Разнорабочий, работаю по-разному

-Нет, Чимин. -Ну почему-у? - заканючил омега на том конце, и Хосок вздохнул расстроенно, наблюдая за братом, мотнувшим головой: -Потому что он не хочет сейчас говорить. Дай ему немного времени, ладно? -Уже третий день мне даже на сообщения не отвечает! -Ну так может ты подождёшь ещё парочку? - вымученно закатил глаза Хосок. Приятно знать, что у брата есть любовь и все дела, но до чего же это раздражает, когда омега такой...такой...заботливый. У него вот - ни капельки. -Долго? - кротко и явно обиженно прошептал Пак, и взгляд Хосока остановился на пальцах Юнги, показавшего цифру два. -Где-то два денёчка, сможешь? -Долго...Передай ему что я скучаю, ладно? - тоскливо, почти гнусаво пробормотал омега на том конце, и Юнги поджал губы, опустившись виском на подушку и свернувшись клубком. Сил слушать больше не было. Хотелось сорваться с места и побежать к омеге. Такому плюшевому, пухлому и неуклюжему, но такому аккуратному и такому солнечному. В Чимине было всё о чём мог мечтать Юнги, но не в гон. В гон ему хотелось исчезнуть для всего мира, и единственным кого он терпел рядом с собой в крайне редких случаях, был Хосок. Младший братишка, за которого Юнги бы разорвал в клочья кого угодно. Хосок не злил, не раздражал, не выводил из себя. От Хосока не воняло как от всех остальных. Хосок был таким же мягким, как и его феромон. Хлопковым, нежным в разговоре, таким осторожным и деликатным, что было совестно даже повысить тон. -Пе-ре-дам, - сдержав тяжкий вздох, Хосок завершил вызов, отложив мобильный на прикроватную тумбу и прилёг позади старшего брата, обняв его поперёк торса и прижавшись к нему. - Совсем плохо?.. Юнги в ответ лишь всхлипнул в подушку, кивнув коротко и заёрзав, чтобы братишка обнял покрепче. Голос Чимина лишь распалил в нём уязвимость и энигма не хотел сейчас ничего так сильно, как исчезнуть с лица земли. -Может, всё-таки позвоним отцу? - предложил омега поглаживая его по руке и глупо пялясь на чужой затылок. Юнги выкрасил свои волосы в ментоловый цвет вчера, непонятно зачем. Возможно, хотел убить время. А может, так ему казалось, что гон вдруг переменится. Неизвестно, зачем он это сделал, но результат Хосоку нравился однозначно. Вышел немного выцветший зеленоватый у корней, но брату подходило. Чего не скажешь о его слезах, которые Юнги никак не подходили. -Н-нет, я с-смогу... -Хорошо, - ласково прошептал Хосок уткнувшись в спину брата, - Хорошо. Ничего хорошего. Они оба разрушены и с трудом собирают себя по частям. С появлением Чонгука всё стало легче, да. Но не бывает на свете чудес, а сказать, что с появлением Чон Чонгука всё в их сердцах внезапно переменилось - было бы очевидным признанием чуда. Потому что такого не бывает. Юнги переживал свой сбой с трудом, с боем, с внутренними противоречиями сжиравшими энигму изнутри. Он, казалось, выплескивал всю свою нежность и хрупкость лишь в гон, теряя её с концами до следующего. Развод родителей, совпавший с его первым гоном, ничем не поспособствовал здоровью тогда ещё совсем маленького энигмы. Юнги забивался в угол, прятался от отца в шкафу отказываясь выйти и поговорить, показывал свои аккуратные клыки и шипел словно уличный кот на всех кроме Хосока. Сбой в нервной системе наложился и на физическое состояние, гон стал ассоциироваться с травмой ухода, стал нестерпимой болью и опасностью для него. Среди всех врачей разводивших руками, единственным его спасением был младший брат, который обнимал его молча и засыпал