Мои крылья.

Чан всей душой любит Австралию. Для него это первый дом, место, где он рос до переезда, место, где ждут и любят, в ногах бегает милая собачка Берри, а на пляже теплый, но сильный бриз треплет кудри. Сейчас у него нет рядом этого ветра, семьи, любимого питомца, друзей, привычных закусок и климата. Все, что осталось это видео от мамы с сестрой и редкие переписки с давними друзьями. Английский язык все еще плотно сидит в голове, несмотря на подавляющее использование корейского. И в такой момент, как преддебют, стоит забыть о своих сожалениях, смять их, как ненужную бумажку, затолкать в дальний угол или выкинуть вообще. Нет времени на сентиментальность. Нет времени на слабину. Нет времени на воспоминания, которые бы грели душу. Время есть для танцевальной практики, для продюсирования, для тренировок. Время сейчас существует только для работы над общей мечтой девяти ребят. Это давление плотным обручем обвивало голову парня, сжимая так сильно, что иногда кажется, будто бы скоро череп треснет. Да даже если и треснет, то нужно просто наложить повязку и идти работать дальше. Он же лидер. Ребенок, который должен возглавлять других детей. Нужно быть строгим, дотошным, шоу на выживание просто обязано пройти идеально: без сучка, без задоринки. Всем нужно дебютировать. Ведь, если кто-то не сможет, не выдержит, не пройдет – это будет только его вина. Засыпать, просыпаться, тренироваться и наставлять других с этой мыслью каждый день. Тяжело ли это? Да. Нужно ли это? Конечно. Справится ли он? Он обязан. Но не всегда получается быть достаточно крепким, достаточно устойчивым для других, а это, мягко говоря, раздражает. Исключение Минхо сильнее ударило по духу команды, чем любая усталость. Это было жестокое напоминание о том, что сейчас решается их судьба и мечта. А потому Крису было почти физически больно слышать в обращении Минхо слова о том, что он хороший лидер: в исключении участника виноват только он сам. Обруч у головы затягивается еще сильнее, обращение к ребятам становится еще строже, а погоня за желаемым ощущается бесконечным марафоном, в котором ты бежишь бесконечно долго, даже без оставшегося дыхания и сил. Снова ком в горле и поджатые губы снимают крупным планом, но плакать, стоя напротив дрожащего, безутешного Феликса, нельзя. Чан чувствует себя ужасно. Этот маленький солнечный лучик, что врос в него и невольно напоминал о родных краях, в этот момент так нагло и болько отрывали, даже без использования анестезии. Он видел, как старался Феликс, проходил адаптацию к новой стране и судорожно учил язык. И воспоминания о своем опыте еще слишком свежи. Бан Чан прекрасно помнит, как подростком отправился один в Корею и проживал это все на своей шкуре. Ёнбок этого не заслуживает. Крис тоже. И парень клянется родиной, что никто другой тоже не заслуживает такого опыта. Он должен был защитить, но мягкость к соотечественнику сыграла очень уж жестокую шутку. – Не вздумай потеряться, договорились? – Чан говорил эти слова с ужасным чувством вины. Это маленькое солнце не сможет сиять на сцене из-за его ошибки. Младший мог лишь кивать заплаканным лицом, словно ребенок. С одним только "но": он и есть ребенок. – Я никогда не брошу тебя, ясно? – он не готов был попрощаться с Феликсом. Не так, не сейчас, никогда. Смотреть на прощание других ребят было еще тяжелее. Он подвел всех. Не Минхо, не Ёнбок, а именно сам Бан Кристофер Чан личной персоной. За такое простить себя почти невозможно, особенно такому человеку, как Чан, который убежден в своей виновности. Съемки завершились, но эмоции ни у кого не утихли. Феликс не мог перестать плакать, а у Криса сердце только больше разрывалось за слезы соотечественника. Невозможно оставаться равнодушным к таким людям, как Ёнбок, особенно если ты косвенно виновник его горя. Идя рядом с Феликсом, Бан Чан чувствовал, что ему нечего сказать в свое оправдание больше. Он вызвался проводить парня до дома. Понимание того, что нужно успокоить его, еще сильнее давило, но, когда младший снова стал извиняться, всхлипывая, лидер не выдержал. – Я тебя не оставлю одного, помнишь? –снова притягивая Ёнбока в объятия, начал он, – Даже если не с нами, ты все равно можешь дебютировать, и Минхо тоже может. Вы молодцы, вы делали все, что нужно. Просто, видимо, это не ваше время, – говорить такие слова сродни тому, что резать кожу тупым и ржавым ножом. Чан и не думал, что все его предыдущие дебютировавшие товарищи могли чувствовать себя так, но теперь он здесь. – Ты хорошо держишься, – в процессе он переходит на английский, – Ты всегда можешь позвонить или написать мне, когда тебе будет казаться, что все вокруг идет из рук вон плохо, хорошо? – ответом были лишь судорожные кивки, – Вот так, – ободряюще похлопав младшего по спине, Кристофер грустно улыбнулся, – Я так просто не отпущу тебя, приятель. Долгими уговорами и изредка подбадривающими шутками, Бан Чан смог привести в чувства потерянного товарища и, когда уже нужно было разойтись как минут десять назад, он с тоскливой улыбкой попрощался. – Спокойной ночи. Поешь и выпей чего-нибудь теплого, а потом хорошо отдохни. – Хорошо, хен, спасибо. И как бы это странно не звучало, но Криса охватила смесь гордости и щемящей грусти. Феликса это сделает сильнее, несомненно, но Чану не хочется этого, а хочется лишь его защитить. *** Спустя несколько лет вспоминать о тех ужасных временах все еще тяжело, поэтому никто особо этого и не делает, но сейчас в голове Кристофера ясно проносятся эти воспоминания, но вот на лице только улыбка. Все потому, что в данный момент Феликс сияет на сцене. Кто бы мог подумать тогда, до дебюта, что мальчик, почти ребенок, который совсем недавно переехал в Корею, который не знает толком языка, которого исключили из группы и который так горько плакал после, будет настолько ярким и талантливым айдолом, что привлечет к себе уйму внимания и любви публики? Ответ: Чан. Он и еще тогда семеро ребят. Возможно, только благодаря этому и Феликс и Минхо смогли вернуться в проект, придав всем только больший энтузиазм и сильнее сплочив команду. Никто не знает, что было бы, если бы Stray Kids не дебютировали в составе девяти человек. Есть вероятность, что мир бы и не узнал о них так скоро, а, может, и не узнал совсем. Не стоит отбрасывать и другие варианты, но ясно одно: они бы явно не были теми, кого все привыкли видеть. Феликс действительно стал сильнее, поэтому у лидера, почти как родителя или старшего брата переполняет гордость за него. Крис до сих пор с особой теплотой хранит свой маленький кусочек Австралии рядом и маленькое личное солнце их команды.