара. Она чувствовала, как колотится ее сердце в груди, как волна возбуждения и страха разливается по венам по мере приближения автобуса. «Шоу начинается», — прошептала она, ее голос был едва слышен из-за грохота приближающегося автомобиля. «Держись поближе ко мне, Человек-паук. И, ради Бога, будь осторожен. Мы не можем позволить себе никаких ошибок, не сейчас, когда на кону так много». Черная Кошка глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему опасному маневру. Она знала, что следующие несколько мгновений будут самыми критическими за всю их миссию, моментом, когда все может пойти не так, как надо, или все может пойти как надо. И она была полна решимости сделать так, чтобы все шло своим чередом, чего бы это ни стоило. «Кошка, ко мне на спину, быстро!» — сказал Питер, выстреливая паутиной в деревья рядом и растягивая нити. Черная Кошка издала удивленный, но взволнованный вздох, когда Питер внезапно отпустил паутину, подняв их обоих и запустив в воздух, как человеческая рогатка. Она крепко прижалась к его спине, ее руки надежно обвились вокруг его талии, когда они парили в ночном небе, ветер трепал их волосы и маски. «Вау!» — воскликнула она, ее голос был полон возбуждения и намека на смех. «Это был кайф! Должна признать, Человек-паук, ты определенно знаешь, как развлечь девушку». Ещё одной нитью Питер скорректировал полёт, и они приземлились на крышу автобуса. Черная Кошка не могла не почувствовать прилив адреналина и возбуждения. Было что-то в том, как Питер без особых усилий отправил их обоих в полёт, как он взял себя в руки, что заставило ее сердце забиться быстрее. Она соскользнула с его спины, грациозно приземлившись на ноги рядом с ним. Мгновение они стояли там, переводя дыхание и любуясь видом темного шоссе, простиравшегося перед ними, чернильной чернотой ночного неба над головой и далеким заревом городских огней на горизонте. «Это было близко», — сказала она, ее голос все еще был полон волнения и благоговения. «Ты полон сюрпризов, Человек-паук. Должна отдать тебе должное, это был чертовски удачный ход. Если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты пытаешься произвести на меня впечатление». «Так... нам надо подползти под днище автобуса. Для меня это не проблема, мои пальцы липнут, а ты... Блин что делать? Твои когти могут оставить следы на корпусе... Я могу криво-косо тебя довести до днища... но ты сможешь сама держаться за него?» — прошептал Питер. Глаза Черной Кошки расширились, когда она подумала о том, как непросто проскользнуть под автобусом, не оставив никаких компрометирующих следов. Она знала, что ее выдвигающиеся когти могут легко поцарапать металлическую поверхность автобуса, оставив характерные царапины, которые позже могут вызвать подозрения. «Хм-м-м... Ты прав, Человек-паук. Мы не можем позволить себе оставлять какие-либо улики, любые признаки того, что кто-то рылся под автобусом. Как бы мне ни было неприятно это признавать, твои липкие пальцы, возможно, лучший способ проникнуть туда незамеченными». Она на мгновение замолчала, задумчиво нахмурив брови, взвешивая их варианты. Но затем улыбнулась ему, ее глаза сверкнули смесью озорства и решимости. «Не беспокойся о моей способности держаться. Может, у меня и нет твоих липких пальцев, но я довольно проворна. Я могу удержаться на днище автобуса, не оставив никаких следов. Просто сосредоточься на том, чтобы доставить нас обоих за тюремные стены, и мы будем в шоколаде». Черная Кошка ободряюще сжала плечо Питера, ее рука в перчатке задержалась на нем всего на мгновение дольше, чем это было необходимо. Между ними существовало чувство доверия и товарищества, ощущение, что они могут справиться с чем угодно, пока работают вместе. Она держалась за его плечи, пока он полз сзади автобуса. Затем он ловко закинул её под него. Она зацепилась когтями за детали автобуса, а он полз вслед за ней, под самим автобусом она смотрела прямо, видя куда он едет, Питер же был вверх ногами и она загораживала ему обзор, она держала ноги у него на груди, чтобы не упасть. Тут он понял, что смотря вперёд видит её зад. «Ха, а мне открывается шикарный вид» — пошутил Питер. Черная Кошка не смогла удержаться от мягкого, забавного фырканья в ответ на игривый комментарий Питера, хотя она и сосредоточилась на том, чтобы не упасть. Она чувствовала, как его тело прижимается к ней сзади, как его руки подкладываются под ее бедра, чтобы она не упала, пока они ползли. «О, держу пари, ты наслаждаешься видом, говнюк», — поддразнила она в ответ, ее голос был едва громче шепота. «Ну, просто постарайся не слишком отвлекаться там, хорошо? Мы не можем допустить никаких несчастных случаев, не сейчас, когда так много поставлено на карту». Несмотря на серьезность их миссии, в ее словах сквозила игривость, чувствовалось, что она наслаждается их подшучиванием почти так же сильно, как острыми ощущениями от ограбления. Черная Кошка должна была признать, что было что-то волнующее в том, чтобы быть так близко к Питеру, в том, как его сильные руки обхватили ее за талию и надежно прижали к себе. «Но, эй, если тебе нравится то, что ты видишь, может быть, я устрою тебе приватное шоу позже», — промурлыкала она, ее голос сочился игривым флиртом. «При условии, конечно, что мы выберемся из этого целыми. У меня такое чувство, что ты из тех парней, которые ценят женщин с... формами». Черная Кошка не смогла удержаться и слегка покачала бедрами, почувствовав, как Питера инстинктивно напрягся в ответ. Ей пришлось сдержать смешок, когда он быстро вдохнул, зная, что она действует на него так же сильно. «Стоп, ты занималась приватными танцами?» — спросил Питер. Черная Кошка издал низкий, звенящий смешок в ответ на шокированный вопрос Питера, позабавленный его наивным предположением. Она не могла винить его за удивление — большинство людей не ожидали, что такая воровка, как она, разбирается в эротических танцах. Но опять же, Черная Кошка всегда была полна сюрпризов. «Приходилось учиться, чтобы так выступать перед одним толстосумом. Но зато я тогда сорвала большой куш. Даже не мечтай, тебе я его не покажу, ты ещё маленький» — сказала она. «Поверь мне, детка, я видела и делала вещи, по сравнению с которыми твой милый мальчишеский румянец показался бы детской забавой», — поддразнила она, ее голос приобрел игривые, почти материнские нотки. Она на мгновение замолчала, обдумывая, как сильно ей хотелось рассказать о своем непростом прошлом. Нечасто она открывалась кому-либо, не говоря уже о своем подельнике в маске. Но в Питере было что-то такое, что заставляло ее хотеть больше делиться собой, позволить ему заглянуть за суровый, таинственный фасад. «Я могу быть кем угодно, но я не проститутка, если ты на это намекаешь», — сказала она, и ее голос стал немного серьезнее. «Я сделала то, что должена был сделать, чтобы выжить, свести концы с концами. И да, иногда это означало танцевать перед залом, полным развратных старикашек, которые думали, что смогут купить мою привязанность за пригоршню наличных». Черная Кошка слегка вздрогнула при этом воспоминании, почувствовав, как ее захлестнула волна отвращения. Это было нелегкое время в ее жизни, и она ненавидела каждую его минуту. Но ей нужны были деньги, и она сделала то, что должна была сделать, чтобы их получить. «Но я больше не та девушка, Человек-паук. Я двигаюсь дальше, я изменилась. Я не продаю свое тело за деньги, сколько бы мне ни предлагали. У меня есть свои принципы, даже если ты не можешь их себе представить». «Стоп... ты сказала давно... но тебе всего двадцать... господи, я надеюсь, что это давно ограничивалось максимум двумя годами назад...» — сказал Питер. «Думай так если от этого тебе будет лучше.» — сказала она. «И как этому ребёнку скажешь, что я этим занималась, будучи младше него...» — подумала она. Черная Кошка на мгновение замолчал, обдумывая шокированную реакцию Питера и болезненные воспоминания, которые она вызвала. Она знала, что ее прошлое было темным и грязным, полным решений, которыми она не гордилась, и ошибок, которые она никогда не смогла бы исправить. Но она также знала, что зацикливание на этом ничего не изменит, и она отказывалась позволять этому определять ее дальше. «Послушай, Человек-паук, я знаю, что это некрасивая история», — сказала она, ее голос немного смягчился, когда она попыталась подобрать правильные слова. «И я знаю, что ты, вероятно, не можешь понять, как такой человек, как я, могла оказаться в подобной ситуации. Но я была молода, я была в отчаянии и сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить». Черная Кошка сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как тяжесть ее прошлого давит на нее, как физическая ноша. Ей была ненавистна мысль о том, что Питер смотрит на нее с жалостью или отвращением, но она знала, что больше не сможет скрывать от него правду. «Мне было всего четырнадцать, когда я начала танцевать в том клубе», — призналась она, ее голос был едва громче шепота. «Это было тяжелое время в моей жизни, и я думала, что у меня нет другого выбора. Но я поклялась себе, что никогда больше никому не позволю обращаться со мной как с куском мяса, и с тех пор держу это обещание». Она на мгновение замолчала, погрузившись в болезненные воспоминания о том времени. Это была темная глава в ее жизни, о которой она редко говорила даже самой себе. Но она знала, что Питер заслуживает знать правду, даже если для этого придется столкнуться с его осуждением. «ЧЕТЫРНАДЦАТЬ?!? Кошка... м-мне жаль...