тихонечко рядышком. Отец терпеливо ждал изменений, Хосок самоотверженно отправлялся к брату зная что тот слишком раним чтобы попросить самостоятельно. Так и жили. Так и жили, до появления Чимина, с приходом в жизнь которого симптомы Юнги стали внезапно ухудшаться. Энигма испытывал животный страх в моменты уязвимости своей сущности, боялся до смерти ухода Чимина, повторения истории, боялся потерять своего омегу показав ему слабость, боялся, боялся, бесконечно чего-то боялся. И помочь ему не мог никто. Отец не мог внушить ему, что не все омеги такие, каким был его папа. Хосок не имел никакого опыта в отношениях, и сам был влюблён в омегу. Юнги знал, Юнги не был слепцом. Но у Хосока не было отношений с омегой как таковых, потому и спрашивать его о чём-либо было бы словно ножом по сердцу. Чон Чонгук был единственным омегой, за которого Юнги мог бы ухватиться, чтобы убедиться, что не все омеги одинаковы. Что они не уходят. Именно для этого он сорвался с отеля и добежал до дома: убедиться в том, что Чон Чонгук - не все. Убедить себя в том, что значит,и Чимин не уйдёт в его гон. Это было психологической травмой, через которую он никак не мог переступить, и которую никак не мог проработать ни с одним психологом, к кому бы отец не отвёл его. Не выходило: энигма принимал всё в штыки, срывался, и ситуация лишь усугублялась, пока Тэхён не принял решение что лучший лекарь в их случае - время. И вот он - Чимин. Пак Чимин - эта сладкая липкая кленовая булка, эта любовь которая никогда не пройдёт, этот нежный омега, который влюбился в холодную, нечитаемую, дерзкую, напористую сторону Юнги. Ему было опасно показывать себя таким. Но ничего. Ещё два дня, и Юнги вернётся в строй, сможет вновь стать привычным собой, сможет обнять как бы между делом своего омегу, поцеловать его в макушку нагловато и хмыкнуть что-нибудь дерзкое ему в висок, прижимая к себе покрепче. А пока - Чимину незачем знать, что его энигма не в состоянии пережить собственный гон. -Ты же помнишь, что мы все тебя очень-очень любим? - прошептал ему в ухо Хосок, и Юнги закивал с коротким всхлипом, прижимая его ладошку к своему сердцу и укрывая их одеялом. - Если будет совсем плохо, отец дал твои таблетки и мы всегда можем их принять, м? -Не хочу, я от них тупею, - шмыгнул Ким, и Хосок усмехнулся, кивнув согласно и утерев его бледную щеку от слёз. Тупеет, как же. Успокаивается. Просто энигме в гон успокоение - лишь раздражение. Валериана ещё никому в жизни не мешала. Но дело Хосока- напомнить, а дело Юнги - выбрать. -Ч-чонгук не уйдёт же? -Не уйдёт, - уверил его омега, поглаживая брата по сердцу, готовому вырваться из груди от бешеного биения, - Никуда не уйдёт. -Он х-хороший. -Хороший, очень, - улыбнулся младший, нахмурив бровки, - Знаешь, мне иногда кажется, что ты прав был. Ну, насчёт того что он и отец могут...Ты был бы против? -Если Чонгук - нет, - мотнул головой Юнги. Чон Чонгук - единственный омега, который действительно подошёл бы отцу. Дерзкий, активный, уверенный в себе, готовый дать отпор, постоять за себя, но в то же время чуткий. Запомнивший каждую деталь и привычку всех в доме за такое короткое время, успевший сделать для них с Хосоком больше, чем собственный папа за всю жизнь. Если Чонгук был бы омегой, которого отец бы выбрал, Юнги не был бы против. Но отец никогда не выберет его. Вообще никого. После папы отец не смотрит никуда, кроме как на них с Хосоком и в рабочий ноутбук. Иногда в газету заглядывает, правда, но там рекламы швабр по