Я люблю тебя давно

      Это было давно…       Прошло шесть лет. Для кого-то — вечность. Для кого-то — всего ничего. А для него — словно рана, которая не кровоточит, но до сих пор болит, стоит только коснуться.       Она была первой. Настоящей.       Это случилось в тот странный, зыбкий возраст, когда ты ещё не мужчина, но уже не мальчишка. Ему было семнадцать. Она ровесница.       Он тогда только собирался переходить в дортмундскую «Боруссию», и в жизни всё казалось возможным, будто реальность можно согнуть под себя, если достаточно сильно верить. А он верил — в футбол, в мечты, в Лисанну.       Она ворвалась в его жизнь как солнце после долгой зимы: яркая, живая, с этой своей бунтарской улыбкой и способностью смеяться в самый неподходящий момент. Он любил её неумело, но искренне. Любил за смех, за истерики, за глаза цвета морской воды, за то, как она читала стихи наизусть в его комнате, лежа на спине и перебирая пальцами свои светлые волосы.       Он знал, что она несёт в себе боль. Но он верил, что сможет согреть её. Залечить. Верил… до самого конца.              А потом она ушла. Не просто из его жизни. Из этой жизни вообще. И до сих пор он ловит себя на одном и том же: виноват ли он? Если бы он тогда не отпустил её… Если бы был рядом в ту ночь… Если бы сказал то, что держал внутри…       Он никогда не говорил об этом. Ни вслух, ни даже самому себе по-настоящему. Но внутри он винил себя. Он и был тем, кто держал её за руку, пока она медленно тонула.       Сейчас он стоял в холле собственного дома, только что открыв дверь… и весь его мир вновь перевернулся.       На пороге стояла она. Нет. Не она. Но… как будто она.       Глаза. Волосы. Форма губ. Даже осанка — всё было до боли знакомым. До звона в ушах.       Он резко вдохнул. Грудь наполнилась воздухом, как перед рывком. Но он не мог двинуться. Не мог даже моргнуть.       Девушка растерянно улыбнулась, и о Боже, ее улыбка так была похожа на ту самую…       И сердце удар. Ещё раз. И ещё.              — Простите… — голос её был мягким. — Я… я должна была прийти сегодня. На стажировку. Помощница экономки.              Джуд не слышал слов. Только видел, как дернулась прядь её волос. И как будто Лисанна вернулась. В другом теле. Черты незнакомки были словно точной калькой: тонкий нос, пухлые губы, чуть смуглая кожа и те самые голубые глаза. Он видел в ней другую жизнь. Ту, которая оборвалась.              «Ты вернулась?..» — хотелось спросить. Но он знал, что это неправда. Она не Лисанна. Но дыхание сбивается. Пульс в висках глухой, бешеный.       Слишком похожа. Настолько, что казалось – он ослеп. Или сходит с ума. Он продолжал смотреть на неё. Долго. Молча. Неотрывно. Как будто перед ним стоял призрак, вынырнувший из старой жизни, той, которую он закопал под землёй вместе с болью.       Он не мог ответить ей. Не мог двинуться. Просто стоял, как статуя.       Девушка на пороге неловко переступила с ноги на ногу, опустив глаза.       И на секунду Джуд осознал она точно не Лисанна. Хоть и внешне абсолютная копия, но незнакомка перед ним слишком смущённая и на ней не было ни грамма макияжа, только румянец, и волосы выбивались из-за уха. И, кажется, она была моложе него.              Люси посмотрела прямо ему в глаза. И в них искреннее удивление. Да, она знала, кто он.       «Он же… тот самый известный футболист… Да ну, не может быть… Почему он сам открыл дверь? Почему он ТАК смотрит? Боже, может, я вообще не туда пришла?»              Люси быстро вынула из сумки телефон, стараясь скрыть смущение и теперь не смотреть в глаза.              — Эм… Простите, может… я ошиблась адресом?.. — пробормотала она и оглянулась через плечо.              Беллингем продолжал молчать. Только глаза двигались от её лица к ключицам, к пальцам, сжимающим ремешок сумки. Он будто считывал её, вглядываясь до судорог, до того, как сердце снова дёрнулось — это не она. Но как будто её эхо.              Люси сглотнула. Он всё ещё не ответил. Ни слова.              — Простите… — повторила она, теперь уже чуть громче. — Наверно, я правда ошиблась. Простите, если побеспокоила… —девушка сделала шаг назад. Ещё один. Неловко зацепилась плечом о дверной косяк и покраснела. Растянутое «извините» повисло в воздухе, прежде чем она почти побежала по дорожке обратно к воротам.              А он…       Он так и остался стоять на пороге. Словно мир снова остановился. Словно кто-то выстрелил в грудь. Словно шесть лет назад вернулись.       Он провёл рукой по лицу. Глубоко вдохнул. Ладони дрожали.       — Это… что было?.. — выдохнул он сам себе, не зная, услышал ли вообще звук своего голоса. И только тогда закрыл дверь. Медленно. Тихо.              

