Грандиозный Человек-паук Том 2

Утром Питер проснулся, прошёл по коридору и случайно подслушал, как тётя Мэй говорит с Анной Вотсон(тётей ЭмДжей). Мэй жалуется ей, что после смерти дяди Бэна дела идут всё хуже и хуже, денег на оплату счетов всё не хватает и попросила её не говорить мне об этом. Когда Питер приблизился, тетя Мэй и Анна Уотсон быстро сменили тему, не желая, чтобы он слышал их обеспокоенную дискуссию о финансовых проблемах семьи после кончины дяди Бена. Тетя Мэй выдавила из себя лучезарную улыбку и повернулась к племяннику со смесью любви и наигранного оптимизма в глазах. «Доброе утро, Питер, дорогой», — тепло приветствовала его тетя Мэй, надеясь скрыть беспокойство, которое тяжелым грузом лежало у нее на душе. «Надеюсь, ты хорошо спал? У тебя впереди важный день в школе, не так ли?». Вмешалась Анна Уотсон, выражение ее лица смягчилось от нежности к молодому человеку, который так сильно вырос за годы, прошедшие с тех пор, как она впервые узнала его ясноглазым мальчиком. «Да, действительно. Мэри говорила, что скоро будут большие танцы, когда заходила ко мне в последний раз. Я уверена, что такой красивый молодой человек, как ты, станет душой вечеринки!». Питер моргнул, на мгновение ошеломленный внезапной сменой темы и наигранной веселостью в их голосах. Он ощущал, что что-то не так, но он не хотел обвинять их в том, что они что-то скрывают от него, не тогда, когда они явно пытались защитить его от своих собственных проблем. Справившись со своим минутным беспокойством, Питер ответил на их улыбки своей собственной усмешкой. «Да, я с нетерпением жду этого», — ответил он, надеясь успокоить их умы. «И не волнуйся, тетя Мэй, я позабочусь о том, чтобы принести домой хорошие оценки. Я обещаю». Улыбка тети Мэй смягчилась, в ней сквозили неподдельная теплота и гордость, когда она протянула руку, чтобы нежным, почти бессознательным жестом убрать со лба Питера выбившуюся прядь волос. «Я знаю, что так и будет, дорогой. Твой дядя Бен всегда знал, что в тебе есть что-то особенное. И я не сомневаюсь, что он бы гордился тобой сейчас». Питер почувствовал, как в горле у него образовался комок при упоминании о своем покойном дяде, в нем боролись печаль и решимость. Он знал, что должен найти способ почтить память Бена, стать тем человеком, которым он всегда считал его. И он был полон решимости не подвести тетю Мэй, какие бы испытания ни ждали его впереди. Когда Питер ушел в школу, тетя Мэй и Анна Уотсон возобновили свой приглушенный разговор, беспокойство, отразившееся на лице тети Мэй, становилось все более заметным по мере того, как она делилась своими растущими опасениями со своей дорогой подругой. «О, Анна, я не знаю, что мне делать», — призналась тетя Мэй, ее голос слегка дрожал от волнения. «С тех пор как Бен скончался, счета только накапливались. Даже выручка продажи остатков текстильного магазина Бена уже почти закончилась. Я и так едва успеваю с платежами, и я в ужасе от того, что однажды я больше не смогу успевать их платить». Анна протянула руку, успокаивающе положив ладонь на плечо тети Мэй, пока та слушала о проблемах своей подруги. «Я знаю, что это настоящая борьба, Мэй. Потеря Бена была ужасным ударом, и я могу только представить, как, должно быть, трудно пытаться сохранить все вместе в одиночку». Она сделала паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова, прежде чем продолжить. «Но по крайней мере Питер - умный мальчик, и я не сомневаюсь, что он найдет свой путь в мире, какие бы испытания ни встали на его пути. Вы вырастили его сильным и жизнерадостным, и я верю, что он сможет выдержать любую бурю, которая встретится на его пути. А когда он станет старше, может будет тебе помогать». Тетя Мэй кивнула, и слеза скатилась по ее щеке, когда она подумала о своем любимом племяннике. «Я просто надеюсь, что ему не придется сталкиваться с этими невзгодами. Я так беспокоюсь за этого парня, Анна. Особенно после всего, что происходит с той девушкой Стейси...». Выражение лица Анны смягчилось от понимания. «Гвен? Я знаю, им обоим было трудно, когда они решили расстаться. Но иногда, Мэй, людям лучше идти разными путями. Это не всегда легко, но иногда это необходимо для роста и счастья в долгосрочной перспективе». Она нежно сжала руку тети Мэй, в ее глазах было сочувствие и поддержка. «С Питером все будет в порядке, Мэй. Он сильный молодой человек, и ты всегда будешь рядом с ним. Что бы ни случилось, он знает, что всегда может рассчитывать на вашу любовь и поддержку. И это стоит больше, чем все деньги в мире». Тетя Мэй судорожно вздохнула, сморгнув слезы, когда встретилась взглядом с Анной. «Ты права, Анна. Я знаю, что с Питером все будет в порядке, что бы ни случилось. И я буду рядом с ним на каждом шагу этого пути. Но знаешь… кажется из-за стресса я начала чувствовать проблемы со здоровьем. Ничего серьёзного, просто… временами тревожно, иногда сердце колит. Может мне найти хобби?».

Сцена сменяется.