акции. -Выспался? -Угу, - обиженно зашаркал тапками к холодильнику Чонгук ,и Тэхён обеспокоенно сощурился, отключив плиту. Кастрюлька с варёными яйцами была отправлена в раковину, а сам энигма развернулся к нему всем корпусом, облокотившись о её край. -Что такое? До сих пор язык болит? -Морковку нельзя, - немного шепеляво пробормотал Чонгук, и Ким опустил напряжённые плечи, улыбнувшись тепло и кивнув в сторону морковного пюре, которое уже проблендерил с утра пораньше, - Это мне? -Ну, не помню чтобы я проснулся как-то раз в пять утра с диким желанием сточить морковку, так что, - энигма пожал плечами, придвинув тарелку к нему и вложив в неё чайную ложку, - Ешь на здоровье. -А вы? -А я попозже. Пока не голоден, - мужчина присел за стол, кивнув на стул Хосока, и Чонгук присел аккуратно, покорно посмотрев на него, - Не смотри так на меня, сердце от жалости остановится. -Извините, - поспешил опустить взгляд омега, уныло размешивая оранжевое пюре в тарелке. -Чонгук, я хочу поговорить. Насчёт...всего, - кашлянул в кулак Ким, и Чонгук поднял кроткий взгляд, прикусив пирсинг в ожидании продолжения. Удивительно. Вроде из кроличьих, а ресницы как у коровы, пронеслось в голове у Кима, и энигма хмыкнул неоднозначно, почесав висок неловко. -Л-ладно. -Я думаю, я хочу знать подробности. К чёрту все эти благородные уступки, Чонгук, я хочу знать всю правду, всю твою подноготную. Всё, что ты скрываешь. Я хочу знать всё, - уверенно произнёс мужчина неотрывно наблюдая за Чонгуком, прекратившим размешивать морковное пюре в тарелке. Чон прикусил пирсинг, вперившись взглядом в его запястье: -Меня держали на привязи. Ну, чтоб не был буйным. Связывали с шести вечера до пяти утра. Всё остальное время я учился, чтобы уметь всё. -Всё- это?.. - сощурился Тэхён, немного сместившись на стуле. -Натяжные потолки, резьба по дереву, уборка, стирка, готовка, ремонт электрики, сантехника, флористика, садоводство, наложение швов, кройка и шитьё, - скороговоркой перечислил Чонгук, зажмурившись и пискнув в какой-то не человечески высокой тональности где-то в конце, на глубоком выдохе. Омега осторожно вытянул ладошку из-под тёплой ладони старшего, качнув головой: это не тот момент, когда он хотел бы, чтобы его утешали. -Но зачем...зачем тебя держали на привязи? -Боялись что я буду контактировать с другими и заражусь бешенством, - меланхолично улыбнулся Чон. - В шесть утра был завтрак, варёное яйцо, половина морковки. Хорошо себя вёл - получал вторую половину в конце дня перед сном. Следующий приём пищи, - Чон заёрзал на стуле, оттащив от себя тарелку с пюре и сведя брови к переносице от тяжёлых воспоминаний. Крики соседних комнат всё ещё звенели у него в чувствительных к любому звуку ушах, сердце всё ещё колотилось от шумных звуков и агрессивных хлопков дверьми. - В два часа дня - палочка сельдерея, один желток и три зелёные оливки. Сыр только по праздникам. -Праздникам? - скептически выдавил из себя Ким, получив в ответ тоскливый взгляд истинного и тихое признание: -Праздников никогда не было. Воды...воды давали много. Вода полезна для организма. Ещё утепляли активно. Шерсть, кашемир, всё что можно было чтобы утеплить потому что я мёрзну быстро,- даже не замечая как от волнения и нахлынувшего потока воспоминаний набрал скорость, Чонгук продолжал говорить, теребя торчащую ниточку на шве рукава своего свитера, - Другим так много не давали, Мину давали. Вот у Мина всегда было много мяса жирного, это я помню. Кормили мясом и сливками самыми жирными, он был... - Чон поджал губы, бледнея немного и утыкаясь взглядом в несчастную нитку. Заметив его заминку, Тэхён заискивающе посмотрел на него немного склонив голову и зачесав его чёлку за ухо: -...