***

             Комната была тёмной, только слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь полупрозрачные занавески, ложась на кровать золотистым пятном, Люси уткнулась в подушку, и неотрывно смотрела в потолок. Тишина пульсировала, будто в ней прятались мысли, которые не давали покоя.              Она всё ещё не верила. Ну как? Как так получилось? Только они с мамой переехали в Мадрид — и вот, пожалуйста.       Она сумела встретить известного футболиста Джуда Беллингема. Джуда Беллингема!       Люси прижала руки к щекам. Они всё ещё горели. Сердце стучало чуть быстрее, чем надо. От шока. От неловкости. От взгляда, в котором она утонула.       — Что это вообще было?.. — прошептала она в темноту. Она перевернулась на бок, свернувшись калачиком, и вновь прокрутила в голове их «встречу».       Он так смотрел, будто увидел призрак или что-то еще хуже. И от этого по коже прошли мурашки. Её ладони в тот момент вспотели, ноги будто подломились, и в тот момент она думала только об одном: сбежать.              — Может, надо было попросить фото? — буркнула девушка, с трудом сдерживая смех и одновременно кривясь. — Глупо, Люси. Очень глупо. Тем более он даже не ответил тебе…       Она вздохнула. Потянулась к прикроватной тумбочке и включила маленький ночник. Тёплый свет залил комнату, окрасив всё вокруг в мягкое янтарное свечение. Комната все еще была почти пустой. Теперь только пара книг на подоконнике, чемодан в углу, и несколько развешанных рубашек на спинке стула. Здесь всё ещё чувствовался запах новой квартиры — холодный, почти безжизненный, как чистый лист.       Люси села и провела рукой по волосам, поправляя растрёпанные пряди. На тумбочке стояла та самая фотография. Они с Лисанной — совсем юные, в одинаковых платьях.       Лисанна улыбается. Такая яркая, как лето. А Люси — смущенно прижата к сестре.              Она взяла рамку в руки. Посмотрела в глаза той, кто осталась на фотографии навсегда.              — Если бы ты была рядом… — шепчет светловолосая. — Ты бы точно придумала, как выкрутиться. Заговорила бы с ним. Улыбнулась бы своей наглой улыбкой и сказала бы: «Я знаю, кто ты!» — Люси улыбнулась, но голос дрогнул. — А у меня все как всегда. Ни работы не нашла за сегодня. Ни нормального общения. Я даже в университете за весь день не поговорила ни с кем, — она откинулась на подушку. Рамка всё ещё была в руках, и она прижала её к груди. — А ты… ты всегда была другая. Легко сходилась с людьми, всегда знала, что сказать. Тебя все любили. Как же мне тебя не хватает… — Люси зажмурилась. Губы сжались в тонкую линию, но это не помогло. Слёзы потекли тихо, почти беззвучно. Сначала по щеке, потом по подбородку, пока не впитались в ткань подушки.       Прошло шесть лет. Но всё равно. Иногда она ловила себя на мысли, что всё это какой-то страшный сон. Что Лисанна просто уехала. Пропала. Потеряла телефон. Забыла дорогу домой.       Но нет.       Иногда Люси забывала, а потом вспоминала. Снова.              — Почему ты это сделала?.. — прошептала она. — Я до сих пор не понимаю… Разве смерть была единственным выходом? У тебя была вся жизнь впереди.… — девушка прикусила губу, накрывшись с головой, будто под одеялом было безопаснее. — Может, мама права. Не стоило отпускать тебя одну в тот город. Не стоило…              А после этого страшного случая, после самоубийства Лисанны, мама словно выстроила стену. Сталась строже. Жёстче. Холоднее. Иногда казалось, что теперь в ней живёт страх, сжавшийся в кулак. И она держит Люси на коротком поводке не потому что не любит, а потому что боится снова потерять.       Люси всё ещё скучала. Так, как скучают не по человеку, а по целому миру, который был когда-то. Там, где сестра была рядом. Где она не чувствовала себя потерянной. Где жизнь казалась проще.              В комнате вновь стало тихо. Только за окном проехала машина, и свет фар на миг выхватил из полумрака очертания Люси такой хрупкой, в пижаме, с усталым взглядом, прижимающей к себе фотографию любимой сестры.       Она долго ещё лежала, слушая, как бьётся сердце, но все же усталость дала о себе знать и Люси заснула.                     