Войдя в школу, Питер был удивлен, увидев приближающуюся к нему Гвен с решительным выражением лица. Он ожидал, что после их случайной встречи на вечеринке между ними возникнет неловкость, но то, как она смотрела на него сейчас, ясно давало понять, что ей нужно сказать что-то важное. «Питер, мы можем поговорить минутку?» — спросила Гвен, ее голос приобрел серьезный оттенок, который застал его врасплох. «Я думаю, нам нужно прояснить ситуацию между нами. Прошло время с тех пор, как мы расстались, и я не хочу, чтобы между нами больше оставались странные отношения». Питер кивнул, смесь любопытства и дурного предчувствия бурлила у него в животе. Он пытался пережить их разрыв, но часть его знала, что он всегда будет глубоко заботиться о Гвен. «Конечно, конечно. О чем ты хотела поговорить?» Гвен глубоко вздохнула, ее глаза искали его, пока она пыталась подобрать правильные слова. «Я скучаю по нашей дружбе, Питер. Я скучаю по возможности говорить с тобой обо всем и ни о чем, без какой-либо неловкости или напряжения. И я думаю... Я думаю, что хочу это вернуть». Она потянулась, ее рука коснулась его руки жестом, который был одновременно знакомым и новым. «Я не хочу терять тебя как друга, Питер. Ты так долго был такой важной частью моей жизни, и я не хочу с этим расставаться. Я думаю... Я думаю, мы все еще можем быть друзьями, даже если мы больше не пара». Питер почувствовал, как его захлестнула волна облегчения, улыбка расплылась по его лицу, когда он понял, что Гвен была права. Их дружба всегда была одной из самых важных вещей в его жизни, и он не хотел терять и эту связь. «Я тоже скучаю по нашей дружбе, Гвен. И ты права, мы все еще можем быть друзьями. Что бы ни случилось, я не хочу терять тебя из своей жизни». С этими словами Питер и Гвен обнялись, и воздух между ними наполнился чувством завершенности и новых начинаний. «Как у вас с Гарри дела?» — спросил Питер. «Вообще неплохо, он начал за мной ухаживать. Пока что это мелочи, но кажется он настроен серьёзно.» — сказала она. Питер почувствовал укол ревности и горечи при упоминании о новых отношениях Гарри с Гвен. Он попытался скрыть это, но, когда он ответил, в его голосе безошибочно прозвучала легкая резкость. «Я рад за тебя, Гвен. Гарри отличный парень, и я думаю, вам двоим будет действительно хорошо вместе», — сказал он, выдавив улыбку, которая не совсем коснулась его глаз. Внутри он почувствовал укол зависти и тоски, желая, чтобы именно он добился расположения Гвен, а не его собственный лучший друг. «Слушай, а ты может познакомишь меня с твоей новой девушкой?» — сказала она. При упоминании о встрече со своей предполагаемой новой девушкой Питер почувствовал укол паники. Он знал, что не может полностью раскрыть правду - что у него не было новой девушки, что его личная жизнь была в руинах с момента их разрыва. Поэтому ему пришлось быстро соображать, тут же придумывая оправдание. «О, э-э... На самом деле ее сейчас здесь нет», — сказал он, стараясь говорить слаженно, хотя его мысли лихорадочно метались. «Она, эм ... учится за границей в течение семестра. Да, она в Лондоне, стажируется в одном крупном журнале мод. Очень занята, понимаешь?» «Боже… что за херню я сморозил?» — подумал он. Это было неубедительное оправдание, и Питеру оставалось только надеяться, что Гвен на это купится. Он почувствовал укол вины за то, что солгал ей, но не видел другого выхода из этого затруднительного положения. Последнее, чего он хотел, это чтобы Гвен поняла, что он все еще холост и тоскует по ней, не в силах двигаться дальше. «Хотя, может быть, когда она вернется…», — добавил он, стараясь, чтобы в голосе было больше энтузиазма, чем он чувствовал. «…Я вас познакомлю. Я думаю, она тебе действительно понравится». Гвен улыбнулась, по-видимому, приняв его объяснение за чистую монету. «Звучит заманчиво, я бы с удовольствием с ней познакомилась», — тепло сказала она. Питер почувствовал прилив благодарности и привязанности к словам Гвен, хотя часть его хотела, чтобы он по-прежнему был тем, к кому она обращалась, тем, кого она хотела. Но он подавил эти чувства, решив быть счастливым за нее и поддерживать ее любым возможным способом, даже если это означало наблюдать, как она влюбляется в кого-то другого. После этого Гвен подошла к ЭмДжей. «Ну, как поговорили?» — спросила ЭмДжей. «В целом нормально. Только мне кажется, что он врёт мне в чём-то.» — сказала Гвен. «В смысле?» — спросила ЭмДжей. «Ну...Он сказал, что его девушка - это модель, которая учится в Лондоне. Полный бред же.» — сказала Гвен. ЭмДжей подняла бровь, скептическое выражение появилось на ее хорошеньких чертах лица, когда она переваривала слова Гвен. Она фыркнула, недоверчиво качая головой. «Да ладно тебе, Гвенди. Ты веришь в эту дерьмовую историю не больше, чем я. Я имею в виду, серьезно? Модель? В Лондоне?» Глаза ЭмДжей сузились, когда она изучала лицо Гвен, пытаясь оценить ее реакцию. «Я думаю, что он что-то скрывает от тебя. Я знаю Питера много лет, и я всегда могу сказать, когда он немного... уклончивый». Она сделала паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова, прежде чем продолжить. «Я знаю, что вы двое только начали встречаться с Гарри, и, возможно, ты не хочешь сейчас думать о Питере. Но не закрывай глаза на возможность того, что у него все еще могут быть чувства к тебе, понимаешь? Я имею в виду, давай будем честными - парень был по уши влюблен в тебя за годы до того, как вы начали встречаться. Не так-то просто отключить это». ЭмДжей отвела взгляд, намек на вину промелькнул на ее лице, когда она поняла, что, возможно, переступила черту. «Я не говорю, что он все еще любит тебя или что-то в этом роде. Я просто говорю... задуматься. Не позволяй ему воспользоваться твоей дружбой, если он все еще тоскует по тебе за кулисами. Ты заслуживаешь лучшего». С этими словами ЭмДжей замолчала, оставив Гвен обдумывать ее слова и последствия появления таинственной новой девушки Питера. Она могла только надеяться, что ее подруга отнесется к этому с умом и не позволит себе запутаться в паутине полуправды и секретов Питера. Только время покажет, как будут развиваться события между бывшей парой, ставшей друзьями. «В этом и странность ЭмДжей. Он ведь по идее своего УЖЕ добился. Мы были парой, но зачем тогда он меня бросил? Ведь не я его бросила, а ОН меня» — сказала Гвен. ЭмДжей моргнула, ошеломленная внезапной вспышкой гнева Гвен. Она должна была признать, что девушка была права - технически Питер достиг своей цели быть с ней, так почему же он внезапно бросил ее? Это не имело смысла. Она вздохнула, разочарованно качая головой. «Мне неприятно это говорить, но... Я думаю, что с ним может быть что-то еще. Какая-то другая причина, по которой он внезапно бросил тебя». ЭмДжей отвела взгляд, намек на чувство вины промелькнул на ее лице, когда она поняла, что, возможно, во что-то вляпалась. «У меня такое чувство, что в этой истории есть нечто большее, о чем он не договаривает. И я думаю, ты