Мои крылья.

Молчание длинной в три дня убивало. Время либо останавливалось, либо плелось так медленно, словно последний процент загрузки в игре. После этого игра еще и вылетает, поэтому приходится загружать ее снова с самого начала. Именно так, вместо воплощения заразительного смеха и широкой улыбки по общежитию ходил самый настоящий призрак: черное худи, опущенный и незаинтересованный взгляд, который рядом с Бан Чаном приобретал еще и оттенки вины. Ну, конечно, перед тем, как его обладатель окончательно скрывался из вида за считанные секунды, даже если, казалось, был чем-то занят. Холодной тенью он исчезал, как будто наступил полдень, а солнце замерло в зените. Такое поведение Джисона не может не беспокоить, но он правда был не прав! Чан не готов был уступать своему младшему товарищу только из-за его упрямости. Все же, у лидера больше жизненного опыта, больше лет стажировки, больше ответственности. Он заслуживает уважения, ведь так? Да, и все это признавали. Временами, даже больше самого Кристофера. Так почему этот ребенок такой сложный? Переходный возраст еще не кончился? Иногда Чан думает, что все же нужно было сказать мягче, а не выкидывать после «Ты правда не собираешься убирать в комнате?» едкое «Как хочешь» и закрывать дверь с характерным хлопком. Хуже всего было наблюдать попытки Джисона делать вид, что ничего не произошло. Сначала, когда обида на младшего еще бушевала в молчаливом возмущении лидера, игнорировать попытки Хана заговорить было легко. Но уже на следующий день хотелось на стенку лезть от того, как сердце разрывалось на куски при виде того, как он набирает воздух в легкие, чтобы что-то сказать, но тут же замолкает, когда встречается с глубокими темными глазами старшего и серьезным взглядом, не обещающим ничего хорошего. И кажется, так могло продолжаться вечность: два упрямых парня могли бы не разговаривать до конца жизни при желании. Наверное, проблема была все-таки в том, что желания как раз-таки не было. Но кто-то же должен разорвать этот проклятый круг? На репетиции Хан двигался вяло и то и дело отставал по ритму, из-за чего среагировал все еще вспыльчивый из-за утреннего тяжелого расписания Хенджин. В попытках успокоить эту парочку, которая сейчас либо будет орать на все здание, либо выйдет поговорить «по-мужски», Крис отводит Хенджина чуть в сторону, чтобы, собственно, понять, зачем и почему вдруг нужно прерывать репетицию на ссоры и почему бы это не решить в свободное — ахпхахпхп, боже, какое-какое? — время. –Вы с Ханом можете поговорить и после, спокойно разобравшись, постарайся не принимать слова близко к сердцу. Вы оба сейчас на нервах и, я уверен, на самом деле не хотите друг друга обижать. На самом деле... — в горле что-то неприятно защипало, от слишком знакомой ситуации. Да уж, как это он может раздавать советы о решении конфликтов, когда сам, так и не разобрался со своими? Боковое зрение видело, как Джисон закипает, а потом и вовсе, точно как подросток, топает ногой и вылетает из репетиционного зала, хлопнув дверью, и заставив всех оглянуться. Оставшаяся часть макнэ лайна поприжалась к стенке, чувствуя неловкое напряжение в воздухе, а Сынмин и вовсе, поняв, что решить эту проблему мгновенно не получится, сел на пол, расслабляясь, пока есть такая возможность. Крис тяжело вздохнул и посмотрел в сторону Чанбина и Минхо с просящим взглядом. Те переглянулись, мысленно решая, кто пойдет искать сбежавшего и кивнули Чану. –Что ж, тогда перерыв пять минут, — когда остальные плюхнулись на пол и потянулись к своим бутылкам с водой и стаканами с кофе, Чанбин вышел на поиски ребенка. –Хенджин, — продолжил старший, — Это нормально, что ты так отреагировал, просто в следующий раз не стоит кричать. Вы, — следующее слово с натяжкой выходит изо рта, — взрослые люди. Скорее всего у вас обоих просто трудный день. Поговори с ним после, будь умным и спокойным, я знаю, что ты это умеешь, — Хван аж осанку поправил от