жасмин и сосна с липой

Жасмин пахнет сильнее ночью. Намджун это запомнил еще с детства, когда влюбился в цвет этих прекрасных цветов и их запах, забивал его ноздри каждую летнюю ночь. Большой куст жасмина рос прямо под окнами спальни молодого альфы и тогда он дал себе слово, что найдет омегу, что пахнет, как жасмин. И он сдержал слово. Он нашел свой собственный цвет. Вечное прекрасное лето и имя этим летом было Чимин. Чимин – это теплый дождь, абрикосовый сауэр, сладкие от персикового сока губы, теплые руки на плечах, цвет жасмина ночью, когда он стонет на ухо и выгибается под крепкими руками. Чимин — это чудо, оказавшееся в крепких руках пожирающего смерть большими кусками и не давящегося. Намджун не особо верующий, точнее совсем не верующий, поэтому в церкви оружие не прячет. В руке пистолет приятно тяжел после недавней стрельбы. Магазин пуст, ни одного патрона внутри нет. Он абсолютно безопасен сейчас и, даже, не нужен. Здесь Намджуну уже ничего не угрожает. Как будто в этом городе вообще что-то может ему угрожать. Город, который ест прямо из его рук и за это целует его блестящие туфли. Город, который Намджун не спас, однако забрал его под крыло, защитил. Наверное, за этот город и подарил ему настоящий ангела. Намджун положил возле себя на скамью пистолет и сцепил руки в замок. Он поднял усталый взгляд на распятие и едва заметно улыбнулся. Это ведь абсурд, но Намджун такое любил. Он снова опустил голову и тяжело выдохнул. Он устал. Рукава его рубашки были покрыты каплями крови. Коричневыми, давно засохшими, но Чимин это не пугало, как раньше. Намджун едва заметно улыбнулся и поднял голову, услышав легкий стук двери. Чимин вышел из сакристии в прекрасном белом платье в маленький цветочек. Чимин их редко носил, но всякий раз, когда он их надевал, Намджун не мог отвести взор. Платье было летнее, из легкой ткани. Воротник платья был расстегнут на две пуговицы, открывая вид на смуглые ключицы и родинку под левой. А еще на шее Чимина были одеты бусы из жемчуга и небольшой золотой подвеской с луной. Он подошел поближе и мягко обнял чужую щеку ладонью, а затем наклонился и поймал губы любимого своими. — Привет, дорогой. — Привет, — Намджун обнял младшего за бедра и потянул на себя. Омега послушно сел сверху и обнял мужчину за шею. — Скучал по мне, тигр? — Очень, — Намджун улыбнулся шире, когда Чимин потерся своим носиком о его собственный. — Вы договорились? Чимин сразу же выровнялся и сжал ладони на чужих плечах. — Да! Юнги обвенчает нас. И он все еще сидит в сакристии и ждет, когда мы закончим все то, что сейчас делаем, — Чимин засмеялся в ладошку и Намджун не смог себя сдержать, чтобы не поцеловать его в шею. — Это прекрасно, наби, — Намджун отклонился немного, чтобы лучше видеть лицо любимого. Намджун был тем, кто помог Юнги принести в этот город церковь, чтобы те, кто верил и хотел спасти свою душу, приходил сюда и исповедовался. Но Намджун верующим не был, но уважал веру Юнги, который прошел семинарию и стал священником. Однако Юнги оставался другом для того, кто делал совершенно не божьи дела. Юнги надеялся, что спасет душу Намджуна, однако альфа уже давно отдал то, что от нее осталось, Чимину. Чимин также был верующим. Каждый день, перед сном, и утром он молился и молился именно за душу любимого. Наверное, поэтому Намджун еще не лежал где-то в канаве с простреленной головой. — Милый? — Чимин склонил голову к плечу, заглядывая в чужие глаза. — Снова задумался. — Извини, — альфа мягко провел ладонями по чужим бедрам. Тонкая ткань позволяла наслаждаться всей мягкостью чужого тела. — Покажи мне свою бабочку? Чимин тихо засмеялся, но безропотно поднял край платья, точнее он сделал это достаточно медленно, дразня своего любимого. Он обнажил левое бедро, там где была ажурная подвязка с прицепленной к ней небольшой металлической бабочки. Чимин осторожно вложил его в руки альфы, и Намджун его слегка сжал. Теплый. Он всегда такой, потому что Чимин носил его постоянно с собой. Его маленькое оружие. Альфа осторожно поддел ногтями небольшой кусочек скрывавшегося внутри бабочки металла и потянул на себя, доставая лезвие небольшого ножа. Этого вполне достаточно, чтобы убить, если знать, и Чимин знал, потому что Намджун его научил этому. — Зачем он тебе? — Чимин обнял ладонями чужую шею так, будто пытался задушить, но давил он не сильно, но достаточно, чтобы Намджун почувствовал возбуждение. — Чтобы кое-что сделать, — альфа потянул край своей рубашки и отрезал от нее небольшой кусочек, которым он потом перевяжет прядь собственных волос. Чимину нравилось все такое необычное и винтажное, поэтому он уже не раз просил у Намджуна немного его волос, чтобы носить у себя в кулоне, как это делали люди в Викторианскую эпоху, и сейчас было лучшее время. Альфа отрезал ножом немного волос, перевязал его и отдал омеге вместе с бабочкой, перед тем спрятав лезвие. — Считай это моей присягой в верности тебе, наби. Чимин просиял, как звезда. Маленькая