каким был Мин? -Он был очень... - слова застряли в горле у Чонгука, неуверенного в том, что ему можно говорить об этом. Не посчитает ли его Тэхён ненормальным? Может ведь быть такое, что человек просто напоминает кого-то, кого ты когда-то знал? Бывает же такое, верно? - ...худым и красивым. Мин всегда был очень ласковым. Гибрид рыси. Он, честно говоря, лучше всех нас получился, но просто...просто когда ему в четырнадцать ввели в кровь разбавленный сухой костный мозг из того, который...ну, того которого выкопали, Мин стал с ума сходить и в итоге, вот...ну, я мало что знаю. Мина заперли на другом этаже от нас всех надолго тогда. -Мин это ведь фамилия, - старательно фокусируясь хмыкнул Тэхён, и Чонгук пожал плечами: -Да. -А имя? -Имени не было. Он просто был Мин. -Погоди, но ведь если ты назван потому что на надгробии... - энигма кашлянул, тряхнув головой и отгоняя от себя мрачные мысли, - ...было написано и имя и фамилия, то... -Имя Мина было стёрто. Новое ему никто не дал. Он всегда был Мин номер Шесть. -То есть, по возрасту... -Да, его вывели почти одновременно со мной. -Прошу тебя ,не говори это вывели, - вымученно потёр висок Ким, словно это поможет ему вместить в голове поток информации, но Чонгук смотрел на него своими пытливыми, искренними глазами, словно прожигая в нём дыру и стену недоверия, впивался в него своей честностью, своей правдой, своей невинной непосредственностью. -Ну, иначе не назвать. -Но зачем ему ввели костный мозг? Что там вообще разводить, сто лет прошло, всё высохло и вообще... -Значит, что-то нашли, - вдумчиво пробормотал Чонгук, - Они хотели, чтобы у него были кошачьи глаза. Ну такие, знаете...чтобы зрачки узкие. Так его можно было бы подороже продать. -Господи-и, - мужчина накрыл лицо обеими ладонями, застыв на мгновение чтобы прийти в себя и вообще переваривать предоставленную ему информацию, - Так...так, ладно, значит, вас было семь. Семь человек. -Мы не люди. -Люди, - уверенно рыкнул энигма, и Чон индифферентно фыркнул, пожав плечами: -Как скажете. -Как звали остальных? -Другие были под номерами. Имён не было. Всё стёрлось, в девяностых, говорят, был кислотный дождь и все надписи смыло. -Как же твоя сохранилась?- склонил голову к плечу энигма, и Чон подался вперёд, всё же потянувшись за лакомством, передумав. С минуту подув на ложку с пюре, Чонгук отправил её в рот, смакуя вкус свободы без идиотского куска металла во рту. До чего же жгло и отравляло жизнь это пустое отверстие в языке, напоминая ему о такой же зияющей пустоте от потери друзей. -Надгробие моего истинного упало поверх моего отчего-то. Может, было когда-то землетрясение, а может, установлено было слабо, я не знаю. А может, истинный меня так сильно любил, что и после смерти укрыл собой, - тоскливо улыбнулся Чон, столкнувшись взглядом с Тэхёновым коньячным, изучавшим его не без интереса. Энигма скользнул взглядом по его бархатным щекам, покрытым славным, едва заметным в свете дня пушком волос. - Его имя тоже стёрлось. Личность установить так и не удалось, гибрида вывести - тоже. У номера Три только язык был странный. Двойной, как будто. Он всегда смотрел на меня как-то...