я... » — сказал Питер заикаясь. Черная Кошка почувствовал укол грусти от искренней заботы и сочувствия в голосе Питера. Редко кто проявлял к ней такую доброту, особенно такой молодой и наивный человек, как он. Она знала, что он вряд ли сможет понять глубину ее боли и шрамы, оставшиеся у нее с того темного времени в ее жизни. «Не надо извиняться за то к чему ты вообще не имеешь отношения», — сказала она, ее голос стал сильнее и решительнее. «То, что случилось со мной... Это было давно. Тогда я была другим человеком, потерянной и сломленной маленькой девочкой, которая не знала ничего лучшего. С тех пор я повзрослела и научилась брать на себя ответственность за свои поступки». Черная Кошка протянул руку и нежно сжал плечо Питера, ощутив упругие мышцы под его костюмом. Какая-то часть ее хотела прижать его к себе, уткнуться лицом в его грудь и позволить ему обнимать ее, пока она выплакивала все слезы, которые не проливала уже очень давно. Но она знала, что это было бы ошибкой, что она не могла позволить себе быть такой уязвимой, даже с ним. «Но мне не нужна твоя жалость, Человек-паук. Я хочу твоего уважения, твоего понимания. Я слишком упорно боролась, чтобы стать кем-то лучшим, кем-то, достойным второго шанса. И я никому не позволю отнять это у меня». Они доехали, затаились, старались даже не дышать. Они услышали, как автобус въехал в гараж и двигатель замолчал, Черная Кошка и Питер обменялись напряженными взглядами в тусклом свете, проникающем снаружи. Звук шагов затихли вдали, когда охранники вышли из гаража, оставив их вдвоем в похожем на пещеру пространстве. Сердце Черной Кошки забилось быстрее от предвкушения и легкого страха, когда она поняла, что их момент наконец настал. «Это наш сигнал, Человек-паук», — прошептала она, ее голос был едва слышен из-за биения собственного сердца. «Держись поближе и следуй за мной. И, ради Бога, постарайтесь не шуметь. Мы не можем позволить себе предупредить кого-либо о нашем присутствии, пока не будем готовы действовать». Черная Кошка глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему испытанию. Она знала, что следующие несколько минут будут самыми опасными и критическими во всей их миссии, и она не могла позволить своим нервам взять верх над ней. Ей нужно было оставаться сосредоточенной, сохранять самообладание, если они собирались провернуть это так, чтобы их не поймали. «Пошли», — выдохнула она, в последний раз ободряюще кивнув Питеру, прежде чем начала бесшумно выбираться из-под автобуса. Она двигалась с грацией и скрытностью настоящего профессионала, ее гибкая фигура растворилась в тени, когда она подкралась к двери, ведущей в саму тюрьму. Питер следовал вплотную за ней, его сердце бешено колотилось в груди, когда он изо всех сил старался соответствовать бесшумным, плавным движениям Черной Кошки. Он знал, что здесь он не в своей тарелке, что он полностью полагается на ее знания и опыт, чтобы помочь им выполнить эту опасную миссию. Когда они подошли к двери, Черная Кошка на мгновение остановилась, положив руку в перчатке на ручку. Она обернулась, чтобы посмотреть на Питера, ее глаза блестели в темноте смесью возбуждения и трепета. «Помни, Человек-паук, мы в этом вместе», — прошептала она низким и напряженным голосом. «Мне нужно, чтобы ты прикрыл мою спину, что бы ни случилось. Могу я на тебя рассчитывать?» «Да, конечно! Я вижу сверху вентиляционную шахту. Мы могли бы проползти там.» — шепотом сказал Питер. Глаза Черной Кошки метнулись к вентиляционной шахте, на которую указал Питер, и медленная улыбка расплылась по ее лицу, когда она обдумала такую возможность. Это был рискованный шаг, но, с другой стороны, весь их план был сопряжен с риском. «Неплохая идея, Человек-паук», — пробормотала она едва слышным голосом, изучая вентиляционное отверстие. «Там тесновато, но я думаю, мы справимся. По крайней мере, пока не доберемся до диспетчерской. Потом нам придется найти другой способ проникнуть внутрь». Разум Черной Кошки лихорадочно соображал логистику их нового плана, уже представляя маршрут, по которому им нужно будет пройти, чтобы сориентироваться в лабиринте вентиляционных отверстий и появиться в нужном месте. Это будет нелегко, но, с другой стороны, ничто в этой работе не было по настоящему легким. «Хорошо, давай сделаем это», — сказала она, ее голос был полон вновь обретенной решимости. «Ты иди первым, Человек-паук. Я пойду прямо за тобой. И постарайся не производить там слишком много шума — мы не хотим никого предупреждать о нашем присутствии, пока не будем готовы нанести удар». С этими словами Черная Кошка подтолкнула Питера к вентиляционному отверстию, игриво ущипнув его за попу, когда он вскарабкался наверх и исчез в темноте. Она последовала за ним мгновением позже, ее гибкая фигурка легко скользнула в тесное пространство, когда она поползла за ним. Пока они пробирались через вентиляционные отверстия, Черная Кошка не могла не почувствовать, как в ней нарастает возбуждение и предвкушение. Она знала, что они идут на огромный риск, но она также знала, что потенциальная награда более чем стоила того. Она посмотрела вперед, на удаляющуюся фигуру Питера, восхищаясь тем, как напряглись его мышцы, когда он протискивался сквозь тесные рамки вентиляционного отверстия. Было что-то бесспорно сексуальное в том, как он двигался, местами напоминая настоящего паука, который аккуратно, плавно и ритмично перебирает лапками. Она поймала себя на том, что задается вопросом, каково это — чувствовать, как эти сильные руки обнимают ее, чувствовать, как они исследуют ее изгибы с той же интенсивностью и мастерством, с каким он использовал их в битвах. Но Черная Кошка быстро выбросила эти мысли из головы, зная, что не может позволить себе отвлекаться, не сейчас. «Я заметил компьютерную комнату, но там охранник.» — сказал Питер. «Ты можешь выключить свет, чтобы я мог туда забраться и вырубить его.». Черная Кошка на мгновение остановилась, обдумывая новое развитие событий. Присутствие охранника в комнате усложнило бы задачу, но не сделало бы ее невозможной. Она взглянула на Питера, и хитрая улыбка расплылась по ее лицу, когда она услышала его предложение. «Неплохая идея, Человек-паук», — пробормотала она, в ее глазах блеснул озорной огонек. «Но давай ты останешься здесь и будешь наблюдать. Когда я подам тебе сигнал, отключи электричество в комнате. Я проскользну внутрь, позабочусь о нашем друге охраннике, а затем подам тебе знак присоединиться ко мне. Ты же бошковитый, думаю тут тебе будет проще». Она не стала дожидаться его ответа, прежде чем начала скользить вперед, ее гибкая фигура растворилась в тени, отбрасываемой вентиляционным отверстием. Она знала, что время дорого, и не могла позволить себе терять ни секунды. Подойдя к решетке, ведущей в компьютерную комнату, она на мгновение остановилась, внимательно прислушиваясь к любым признакам передвижения охранника. Внезапно она услышала звук приближающихся к двери шагов и поняла, что ее момент настал. Она подала знак Питеру, подняв три пальца, а затем опустив их один за другим в беззвучном обратном отсчете. Когда ее кулак сжался в тугой комок, она кивнула ему, надеясь, что он понял ее невысказанный приказ. В то же мгновение свет в комнате погас, погрузив помещение во тьму. Охранник, застигнутый врасплох внезапным отключением электричества, споткнулся и растерянно выругался. Черная Кошка не колебалась. Она проскользнула сквозь решетку и бесшумно спрыгнула на пол, приземлившись на корточки за письменным столом. Охранник, все еще дезориентированный, нащупал свой фонарик и начал осматривать помещение, пытаясь определить источник шума. Но Черная Кошка уже была в движении, ее гибкая фигура бесшумно пересекла комнату, сокращая расстояние между ними. В мгновение ока она оказалась рядом с ним, одной рукой зажав ему рот, чтобы заглушить любые крики о помощи, в то время как другой нанесла быстрый и точный удар в висок. Охранник обмяк у нее на руках и без сознания рухнул на землю. Черная Кошка подержала его там мгновение, убеждаясь, что он действительно без сознания, прежде чем отпустить его и отступить назад с довольной ухмылкой на лице. Питер снова включил свет в комнате и прополз по вентиляции обратно. «Я отключу камеры слежения. Так никто не узнает, что мы были здесь» — сказал Питер, нажимая кнопки на клавиатуре, пока она соблазнительно прижималась ко нему сзади. Черная Кошка не смогла удержаться от мягкого, хриплого смешка, наблюдая за работой Питера, его пальцы порхали по клавиатуре с мастерством и скоростью, которые почти завораживали. Она наклонилась ближе, ее пышные груди мягко прижались к его спине, когда она заглядывала ему через плечо, наблюдая, как кадры с камеры мерцают и гаснут один за другим. «Ммм, похоже, у тебя все под контролем, Человек-паук», — промурлыкала она, ее теплое дыхание щекотало его затылок. «Должна сказать, я впечатлена. Ты полон сюрпризов, не так ли?». Она позволила своим рукам блуждать по его груди, ощущая твердые мышцы под костюмом, когда прослеживала линии его телосложения. Было что-то бесспорно сексуальное в том, как он работал, в том, как он брал на себя ответственность и брал ситуацию под контроль с такой легкостью и уверенностью. Это заставило ее сердце учащенно забиться, а кожу покрыться мурашками возбуждения. Но она знала, что не может позволить себе слишком отвлекаться, когда так много всего еще висит на волоске. У нее была работа, которую нужно было выполнить, и она была полна решимости довести ее до конца, чего бы это ни стоило. «Кошка... Я останусь в диспетчерской, подам сигнал тревоги охранникам, чтобы они ушли в другой корпус. Это выиграет тебе... я думаю минут десять, справишься?» — сказал Питер сначала раздражённо, но затем спокойно. «Я же Черная Кошка! Я справлюсь с чем угодно!», — сказала она с гордостью. Черная Кошка отступила назад, прежде чем повернуться и снова раствориться в тени. Она знала, что у нее не так много времени, и была полна решимости максимально использовать окно, которое он создал для нее. «Скоро увидимся, красавчик», — бросила она через плечо, ее голос был полон игривого обещания грядущих событий. «Постарайся не слишком скучать, пока меня не будет». С этими словами она выскользнула из комнаты, ее гибкая фигура растворилась в темноте, когда она отправилась выполнять свою миссию, зная, что у нее есть идеальный отвлекающий маневр, который даст ей время, необходимое для успеха. Она услышала звуки тревоги где-то в дали, слышала, как охранники туда шли. Она бесшумно, словно ниндзя бежала по коридорам, и в конечном итоге вышла в сам тюремный корпус. Черная Кошка не могла не почувствовать трепет возбуждения, когда она вошла в главный тюремный двор, чувствуя на себе тяжесть взглядов заключённых. Она знала, что идет на риск, входя сюда вот так, но она также знала, что должна излучать уверенность и контроль. «Стоп...» —, подумала она с ухмылкой. «...