заслуживаешь знать правду, Гвен». С этими словами ЭмДжей замолчала, оставив Гвен размышлять о тревожащей возможности того, что истинные причины, по которым Питер бросил ее, могли быть более сложными и болезненными, чем она думала вначале. Она могла только надеяться, что ее подруга окажется достаточно сильной, чтобы справиться с правдой, какой бы она ни была, независимо от того, насколько трудно с ней столкнуться. После занятий, когда Питер шел по улице, погруженный в мысли о том, как заработать немного столь необходимых денег, чтобы помочь тете Мэй, сверху упала скомканная газета из «Дейли Бьюгл» и приземлилась у его ног. Он взял его, взглянув на размытую, плохо сделанную фотографию на первой странице, которая мало походила на высококачественные снимки, которые он делал для них перед увольнением. Брови Питера нахмурились, когда он осознал иронию ситуации. «Дейли Бьюгл», та самая газета, которая постоянно атаковала и клеветала на его тайную личность Человека-паука, теперь соблазняла его перспективой столь необходимого дохода. Это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить, но он знал, что, возможно, ему придется подумать. «Хм ... Может быть, мне стоит снова обратиться к ним», — пробормотал он себе под нос, мысленно взвешивая все «за» и «против». «Я имею в виду, как бы мне ни было неприятно это признавать, их гибкий график довольно заманчивый. Да и тете Мэй не помешали бы дополнительные деньги ...». Питер вздохнул, зная, что его работа в качестве Человека-паука никогда не приносила стабильную зарплату. Большая часть его усилий в качестве дружелюбного соседа Человека-паука осталась не вознагражденной общественностью и полицией. Но он знал, что не может просто игнорировать свои обязанности героя, как бы сильно он ни нуждался в деньгах. «Но, черт возьми, я не могу поверить, что я вообще рассматриваю возможность снова работать в этой газетенке», — проворчал он, комкая газету в кулаке. «Джей-Джей-Джей и Бьюгл только и делали, что изображали меня угрозой и злодеем. Это лишь портит мой образ, как Человека-паука». С тяжелым сердцем Питер принял решение. Он связался с Джей Джей Джей и Бьюгл, время от времени берясь за работу фотографа-фрилансера, чтобы свести концы с концами. Он должен был найти способ сбалансировать свою двойную жизнь, стать героем, в котором нуждался Нью-Йорк, не жертвуя при этом своей честностью. Как только Питер вошел в хаотичный офис «Дейли Бьюгл», его сразу же встретили виды и звуки редакции, работающей на пределе возможностей. Репортеры носились вокруг, крича в телефоны и споря друг с другом, стараясь уложиться в следующий срок. В центре всего этого стоял Дж. Джона Джеймсон, печально известный главный редактор «Дейли Бьюгл». Высокий, частично лысеющий мужчина с нелепыми усами Чарли Чаплина был в своем обычном отвратительном настроении, выкрикивал приказы своим подчиненным и вообще делал несчастными всех в пределах слышимости. Когда Джеймсон заметил Питера, его хмурый вид только усилился, а кустистые брови сошлись вместе. Говоря это, он подскочил к Питеру, тыча пальцем в его сторону. «Паркер!» — рявкнул он, и его голос эхом разнесся по шумной комнате. «Я полагаю, ты здесь, чтобы умолять вернуть тебя на работу, теперь, когда ты наконец понял, какой ошибкой было уйти из величайшей газеты Нью-Йорка?». Джеймсон сделал паузу, его глаза сузились, когда он с презрением оглядел Питера с головы до ног. «Что ж, позволь мне прояснить одну вещь - у меня нет привычки давать второй шанс предателям, особенно таким, как ты. У тебя был шанс, и ты его упустил. Так что, если ты не пришел предложить что-то по-настоящему впечатляющее, я предлагаю тебе развернуться и маршировать со своими извинениями обратно к этой двери!». С этими словами Джеймсон развернулся на каблуках и зашагал прочь, оставив Питера стоять в ошеломленном молчании, в то время как остальная часть редакции погрузилась в новый виток хаоса. Было ясно, что переманить грубоватого редактора на свою сторону будет нелегкой задачей, но Питер был полон решимости попытаться. «Значит мне нужно принести эксклюзивные снимки, верно?» — спросил Питер. Джеймсон остановился на полпути и снова повернулся к Питеру, его глаза сузились, а по лицу расплылась злая ухмылка. Говоря это, он подошел на шаг ближе и ткнул Питера пальцем в грудь. «Ты все правильно понял, Паркер», — прорычал он низким и угрожающим голосом. «Но мне нужны от тебя не просто старые фотографии. Мне нужны товары, грязь, пикантные материалы, которые разойдутся по газетам и заставят публику встать и обратить внимание!» Он наклонился еще ближе, его усы подергивались от едва сдерживаемого ликования. «Я хочу, чтобы ты достал мне фотографии этой чертовой угрозы в маске в действии, Паркер. Я хочу увидеть, как негодяй разгуливает по улицам, сея хаос и разрушения». Между нами на секунду повисло неловкое молчание прежде чем Джеймсон выдал: «Одним словом – ИДИ, или двумя – ИДИ ОТСЮДА, или четырнадцатью – ПОШЁЛ ОТСЮДА МЕЛКИЙ ТРОГЛОДИТ, ПОКА Я ТЕБЕ ВЕНЫ НА ЛОБКЕ ЛОЖКОЙ НЕ ВСКРЫЛ, ПОНЯЛ!?!» «…» — сказал Питер ошеломлённо. «Как вы умудрились так быстро… ай не важно…» С этими словами Джеймсон повернулся и умчался прочь, оставив Питера стоять с неприятным ощущением внутри. Он знал, что у него полно работы, но он также знал, что не может отказать в требовании редактора. Нет, если бы он хотел помочь тете Мэй и сохранить крышу над их головами. Выйдя из редакции «Дейли Бьюгл», Питер почувствовал смесь решимости и беспокойства. Он знал, что выполнение задания Джеймсона означает возвращение в опасный мир его тайной личности Человека-паука. Заметив ближайший переулок, Питер быстро нырнул внутрь, сбросив гражданскую одежду и натянув свой культовый красно-синий костюм Человека-паука. Когда маска встала на место, а Веб-шутеры закрепились вокруг его запястий, он почувствовал прилив уверенности и целеустремленности. Глубоко вздохнув, Человек-паук забрался на стену и начал карабкаться, его гибкое тело двигалось с плавной грацией, по мере того как он поднимался все выше и выше. Он знал, что у него есть работа, которую нужно выполнить, и он был полон решимости довести ее до конца. Добравшись до крыши здания «Дейли Бьюгл», Человек-паук на мгновение остановился, глядя на раскинувшийся перед ним городской пейзаж. Солнце садилось, отбрасывая длинные тени на горизонт и окрашивая небо в оранжевые и красные тона. Он знал, что с наступлением ночи его работа только начнется. В последний раз проверив свои паутинные картриджи и мысленно подготовившись к предстоящим испытаниям, Человек-паук спрыгнул с края крыши и взмыл в воздух с торжествующим криком. Ему предстояло выполнить миссию, и он был готов встретить лицом к лицу любые опасности и препятствия, которые ждали его впереди. Чего бы это ни стоило, он предоставит Джеймсону необходимые доказательства и продолжит защищать невинных жителей Нью-Йорка от преступников и негодяев, которые угрожали их безопасности.

Сцена сменяется.