знаете, - Чонгук посветлел, протянув ладонь к его лицу и коснувшись подушечкой большого пальца его родинки на нижней губе. Он уже достаточно рассказал, можно сохранить при себе хотя бы какие-то секреты, верно? Никто его за это не осудит, он имеет право. Энигма подался вперёд, подставляясь ласке впервые за долгие годы, и позволил себе мимолётную улыбку, прикрыв глаза на долю секунды чтобы в полной мере, всем своим сердцем и телом ощутить тепло касания истинного к себе. Не удар, не щипок, не толчок - касание. Нежное, осторожное, бережное. Чонгук касался его так впервые, словно боялся разбить нечто важное, словно никогда ранее не мог сделать того, что делал сейчас. -Как? - одними губами спросил мужчина, и Чонгук улыбнулся неоднозначно, склонив голову к плечу и скользнув пальцами от уголка его рта к высокой скуле. -Ну неужели вы до сих пор не поняли... -Чонгук, я...я? - полушёпотом произнёс Ким, и Чонгук сверкнул взглядом, улыбнувшись ему извинительно. Омега отстранился так же неожиданно как коснулся его, и отсутствие тепла мгновенно вызвало озноб по всему телу старшего, неуютно съёжившегося на стуле. -Вы догадливы. -Чем...какие феромоны? -Феромон номера Три никто не мог разгадать. Он просто...его не получилось выявить никак. Ходили легенды, ещё когда мне было десять, я подслушивал у старших, которые следили за мной ночью. Они рассказывали друг другу легенды, о которых слышали. -Какие ещё легенды? - нахмурился энигма, присев поближе и осторожно подтолкнув тарелку с пюре ближе к истинному. Чонгук послушно опустил взгляд и взялся за ложку. С минуту они оба молчали: было слышно лишь звон ложки о небольшую тарелку и короткое, тройное облизывание уголков губ, вынудившее Тэхёна улыбнуться незаметно. И как он раньше не замечал такую привычку за Чонгуком? Неужели он был настолько слеп и незаинтересован? Не то чтобы Тэхён был чрезмерно заинтересован сейчас, но всё же...это было странно, не замечать за Чонгуком очевидных привычек. -Были легенды о том, что это была великая любовь Синего Гонщика и Декоративного Кролика, - усмехнулся Чонгук шмыгнув носом трогательно и Тэхён затаил дыхание, вслушавшись. Это было не просто шмыгание. Чон Чонгук определённо что-то помнил, и оно определённо причиняло ему боль, скатившуюся и разбившуюся о стеклянное покрытие стола крупной кристальной слезой. - Все имена и даты стёрты кроме Чон Чонгука, и... ещё многие годы ходили легенды о том, что Синий Гонщик отравил себя своим же ядом после смерти. Отомстил себе за то, что не уберёг истинного. -Что значит, отравил после смерти? - качнув головой для отрезвления, Тэхён включился в диалог отложив подальше всю романтизацию ситуации. -Знаете что такое Уроборос? - пытливый взгляд Чонгука скользнул по его сцепленным в замок пальцам, а после - выше, чтобы остановиться на сосредоточенно смотрящих на него глазах. Тэхён мотнул головой, вопросительно хмыкнув, и Чонгук кивнул своим мыслям перед тем как продолжить, утерев со щеки солёную дорожку от слезы, стягивавшую кожу неприятно, - Вечность и цикличность: Уроборос олицетворяет вечное возвращение, круговорот жизни, смерти и возрождения, а также бесконечность процесса. Это змея, которая поедает саму себя. -И...и как я с этим связан? -Я никогда не видел лица, вернее...черепа, - поморщился неуютно Чонгук, - Меня не подпускали близко. Кролики- существа пугливые. От меня держали его гроб взаперти, я видел только один раз, у него на запястье...у него цветные ленточки повязаны были. Ходили легенды о том, что его истинный умер беременным,а Синий Гонщик не выдержал и убил самого себя. А потом...после этого, его яд отравил всё вплоть до его костей. Синий Гонщик выбрал цикличность для них. -Для...