Мои крылья.

За окном на Сеул уже давно опустилась ночь, но это совсем не повод спать: не тогда, когда на носу дебют. Во время перерыва Крис отходит чуть назад и смотрит на ребят. Удивительные люди. И даже не вериться: неужели именно он, несмотря на то, что слишком долго был в компании с клеймом вечного трейни, смог приблизиться к своей цели настолько близко, что скоро все эти люди пойдут с ним? Неужели эти вчерашние мальчишки, лишь отчасти понимающие тяжесть, которую несет на плечах лидер, скоро засияют, как самые яркие звезды на небе? Ведь радость от долгожданного дебюта в этой кучерявой макушке соседствует с неуверенностью. Насколько высоко можно забраться? И, если уж речь зашла об альпинизме, то насколько надежны крепления? Есть ли все необходимое снаряжение? Рюкзаки уже собраны? А сух паек? Нюансов для восхождения слишком много, но и слишком много ресурсов уже потрачено, чтобы сдать назад. Время, деньги, бессонные ночи, нервы, время, ссоры, примирения, время, репетиции, время. Эта тема чересчур больная для того, кто видел, как уходят и приходят люди, как меняется коллектив, как все дебютируют, а самому... Ждать. Как царапина на ноге у невротика: только покрывается корочкой, как ее тут же сдирают в очередной наступившей тревоге. И сейчас, смотря на ребят, которые помогают друг другу с движениями у зеркала или же переговариваются между собой, стоя с открытыми бутылками воды, словно забыли о жажде, невольно чувство страха припирает к стенке предвкушение, пока эту драку на видео снимает гордость. Да, гордость за проделанный путь. Что-то внутри Бан Чана говорит, мол: «Пока гордиться нечем», но эти восемь парней... Наверное, они и есть причина возникновения этого чувства. Они здесь. Они остались с ним, идут рядом, бок о бок, а не проходят мимо. Это и есть одно из самых больших, страшных, взрослых и, в то же время, ценных решений Чана на данный момент. Конечно, куда без разногласий и конфликтов. Любой коллектив, будь то класс в школе или офисный состав на работе, не обходится без этого. Но Крис всегда грезил о такой группе, которая станет второй семьей, с которыми рядом можно будет все: и смеяться до боли в диафрагме, и плакать в плечо, и злиться, кидая подушки, и делиться откровениями шепотом ночью в студии, да и работать вместе продуктивно, подтягивая друг друга. А пока что это лишь дети под руководством ребенка постарше, которые собираются выйти за территорию детской площадки и исследовать улицы, дома, леса, забираться в заброшки, сидеть на лавочках, уплетая снеки, слушать музыку на набережной, подпевая по настроению, и танцевать на рассвете, а потом бежать домой, сверкая пятками, прощаясь на лету и тут же договариваясь о новой встрече. Скитаться по одиноким улицам вместе будет не так уж и грустно. От размышлений отвлек вскрик Хана, которого неожиданно защекотал Феликс. Вот уж действительно — дети. Бродячие, к тому же.