***

                    Утро.              Джуд так и не сомкнул глаз. Он то лежал, уставившись в потолок, то ворочался с боку на бок, то вставал, наливал воду, смотрел на экран телефона и всё равно возвращался к ней.       К той, что стояла вчера на его пороге будто прошлое пришло в новом теле.       Футболист проснулся рано. Если это можно было назвать сном. Скорее лёгкая дрема под конец ночи, когда не выдержало тело, но голова продолжала работать.       Комната утонула в полумраке. Черные шторы плотно закрывали окна, только щель пропускала свет утреннего солнца. Всё было в идеальном порядке: белоснежное постельное белье, сдержанные цвета, графитовый интерьер, ничего лишнего. Огромная кровать, пара фотографий — одна с командой, другая с семьей и так далее.              Джуд сел, провёл ладонью по лицу, медленно потёр глаза. Ничего не изменилось. Но ощущение было будто после удара. Словно кто-то переписал реальность. Он опустил ноги на тёплый паркет и направился в ванную.              В душе он стоял долго. Горячая вода стекала по плечам, по широкой спине, по груди. Он прижимал ладони к кафелю, закрыв глаза, будто вода могла смыть воспоминание о взгляде. Её голос. Её черты. Она была не Лисанна. Но…              — Что, чёрт возьми происходит? — пробормотал Джуд себе под нос. Он знал, что в мире бывают похожие лица. Но до такой степени? Спортсмен вспомнил, как дрогнула её губа, когда она сказала: «стажировка… помощница экономки…»        Вздохнув, Беллингем выключил воду, обмотал полотенце вокруг бедер и вышел в спальню. На мокром теле блестели капли, он слегка провёл по волосам пальцами, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Глаза были уставшие.       Футболист быстро оделся в тренировочный костюм «Реала» и спустился по лестнице.       Дом был тихий, как всегда в это время. Из кухни доносились ароматы. Пахло кофе, чем-то ореховым и хрустящим, возможно, тостами с миндальным маслом. На первом этаже, как всегда, уже хлопотали Карла и Лука.       Карла, женщина лет сорока с карими глазами и собранными в пучок густыми волосами, чистила фрукты и мыла посуду. Лука, молодой парень, помощник по хозяйству, подметал веранду и тихонько напевал себе под нос.              — Утро доброе, — обернулась Карла, тепло улыбаясь. — Как спалось?              — Так себе, — усмехнулся Джуд, проходя на кухню. — Но я жив, так что уже хорошо.              — Омлет, как всегда? Без сыра, с авокадо? — уточнила она.              — Да. И, пожалуйста, кофе без сахара. Сегодня вновь придётся вести себя как примерный спортсмен, — пошутил он, подмигнув.              Лука заглянул в кухню с веранды:              — Ты сегодня уже играешь, да? Мы с Карлой на тебя ставим. Я сказал ты забьёшь первым.              — Давишь на меня, брат, — рассмеялся Джуд. — Но приятно. Я постараюсь, — он опустился на своё обычное место у большого деревянного стола, вытянул ноги и потёр шею. Всё тело ныло. Не от тренировок. От недосыпа и мыслей.       Карла поставила перед ним стакан с тёплой водой и лимоном, затем свежесваренный чёрный кофе и тарелка с омлетом, ломтиками авокадо, парой хрустящих хлебцев и горстью миндаля.              — Спасибо, — кивнул он.              В этот момент в кухню вошла его мама. Дениз. Высокая, элегантная, и спокойная.              — Доброе утро, мама, — мягко сказал Джуд и поцеловал её в щёку.              — Утро, милый, — она задержалась на секунду, вглядываясь в лицо сына. Тот был бледнее обычного, глаза усталые.              — Ты плохо спал? — в её голосе прозвучала тревога.              — Нет, всё нормально. Просто немного… — Джуд сделал паузу. — Думаю о матче. Ты же знаешь.              Дениз прищурилась, но кивнула.              — Ладно. Но ты как будто сам не свой.              — Я всегда такой перед играми, — он натянуто усмехнулся и вернулся к завтраку.              Она села напротив, взяла чашку кофе. Вдруг телефон Джуда завибрировал. На экране сообщение от Эшлин.              «Доброе утро, любовь!       Жду не дождусь увидеть тебя сегодня!»              Он уставился на экран пару секунд, будто не сразу понял. Потом медленно набрал ответ:       «Доброе, малышка. И я.»              Джуд положил телефон экраном вниз и сделал глоток кофе.              — Эшлин сегодня будет на матче? — как раз поинтересовалась Дениз.              — Да. Кстати, можешь её забрать, как обычно? Вместе посидите.              — Конечно, — Дениз снова посмотрела на него пристально. — Ты сегодня странно тихий.              Беллингем пожал плечами:              — Думаю, накопилась усталость.              Мама ничего не ответила. Просто кивнула и отхлебнула из чашки, но взгляд её всё ещё был внимательным.       А он… он всё ещё слышал её голос.        «Я… На стажировку. Помощница экономки…»              Карла поставила перед Дениз завтрак — яичницу пашот на тосте с авокадо, грейпфрутовый сок, и вновь чашку крепкого кофе.              — Как всегда, идеально, — поблагодарила женщина, поправляя салфетку на коленях.              Джуд сделал глоток воды и вдруг спросил:              — Карла, ты, кстати… нашла себе помощницу?              Женщина застыла с полотенцем в руках, на секунду задумавшись, а потом вдруг всплеснула:              — О, Господи!              — Что? — Дениз и Джуд одновременно повернулись к ней.              — Я же совсем забыла! — Карла схватилась за голову. — Вчера вечером должна была прийти одна девушка. На стажировку! Я... я срочно уехала по делам и так спешила, что совсем выпало из головы.              Джуд отложил вилку. В груди что-то сжалось. Вот оно.              — Она пришла, — тихо сказал он, смотря прямо на Карлу.              — Что? — Карла моргнула.              И тут Джуд услышал свой собственный голос — ровный, но с какой-то глубокой, даже тревожной ноткой:              — Пригласи её снова, пожалуйста.              Карла удивлённо кивнула:              — Конечно. Я найду её контакт, она же писала мне. Извинюсь. Обязательно всё улажу.              Джуд не ответил. Он просто снова взял чашку, но так и не отпил. Пальцы крепко обхватывали керамику, будто это могло удержать мысли.              «Почему я это делаю?.. Это ведь просто незнакомка. И всё же...»              — Ты уверен, что с тобой всё хорошо? — снова спросила Дениз, внимательно глядя на сына. В её голосе уже не было простого материнского беспокойства. Это было непонимание. Недоверие. Интуиция.              Он посмотрел на мать и едва заметно улыбнулся:              — Да, мама. Всё нормально.              Но ей не понравился этот взгляд. Слишком отстранённый. Словно он был где-то ещё. А Джуд сидел, чувствуя, как внутри него всё странно, но неотвратимо сдвигается.              