нас, - хмыкнул Тэхён неоднозначно, искоса поглядывая на Чонгука и ощущая себя психопатом, сбежавшим из психушки. Господи, какое счастье, что детей нет дома. Возможно, к их возвращению у Тэхёна появится проседь. Может, даже залысина. В случае если он не сойдёт с ума и не попадёт в дурдом, конечно. -Для нас, - замялся Чонгук, покончив с морковным пюре и улыбнувшись тоскливо. - Это не значит, что мы обязаны...вообще что-нибудь. Ну, технически и логически, я был выведен, меня не должно быть в природе вообще, так что... -Чонгук, ты...ты подожди, ладно? Ты...ты просто дай мне минутку, это надо всё осознать. Мужчина встал из-за стола с пустой тарелкой в руке и шаткой походкой дошёл до раковины. Включив воду, он остановился перед краном на долгую минуту, бездумно наблюдая за льющейся из крана водой. Чонгук позади него мялся на месте, всё никак не находил себе места, и в итоге всё же не выдержал, взяв в руки тряпочку и принявшись натирать до скрипа поверхность столешницы. Всё было так размеренно в жизни Тэхёна до него. Дети, неудачный брак, стабильная работа. Скучная, но такая адекватная, поддающаяся объяснению жизнь. Сейчас же казалось, словно вся она превратилась в снежный ком, увеличиваясь в размерах каждодневно. С Чонгуком рядом жизнь легче не становилась, но определённо точно наполнялась каким-то непонятным светом. Необъяснимым, но необходимым и желанным. -Вам не надо меня любить. Я же вас не люблю, - всё же начал осторожно Чонгук, покончив со столешницей и повернувшись лицом к Тэхёну, отрешённо наблюдавшему за ним последние несколько минут. Энигма стоял облокотившись о стол поясницей и скрестив руки на груди. -Я не понимаю. Тут столько нестыковок, Чонгук. -М? - омега вскинул на него невинный взгляд, тут же виновато опустив его. -Ты скрываешь от меня что-то важное, а я никак не могу нащупать что. Если мы были истинными, захоронение было массовым, нас было семеро - значит, есть ещё пять человек, которых я определённо точно должен знать в этой жизни. Верно? -Не...необязательно, - нахмурив брови, Чонгук отзеркалил его позу, скрестив ещё и ножки, - Думаю, это не так работает. -Ты помнишь все лица, Чонгук? - шёпотом спросил Тэхён, и омега медленно повернулся к нему лицом, коротко кивнув через силу, - Я их знаю? -Номер Шесть - Юнги, Номер Пять - Хосок, - голос его был тише капли росы, сорвавшейся с травы, но Тэхёну, побледневшему от упоминания его детей, этого было более чем достаточно, чтобы напрячь все мышцы тела, выдохнув глубоко и прикрыть веки. -Господи, я сойду с ума...Кто...кто последний? -Номер Один, Два и Четыре я...я никогда их ещё не встречал. Я знаю лица, но не знаю имён, - неуверенно пробормотал Чон. -То есть...погоди-погоди, - с нервным смешком психопата выставил вперёд ладони Тэхён, развернувшись к нему корпусом, - Ты хочешь сказать, что...мои дети, мои дети, - мужчина выдохнул глубоко, с трудом выталкивая из горла слова, - Были в массовом захоронении, и Юнги был...рысью? -Беременной рысью, - едва слышно, виновато поправил и без того присевшего на стул от шока мужчину Чон, потянувшись за кухонным полотенцем и принявшись размахивать им перед лицом истинного. -А Хосок?.. -Э-э...Хосок был бетой, больше ничего не известно, - уверенно качнул головой Чон, проверив мужчину на наличие температуры, - Вы только не откиньтесь ладно? А то вы тяжёлый я фиг чё дотащу до дивана-то. -Чонгук, я...дай мне...дай воды, - хрипло кашлянул Тэхён старательно вдыхая глубже чтобы прийти в себя, - Ты...