и прекрасная. Он крепко обнял своего альфу за шею, сжимая в ладони прядь черных волос. — Есть еще кое-что, — прохрипел альфа. — И мне это нужно сейчас. — Здесь? — Чимин немного напрягся и посмотрел на закрытую дверь сакристии. — Он не выйдет оттуда, маленький, – Намджун наклонил голову и прикрыв глаза, вдохнул запах жасмина. Он был едва ощутимый. — Ладно, — омега мягко улыбнулся и отложил прядь волос к пистолету, а бабочку спрятал обратно в подвязку. Когда он ее поднял, Намджун заметил красные следы от нее. Немного позже, дома, он их зацелует. Чимин медленно расстегнул несколько верхних пуговиц и снял со своих плеч платье, обнажаясь. Затем омега осторожно расстегнул свой тонкий и сетевой бюстгальтер, где была застежка спереди в виде той же бабочки. Чимин полностью обнажил собственную грудь. Он немного приподнял свои плечи, словно пытался скрыться, поэтому Намджун с теплой улыбкой накрыл худощавые плечи ладонями, пряча от всех этих глаз святых и ангелов. Намджун готов унести любой грех омеги, готов закрыть собой от божьего гнева. Но все это исчезает, когда руки омеги появились в его волосах и притянули к себе. – Только никому не говори, что мы здесь такое делали, – Чимин тихо смеется над самым ухом, так нежно и сильнее сжал чужие волосы. — Никому, наби. Это только наш с тобой секрет, — альфа поднял глаза вверх, и еще раз улыбнувшись, накрыл губами жесткий сосок. Грудь у Чимина маленькая, и её не совсем видно под одеждой и Намджуну это нравилось. Нравилась такая его миниатюрность во всем, особенно в его тихих стонах. Чимин всегда тих во время секса, словно боялся показать себя во всей красе мира, кроме своего альфы. Потому и сейчас омега тихо стонал, когда Намджун легонько кусал место у левого соска и втягивал кожу губами после. Запах у груди несколько другой, более концентрированный, альфа втянул носом и сжал одну из них пальцами, давил до тех пор, пока на них не появилось следы от крепких пальцев. — Когда я буду беременным… — омега сильнее сжал бедрами чужие, когда Намджун на его словах сжал зубы на нежной коже груди. — Они будут пахнуть молоком. Альфа замер, втиснулся лицом между грудями омеги. — Ты меня тогда из рук не выпустишь, милый? — Чимин тихо засмеялся и поцеловал мужчину в затылок и после прижался к ней щекой. — Ты решил забеременеть? Омега на вопрос альфы снова улыбнулся и выровнялся. — Сначала свадьба, а потом когда-нибудь будет ребенок. Я пока еще морально не готов к этому. Намджун выровнялся и обнял чужое лицо ладонями. — Мне главное, чтобы ты был готов, — альфа коротко поцеловал пухлые губы и принялся одевать Чимина. Он застегнул его бюстгальтер, а после него последовали пуговицы. — Подожди! — Чимин остановил чужие руки и осторожно взял прядь волос и спрятал их в бюстгальтер, потому что карманов на платье не было. Намджун широко улыбнулся и помог любимому застегнуться и встать на ноги. У креста Намджун остановился и поцеловал руку Чимина. — Иди в машину, наби, мне нужно поговорить с Юнги, хорошо? — Намджун наклонился, когда его омега согласился, и встал на цыпочках, чтобы поцеловать его в лоб и зачесать взъерошенные раньше волосы. — Только недолго, хорошо? — Обещаю. Когда Чимин ушел и оставил мужчину в тишине церкви, Намджун посмотрел на свои рукава. Чимин давно уже к такому привык и даже не обращал внимания. Для него главное, чтобы мужчина был жив. Хотя он не раз просил его перестать, отдать управление мафией кому-то другому или лучше вообще прекратите это. Но Намджун к такому готов не был. – Юнги, – твердо позвал альфа, но тот не услышал, поэтому пришлось постучаться в небольшую дверь сакристии. За ними послышались какие-то движения, а потом дверца отворилась, и оттуда вышел худощавый альфа. В правой руке он держал Библию. — То, что вы делали с Чимином, сейчас не стоит делать в церкви. — С чего ты взял? — Намджун спрятал руки в карманах штанов. — От тебя им пахнет, – Юнги едва заметно улыбнулся, развернул Библию и положил ее на алтарь. — Действительно. Он никогда не отказывается оставлять на мне свой запах, извини. Юнги только покачал головой и снял с левой руки намотанный крестик. — Не волнуйся, я обвенчаю вас и крещу вашего будущего ребенка, — Юнги перевернул страницу. — За это я не волнуюсь, брат, я о другом, — Намджун подошел к алтарю и стал напротив старшего альфы. — Кое-кто придет к тебе исповедоваться и в исповедальне надо сидеть мне, а не тебе. Юнги нахмурил брови и с силой завернул Библию. — Ты обещал, что не принесешь в эти стены грех, но ты собственноручно сюда их несешь. — Я не убью его здесь. Я только поймаю здесь. Юнги сжал губы в тонкую линию и, сложив руки на алтаре, опустил голову. — Я подумаю над этим, а ты иди. В таком виде в церковь не ходят. Намджун только поднял руки и под внимательными взглядами святых вышел из церкви. В машине его встретил сонный Чимин, сразу же обнявший альфу за шею, и опустил голову на его плечо, засыпая. На улице темнело и запах омеги становился все сильнее.