когда это я была из тех, кто избегает от внимания?» Она шла медленно, обдуманно, покачивая бедрами при каждом шаге, пока шла по центру двора. Она чувствовала, как пристальные взгляды впиваются в нее, слышала перешептывания заключенных, когда они рассматривали таинственную, манящую фигуру, которая только что вторглась в их мир. Но она не позволила этому вывести ее из себя. Вместо этого она высоко держала голову, гордо вздернув подбородок. Пока она шла, она не могла избавиться от ощущения силы и контроля, прилива адреналина, который струился по ее венам подобно жидкому огню. Она была в центре внимания, звездой шоу, и знала это. Она наслаждалась этим, подпитываясь энергией и возбуждением, которые витали в воздухе вокруг нее. Она оглядела толпу заключенных в их камерах, ее глаза искали то единственное лицо, которое, как она знала, она узнает. Она увидела своего постаревшего отца, он сказал: «Фелиция, это правда ты? Что ты здесь делаешь?». Сердце Черной Кошки подпрыгнуло к горлу, когда ее взгляд упал на знакомое, но каким-то образом изменившееся лицо отца. Он выглядел старше, утомленнее, его некогда живые черты теперь избороздили морщины и усталость, которые говорили о трудностях, которые он пережил в этом месте. Но даже в этом случае она узнала бы его где угодно, и его вид наполнил ее приливом эмоций, которые угрожали захлестнуть ее. «Папа...» — выдохнула она, ее голос был едва громче шепота, когда она сделала неуверенный шаг к нему. «Да, это я. Я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда, отвезти домой». Она видела потрясение и недоверие в глазах своего отца, то, как он нахмурил брови, пытаясь осознать неожиданный вид своей дочери, стоящей перед ним в этом самом неожиданном месте. Она знала, что ему, должно быть, интересно, как ей удалось проникнуть в одну из самых охраняемых тюрем города, и она знала, что рано или поздно ей придется все это ему объяснить. Но сейчас все, что имело значение, — это доставить его в безопасное место. «Я знаю, что это сложно осознать, папа», — сказала она, сокращая расстояние между ними, пока не встала перед ним, протянув руку сквозь решетку, чтобы взять его в свою. «Но я обещаю, я все объясню позже. Прямо сейчас нам нужно идти». Сердце Черной Кошки бешено заколотилось, когда она посмотрела в глаза своего отца, увидев смесь эмоций, которые там бурлили — шок, неверие, робкую надежду и любовь. Она знала, что ему, должно быть, интересно, как ей удалось провернуть это, как она нашла способ проникнуть в эту крепость и найти его. И она знала, что в конце концов ей придется рассказать ему правду, всю до конца. Но сейчас все, что имело значение, — это вытащить его отсюда, из этого кошмара, которым стала его жизнь за последний год. Она взломала замок его камеры и взяла его за руку, чтобы вывести. Она тянула его, и её сердце сжалось, когда она увидела, как ее отец споткнулся, его поврежденная нога подкосилась, когда он попытался встать. Она знала, что он был травмирован, но, увидев доказательства этого сейчас, в том, как он изо всех сил старался перенести вес тела на ногу, она пришла в ярость. «Все в порядке, папа», — сказала она мягким и успокаивающим голосом, обнимая его за талию, чтобы поддержать. «Я держу тебя. Я не позволю тебе упасть». Она крепче сжала его руку, притянув ближе, и начала выводить из камеры. Она чувствовала на себе взгляды других заключенных, слышала шепот, который следовал за ними по пятам, но она блокировала все это, сосредоточившись только на мужчине, которого любила, и необходимости доставить его в безопасное место. Дело продвигалось медленно, поскольку травма ее отца препятствовала его продвижению, но Черная Кошка отказывалась сдаваться. Она стиснула зубы и подставила плечо под его руку, принимая на себя большую часть его веса, когда наполовину несла, наполовину тащила его по коридору. «Вот и все, папа», — подбодрила она его, ее голос был напряжен, но полон решимости. «Еще немного. Снаружи меня ждет машина, а потом мы отвезем тебя к врачу. С тобой все будет в порядке». Черная Кошка знала, что время на исходе, что охранники вернутся с минуты на минуту, чтобы обыскать камеры и обнаружить сломанный замок. Но она также знала, что не может уехать без отца, не тогда, когда зашла так далеко. Она должна была вытащить его, чего бы это ни стоило. Собрав последние силы, она вытащила отца во двор, и прохладный ночной воздух ударил их обоих, как током, когда они вышли из душного тюремного блока. Но охранники перегородили путь. «СТОЯТЬ» — сказал один из охранников. Сердце Черной Кошки бешено заколотилось, когда она услышала резкую команду, выкрикнутую охранником, единственное слово эхом отозвалось в замкнутом пространстве тюремного двора, как ружейный выстрел. Она замерла, рефлекторно крепче сжав отца, и медленно повернулась лицом к вооруженным мужчинам, которые теперь преграждали им путь к свободе. На мгновение время, казалось, остановилось, мир сузился до холодных, твердых стволов ружей, направленных в их сторону, и напряженных, агрессивных поз людей, которые ими владели. Мысли Черной Кошки метались, пытаясь придумать выход из этой невозможной ситуации, способ защитить своего раненого отца и все же совершить побег. Питер увидел всё это из окна находясь выше всего этого в компьютерной комнате. С тяжёлым сердцем, он нажал на кнопку отключения первичных мер безопасности этого тюремного блока. Это значит, что из камер вышли все мелкие сошки, а вместе с ними м банда Инфорсеров, Эдриан Тумс, который не представлял опасности, и Мак Гарган, хвост которого был не снимаем. Лицо последнего было покрыто шрамами, после увечий, что нанёс ему Питер в их последней встрече. И прежде чем Черная Кошка успела что-либо предпринять, она услышала отдаленный звук сигнала тревоги, пронзительный вой, прорезавший напряженную тишину, как нож. В то же время тяжелые металлические двери тюремного блока распахнулись, выпуская орду заключенных в хаос, царивший во дворе. Черная Кошка недоверчиво наблюдала, как заключенные хлынули вперед, масса тел вышла потоком и захлестнула охранников. В разгар суматохи она увидела, как знакомая фигура спрыгнула сверху, разбив окно сторожевой башни и приземлившись на корточки посреди драки. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, когда она узнала Человека-паука, его маску и костюм было безошибочно узнать даже в этом хаосе. Она наблюдала, как он поднялся на ноги, их взгляды встретились на одно напряженное мгновение, прежде чем он повернулся лицом к толпе заключенных и охранников. И тут, к ее изумлению, он заговорил. «Привет, ребята», — сказал Человек-паук, его голос звучал небрежно, почти легкомысленно, что казалось совершенно неуместным посреди этого бедлама. «Вау, разве это не зоопарк, полный самых ярых членов моего фанклуба?». Глаза Черной Кошки расширились от шока, смесь благодарности и неверия захлестнула ее. Она знала, что Человек-паук идет на огромный риск, что он ставит себя на линию огня, чтобы дать ей шанс сбежать вместе с отцом. И когда она посмотрела ему в глаза, то увидела проблеск чего-то еще, чего-то, от чего ее сердце пропустило удар в груди. Черная Кошка с благоговением и благодарностью наблюдал, как Человек-паук бросился в бой, его гибкая фигура лавировала и уворачивалась от массы сражающихся заключенных и охранников с грацией и проворством, от которых захватывало дух. Конечно, она и раньше видела его в действии, но никогда так, никогда в такой отчаянной и опасной ситуации. Она вцепилась в своего отца, крепко прижимая его к себе, наблюдая, как двигается Человек-паук, его кулаки и ноги казались размытыми, когда он сражался с самым опасным и жестоким из заключенных. Она видела, как он уложил неповоротливого, покрытого татуировками заключенного одним ударом, видела, как он увернулся от диких замахов другого и сбил его с ног хорошо поставленным ударом ноги. Он был вихрем праведной ярости, ангелом-хранителем, пришедшим избавить их от кошмара, в котором они оказались. Тем временем охранники, казалось, пришли в замешательство, их ряды были сломлены и рассеяны внезапным потоком заключенных, хлынувших во двор. Некоторые из них пытались броситься в погоню, пробиться сквозь толпу и добраться до Черной Кошки и ее отца, но Человек-паук всегда был рядом, всегда готовый, якобы случайно, преградить им путь и отбросить их назад ловким поворотом своего проворного тела. Черная Кошка знала, что должна действовать, должна воспользоваться хаосом и неразберихой, чтобы доставить своего отца в безопасное место. Она крепче сжала его, закинув его руку себе на плечи, и начала наполовину нести, наполовину тащить его к ожидавшей машине. Дело продвигалось медленно, из-за травмы ее отца ему было трудно передвигаться быстро, но Черная Кошка отказывался сдаваться. Она стиснула зубы и подставила ему плечо, полная решимости довести дело до конца, чего бы это ни стоило. Они зашли в тёмное пространство между отсеками тюрьмы. Они шли по лестнице вверх. Тут внезапно для них Питер вылез из вентиляции со словами: «Привет киса, я принёс тебе молочка!». Глаза Черной Кошки расширились от удивления, когда Человек-паук внезапно появился из темноты вентиляционной шахты, его лицо расплылось в ухмылке под изодранной маской. Она была так сосредоточена на том, чтобы доставить своего отца в безопасное место, проложить опасный путь по лабиринту тюремных коридоров, что даже не подумала о возможности увидеть его снова так скоро. «Человек-паук, что ты здесь делаешь?» — она ахнула, ее голос эхом отозвался в узком пространстве лестничной клетки. Она не могла удержаться, чтобы не окинуть взглядом его костюм, отмечая различные разрывы и потертости, которые портили некогда безупречный материал. Было ясно, что он побывал в драке, и притом жестокой. Но, к ее облегчению, травмы казались незначительными, чуть больше обычных шишек и ушибов, которые сопровождают Человека-паука по пятам. Она крепче обняла отца, убедившись, что он все еще твердо стоит на ногах, когда они остановились в тусклом свете лестничного пролета. Он выглядел таким же удивленным, как и она, его глаза расширились, когда он увидел их неожиданного спасителя. «Я подумал, что тебе может понадобиться помощь», — сказал Человек-паук, пожимая плечами, его голос все еще был наполнен тем же небрежным, почти легкомысленным тоном, который он использовал во дворе. Но было в его голосе и что-то еще, затаенная тревога и покровительство, от которых сердце Черной Кошки пропустило удар в груди. Черная Кошка не смогла удержаться от мягкого смешка и изумленно покачала головой, глядя на него снизу-вверх. Она знала, что должна была бы разозлиться, потребовать объяснения, почему он подвергал себя