Макс лежал на больничной койке, его тело было облачено в усиленный резиновый костюм, предназначенный для сдерживания постоянной электрической энергии, текущей по его венам. Он повернул голову и оказался лицом к лицу с Эдди Броком, который сидел на стуле рядом с кроватью, выглядя в равной степени обеспокоенным и очарованным затруднительным положением Макса. «Это гребаный кошмар», — прорычал Макс, его голос был искажен и звучал как у робота из-за вмешательства скафандра в его голосовые связки. «Я не могу поверить, что это дерьмо случилось со мной. Работаю над тем дурацким экспериментом, и тут ХЕРАКС и я, какой-то человек-свеча зажигания». Эдди наклонился вперед, его лоб озабоченно нахмурился, когда он изучал подергивающееся тело Макса. «Эй, полегче, чувак. Мы разберемся с этим! Доктор Коннорс и команда работают круглосуточно, чтобы найти способ обратить это вспять». Макс издал резкий, невеселый смешок, который больше походил на помехи, чем на искренний смешок. «Повернуть все вспять? Тебе легко говорить, Эдди. Это не тебя искусали угри!» Он боролся с ограничителями костюма, резина скрипела и хлопала, когда его мышцы напрягались от сдерживаемой энергии и разочарования. «Я, блядь, даже пошевелиться не могу без ощущения, что меня бьет током. И даже не начинай рассказывать о постоянном шуме в ушах ...» Эдди протянул руку и успокаивающе положил ее на плечо Макса, слегка сжимая. «Я знаю, это тяжело, но ты должен сохранять позитивный настрой, хорошо? Нам нужно, чтобы ты работал с нами, а не против нас. Доктор Коннорс верит, что мы сможем найти способ обратить это вспять, и я тоже верю». Макс на мгновение замолчал, его глаза сверкнули, когда он попытался обуздать свой гнев. Наконец, он заговорил снова, его голос был немного мягче, чем раньше. «Я просто надеюсь, что ты прав, Эдди. Я не знаю, сколько еще смогу выносить эту гребаную пытку. Я чувствую, что схожу с ума». Эдди слегка вздрогнул от лёгкой вспышки гнева Макса, но стоял на своем, полный решимости попытаться вразумить своего друга. «Хорошо, хорошо, я понял тебя, Макс. Я знаю, это не то, о чем ты просил, но, может быть ... может быть, это может стать возможностью?». Он наклонился ближе, его глаза сияли от возбуждения. «Подумай об этом, чувак. Тебе дана эта невероятная сила, эта безумная энергия. Что, если бы вы могли использовать это, чтобы помогать людям? Бороться с преступностью, спасать жизни?». Макс усмехнулся, звук, похожий на треск статических разрядов, вырвался из его горла. «О, так теперь ты говоришь, что я тоже должен быть гребаным супергероем? Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я стал следующим Человеком-пауком или еще каким-нибудь дерьмом?». Он горько рассмеялся, звук получился искаженным и резким. «Оставь меня в покое, Эдди. Ты не хуже меня знаешь, что большинство этих «героев» выглядят как обычные люди без своих маскарадных костюмов. Я, черт возьми, человек-свеча зажигания, помнишь?». Макс снова боролся с ограничителями, его голос становился все громче по мере нарастания разочарования. «Я, блядь, не Человек-паук, ясно? Я не какой-нибудь гребаный Мститель. Я просто парень, которого чуть не убило электрическим током в результате одного из гребаных экспериментов твоего босса!». Он на мгновение замолчал, тяжело дыша и пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля. «Я даже не могу, блядь, мыслить трезво из-за всего этого чертова электричества, гудящего у меня в ушах. Ты хочешь, чтобы я боролся с преступностью? Я, блядь, едва могу пошевелиться, не чувствуя, что в меня вонзают гребаный электрошокер!». Макс закрыл глаза, сжав челюсти, сдерживая слезы гнева и отчаяния. «Я просто хочу снова стать нормальным, Эдди. Я не хочу быть гребаным супергероем. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился. Неужели ты не можешь этого понять?». «Прости, что сорвался на тебя, Эдди. Просто… во мне… кипит столько силы и… кипит столько злобы» — сказал Макс. Глаза Макса расширились от внезапного осознания, искаженный голос становился все громче, когда он заговорил. «Стоп... раз у меня есть сила... то какого чёрта я вообще здесь нахожусь?». Он резко сел, ремни заскрипели и хрустнули, когда он напрягся. Эдди попытался успокоить его, умиротворяюще протянув руку, но Макс сердито отмахнулся от него. «Не прикасайся ко мне, блять!» — Макс зарычал, его голос был подобен обратной связи из ярости и электричества. Он спустил ноги с кровати и встал, резиновый костюм шуршал и хлопал при каждом движении. Эдди вскочил, выглядя встревоженным, когда увидел, как Макс, спотыкаясь, направляется к двери. «Макс, подожди, ты не можешь просто уйти! Тебе нужно оставаться здесь, где мы можем следить за твоим состоянием и обеспечивать твою безопасность!». Но Макс уже ушел, выскочив из палаты в стерильный больничный коридор. Он заметил вешалку с пальто и шляпами у входа и схватил первое, что попалось под руку, — поношенную кожаную куртку и потрепанную бейсбольную кепку. Он натянул их поверх своего резинового костюма, не заботясь о том, как нелепо он выглядит. Макс, спотыкаясь, вышел в ночь, его разум кружился в водовороте гнева, замешательства и едва контролируемой силы. Он чувствовал, как электричество потрескивает в его венах, энергия пульсирует в такт учащенному сердцебиению. Выйдя на темную улицу, Макс понял, что ему предстоит сделать выбор. Он мог либо поддаться ярости и разрушению, которые угрожали поглотить его, либо найти способ обуздать их, контролировать. И пока он стоял там, неоновые огни города отражались в его диких, наэлектризованных глазах, Макс принял свое решение. Он стал бы чем-то большим, чем просто жертвой обстоятельств. Он стал силой природы, существом чистой, необузданной мощи и ярости. Макс глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и зашел в ближайшее кафе. Он встал в очередь, в голове у него все еще метались хаотичные мысли и накопившаяся энергия. Именно тогда маленький мальчик в очереди указал на него, его глаза были широко раскрыты от смеси страха и восхищения. «Ух ты, мистер! Вы похожи на супергероя!» — воскликнул мальчик звонким и невинным голосом. Макс открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел произнести хоть слово, отец мальчика подхватил его на руки и поспешил к выходу, даже не взяв заказанный кофе. Он бросил на Макса настороженный, подозрительный взгляд, с явным беспокойством разглядывая его странный, скрывающий все резиновый костюм. К горлу подступила ярость, Макс швырнул на стойку смятую купюру и схватил кофейный стаканчик, отчаянно нуждаясь в чем-нибудь, что успокоило бы его, уняло бушующую внутри бурю. Дрожащими пальцами он нажал кнопку на маске, чтобы открыть отверстие для рта, и поднес стаканчик к губам. Но когда он попытался сделать глоток, из отверстия вырвался поток