последних слов, сразу сделал серьезный взгляд и сдержанно кивнул. –Да, я понял, я буду умным, хен! — боже, и эту мордашку с гордо надутыми губами он только что назвал взрослым? Хах, вериться с трудом. Улыбка сама ползет на лицо. –Вот и хорошо, отдохни пока. В моменте становится стыдно: только что как будто пятилетнему ребенку разжевал, как стоит себя вести в подобной ситуации, а сам до сих пор не может решить свое недоразумение. Последней каплей стало мельком увидеть этот неповторимый дуэт «танцуй лучше — репуй лучше» на лестнице. Действительно поговорили. И обнялись, с улыбками пошли к общежитию, попутно извиняясь через слово. Да, разочаровываться в себе Бан Чану не впервой, но сейчас почему-то вдвойне обидно самому не следовать тем правилам и инструкциям, которые он дает мемберам. Напрашивается вывод: все же первым не выдержит Чан. Но нельзя же завалиться к дерзкому подростку в комнату и просто начать диалог. Уж он-то, будучи старшим ребенком, это негласное правило точно знает. Нужен «случайный» небольшой диалог, который аккуратно будет выведен в обсуждение. Главное не давить сразу, не пытаться быть главным или старшим, подступиться, а для этого нужен предлог. И он имелся. Ведь вялость Джисона явно не взялась из неоткуда, она не была похожа на лень, но и на здоровье — хвала всем выключенным кондиционерам — тот не жаловался. Крис довольно быстро приходит к тому, что это либо недосып, либо парень просто не достаточно поел, чтобы были силы. Методом тыка выбрав второй вариант, Чан резко выдыхает и стучит в комнату. Открыв дверь через пару секунд выжидающей паузы, он с радостью обнаруживает, что Хан сейчас один. Отличное начало. Темные глаза уставились на него из-под капюшона с этой самой кислой смесью удивления, стыда и страха. Аж ребра ломить начало. Все лишние слова испарились в голове, как вода на жаре, поэтому и вырывается не такое мягкое, как планировалось, но лаконичное и по делу: –Ты кушал? Каждая секунда длилась непозволительно медленно в ожидании ответа. Мысленно Бан Чан сейчас продумывал пути отступления, как бы вывести это в более позитивный разговор, перебрасывал варианты, как горячую картошку в руках, но ни один не получалось удержать. Полная степень замешательства у него настала тогда, когда Джисон закрыл лицо и стал всхлипывать, а потом с самыми раскаивающимися глазами выдал: –Прости меня, хен! — и на секунду Крису показалось, что это не Хан просит прощения за беспорядок и дерзкое поведение, а его младший брат Лукас выглядывает из-под одеяла и слезно просит, чтобы старший братик прогнал монстров из-под кровати, — Я не со зла так тебе ответил! — слезы не текли в три ручья, но от этого выглядели только более искренними, — Честно, хен, прости, я, — он сглотнул и утер глаза рукавом, — Я был не прав, — уже более тихим голосом сказал парень, повесив голову. И черт возьми, какая же это сложная, оказывается, фраза. Когда растерянность проходит, старший аккуратно подкрадывается ближе к этому комочку сожаления и ворчливости и садится рядом, какое-то время сомневаясь, стоит ли, а потом уже привычным жестом раскрывает руки и кивает Джисону, как бы говоря «Я здесь, если хочешь обняться». Ждать долго не приходится: раскаявшийся проблемный ребенок сам сдается в объятия своего неофициально объявленного опекуна. –Это нормально, — вновь начинает повторять Крис то, что уже говорил сегодня, но теперь с чистой душой и совестью, — Конфликты случаются, но мы работаем вместе. Никакая из этих мелочей не стоит нашего упорного труда. В следующий раз просто поговори со мной, хорошо? Тогда ты больше будешь не stray kid, а скорее stray adult, — сердце греет слышать, как Хан смеется сквозь остаточные слезы, — Хотя для меня ты всегда будешь первым ребенком, на котором я поседел от стресса, видишь? — показательно оттягивает прядку своих покрашенных в пепельный цвет волос Чан, заставляя Джисона смеяться еще больше. –Хорошо, хорошо, я — Stray Kids!