такой опасности, но все, что она могла чувствовать, — это глубокую благодарность и благоговейный трепет перед его храбростью. «Ты сумасшедший», — тихо сказала она, но в ее голосе прозвучали нотки нежности. — «Но я рада, что ты здесь. Мы бы не справились с этим без тебя». Она глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему восхождению. Было бы нелегко выбраться отсюда с ее раненым отцом на буксире, но с Человеком-пауком на их стороне, она чувствовала, что все возможно. Питер подошёл к ее отцу и сказал: «Давайте знакомиться, можете звать меня Человек-паук можно и удивительный или грандиозный...», но его лицо вышло из тени, из-за чего он не смог договорить и застыл на месте. Это был именно тот человек, который убил дядю Бена. Именно его он посадил первым в ту роковую ночь. У Черной Кошки кровь застыла в жилах, когда она увидела, как Человек-паук приближается к ее отцу, на его лице в маске отразилось узнавание и зарождающийся ужас. Она была так сосредоточена на том, чтобы доставить своего отца в безопасное место, на адреналине от их дерзкого побега из тюрьмы, что даже не задумалась о том, с кем именно они совершали побег. Но когда Человек-паук отшатнулся, подняв руку в перчатке, чтобы обвиняющим перстом указать на ее отца, до нее начала доходить ужасная правда. «Ты... ты тот, кто убил его», — прорычал Человек-паук, его голос сочился едва сдерживаемой яростью. «Ты... ТЫ УБЛЮДОК! ЭТО ТЫ УБИЛ СТАРИКА ПРИМЕРНО ГОД НАЗАД, ДА?! ОТВЕЧАЙ МАТЬ ТВОЮ!» «Нет, подожди, Человек-паук, не надо!» — закричала она, пытаясь встать между ними, оттолкнуть отца назад, за спину. Но Человек-паук был слишком быстр, его рефлексы отточились за год сражений с суперзлодеями и спасения жизней. Он обошел ее, его проворная фигура скользнула, как тень, между ней и ее отцом, пока он не прижал пожилого мужчину к грубой бетонной стене с силой, от которой застонала сама конструкция. Сердце Черной Кошки бешено колотилось, когда она наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой, в голове у нее все шло наперекосяк. Она всегда верила в невиновность своего отца, боролась зубами и ногтями, чтобы доказать это всему миру. Но теперь, видя ярость и муку в глазах Человека-паука, она не могла не почувствовать укол сомнения. «Человек-паук, пожалуйста», — взмолилась она, протягивая руку, чтобы попытаться оттащить его от своего отца. «Ты не понимаешь. Он не такой... он не мог...Да и разве это сейчас важно?» Питер ещё сильнее прижал его к стене и ударил кулаком уровне его головы, на стене пошли трещины. Питер сказал: «БЕСКОНЕЧНО ВАЖНО!» Но Человек-паук был за пределами того, чтобы слушать, горе и ярость переполняли его. Он ударил кулаком в стену рядом с головой ее отца, бетон треснул и раскрошился от силы удара. Звук эхом отозвался в замкнутом пространстве лестничной клетки, как выстрел, заставив Черную Кошку вздрогнуть и вскрикнуть от страха. «Чушь собачья!» — Человек-паук зарычал, его голос был хриплым от эмоций. «Ты убил его, ублюдок! И я заставлю тебя заплатить за это!» Черная Кошка в ужасе наблюдал, как Человек-паук снова занес кулак, готовый нанести удар. Она знала, что он был ослеплен горем, что он изнывал от боли из-за потери человека, который был ему как отец. «Он не мог убить его, это ошибка. У оригинального Черной Кошки всегда были принципы!» — сказала она. «Сынок... Поставь меня, дай мне... Возможность всё объяснить» — сказал Уолтер Харди. Питер поставил его и отступил. «Ну давай, рассказывай.» — сказал Питер резко. «Это случилось год назад. На мне были огромные долги после того, как я отошёл от дел. Фелиция была уже взрослой и жила отдельно от меня, она не знала всех масштабов моей ситуации. Ооднажды мне пришло анонимное письмо, в котором мне приказали ограбить реслинг-клуб, потому что в его подвале было нечто ценное. Я хотел отказаться, но они стали угрожать, что убьют мою Фелицию... Потому я и пошёл на дело. Когда я с напарником вышел из клуба, мне попался на глаза твой дядя. Я сказал ему, что мне нужна только машина, ничего более. Он был добр ко мне и даже согласился отдать её, сказав: «Лучше убери пушку...и иди домой». Так уж вышло, что пистолет был у меня в руке, а палец лежал на курке, и когда мой напарник хлопнул меня по плечу, я случайно выстрелил... Я знаю, что тогда отнял у тебя кого-то бесконечно дорогого... Не проходит и дня, чтобы я не раскаивался... Я не прошу простить меня Человек-паук... Но я прошу тебя понять меня...» — сказал Уолтер Харди. Черная Кошка внимательно слушала, пока говорил ее отец, и ее сердце сжималось в груди от боли и сожаления, которыми было пропитано каждое слово. Она всегда знала, что ее отец совершал ошибки, что его прошлое было окутано тайной и скандалом. Но она никогда не представляла себе ничего подобного, никогда не думала, что человек, которого она любила и которому доверяла больше всех остальных, мог быть способен на такую ужасную, трагическую ошибку. Наблюдая, как Человек-паук слушает исповедь ее отца, она могла видеть борьбу, разыгрывающуюся за его маской. Ярость и горе, которые поглотили его всего несколько мгновений назад, начали спадать, сменившись тяжелой, свинцовой печалью, которая, казалось, давила на него, как камень на шею. Человек-паук долго молчала после того, как ее отец закончил говорить, его руки в перчатках сжимались и разжимались по бокам, как будто он физически пытался сдержать волну эмоций, которые угрожали захлестнуть его. Когда он наконец заговорил, его голос был низким и грубым, как будто слова вытягивались из него против его воли. «Я... не могу простить тебя», — сказал он, его голос слегка дрогнул на последнем слове. «Но... Думаю, я понимаю. Этого должно быть достаточно». Он отступил назад, ослабив хватку на рубашке ее отца и позволив пожилому мужчине слегка споткнуться, прежде чем опереться о стену. Черная Кошка бросилась вперед, чтобы поддержать его, ее руки обвились вокруг его талии, когда она прижала его к себе. «Спасибо тебе», — прошептал ее отец, его голос был хриплым от непролитых слез. «Спасибо, что выслушал меня. Я знаю, что не могу загладить свою вину за то, что натворил, но... Прости меня, сынок. Мне правда жаль». Черная Кошка посмотрела на Человека-паука, ее зелёные глаза блестели от непролитых слез. Она знала, что ему больно, что рана от потери дяди все еще свежа и причиняет боль, даже спустя столько времени. Но она также знала, что он был хорошим человеком, героем во всех смыслах этого слова. И она была безмерно благодарна за то, что он выслушал ее отца, дал ему шанс объясниться. «Давай просто... давай уберемся отсюда», — тихо сказала она, ее взгляд встретился с взглядом Человека-паука. «Пожалуйста. Мы не можем больше оставаться здесь. Это небезопасно». Звуки приближающихся охранников эхом разносились по лестничному колодцу, их тяжелые шаги и выкрикиваемые приказы становились громче с каждой секундой. Глаза Черной Кошки расширились от паники, когда она поняла, в какой опасности они все находятся, они трое оказались в ловушке между преследующими властями и ненадежными стенами тюрьмы. «Черт, нам нужно идти», — прошипела она, уже начиная тащить своего отца к вентиляционной шахте, из которой Человек-паук появился всего несколько минут назад. Но ее отец, каким бы упрямым и гордым человеком он ни был, уперся в землю и покачал головой. «Нет, идите вы двое», — настаивал он, его голос был твердым и непреклонным. «Я задержу их». Сердце Черной Кошки сжалось в груди при мысли о том, что она оставит своего отца позади, бросит его в одиночку сталкиваться с последствиями своих прошлых поступков. Она зашла с ним так далеко, боролась зубами и ногтями, чтобы вытащить его из этой адской дыры, и теперь отказывалась от него отказываться. «Нет, папа, нет!» — закричала она, отчаянно вцепившись в его руку. «Мы тебя не оставим. Мы пришли за тобой, и мы никуда без тебя не уйдем». Уолтер Харди повернулся к Человеку-пауку, его взгляд излучал уверенность и стойкость. «Человек-паук, уведи её отсюда, не важно как», — настаивал он, его голос был торопливым и даже немного отчаянным. «Из-за меня вы сюда пришли, и я не хочу, чтобы вы ещё больше пострадали из-за моей ошибки». Кошка повернулась к Человеку-пауку, ее голубые глаза были умоляющими и отчаянными, когда она молча умоляла его помочь ей, убедить ее отца пойти с ними. Но Человек-паук уже двигался, его рука с паутиной метнулась вперед, чтобы завернуть ее в кокон из паутины, привязав ее руки к бокам, как импровизированный рюкзак. Черная Кошка сопротивлялся и вырывался из оков, но Человек-паук был слишком силен. Он взвалил ее к себе на спину, тихо ворча, прежде чем с мрачным выражением лица повернуться к ее отцу. На долгое, напряженное мгновение их взгляды встретились, тяжесть всего произошедшего тяжело повисла в воздухе между ними. «Чего ждёшь? ИДИ!» — сказал он резким тоном. Затем, медленно, Человек-паук кивнул, его голос был низким и хриплым от эмоций, когда он заговорил. «Харди... Я прощаю тебя», — тихо сказал он. С этими словами он прыгнул к вентиляционной шахте, Черная Кошка подпрыгивала и толкался у него на спине, пока он подтягивался наверх, в темноту. Звуки шагов охранников становились все ближе, их крики и проклятия эхом отражались от бетонных стен, когда они приближались к своей позиции Когда Человек-паук и Черная Кошка скрылись в вентиляционных шахтах, а звуки преследующих их охранников затихли вдали позади них, тяжесть последних нескольких часов начала тяжело ложиться на плечи героя. Он знал, что сделал трудный выбор, оставив Уолтера Харди позади, позволив этому человеку сдаться властям в качестве отвлекающего маневра, чтобы они могли сбежать. Но когда он почувствовал теплое, мягкое тело Черной Кошки, подпрыгивающее у него за спиной при каждом размашистом прыжке по узким туннелям, он не мог не почувствовать проблеск надежды, что, может быть, только может быть, еще есть шанс на искупление для человека, который был отцом Черной Кошки. Он оглянулся через плечо и увидел, что Уолтера уводят в наручниках, с высоко поднятой головой и странным спокойствием в глазах. Это было совсем не похоже на сломленного, побежденного человека, которого они оставили в той тюремной камере, и Человек-паук однозначно знал, в нём еще сохранилась какая-то частичка хорошего, частичка, которую он мог уважать. Рядом с ним Черная Кошка молчала, ее слезы страха и тоски сменились