чёрт возьми, ты сжёг моих детей, выходит? -Вы чё гоните ваши дети в отеле алё, - фыркнул Чон, выписав ему подзатыльник по пути за водой, - Вы реальность-то от прошлого отделяйте хоть. -Нет, я...я просто не понимаю, такое вообще возможно? Я знаю о параллельных вселенных, и...но чтобы вот так, - глупо уставившись на собственные руки, Тэхён застыл, с усердием впитывая в себя информацию. Молодой омега присел на стул рядом с усталым вздохом, выждав с минуту и продолжив говорить после: -Значит, такое бывает. Поэтому, не помрёте вы от отказа от истинности, да и я не помру. Потому что меня создали искусственно, а вы переродились немножко раньше надобного. -Раньше надобного? - высоким тоном, почти нервным писком воскликнул энигма, мгновенно повернув голову на звук, - Чонгук, я старше тебя почти на... -Давайте начистоту, даже если бы мы были с вами ровесниками, вы бы всё равно меня божьим наказанием считали, потому что такой вот у меня характер, а вы - ничем не лучше, - заключил Чон, и Тэхён так и остался с открытым ртом, слушая его бред и пялясь на него неприкрыто откровенно, пока не хмыкнул неоднозначно: -Ну уж спасибо. -Скажете, нет? Мы ж с вами разные, как как бычий цепень и хурма сорта бычье сердце, - фыркнул омега скрестив руки на груди, - Общего- один звук. Подумаешь, тоже мне, истинность... -Тогда скажи мне на милость, Чон Чонгук, - оскалился энигма, ощутив как внутри всё клокочет от гнева и наплыва неописуемой ярости и обиды. Голос его вдруг сорвался на крик, а сам мужчина подался грудью вперёд так и не встав со стула, но очевидно начать гнать на младшего, - Какого чёрта ты смотрел на меня этими своими оленьими глазами и трогал меня с подтекстом когда говорил об этом своём идиотском Номере Три?! Чтобы что?! Омега съёжился, втянув шею в плечи и побледнев вмиг от гула в голове. Энигма ещё никогда так не рычал на него. Зайка испугался и хочет спрятаться. Сбежать, запереться, укрыться с головой пуховым одеялом, обнять плюшку-подушку и не вылезать из своей норки пока не пройдёт вся эта дурацкая, промозглая зима, высасывающая из него всю энергию и не дающая ни шанса на надежду. Он спрятал скрещенные ступни в носочках под стул на котором сидел, словно это его хоть как-то спасёт в сложившейся ситуации, а хвостик его поджался жалобно, отдавая жгучей болью в районе поясницы и передавая импульсы по всему телу. Он смотрел на омегу, словно на добычу. Словно на загнанного в угол крольчонка, которого можно зажарить на ужин. Не понимая, к чему были эти речи об истинности, к чему были эти невесомые прикосновения к его лицу, изучающие взгляды, к чему была такая агрессивная настроенность против него. Против истинности. Пока, опустив вдруг плечи в осознании, Тэхён не замер в ужасе, оценив ситуацию трезво и скользя взглядом по всему его телу. Чон Чонгук не бежал от него, нет. Он сидел покорно, в страхе пряча наверняка заледеневшие ладошки между плотными ляжками облачёнными в домашние джинсы, качаясь вперёд и назад совсем незаметно, словно маятник, дрожа подбородком. Это Тэхён был виноват в том, что напугал зайку до смерти своим криком. Тогда, когда Чонгук раскрылся ему, доверился, дал карты в руки, объяснил, почему он боится громких звуков, истинный проигнорировал. Истинный наорал, обвинил. Вместо того, чтобы помочь перешагнуть. И кто теперь старше? И кто мудрей? И, самое важное - кто не имеет оснований полагать, что истинность для них двоих - ненужная, рудиментарная часть истории их жизни? Даже с учётом того, что Чон Чонгук был...