потрескивающей желтой энергии, мгновенно превративший пенопластовый стаканчик в расплавленный шлак. Обжигающий кофе разлился повсюду, забрызгав костюм Макса и образовав лужицу на полу у его ног. «БЛЯТЬ!» — Макс рычит, его голос гремит по кафе, как раскат грома. «БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ!» — он швырнул расплавленный стаканчик через всю комнату, где он разлетелся, ударившись о стену и оставив после себя черный подпаленный след. Пока Макс бушевал и ругался, электроника в кафе начала мигать и гаснуть одна за другой. Лампы зажужжали и потрескивали, погрузив половину кафе в темноту. Кофемашина шипела и дымила, ее цифровой дисплей беспорядочно мигал, прежде чем погаснуть. Ноутбуки и телефоны посетителей потрескивали от статических помех, на их экранах вспыхивали сообщения об ошибках, прежде чем устройства просто отключались. Ослепленный яростью и отчаянием, Макс вылетел из кафе, проталкиваясь сквозь редеющую толпу перепуганных посетителей. Он быстро шел по улице, его разум кружился в водовороте гнева, замешательства и едва контролируемой силы. Макс в ужасе отпрянул, когда толпа людей начала смыкаться вокруг него, на их лицах отразились страх и подозрение. Он чувствовал на себе их взгляды, слышал их приглушенный шепот и тревожные вздохи. Паника подступала к горлу, Макс развернулся, его голос гремел от отчаянной ярости. «ОТВАЛИТЕ! ПРОЧЬ С ДОРОГИ!» — взревел он, его искаженный голос потрескивал от едва сдерживаемого электричества. «НЕ СМОТРИТЕ НА МЕНЯ!». В этот момент Питер спикировал сверху, заметив странную фигуру в резиновом костюме. Прежде чем Макс успел среагировать, он почувствовал, как липкая паутина обвилась вокруг его запястий и лодыжек, дернув его вверх и подвесив между двумя высокими зданиями. Паркер завис перед ним с самодовольной ухмылкой на лице в маске, делая снимок на свою камеру. Макс мог видеть жестокое веселье в этих глазах, скрытых белыми линзами, мог слышать насмешливые нотки в его голосе, когда он говорил. «Ладно, Скуби, давай посмотрим, кто прячется за маской!» — сказал Питер. Сердце Макса бешено заколотилось от страха, когда он почувствовал, как пальцы Паркера коснулись резины его маски. Он бился и вырывался, отчаяние придавало ему сил, когда он отчаянно мотал головой. «НЕТ! НЕТ, ЧЕЛОВЕК-ПАУК, ПОЖАЛУЙСТА... НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!» — умолял он, его голос становился все громче. «ПОЖАЛУЙСТА, Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ...». Но Паркер проигнорировал его мольбы, его пальцы скользнули под край маски. И когда он сорвал её, из головы Макса вырвался ослепительный взрыв электрической энергии, отбросивший Питера назад с силой удара грома. Макс с злобой в глазах наблюдал, как Питер врезался в противоположное здание, оставив в кирпичной кладке трещину в форме паука. Ошеломленный и измученный, он посмотрел вниз на свою изменившуюся внешность, его голову теперь венчал ореол из потрескивающих электрических разрядов образуя собой форму звезды. Тяжело дыша, Макс уставился на Человека-паука дикими, ярко-голубыми глазами, которые, казалось, горели лихорадочным светом. Макс в ужасе наблюдал, как электрические разряды прожгли остатки его куртки и паутину Человека-паука, оставив его болтаться в одном облегающем резиновом костюме, который каким-то образом выдержал жестокий натиск его новообретенных сил. Его голова пылала ослепительным кислотно-желтым светом, а глаза горели жутким электрическим синим светом, когда потрескивающие энергетические разряды извергались из его скальпа, образуя извивающуюся звезду из молний. «Я СКАЗАЛ, НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ, БЛЯТЬ!» — Макс закричал, его голос был искажен ревом чистой ярости и страдания. Размытым движением он выбросил руки вперед, выпустив две обжигающие желтые молнии, которые ударили в здание всего в нескольких дюймах от того места, где Человек-паук прижимался к стене. От силы взрыва ударные волны прокатились по кирпичной кладке, оставив после себя выжженные и разрушенные кратеры. Питер чувствовал исходящий от него жар, ощущал резкий запах озона и горелой каменной кладки, наполнявший воздух. Он снова прижался к стене, его сердце бешено колотилось в груди, когда он смотрел на наэлектризованную фигуру, висящую перед ним. Тело Макса периодически билось в конвульсиях и дергалось в воздухе, его резиновый костюм туго натянулся на бугрящихся мышцах плеч и рук. Электричество, потрескивающее вокруг него, казалось, пульсировало в такт его учащенному сердцебиению, звездообразные разряды энергии становились ярче и интенсивнее с каждой секундой. «Ты гребаный мудак», — прорычал Макс, его голос был искажен помехами и яростью. «Тебе просто нужно было, блять, достать меня, не так ли? Ты просто должен был увидеть, что произойдет, если ты разозлишь меня!». Он рванулся вперед и Макс врезался в стену, подняв вокруг себя пыль и обломки. Он поднялся на ноги, его тело все еще было окутано потрескивающей электрической аурой. «Я не преступник, Человек-паук», — выплюнул он, его глаза горели злобой и безумием. «Но если ты еще когда-нибудь попытаешься ко мне прикоснуться, клянусь Богом, я тебя убью». Он попытался улететь, но Питер выстрелил в него паутиной и сказал: «Послушай, извини чувак конечно, но ты сейчас представляешь угрозу безопасности, потому я обязан тебя остановить. Как тебя зовут?» — спросил Питер. Макс дернулся, когда свежая нить паутины обвилась вокруг его груди, дернув его назад и прижав руки к бокам. «Макс Диллон...» — раздражённо сказал Макс. «Макс, ты вроде хороший парень, потому я буду с тобой помягче. ОТСТУПИСЬ и дай полиции или врачам или кто там тебе нужен сделать свою работу, И НИКТО в том числе и ты, не пострадает.» — сказал Питер. Он зарычал от отчаяния, его мышцы вздулись, когда он натянул липкие путы. Когда Паркер заговорил, глаза Макса вспыхнули гневом, а челюсти крепко сжались. «Да пошел ты нахуй, Человек-паук», — горько выплюнул он. «Ты думаешь, что ты такой чертовски праведный, не так ли? Пытаешься разыграть из себя хорошего копа?». Тело Макса начало дрожать, электрический треск вокруг него становился все более беспорядочным и интенсивным. Воздух между ними задрожал от жара, и Паркер почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом. «Я, блять, не собираюсь останавливаться, пока не получу ответы, которые мне нужны», — прорычал Макс, его глаза горели лихорадочным огнем. «И если ты встанешь у меня на пути, человек-паук... что ж, не говори, что я тебя не предупреждал». Со стремительной скоростью, которая противоречила его наэлектризованному состоянию, Макс поднял руки вперед. Он ударил своими молниями в стену, оставив кратер, который дымился и шипел. «Что ж Макс...