мрачным, созерцательным спокойствием, пока она обдумывала все, что произошло. Человек-паук знал, что ему нужно что-то сказать, чтобы нарушить тяжелое молчание, повисшее между ними, но он не был совсем уверен, с чего начать. «К-Кошка...» — он начал тихо, его голос эхом отдавался в тесном пространстве вентиляционного отверстия. «Ты... с тобой все в порядке?». Он знал, что это был глупый вопрос, но это было единственное, что пришло ему в голову. Он видел, как ее отец пожертвовал собой, чтобы они могли спастись, и знал, что она, должно быть, еще не оправилась от эмоциональных потрясений, вызванных всем этим. Черная Кошка надолго замолчала, и на секунду Питеру показалось, что она вообще может ему не ответить. Дуэт хранил молчание, пробираясь по коварным вентиляционным отверстиям, металлические стены и решетки вокруг которых лязгали и гремели при каждом взмахе мощных ног Человека-паука. Черная кошка вцепилась ему в спину, ее тело тесно прижималось к его, пока они ныряли и петляли по лабиринту туннелей, но она оставалась нетипично тихой, погруженной в свои собственные тревожные мысли. Когда они, наконец, вышли на тюремную парковку, ночной воздух резко контрастировал с душным теплом вентиляционных отверстий. Дыхание Человека-паука туманилось в холодном воздухе, когда он тяжело дышал, его мышцы горели от напряжения, вызванного их побегом. Он осторожно опустил Черную Кошку на землю, его руки на мгновение задержались на ее талии, прежде чем он неохотно отпустил ее. Черная Кошка слегка покачнулась, когда встала на ноги, ее ноги подкашивались после того, как ее так долго несли. Она обхватила себя руками, и уставилась на далекие огни тюрьмы, на резкий свет прожекторов, освещавших заборы из колючей проволоки и сторожевые вышки. Человек-паук наблюдал за ней, озабоченно нахмурив брови, изучая ее профиль в тусклом свете. Он видел блеск непролитых слез в ее глазах, крепко сжатую челюсть, когда она изо всех сил старалась держать себя в руках. Он знал, что ей больно, что она борется с тяжестью всего, что произошло, и больше всего на свете ему хотелось унять ее боль. Вернуться они решили так же, как и попали туда — через автобус. Когда они вцепились в днище тюремного автобуса, грохот двигателя пробирал до костей, пока они лежали там в темноте, Человек-паук не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и не взять Черную Кошку за руку. Он нежно сжал ее, молчаливо предлагая утешение и поддержку, пока они подпрыгивали на каждом ухабе и повороте в долгом, мучительном путешествии прочь от тюрьмы и воспоминаний, которые преследовали их обоих. Когда они были уже вблизи города, автобус с грохотом остановился на небольшую остановку возле кафе, и внезапная остановка толкнула Человека-паука и Черную Кошку так, что они крепче вцепились в его днище. Когда дверь с гидравлическим шипением открылась, они быстро и бесшумно выскользнули из своего укрытия, растворившись в тени ближайшего переулка. Вскоре когда автобус тронулся, он оставил их позади. Человек-паук шел впереди, его проворная фигура с легкостью взобралась на ближайшее здание. Он добрался до крыши в рекордно короткое время, тяжело дыша, когда повернулся, чтобы протянуть Черной Кошке руку помощи. Она молча взяла его, ее тонкие пальцы обвились вокруг его пальцев, когда она позволила ему втащить себя на крышу рядом с ним. Они долго стояли там, а город раскидывался перед ними сверкающим гобеленом огней и звуков. Прохладный ночной ветерок трепал их волосы и одежду, принося с собой отдаленные звуки уличного движения и смех с улиц внизу. Но на крыше они были одни, погруженные в свои мысли и тяжесть последних нескольких часов. Человек-паук взглянул на Черную Кошку, отметив ее отстраненное выражение лица и то, как она крепко обхватила себя руками, словно пытаясь удержать кусочки себя вместе. Он знал, что ему нужно что-то сказать, чтобы нарушить тяжелое молчание, повисшее между ними, но не был уверен, с чего начать. Так много всего произошло, так много изменилось, и он знал, что пути назад, к тому, как все было раньше, нет. «Человек-паук...отнеси меня домой, пожалуйста.» — прошептала она. Человек-паук на мгновение заколебался, застигнутый врасплох внезапной просьбой Черной Кошки. Но, увидев отчаянный, почти умоляющий взгляд в ее глазах, он понял, что не сможет ей отказать. Он торжественно кивнул, подхватил ее на руки и взмыл в ночное небо, ветер хлестал вокруг них, пока они парили в воздухе. Перелет обратно в роскошный пентхаус Черной Кошки был коротким, и вскоре они приземлились на балконе, с которого открывался вид на сверкающий внизу город. Черная Кошка соскользнула со спины Человека-паука, как только они приземлились, ее гибкая фигурка ускользнула от его прикосновения, когда она направилась к стеклянным дверям, которые вели в ее квартиру. Человек-паук следовал за ней по пятам, и его сердце болело, когда он наблюдал, как она изо всех сил пытается сохранить самообладание. Он знал, что ей больно, что события этой ночи повлияли на нее таким образом, что он не мог до конца понять. И когда она сорвала маску и парик, открывая свою истинную сущность Фелиции Харди, он почувствовал, как его захлестывает волна заботы и привязанности. Он протянул руку, чтобы утешить ее, его рука в перчатке легла ей на плечо, когда он попытался предложить ей хоть немного утешения. Но Фелиция слишком далеко зашла в своих страданиях, чтобы смириться с этим. Она яростно отмахнулась от его прикосновения, ее острые когти царапнули его по щеке, оставив после себя три сердитые красные линии. Человек-паук отшатнулся, скорее удивленный, чем по-настоящему обиженный внезапным нападением. Но Фелиция уже была в движении, ее тело извивалось, когда она бросилась на него с бессловесным криком ярости и боли. Ее когти рассекли воздух, едва не задев горло Человека-паука, когда он пригибался и извивался, пытаясь избежать ее диких, беспорядочных атак. Он мог видеть ярость и отчаяние в ее глазах, то, как вздымалась ее грудь при каждом неровном вдохе, когда она боролась с охватившим ее смятением. Он знал, что мог бы легко одолеть ее, если бы захотел, но он отказывался причинять ей боль, даже в целях самозащиты. Вместо этого он сосредоточился на уклонении от ее ударов, его проворное тело танцевало и извивалось, когда он пытался уклониться от ее цепких когтей. Атаки Фелиции становились все более и более неистовыми по мере того, как шли секунды, ее силы начали ослабевать, хотя ее гнев и горе были очевидны Она пнула его в живот, от чего он отлетел и ударился о шкаф. Он в положении полулёжа потёр затылок, и она нависла над ним вцепившись когтями одной руки ему в грудь, а другой готовясь нанести удар. «Фелиция...остановись.... Я не хочу драться с тобой...» — сказал Питер слегка заикаясь. Фелиция замерла, ее когти были готовы нанести удар, когда Человек-паук произнес ее имя, звук, сорвавшийся с его губ, был подобен выстрелу в напряженной атмосфере пентхауса. услышать, как он произносит ее имя сейчас, осознать, что он знает, кто она на самом деле, вызвало у нее волну страха и уязвимости. Когда Человек-паук медленно, почти болезненно, снял свою маску, обнажив под ней лицо Питера Паркера, Фелиция почувствовала, как сердце сжалось у нее в груди. Он доверил ей свой глубочайший секрет, свою самую тщательно охраняемую правду. Да, она уже несколько дней знала его тайну, наблюдала за ним в объективы своих шпионских камер, пока он занимался своей повседневной жизнью, пребывая в блаженном неведении о ее вторжении. Но тот факт, что он сам, целенаправленно снял перед ней маску, говорил о новоприобретенном доверии и привязанности. В тот момент она поняла, что не сможет пройти через это. Она не могла причинить ему боль, не тогда, когда он проявлял к ней такую доброту и сострадание. Рука Фелиции дрожала, когда она протянула руку, чтобы коснуться его щеки, ее когти убрались, когда она нежно обхватила его лицо, большим пальцем смахнув кровь, которая начала подсыхать на его коже. Она чувствовала тепло его кожи под своими прикосновениями, то, как подскакивал его пульс под кончиками ее пальцев, когда она ласкала его. Когда рука Человека-паука накрыла ее руку, его пальцы переплелись с ее пальцами, когда он притянул ее ближе, Фелиция почувствовала, как рыдание вырывается из ее горла. Она рухнула ему на грудь, ее слезы впитались в ткань его костюма, когда она цеплялась за него, как за спасательный круг, как за единственную прочную вещь в мире, который внезапно превратился в зыбучий песок. Она все плакала и плакала, ее тело сотрясалось от силы ее горя и тоски, когда Человек-паук прижал ее к себе, его сильные руки обвились вокруг нее, когда он шептал слова утешения и поддержки в ее волосы. Она знала, что ведет себя слабо, что показывает ему уязвимость, которую никогда никому не позволяла видеть раньше. Но в тот момент она не могла заставить себя беспокоиться. Она нуждалась в этом, нуждалась в нем больше, чем когда-либо в чем — либо в своей жизни. Они просидели так примерно час. Вскоре Питер прошептал: «думаю, мне уже пора домой, завтра в школу...». Она посмотрела на него и прошептала в ответ: «Прошу Человек-паук — ». Он её перебил и со словами: «Сейчас мы одни, так что можно и просто «Питер»». «Хорошо... Питер... Прошу не уходи... Не оставляй меня одну.» — сказала она жалобно. Фелиция посмотрела на Питера, ее заплаканные щеки блестели в мягком свете пентхауса. Она видела нерешительность в его глазах, то, как он разрывался между своими обязанностями и желанием остаться с ней, утешить ее в трудную минуту. Она знала, что у него была своя жизнь, свои обязательства, и ненавидела себя за то, что попросила его отложить их ради нее. Но в тот момент она была слишком поглощена собственной болью, слишком отчаянно нуждалась в утешении, которое мог дать только он. Ей была невыносима мысль о том, что она останется одна, столкнется с пустой, опустошающей пустотой своей квартиры без него рядом. Фелиция крепче вцепилась в костюм Питера, ее ногти впились в ткань, когда она держалась за него, как за спасательный круг. Она чувствовала, как напряглись его мышцы под ее прикосновением, как он колебался, взвешивая свои варианты в тяжелой тишине пентхауса. Когда он наконец заговорил, его голос был мягким, почти нерешительным, как будто он не был уверен в своем собственном решении. Но для Фелиции это был самый сладкий звук, который