буквально создан для него? -Прости меня, - хриплым шёпотом извинился Тэхён сжимая кулаки. Энигма встал со стула и обошёл омегу, встав позади вздрогнувшего от ужаса Чонгука и обняв его за плечи. Глубже вдыхая аромат дорогого шампуня для волос с ароматом макадамии, Тэхён уткнулся носом в его макушку ближе к виску, прижавшись насколько это позволила спинка стула, игравшая роль разграничителя между ними, - Прости меня, я не должен был. Прости. Но Чонгук молчал. Молчал, и молча ронял крупные слёзы на свой пушистый свитер, затуманенным взором наблюдая за тем, как капли слёз оседали на пушистых ворсинках перед тем как сорваться дальше вниз и впитаться в тёплую ткань свитера. Слушал своё сердце, но оно колотилось так бешено, что стук, казалось, отдавал в висках. Чонгук боялся и мечтал сорваться с места, сбежать, запереться, оттолкнуть его, но, глядя на запястья мужчины едва слышно выдохнул, коснувшись левого кончиками пальцев. Горячая,медовая кожа и изящные кисти мужчины заставили его едва заметно тоскливо улыбнуться, пока Тэхён продолжал бормотать ему свои искренние извинения. -Я просто скучаю по нему, когда вижу вас, - одними губами прошептал омега, - втянув носом сопли и скользнув пальцами по выпирающим сухожилиям на тыльной стороне ладони истинного. Тэхён замолчал, выдохнув едва ощутимо ему в макушку и сосредоточив взгляд на изучающих его стыдливо и боязливо пальцах. -Чонгук... -Я уверен, что это были вы, - дрожащим голосом отозвался омега, мотнув головой чтобы перебить старшего, - Я знаю это. Я чувствую. -Я был настолько похож внешне? -Не только, - губы его дрогнули в скромной улыбке,а в голове пронеслись вихрем воспоминания, копившиеся в сердце болючей раной которую он никогда не лечил, - Вы хоть знаете, какого это - видеть истинного через круглое стекло, в гробу, и видеть его за соседним столом во время завтрака, потому что вас обоих привязывают и не подпускают друг к другу, а потом видеть вживую, жить в одном доме, и знать о том, что я для него - Божье наказание? Вы знаете, что такое терять сердце трижды, умирать трижды от одного и того же истинного, которого успеваешь увидеть в разных состояниях, в разном возрасте? Вы хоть знаете, как я похоронил себя, когда сжёг их обоих там, в Пусане, чтобы сбежать и найти вас в этом идиотском человеческом мире, чтобы хотя бы вы из них троих выжили? Вы хоть знаете, как я выдохнул, когда понял что хотя бы вы не умрёте от отказа от истинности потому что я - из могилы и идиотской пробирки? Вы ничего не знаете. И я думаю, я теперь тоже больше не хочу знать. Я устал, господин Ким. Вы хоть знаете?.. - прошептал Чонгук, отстранив ослабшую хватку рук от себя и встал со стула, и даже не посмотрев в сторону онемевшего Тэхёна, наблюдавшего за каждым его плавным шагом, за каждым его действием. Потому что Тэхён не знал. Потому что у Ким Тэхёна до встречи с Чонгуком была лишь одна боль: развод. И каким же ничтожным он ему казался в тот день, каким же ничтожно жалким Ким Тэхён казался самому себе, когда дверь в спальню Чонгука с тихим стуком затворилась, а дом словно опустел от того, что один зайчик был обижен, необоснованно обвинён, недооценён, ненужен. Один зайка, который старался изо всех сил, чтобы сердце больше не знало боли, который выбрал комфорт истинного. Истинного, который не понял его, не услышал. Погряз в собственной боли и собственных страхах. Потому что не дай Бог кому-то увидеть свою истинность в гробу. Лишь тогда зайка Чон будет понят этим миром.