Я тоже тебя предупредил» — сказал Питер. Макс отшатнулся, когда кулак Питера врезался ему в челюсть, и вспышка жгучей боли пронзила его череп. В то же мгновение разряд чистого электричества вырвался из кожи Макса, ударив в руку Питера в перчатке и вызвав ударную волну агонии по его руке. Он отлетел назад, его тело забилось в конвульсиях, когда он рухнул на переулок внизу. Макс стоял над ним, его грудь вздымалась, а глаза были дикими от боли и ярости. «Я, блять, предупреждал тебя, Человек-паук», — прорычал Макс, его голос был искажен помехами и яростью. «Я, блять, предупреждал тебя не прикасаться ко мне». Он поднял ладони, воздух вокруг его рук затрещал от электрической энергии. Питер видел, как напрягаются мышцы на руках Макса, чувствовал тепло, исходящее от его наэлектризованной кожи. «Я не гребаная игрушка, с которой ты можешь играть», — прорычал Макс, его лицо исказилось гротескной маской гнева. «И если ты, черт возьми, не уберешься с моего пути ... Ты пожалеешь об этом». Макс попытался улететь, но Питер зацепился двумя паутинками за его спину, после чего полетел хвостом за ним. Макс вскрикнул от удивления, почувствовав, как липкие нити паутины обвились вокруг его спины, лишая равновесия. Он пошатнулся, его наэлектризованное тело дернулось в судорогах, когда он изо всех сил пытался сохранить контроль. Развернувшись, он ухватился за нити обеими руками, его пальцы погрузились в плотный, эластичный материал. Питер ахнул, почувствовав волну электричества, пробежавшую по паутине, вольты отскакивали от кожи Макса и перетекали в синтетические волокна. Разряд пробежал по прядям, поразив запястья Паркера подобно удару молнии. Он закричал от боли, его руки свело судорогой, пальцы потеряли хватку на нитях. Сердце Питера бешено заколотилось, когда он почувствовал, что его паутина начала истираться и растворяться, электричество замкнуло молекулярную структуру его паутины. Пряди лопались одна за другой, обломанные концы дымились и тлели. Питер в ужасе наблюдал, как его паутина отвалилась, оставив его беспомощно падать на неумолимую крышу внизу. Во время падения, его пальцы нащупали спусковую кнопку на веб-шутере. Но когда он нажал на неё, то почувствовал только тошнотворный хруст раскалывающегося металла и едкую вонь сгоревших электрических цепей. Устройство поджарилось от электрического воздействия Макса, оставив Питера беззащитным и стремительно падающим на землю. Питер врезался в крышу с оглушительным ударом, воздух стремительно вырвался из его легких. Какое-то время он лежал там, ошеломленный и измученный, его тело ныло от падения. Пытаясь сесть, он увидел склонившегося над ним Макса, силуэт наэлектризованного мужчины вырисовывался на фоне ночного неба. «Я же сказал тебе держаться от меня подальше», — прорычал Макс, его голос был искажен. «Но ты просто не мог слушать, не так ли, Человек-паук? Ты просто не мог оставить меня в покое». Макс поднял наэлектризованную руку, воздух вокруг него затрещал от едва сдерживаемой энергии. Питер собрался с духом, зная, что его ждет мир боли, когда молниеносный удар обрушился на него. Питер закричал в агонии, когда обжигающие электрические разряды обвились вокруг его тела, отрывая его от земли. Его мышцы сжались в конвульсиях, спина выгнулась дугой, когда через него прошли электрические разряды, заставляя каждое нервное окончание пылать болью. Он бился и вырывался, но молния крепко держала его, подвешивая в воздухе, как марионетку на невидимых ниточках. «ААААААААААААААААААААААААА!» — Питер взревел, его голос был грубым и хриплым от страдания. Слезы текли по его лицу, шипя и испаряясь в сильном жаре, исходящем от его наэлектризованной плоти. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце в груди, ощущал медный привкус крови на языке, когда сильно прикусил губу. Сквозь пелену боли Питер открыл один налитый кровью глаз и увидел Макса, нависшего над ним. Лицо мужчины представляло собой перекошенную маску холодной, безжалостной решимости, его глаза горели жутким электрическим голубым светом. «Это твое последнее предупреждение, Человек-паук», — сказал Макс, его голос был леденящим, искаженным скрежетом, от которого по спине Питера пробежали мурашки. «Не стой у меня на пути!». Питер попытался заговорить, образумить безумца, но из его горла вырвался лишь слабый, сдавленный всхлип. Собрав последние силы, он протянул дрожащую руку, его пальцы коснулись запястья Макса. Прикосновение вызвало новый приступ агонии, пронзивший руку Питера, но он стиснул зубы и выдавил из себя слова: «М-Макс... пожалуйста...». Глаза Макса вспыхнули яростью, его хватка на молнии усилилась. «И не называй меня Максом», — прорычал он, его голос сочился ядом. «Меня зовут ЭЛЕКТРО». Взревев от ярости, Электро он сначала сжал руки в локтях, а затем резко вытянул их. Из его ладоней вырвалась большая молния, которая отбросила Питера в воздух, как тряпичную куклу. Молния, удерживавшая его в воздухе, исчезла, и Питер стремительно полетел к далекой земле внизу, его тело вращалось и кувыркалось в головокружительном свободном падении. Последнее, что он увидел, прежде чем все погрузилось во тьму, были далекие уличные фонари, несущиеся ему навстречу, ветер ревел в ушах, как товарный поезд. Питер медленно моргнул, его зрение прояснилось, когда он обнаружил, что окружен морем обеспокоенных лиц. Взрослые, дети, врачи и полицейские склонились над ним, на их лицах отразились беспокойство и облегчение. Он слышал их голоса, какофонию обрывочных фраз и тревожного бормотания: «Мамочка, с Человеком-пауком все будет в порядке?» — спросила маленькая девочка дрожащим от страха и беспокойства голосом. «Боже мой, он жив?» — воскликнул мужчина, его глаза расширились от недоверия. «Я был уверен, что ему конец». «Черт, он же ещё просто ребенок ...» — пробормотал другой мужчина, качая головой. «Ребенок, играющий в супергероя». Питер попытался сесть, но вспышка боли пронзила его избитое тело, заставив его снова опуститься. Он опустил взгляд на свой костюм, увидев обугленную ткань и изодранные остатки некогда безупречного костюма. Эмблема паука на его груди была опалена. Одна из линз его маски была разбита, осколки впились ему в щеку. Когда медик протянул руку, чтобы снять с него маску, Питер инстинктивно схватил мужчину за запястье слабой, но отчаянной хваткой. Медик сделал паузу, глядя на Питера сверху вниз со смесью понимания и беспокойства. «Не надо...» — прохрипел Питер, его горло пересохло. «Он жив», — сказал медик своему коллеге, подавая знак подать носилки. «Тащите эти чертовы носилки сюда, сейчас же!». Толпа зрителей облегченно зароптала, напряжение в воздухе немного ослабло. Но беспокойство по-прежнему читалось на их лицах, их глаза все еще были широко раскрыты от беспокойства и страха за юного героя, лежащего перед ними сломленным и избитым. Питер стиснул зубы, превозмогая боль, когда поднялся на ноги. Он слегка пошатнулся, ноги под ним дрожали. Толпа расступилась, когда он, прихрамывая, двинулся вперед, их ропот стал громче и озабоченнее. «Не надо... Я в порядке ...» — сказал Питер хриплым и слабым голосом. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь собраться с силами. «Мне просто нужно... отдышаться...». Питер вытянул руку и попытался выпустить паутину, но в ответ устройство на его запястье лишь заискрилось. Его сердце упало, когда он осознал ужасающую правду - его веб-шутеры были полностью уничтожены, поджарены электрическим натиском Электро. Ему придется найти другой способ поймать злодея, и побыстрее. «Черт ... Ладно, мне нужно ...» — Питер пробормотал, его мысли лихорадочно метались. Он осмотрел окружающие здания, его взгляд остановился на ближайшей пожарной лестнице. «Думаю, мне нужно перегруппироваться и подумать ...». Крякнув от усилия, Питер бросился к стене, его пальцы коснулись кирпичей, когда он начал карабкаться вверх. Толпа со смесью благоговения и недоверия наблюдала, как юный герой взбирается на здание с нечеловеческой скоростью и проворством. «Этот мальчик... он либо очень крутой...» — сказала маленькая девочка, ее глаза расширились от восхищения. «Или очень тупой», — закончил ее отец, качая головой. «В любом случае, у него есть мужество, надо отдать ему должное». Питер проигнорировал их комментарии, сосредоточившись исключительно на том, чтобы добраться до крыши. Перебравшись через выступ, он на мгновение остановился, переводя дыхание. Затем, бросив последний взгляд на взволнованную толпу внизу, он спрыгнул с угла здания на другое и растворился в ночи. Внизу толпа медленно расходилась, одни спешили по домам, другие задержались, чтобы посплетничать и порассуждать об удивительном зрелище, свидетелями которого они только что стали. Маленькая девочка и ее отец уходили одними из последних, девочка бежала впереди, а ее отец замыкал шествие. «Папа, как ты думаешь, с Человеком-пауком все будет в порядке?» — спросила девочка тихим и неуверенным голосом. Ее отец вздохнул, проводя рукой по волосам. «Я не знаю, милая», — сказал он наконец. «Но одно можно сказать наверняка - у этого парня впереди долгая ночь». Питер поморщился, вынимая осколок разбитой линзы из своей щеки, на его коже выступила капелька крови. Он щелчком отбросил маленький осколок стекла, даже не почувствовав жжения от пореза по сравнению с болью, которая все еще пульсировала в его теле. «Пора домой...» — Питер пробормотал себе под нос усталым голосом. «Нужно починить веб-шутеры и залатать костюм». Он знал, что не сможет преследовать Электро в его нынешнем состоянии, не тогда, когда его оборудование в руинах, а тело избито и покрыто синяками. Нет, сначала ему нужно было позаботиться о себе, зализать раны и вернуться более сильным. Только тогда он мог надеяться снова сразиться с возбужденным безумцем. В его голове уже роились мысли о ремонте и модификациях, которые ему нужно было бы произвести. У него было предчувствие, что в следующий раз поймать Электро будет не так-то просто, и ему нужно было быть на вершине своей игры, если он хотел иметь шанс противостоять разрушительной силе злодея. Подходя к своей квартире, Питер не мог избавиться от чувства неловкости, поселившегося у него в животе. В первый раз он недооценил своего врага, и это дорого ему обошлось. Он не мог позволить себе совершить одну и ту же ошибку дважды. Со вздохом облегчения Питер проскользнул через окно в свою комнату, горя желанием поскорее приступить к работе. Ему предстояла долгая ремонтная ночь, и на его плечах лежала тяжесть ответственности за безопасность города. Но он был Человеком-пауком, и он не успокоится, пока не сделает все, что в его силах, чтобы защитить невинных жителей Нью-Йорка. Питер знал, что предстоящий путь будет трудным, и что на каждом шагу будут проблемы и препятствия. Но он также знал, что не может сдаться, не тогда, когда от него зависит так много жизней. Он должен был стать сильнее, умнее и быстрее, чем когда-либо прежде. И он будет таким, чего бы это ни стоило. Решительно кивнув, Питер приступил к работе, его ловкие пальцы уже были заняты разборкой сломанных веб-шутеров и раскладыванием инструментов и материалов, которые ему понадобятся для необходимого ремонта. Ночь только начиналась, и многое еще предстояло сделать. Но Человек-паук будет готов, готов встретить любые испытания впереди и защитить город, который он любил, несмотря ни на что. Питер снял костюм и тихо присвистнул, рассматривая повреждения на своем теле в зеркале, его глаза расширились при виде обширных синяков и рваных ран, покрывавших почти каждый дюйм его кожи. Темно-фиолетовые и болезненно-зеленые синяки покрывали его торс - результат жестокого электрического нападения Электро. Зловещие красные царапины и порезы, некоторые из которых все еще слегка кровоточили, пересекали его руки и ноги, несомненно, полученные во время падения на землю. «Господи... чудо, что я все еще цел», — пробормотал Питер, осторожно ощупывая особенно неприятно выглядящий синяк на ребрах. Он поморщился от острой боли, пронзившей его при соприкосновении, понимая, что, вероятно, был ближе к смерти, чем когда либо раньше. Питер знал, что ему нужно позаботиться о своих ранах, и как можно скорее. Последнее, чего он хотел, это чтобы началась инфекция, которая сделала бы его еще более уязвимым и ослабленным. Он порылся в своем шкафу, вытаскивая аптечку первой помощи, которую держал под рукой на случай подобных чрезвычайных ситуаций. Когда он начал промывать и перевязывать свои раны, мысли Питера вернулись к проблеме сокрытия своего избитого состояния от друзей и семьи. Завтрашний день будет кошмаром - как он вообще сможет скрыть свидетельства своего ночного героизма от орлиных глаз тети Мэй? А что насчет Гвен? При мысли о том, что он увидит беспокойство и страх в ее прекрасных зеленых глазах, у Питера защемило сердце. «Черт ... Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, как сильно я облажался», — простонал Питер, осторожно накладывая повязку на свои больные ребра. «Я не могу позволить этому случиться снова. В следующий раз ... в следующий раз мне нужно быть осторожнее». Питер знал, что не может и дальше испытывать судьбу подобным образом, не может и дальше подвергать себя опасности, не задумываясь о последствиях. Он должен был найти способ стать лучшим героем, такой, который не оставлял бы его сломленным после каждой конфронтации. Пока Питер обрабатывал свои раны, в его голове проносились мысли о том, как улучшить свои веб-шутеры, чтобы лучше противостоять электрическим атакам Электро. Он знал, что не может позволить себе снова оказаться застигнутым врасплох, не сейчас, когда ставки так высоки и последствия столь серьезны. «Черт ... Насколько я понимаю, у меня есть два варианта», — пробормотал Питер, прикладывая марлевый тампон к особенно неприятному порезу на предплечье. «Либо я могу попытаться сделать формулу паутины более устойчивой к электричеству, возможно, добавив в смесь какой-нибудь изолирующий агент. Но это приведет к удорожанию производства, а я не уверен, есть ли у меня сейчас на это бюджет». Питер нахмурился, обдумывая альтернативу. «Или... Я мог бы попытаться усилить самих веб-шутеров, сделать их менее восприимчивыми к внешнему воздействию. Это потребует серьезной инженерной отладки, но в долгосрочной перспективе, возможно, оно того стоит». Он знал, что усиление физических компонентов веб-шутеров будет сложной задачей, которая потребует много времени и усилий, чтобы все сделать правильно. Но он также знал, что это был необходимый шаг, если он хотел оставаться на шаг впереди Электро и других злодеев, которые, без сомнения, скрывались в тенях Нью-Йорка. «Черт... Тут есть о чем подумать», — вздохнул Питер, выбрасывая пустые марлевые обертки в мусорное ведро. С новой решимостью Питер начал набрасывать несколько черновых набросков в лежащем рядом блокноте, его карандаш летал по бумаге, пока он обдумывал идеи для улучшения своих веб-шутеров. Он знал, что впереди у него долгий путь, полный поздних ночей и бесконечных переделок, но он был готов к испытанию. «Я разберусь с этим», — сказал Питер, больше себе, чем кому-либо другому. «Я справлюсь, чего бы это ни стоило. Я должен это сделать ради себя ... и ради всех остальных, кто нуждается во мне». И с этими словами Питер приступил к работе, его разум сосредоточился на текущей задаче и будущих сражениях, которые ждали его впереди. Он знал, что не может позволить Электро или любому другому злодею снова застать его врасплох, не тогда, когда на волоске висят жизни невинных людей. Питер сделал паузу в своих размышлениях о своих веб-шутерах, его рука зависла над маленькой камерой, спрятанной в ящике стола. Он почти забыл о сделанных им компрометирующих фотографиях, на которых Электро сеял хаос в центре города, слишком сосредоточившись на собственных травмах и необходимости модернизации. «Черт... Я чуть не забыл об этом», — пробормотал Питер, доставая камеру и просматривая цифровые изображения на экране. «Держу пари, Джей Джей был бы рад заполучить в свои руки эти снимки... В прочем я не уверен, что все, что я делаю, когда-либо будет достаточно хорошо для него». Питер закатил глаза при мысли о своем редакторе и заклятом враге Дж. Джоне Джеймсоне. Этот человек был печально известным упрямцем и постоянной занозой в боку Питера, всегда требуя от своих фотографов больше, лучше и быстрее. И все же, несмотря на его грубоватую внешность и граничащий с жестокостью стиль руководства, Питер знал, что у Джеймсона нюх на новости и талант продавать газеты. «Думаю, я мог бы попытаться продать ему эти фотографии... но, черт возьми, последнее, что мне нужно, это чтобы он попытался превратить Электро в какого-нибудь суперзлодея-бугимена», — сказал Питер, качая головой. Питер знал, что должен подойти к этому деликатно, должен был найти способ дать Джеймсону то, что он хотел, не жертвуя при этом собственными принципами и не подвергая риску невинные жизни. Это было хрупкое равновесие, которое он изо всех сил старался поддерживать с тех пор, как впервые начал работать в «Дейли Бьюгл». «Мне нужно подумать об этом», — наконец сказал Питер, со вздохом кладя камеру на стол. «Мне нужно найти способ дать Джей-Джею то, что он хочет, не усугубляя ситуацию ... и не давая себя убить в процессе». С этими словами Питер снова сосредоточился на своих эскизах и дизайне, в его голове уже роились идеи, как улучшить свои веб-шутеры и оставаться на шаг впереди Electro. Он знал, что впереди у него долгая ночь работы, но был готов к испытанию, готов столкнуться с любыми препятствиями. «Я бы мог намагнитить элементы внутри, тогда электричество не проникало бы внутрь веб-шутеров» — сказал Питер. Питер медленно кивнул, обдумывая свою идею, понимая, что она может стать жизнеспособным решением его затруднительного положения. Он взял карандаш и начал набрасывать измененный дизайн, лихорадочно перебирая в уме возможные варианты. «Я мог бы использовать специальный сплав, устойчивый к электричеству и магнитным полям. С ним будет сложно работать, но я думаю, попробовать стоит. И это должно быть проще, чем пытаться модифицировать саму формулу...». Глаза Питера загорелись, когда он прокрутил в голове логистику. «Я мог бы даже пойти дальше и добавить к самому устройству небольшой генератор магнитного поля, который автоматически активировался бы при ощущении электрического тока. Таким образом, я не просто защищаю внутренние компоненты, но и активно оттолкну электричество до того, как оно сможет нанести какой-либо ущерб». Он знал, что это будет значительным улучшением его текущего дизайна, но он также знал, что это было необходимо, если он хотел оставаться безопасным и эффективным в своих битвах с Электро и другими наэлектризованными противниками. «Это большая работа, но я думаю, что она того стоит. Я не могу продолжать ввязываться в драки неподготовленным, когда на кону моя жизнь и жизни других людей». Выражение лица Питера смягчилось, когда он подумал о Гвен, задумчивая улыбка заиграла в уголках его рта. «Хотел бы я поговорить с Гвен прямо сейчас ... Как мы это делали раньше. Те ночи, которые мы проводили вместе, засиживаясь допоздна и разговаривая обо всем и ни о чем. Такое чувство, что это было целую жизнь назад». Он вздохнул, груз его двойной жизни и время, прошедшее с момента их разрыва, тяжело легли на его плечи. «Правильный ли я сделал выбор, оттолкнув ее вот так? Я думал, что поступаю правильно, защищая ее от опасностей, связанных со мной... но теперь я уже не так уверен». Пальцы Питера пробежались по краю альбома для рисования, его мысли вернулись к более счастливым временам с Гвен. «Я скучаю по тому, как она раньше смотрела на меня своими большими, прекрасными глазами. У нее был такой способ заставить меня почувствовать себя единственным парнем в мире, как будто ничто другое не имело значения, кроме нас». Он покачал головой, пытаясь отогнать горько-сладкие воспоминания. «Но я знаю, что теперь это все в прошлом. Она двинулась дальше, с Гарри... и мне нужно научиться делать то же самое. Даже если мне кажется, что мое сердце вырывается из груди каждый раз, когда я думаю о ней с кем-то другим». Питер сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки. «Мне нужно сосредоточиться на том, что важно сейчас, на том, чтобы стать лучше и защитить людей, которые нуждаются во мне. И, может быть, когда-нибудь, когда все это закончится, я смогу найти способ наладить отношения с Гвен... если я все еще буду с ней».