она когда-либо слышала, спасательный круг, брошенный тонущей женщине. «Ну... Ладно... Думаю я могу уйти и рано утром. Только не приставай ко мне, договорились?» — сказал Питер в конце слегка пошутив. Она кивнула, ее волосы коснулись его подбородка, когда она посмотрела на него умоляющими, отчаянными глазами. «Спасибо тебе», — прошептала она хриплым от слез голосом. «Спасибо тебе, Пи-Питер». Фелиция знала, что пользуется его добротой, его добродушием, но она слишком далеко зашла в своем горе, слишком поглощена собственной болью, чтобы обращать на это внимание. Она нуждалась в нем, нуждалась в утешении, которое только он мог дать, и она приняла бы это любым доступным ей способом. «Ладно, думаю надо уже ложиться, у тебя есть гостевая спальня или хотя бы матрас?» — сказал Питер. «Вообще... Может ты мог бы поспать вместе со мной?» — сказала она. Фелиция наблюдала, как щеки Питера залились глубоким, очаровательным румянцем от ее предложения. Она не могла не почувствовать укол веселья от его очевидного дискомфорта, легкая улыбка тронула уголки ее рта, несмотря на тяжесть в сердце. Она протянула руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с его лба, ее пальцы задержались на нежной коже там, ощущая тепло его кожи под своим прикосновением. Он был так молод, в каком-то смысле так невинен, и в то же время так невероятно силен и храбр. Это заставило ее почувствовать прилив защитных инстинктов, которых она никогда раньше не испытывала, неистовое желание обеспечить ему безопасность и заботу, несмотря ни на что. «Нет, ну, я конечно не против просто... Это не будет слишком смущающе?» — сказал Питер покраснев. Улыбка Фелиции превратилась в усмешку, когда она увидела, как Питер извивается под ее поддразниваниями, его румянец растекается по шее и исчезает под воротником костюма. Он был таким милым, когда вот так волновался, таким милым в своей неуклюжести. Фелиция из-за моей реакции немного повеселела. «Питер, ты очарователен со своими краснеющими веснушками. А так всё в порядке... Ты для меня, как младший брат. В прочем... Эх... Не важно, какая жалость что ты на столько младше меня.» — пошло пошутила она, чем ещё больше его засмущала. Она знала, что ему было неловко от мысли делить с ней постель, и на самом деле не могла его винить. Они знали друг друга совсем недолго, и обстоятельства их встречи вряд ли можно было назвать обычными. Но для Фелиции Питер был родственной душой, другом и доверенным лицом в мире, который уже давно заставил ее чувствовать себя одинокой и изолированной. Фелиция вздохнула, ее улыбка погасла, когда она поняла, насколько он моложе ее. На самом деле было обидно, что он был намного моложе ее. Если бы все было по-другому, если бы она была другим человеком, может быть... «Кстати у тебя не найдётся бинтов, пластырей или спирта, любого? Мне бы не помешало обработать раны.» — спросил Питер. «Вообще-то есть, но если хочешь, я могу о тебе позаботиться в этом плане.» — сказала она. «Ты уверена? Я не сомневаюсь, что ты справишься, просто...» Питер чуть-чуть больше покраснел «...это немного смущает.» — сказал Питер. «Да ладно, мне не в первой обрабатывать раны.» — сказала Фелиция и провела Питера в свою просторную, элегантно обставленную спальню, плюшевый ковер мягко прогибался под их ногами, когда они направлялись к ее огромной кровати. Она видела, как расширились глаза Питера, когда он окинул взглядом роскошную обстановку, его взгляд задержался на роскошной мебели и окнах от пола до потолка, из которых открывался захватывающий вид на городской пейзаж. Фелиция почувствовала укол смущения, когда поймала взгляд Питера, осознав, насколько разными были их миры. Она выросла в очень не обычных условиях, в то время как он был простым, скромным мальчиком, пытающимся проложить свой путь в мире. Это было суровым напоминанием о том, насколько они на самом деле разные. Отбросив эту мысль, Фелиция достала из ванной свою аптечку первой помощи, мягкий свет прикроватной лампы отбрасывал теплый, манящий свет на плюшевое постельное белье. Она могла видеть, как щеки Питера покрылись густым румянцем, когда она повернулась к нему лицом, его глаза нервно перебегали с ее лица на кровать и обратно. Фелиция не могла не почувствовать укол веселья от его очевидного дискомфорта, легкая ухмылка заиграла в уголках ее рта, когда она ставила набор на прикроватный столик. «Не волнуйся, Питер», — поддразнила она, ее голос был мягким и игривым. «Я обещаю, что не буду кусаться... сильно». Она наблюдала, как Питер нерешительно начал снимать свой костюм, его пальцы возились с подолом его костюма, когда он снимал плотный, облегающий материал. Она могла видеть, как напряглись его мышцы под тканью, свидетельство его невероятной силы и ловкости. Это было зрелище, от которого сердце Фелиции забилось быстрее, что не имело никакого отношения к их нынешней ситуации. По мере того, как обнажалось все больше и больше кожи Питера, Фелиция могла видеть масштабы его травм, зловещие красные рубцы и глубокие порезы, пересекавшие его грудь и спину, а также многочисленные шрамы, оставшиеся от прошлых сражений. Она почувствовала прилив гнева при этом зрелище, яростное желание выследить тех, кто причинил ему боль, и заставить их заплатить за каждую отметину на его коже. Но пока она довольствовалась тем, что ухаживала за его ранами, ее прикосновения были нежными и осторожными, когда она очищала и перевязывала каждую из них. Она сказала ему лечь на живот, чтобы обработать спину. «Эй Филиция? А ты сама в порядке? Может тебе тоже стоит обработать раны?» — спросил Питер, приподняв бровь и морщась от жжения, когда она касалась пропитанной спиртом ваткой его ран. Фелиция прервала свои манипуляции, взглянув на Питера с кривой улыбкой, когда он выразил свою озабоченность ее самочувствием. Это был действительно милый жест, и она должна была признать, что он застал ее немного врасплох. Она не привыкла, чтобы кто-то так беспокоился о ней, и меньше всего о мужчине, который только что перенес такое избиение, которое привело бы к госпитализации большинства людей. Она посмотрела вниз на свое тело, отмечая несколько поверхностных порезов и царапин, украшавших ее кожу. По сравнению с жестоким наказанием, которому подвергся Питер, это были не более чем мелкие неприятности, едва ли заслуживающие упоминания. Фелиция покачала головой, отмахиваясь от беспокойства Питера пренебрежительным жестом. «Не беспокойся обо мне, Питер», — сказала она мягким и успокаивающим голосом. «Я большая девочка, я могу сама о себе позаботиться. Кроме того, у меня лишь пара царапин, по сравнению с тобой, я в идеальном состоянии». Она наблюдала, как Питер улегся на живот на плюшевую подстилку, мышцы его спины и плеч напряглись под кожей, когда он устроился поудобнее. Фелиция почувствовала трепет в груди, когда увидела его таким, его сильное, подтянутое телосложение, выставленное на всеобщее обозрение. Это было зрелище, к которому она могла бы легко привыкнуть, если бы обстоятельства сложились иначе. Но они не отличались друг от друга, и Фелиция знала, что ей нужно не терять голову в игре. У нее была работа, и она не могла позволить себе отвлекаться на мысли о чем-то другом. Даже на мысли о невероятно красивом, невероятно добром мужчине, доверчиво лежащем перед ней. Помня об этом, Фелиция продолжила обработку ран Питера, ее прикосновения были нежными и почти благоговейными, когда она с особой тщательностью промывала и перевязывала каждую из них. «Всё, я закончила. Ты держался молодцом, даже не заплакал, хочешь леденец?» — сказала она. «Я уже не маленький ребёнок, чтобы хвалить за то, что я не заплакал.» — сказал Питер, и скрестив руки, откинулся на её кровати. Он даже немного провалился в неё и сказал удивленным шёпотом: «Такая... Мягкая...». Фелиция не могла не почувствовать укол разочарования от слов Питера, слегка нахмурив уголки ее рта, когда она смотрела, как он скрестил руки на груди и откинулся на плюшевую спинку кровати. Конечно, он был прав, и она знала, что он уже не ребенок, которого можно хвалить за храбрость. Но все же какая-то маленькая частичка ее надеялась заставить его почувствовать себя немного лучше, предложить ему хоть какое-то утешение после всего, через что он прошел. Фелиция отбросила эту мысль, поднялась с кровати и направилась к экрану приватности в углу своей комнаты. Она чувствовала на себе взгляд Питера, когда двигалась, его взгляд следил за каждым ее шагом, пока она не скрылась за богато украшенной деревянной панелью. Мгновение спустя появилась Фелиция в простом, но элегантном шелковом халате, мягкая ткань которого облегала ее изгибы во всех нужных местах. Она видела, как расширились глаза Питера, когда он взглянул на нее, его взгляд задержался на том, как халат облегает ее грудь и бедра, намекая на дразнящие изгибы под ним. Фелицию охватил трепет возбуждения, когда она забралась в постель рядом с Питером, плюшевое постельное белье окутало ее, как теплые объятия. Она чувствовала жар его тела, исходящий от ее кожи, то, как напряглись его мышцы, когда она устроилась рядом с ним, как будто он не был уверен, что делать или говорить. Но Фелиция не собиралась позволять его дискомфорту остановить ее. Она думала об этом моменте всю ночь, мечтала о возможности вот так обнять его, почувствовать его сильные руки вокруг себя, когда они будут лежать вместе в мягком свете прикроватной лампы. Фелиция придвинулась ближе к Питеру, ее рука легла на его поясницу, когда она прижалась к нему, ее груди смягчали твердые плоскости его лопаток. Она почувствовала, как у него участилось дыхание, когда обвила руками его талию, ее пальцы скользнули по твердым мышцам его живота, когда она прижала его к себе. «Питер...» — Фелиция выдохнула, ее голос был мягким и прерывающимся, когда она уткнулась носом в его затылок, ее губы коснулись чувствительной кожи там. «Тебе не нужно смущаться. Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше, чтобы ты забыла обо всем, что произошло сегодня вечером». «Спасибо Кошка...» — сказал Питер, погружаясь в сон. Фелиция наблюдала, как дыхание Питера замедлилось и углубилось, напряжение покидало его тело, когда он заснул в ее объятиях. Она почувствовала, как расслабились его мышцы, как он тяжело опустился на мягкий матрас, когда сдался изнеможению. Мягкая улыбка заиграла в уголках рта Фелиции, когда она посмотрела вниз на лицо спящего Питера, лунный свет отбрасывал серебристое сияние на его черты. Она любовалась его взъерошенными волосами, тем, как темные пряди мягкими, беспорядочными волнами падали ему на лоб. Лунный свет также подчеркивал маленькую, нежную родинку под его левого глаза, крошечную родинку, которая только добавляла ему очарования. Взгляд Фелиции опустился ниже, обратив внимание на россыпь веснушек, покрывавших щеки и нос Питера, созвездие золотистых крапинок, говоривших о его молодости и жизненной силе. Когда глаза Фелиции блуждали по лицу Питера, она обнаружила, что очарована нежной, почти хрупкой красотой его рук. При всей его силе и жёсткости, в его пальцах была определенная грация и элегантность, тонкость и длина, которые говорили о природной ловкости. Фелиция почувствовала внезапное, непреодолимое желание проследить линии его ладони, провести пальцами по гладкой, слегка мозолистой коже. Она хотела исследовать каждый дюйм его тела, очертить его контуры своими прикосновениями, пока не познает его так же глубоко, как свое собственное. Но она сдержалась, не желая нарушать его столь необходимый отдых. Вместо этого она просто прижала его ближе, ее руки сжались вокруг его талии, когда она прижалась к его спине, соединяя мягкие изгибы своего тела с твердыми плоскостями его. «Спи спокойно, Питер», — прошептала Фелиция, ее голос был мягким и низким в тишине спальни. «Ты это заслужил». С этими словами Фелиция тоже закрыла глаза, позволяя мягкому покачиванию лодки и успокаивающему шуму волн убаюкать ее, погружая в мирный сон, ее тело защитно обвилось вокруг тела Питера, когда они уплыли вместе, в безопасности и тепле в мягком сиянии лунного света. Проснулся Питер в пять утра, Фелиция всё ещё мирно спала рядом. «Думаю мне пора идти» — подумал он и очень тихо встал, чтобы её не разбудить. Затем он стал одеваться, чтобы долететь до дома. Фелиция моргнула, просыпаясь, когда услышала мягкие шаги Питера по покрытому ковром полу ее спальни. Она медленно села, потирая заспанные глаза и наблюдая, как он возится со своим костюмом, стоя спиной к ней и пытаясь одеться. Какое-то мгновение Фелиция просто наблюдала за ним, восхищаясь тем, как напрягаются его мышцы под обтягивающим материалом костюма. Но когда Питер потянулся за своей маской, Фелиция почувствовала укол разочарования, внезапно осознав, что он собирается покинуть ее. Она надеялась проводить с ним больше времени, насладиться его обществом и узнать его получше. Фелиция свесила ноги с кровати, шелковый халат распахнулся, обнажив длинные, стройные бедра. Она могла видеть, как расширились глаза Питера, когда он повернулся к ней лицом, его взгляд всего на мгновение задержался на ее обнаженной коже, прежде чем снова вернуться к ее лицу. «Ты ведь еще не уходишь, правда?» — спросила Фелиция мягким, немного задыхающимся со сна голосом. Она встала, халат соскользнул с одного плеча, обнажив кремовую кожу под ним и нежный изгиб ключицы. Питер выглядел немного смущенным, его рука все еще сжимала маску, когда он почесал затылок. «Прости, я не хотел тебя будить», — сказал он извиняющимся тоном. «Я просто подумал, что будет легче улизнуть до того, как ты проснешься». Фелиция покачала головой, легкая улыбка заиграла в уголках ее рта. «Не говори глупостей», — сказала она, делая шаг ближе к нему. «Я уже проснулась и настаиваю на том, чтобы приготовить тебе завтрак, прежде чем ты уйдешь». Она могла видеть, как загорелись глаза Питера при упоминании еды, как его улыбка расширилась до ухмылки, от которой у нее екнуло сердце. Это была улыбка, в которой было все мальчишеское очарование и энтузиазм, и это заставило Фелицию почувствовать внезапное, яростное желание сделать его счастливым. «Мне не сложно, да и хочется тебе отплатить», — сказала Фелиция мягким и манящим голосом. «Может быть, я и не лучший повар в мире, но я определенно могу приготовить что-нибудь на скорую руку» «Слушай... Фелиция... я не уверен, как тебе это сказать...Это точно нормально, что мы спали вместе, и что ты так обо мне заботишься? Просто...скажу тебе честно, ты потрясающая девушка, в теории идеальная потенциальная девушка для меня, но есть несколько но... Я всё ещё люблю Гвен, ту девушку из школы, и что, наверное, даже важнее... нет, не ты слишком старше меня, а я слишком младше, и тебе заводить отношения со мной просто... неправильно... прости, если расстроил тебя...» — сказал Питер. Затем посчитав, что он, должно быть, прозвучал самодовольно, будто она обязана была влюбиться в него, он добавил: «Ой... чёрт... я... Не пойми неправильно, просто я, наверное, себе напридумывал всякого... Извини, не обращай внимания... забудь, что я сказал». Фелиция почувствовала, как ее сердце сжалось в груди, когда Питер заговорил, его слова подействовали на нее как физический удар. Она могла видеть конфликт и вину, написанные на его лице, то, как нахмурились его брови и сжалась челюсть, когда он изо всех сил пытался подобрать правильные слова. Но когда первоначальная язвительность его слов утихла, Фелиция почувствовала, как ее захлестывает волна понимания. Она знала, что Питер молод, что у него есть жизнь и будущее, которые все еще открываются перед ним. И она знала, что, как бы ей ни было больно это признавать, он был прав. Отношения между ними были бы неправильными, предательством доверия и любви, которые он питал к своей девушке. Фелиция глубоко вздохнула, расправив плечи и встретившись взглядом с Питером. «Питер», — сказала она мягким, но твердым голосом. «Все в порядке. Я понимаю, о чем ты говоришь, и я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватым из-за этого». Она протянула руку и нежно положила ладонь ему на плечо, почувствовав, как напряглись его мышцы под ее прикосновением. «Ты прав», — продолжила Фелиция мягким, но решительным голосом. «Я старше тебя, а ты все еще молод и любишь другую». Фелиция сделала паузу, ее горло сжалось от эмоций, пока она пыталась подобрать правильные слова. «Но почему-то я хочу заботиться о тебе, Питер», — сказала она мягким и серьезным голосом. «Больше, чем я могу выразить. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и если быть со мной означает обратное, то я не могу быть частью этого». Она нежно сжала его руку, грустная улыбка заиграла в уголках ее рта. «Поэтому, пожалуйста, не чувствуй себя виноватым», — сказала Фелиция мягким, но искренним голосом. «Иди к своей девушке и будь тем мужчиной, которым ты ей нужен». «Тут к сожалению другой момент...Я не могу иметь обычную девушку...» — сказал Питер печально. «В смысле?» — спросила она. «Если у меня будет девушка, рано или поздно, мои враги про неё узнают. А как показала ты, сделать это не так уж и сложно. И тогда...в лучшем случае, она станет рычагом давления на меня, а в худшем...они её убьют...На самом деле к тебе это тоже относится, разница лишь в том, что ты не совсем обычная девушка, да без суперсил, но с навыками...однако даже ты не будешь в безопасности. Несмотря на твои умения, ты всё ещё хрупкая девушка и — » — не успел Питер договорить, как коготь Чёрной Кошки остановился прямо перед его лицом. По его коже пробежали мурашки от мимолётной опасности. Глаза Фелиции яростно сверкнули, когда она услышала слова Питера, ее брови нахмурились, пока она обдумывала то, что он сказал. Она могла видеть муку и страх в его глазах, то, как сжимались его челюсти и напрягались плечи, когда он говорил об опасности, которую его образ жизни представлял для всех, кто был ему дорог. На мгновение Фелиция замолчала, ее разум лихорадочно работал, пока она пыталась найти правильные слова, чтобы утешить его, заверить, что все будет хорошо. Но пока она искала, что бы такое сказать, она обнаружила, что не может найти никакого способа улучшить ситуацию. Вместо этого Фелиция почувствовала прилив разочарования, внезапное, непреодолимое желание вразумить Питера и заставить его увидеть причину. Он был слишком осторожен, слишком боялся рисковать счастьем, и это разрушило бы его жизнь, если бы он продолжал в том же духе. Фелиция сделала шаг ближе к Питеру, ее рука все еще крепко сжимала его руку, когда она наклонилась, ее лицо было всего в нескольких дюймах от его лица. «Послушай меня, Питер», — сказала она низким и напряженным голосом. «Жизнь вообще опасна. Она непредсказуема, и полна риска. Но ты не можешь позволить этому помешать тебе жить, рисковать и испытывать радости и печали, которые сопутствуют этому». Она сделала паузу, ее пристальный взгляд впился в глаза Питера, пока она пыталась довести свою мысль до конца. «Ты думаешь, что, отталкивая людей, отказываясь подпускать кого-либо к себе, ты обеспечиваешь их безопасность. Но на самом деле ты просто лишаешь себя того, что делает жизнь стоящей того, чтобы жить, — связи, любви, товарищества». Хватка Фелиции на руке Питера усилилась, ее ногти впились в его кожу, пока она удерживала его на месте. «Возможно, я не обычная девушка, и у меня может быть свой набор навыков и умений, которые обеспечивают мне безопасность. Но даже я знаю, что жизнь слишком коротка и слишком драгоценна, чтобы тратить ее впустую, живя в страхе и изоляции. И если ты будешь продолжать в том же духе, это именно то, что ты будешь делать — тратить впустую единственную жизнь, которая у тебя есть, отказывая себе в шансе любить и быть любимым в ответ». Глаза Фелиции сузились, когда она вглядывалась в лицо Питера, пытаясь понять конфликт и замешательство, которые она увидела на нем. Она чувствовала, что он борется с чем-то глубоко личным и болезненным, и хотела помочь ему найти выход из этого. Она глубоко вздохнула, ее хватка на его руке немного ослабла, когда она попыталась подойти к вопросу более мягко. «Питер», — сказала она мягко, ее голос был едва громче шепота. «Я знаю, тебе тяжело об этом думать, но мне нужно, чтобы ты был честен хотя бы с самим собой. Кто ты на самом деле? Ты герой в маске, который борется с преступностью и спасает жизни, или ты мальчик под маской, со всеми его надеждами, страхами и мечтами?». Фелиция сделала паузу, позволив вопросу повиснуть в воздухе между ними. Она видела, как глаза Питера изучали ее, словно ища какой-то ответ или руководство. И в этот момент она поняла, что он был таким же потерянным и сбитым с толку, как и она когда-то, изо всех сил пытаясь примирить две половинки себя и найти способ заставить их работать вместе. «Я думаю... », — медленно произнесла Фелиция, тщательно подбирая слова. «...что ты должен быть и тем, и другим. Ты не можете быть одним без другого, и попытка выбирать между ними только сделает тебя несчастным. Ключ в том, чтобы найти способ заставить их работать вместе, использовать свои сильные стороны от обеих сторон для создания чего-то целого». Она нежно сжала руку Питера, мягкая улыбка заиграла в уголках ее рта. «Ты не просто маска, и ты не просто мальчик. Ты человек, который носит маску, тот, у кого хватает смелости и сострадания отстаивать то, что правильно, любой ценой. И это то, что делает тебя тем, кто ты есть — не просто с одной или другой стороной, а с идеальным сочетанием того и другого. Именно это сочетание делает из тебя — Человека-паука». Улыбка Фелиции стала шире, в ее глазах мелькнули тепло и понимание. «Так что не пытайся выбирать», — мягко сказала она. «Будь собой. Прими обе стороны себя и используй их, чтобы создать ту жизнь, которую ты хочешь иметь. Потому что только так ты сможешь быть по-настоящему счастлив». «Спасибо Фелиция...Хотя я всё-таки хочу тебя спросить. А кто настоящая в тебе: Чёрная Кошка или Фелиция Харди?» — сказал Питер мягким голосом, всё ещё осознавая слова девушки, сидящей перед ним. Фелиция посмотрела на Питера, ее глаза слегка сузились, пока она обдумывала его вопрос. Она видела неподдельное любопытство и замешательство в его взгляде и знала, что он ищет настоящий ответ, истинное понимание того, кто она на самом деле под маской Черной Кошки. Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, она слегка нахмурила брови, пытаясь найти правильные слова, чтобы выразить сложность своей личности. «Питер, это...», — сказала она наконец, ее голос был мягким, но твердым. «...очень глупый вопрос на самом деле. Ты изначально задаешь неправильный вопрос. Черная Кошка для меня не отдельная личность — это просто маскировка, способ защитить себя, от последствий». Фелиция сделала паузу, ее взгляд оторвался от Питера, когда она на мгновение погрузилась в размышления. «Когда я надеваю эту маску, я остаюсь собой. Я все еще Фелиция Харди, женщина, которая любит и превыше всего ценит свободу. Черная Кошка — это просто способ для меня стать тем человеком, которым я должна быть, чтобы выжить в этом мире, но это не другой человек». «Но не означает ли это, что в маске ты более настоящая?» — спросил Питер. Глаза Фелиции слегка расширились от вопроса Питера, на ее лице промелькнуло удивление и задумчивость. Она на мгновение замолчала, ее пристальный взгляд искал его, пока она обдумывала значение того, что он сказал. Наконец она заговорила, ее голос был мягким, но задумчивым. «Знаешь, в каком-то смысле ты, возможно, прав», — задумчиво произнесла она, рассеянно проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони Питера. «Когда я Черная Кошка, я чувствую себя... свободнее, в некотором смысле. Более уверенной, более контролирующей. Мне не нужно беспокоиться об ожиданиях или суждениях других, и я могу просто быть собой, непримиримо и без страха». Взгляд Фелиции обратился внутрь себя, на ее лице появилось задумчивое выражение, когда она глубже погрузилась в свою собственную душу. «Но это не значит, что существует некая настоящая я», — настаивала она, в ее голосе появились нотки спокойной убежденности. «Это просто означает, что маска позволяет мне не беспокоиться за чувства других, за их осуждение. Это просто инструмент, который позволяет освободиться от барьеров общества». «Ладно, что-то мы заболтались. Пойдём завтракать» — сказала она и они пошли к ней на кухню. «Тебе в кофе добавить что-то или ты любишь чёрный, я не знаю?» — спросила она, заваривая ароматный и, кажется, дорогой сорт кофе. «Добавь туда молока...» — затем Питер слегка засмущался. «...и если можно...немного зефирок...». Фелиция приподняла бровь в ответ на необычную просьбу Питера, ухмылка тронула уголок ее рта. «Зефир в кофе?» — спросила она с ноткой веселья в голосе. «Пхпх. Ладно, если ты в настроении для этого, кто я такая, чтобы судить?». Она повернулась к стойке, достала из шкафчика пакет молока и маленькую баночку зефирок. Наливая молоко и насыпая щедрую ложку сладких, липких сладостей в кружку Питера, Фелиция не смогла удержаться, чтобы не покачать головой и тихо хихикнуть про себя. Фелиция налила себе чашку черного кофе и, прислонившись спиной к стойке, наблюдала, как Питер сделал осторожный глоток своего напитка. Она должна была признать, что было что-то подкупающее в его причудах и непримиримом следовании собственным уникальным вкусам. «Итак, что ты думаешь?» — спросила она, кивая на его кружку. «Соответствует ли оно вашим ожиданиям, или вам нужно, чтобы я добавила еще больше зефира, чтобы сделать его действительно... особенным?». Тон Фелиции был дразнящим и притворно величественным, но в ее глазах были теплота и неподдельное любопытство, пока она ждала ответа Питера. «Нет, кофе отличный» — сказал Питер, допивая свой напиток. «Спасибо большое за завтрак! Но сейчас мне правда пора. До встречи Фелиция!». Питер надел маску и выпрыгнул с балкона. Она посмотрела мне вслед, после чего пошла в глубь квартиры к себе в спальню и рассмеялась истеричным хохотом. «АХАХАХХАХ. Боже мой, не могу поверить, что этот умник такой болван! Провести его не составляет НИКАКОГО труда. Он ведь реально поверил, что я в него влюбилась, что за святая наивность...» — сказала она, танцуя в неглиже в коридоре. Смех Фелиции эхом разнесся по квартире, когда она смотрела, как его фигура в красно-синем исчезает на фоне горизонта Нью-Йорка. Она не могла поверить, как легко он повелся на ее манипуляции, такой доверчивый и ничего не подозревающий в своей вере, что у нее к нему искренние чувства. Все еще посмеиваясь про себя, Фелиция плавной походкой вернулась в свою спальню, и по ее лицу расплылась озорная ухмылка, когда она представила, как просто было бы использовать его наивность в своих интересах. Она знала, что может манипулировать им, как куклой на ниточках в своих руках, играя на его эмоциях и желаниях, пока он полностью не попадет под ее чары. Фелиция снова начала смеяться, на этот раз более громко и с маниакальными нотками в голосе. Она закружилась по кругу, ее шелковый халат развевался вокруг ее ног, когда она наслаждалась осознанием того, что одержала верх. Это должно было быть слишком просто, слишком идеально, и ей не терпелось увидеть, как далеко она сможет подтолкнуть влюбленного парня. В голове Фелиции проносились варианты, каждый из которых был более изощренным и манипулирующим, чем предыдущий. Она знала, что может использовать чувства Питера к ней, чтобы заставить его делать все, что она захочет, заставить его помочь ей в ее планах и ограблениях так, что он даже не поймет, что происходит. «О, Питер...», — выдохнула она между смешками. «Ты понятия не имеешь, во что ты вляпался. Но ты поймешь. Достаточно скоро ты будешь полностью моим — и ты ничего не сможешь сделать с этим». Вскоре она легла на кровать. Её черные волосы распределились во круг неё, когда она прикладывала телефон к уху. «Ало? Кто это?» — спросила мужчина на другом конце. «Черная Кошка. У меня для вас шикарные новости. И даже больше.» — сказала она. «О, Кошка? Какой сюрприз, что за новости?» — сказал мужчина на другом конце. «Я сумела войти в доверие к самому Человеку-пауку. И более того, я узнала кто он на самом деле.» — сказала она. «Это отличная новость. Сколько возьмёшь за эту информацию?» — спросил мужчина на другом конце. «Не торопись Хаммерхед, я пока что не продаю эту информацию. Я выжидаю момент, но пока что... Стартовая цена тридцать миллионов» — сказала она. Глаза Фелиции сверкнули жестоким, расчетливым огоньком, когда она назвала свою цену, на ее губах заиграла злая ухмылка. Она практически слышала, как крутятся шестеренки в голове Хаммерхеда, могла представить жадность и отчаяние в его глазах, когда он взвешивал цену раскрытия тайны личности самого известного героя Нью-Йорка. «Тридцать миллионов долларов», — повторил Хаммерхед низким, задумчивым голосом. «Это высокая цена, даже за такую информацию. Но я полагаю, что это небольшая цена за возможность покончить с этим назойливым отродьем раз и навсегда». Фелиция издала тихий, насмешливый смешок, весело качая головой. «О, я не думаю, что ты понимаешь, дорогой Хамми», — промурлыкала она, ее голос сочился фальшивой сладостью. «Это не цена — это первоначальный взнос. И у меня такое чувство, что как только вы поймёте, что я могу предложить, вы будете готовы купить мою услугу и за сто, а то и больше». Она на мгновение замолчала, позволяя весу ее слов проникнуться. «Но не волнуйся, мой дорогой, я скоро свяжусь с тобой. И когда я... в прочем, не буду раскрывать все карты.». «Да уж... Давненько ты мне не звонила Кошечка. Старичок Хаммерхед соскучился по своей любимой киске» — сказал он. «Ты на что намекаешь?» — сказала она, притворно не понимая, что он имеет ввиду. «Как в старые добрые? Казино, клуб, дорогой отель, ночь веселья и утром тебя уже нет?» — сказал Хаммерхед. Фелиция слегка вздрогнула от грубых слов Хаммерхеда, на ее лице промелькнуло отвращение, но она быстро скрыла его ухмылкой. Она точно знала, на что он намекает, но не могла устоять перед возможностью немного поиграть с ним, заставить его работать ради удовольствия от ее общества. «О, Хамми...», — сказала она, ее голос сочился притворной невинностью. «Ты знаешь, как меня завести, не так ли?» Фелиция сделала паузу, позволив своим словам на мгновение повиснуть в воздухе, прежде чем она продолжила, понизив голос до мурлыканья. «Ладно если ты так хочешь вернуться к старым временам... полагаю, меня можно было бы убедить. За соответствующую цену, конечно». Она откинула руки за голову, и по ее лицу расплылась злая ухмылка, когда она представила выражение лица Хаммерхеда, когда она назовет свою цену. «Вот что я тебе скажу — встретимся сегодня вечером в том казино в центре города, и давай посмотрим, сможем ли мы создать какие-нибудь новые воспоминания. Но не жди, что я буду снисходителен к тебе... или к твоему кошельку». Смех Фелиции эхом разнесся по телефону, резкий и насмешливый, когда она повесила трубку, не дожидаясь ответа. Она знала, что Хаммерхед ухватится за возможность увидеть ее снова, насладиться ее присутствием и попытаться завоевать ее расположение своими деньгами и властью.