***

      Солнце в Мадриде не знало жалости: свет падал ярко, слепяще, отражаясь в мраморных плитах дворика. Люси всё ещё не привыкла к такому. В Германии, где они жили последние годы, все было по-другому.       Университет Комплутенсе раскинулся как маленький город внутри города. Кампус жил своей жизнью: кофейные лавки с шумными студентами, тенистые аллеи, расписанные стены, живая музыка от уличных гитаристов у входа. И теперь Люси должна была учиться здесь. Она поступила на факультет психологии, выбрала специализацию психотерапия.        Потом Люси сидела за одной из парт в большой светлой аудитории. На ней была простая, но безупречно сидящая белая блузка, чуть спущенная на плечо, голубые джинсы с высокой посадкой, подчёркивающие талию, и бежевые балетки. Волосы прямые, идеально расчёсанные. На лице ничего, кроме лёгкого блеска на губах и пушистых ресниц.       Когда преподаватель начал перекличку, она, затаив дыхание, ждала, пока прозвучит её имя.              — Морено Люси?              На мгновение повисла тишина. Каждый раз одно и то же.              — Здесь, — произнесла она на испанском, с лёгким акцентом.              Несколько студентов подняли головы. Фамилия не вязалась с внешностью. Морено в переводе означало «тёмная, брюнетка». А перед ними сидела блондинка. Одногруппники молча посмотрели на неё, кто-то чуть дольше, кто-то мельком. Она чувствовала их взгляды. Не неприязненные просто изучающие. Некоторые парни заметно оживились, переглядывались. Девушки, наоборот, будто чуть напряглись.              После Люси придвинула к себе тетрадь и ручку. Преподаватель начал лекцию.       «Новый университет. И снова нужно вливаться, снова доказывать что-то…»       Голубоглазая выдохнула и стала делать заметки. Но едва первая мысль преподавателя легла в строчку, перед внутренним взором вспыхнули его глаза. Тёмные, удивлённые. Почти испуганные. Как будто он увидел призрак.       И этот взгляд долгий, пристальный снова пробежался по её коже мурашками.       «Зачем он так смотрел?...»              Она даже не заметила, как пролетело время. Студенты стали подниматься, закрывать ноутбуки и рюкзаки, Люси всё ещё сидела, уставившись в один и тот же пункт конспекта. Почерк с последней строчки уже начинал плавно съезжать, буквы таять.              «Чудесно», — пробормотала она, — «первая лекция нужной дисциплины и уже в облаках».              Она сдвинула тетрадь в сторону и начала собирать вещи. В это время мимо неё проходил парень — высокий, русоволосый, с лёгкой небритостью и доброй улыбкой.              — Эй, ты же Люси? — спросил он на английском. Девушка подняла взгляд. — Я Джон. Приятно познакомиться.       Светловолосая слегка смутилась, но кивнула и протянула руку в ответ.              — Мне тоже.              — А ты красивая. — он улыбнулся.              — Спасибо.              — Перерыв же сейчас, — сказал Джон, закидывая рюкзак за плечо. — Хочешь кофе? Здесь, в кампусе, у нас есть классное место. Кафетерий прямо на первом этаже. Только там много народу… но атмосфера супер.              — Почему бы и нет, — ответила Люси, немного неуверенно, но ей действительно не хотелось обедать в одиночестве.       Несколько парней с задних рядов ещё в аудитории успели переглянуться, когда Джон предложил Люси пообедать. Один из них даже толкнул другого в бок, но с очевидным намёком. Люси этого не видела. Но ощущала на себе взгляды.       В коридоре стоял шум: кто-то уже жевал сендвичи, кто-то обсуждал преподавателя, кто-то слушал музыку в наушниках. Повсюду мелькали яркие рюкзаки, кроссовки, смех и спешка.       — Ты недавно в Мадриде? — спросил Джон, пока они шли к лестнице.              — Да. Только переехали. Всё ещё привыкаю к солнцу и шуму, — слабо улыбнулась Люси.              Перед самым поворотом к кафетерию к ним присоединилась девушка — тёмноволосая, в юбке в складку и с айпадом в руках.              — О! Джон, ты уже клеишь очередную красавицу? — игриво бросила. Видимо, они были знакомы.              — Перестань! — закатил глаза молодой человек. А новая знакомая теперь повернулась к Люси.              — Я Дина. Тоже с психотерапии. Приятно познакомиться!              Блондинка улыбнулась.              — Люси. Взаимно.              Все трое зашли в кафетерий. Просторный зал с панорамными окнами, тёплый свет, запах булочек и кофе. Кто-то сидел на полу с ноутбуками, кто-то смеялся, кто-то с кем-то флиртовал. Было… по-настоящему живо.       Они сели у окна. Люси выбрала сэндвич и лимонад со льдом, Джон пасту и чёрный кофе, а Дина фруктовый боул с мёдом и латте в чашке, украшенной молочной пеной в форме сердечка.       — Так, — сказал Джон, устроившись поудобнее. — Чтобы ты знала, Люси: я из Чикаго. Уже второй год здесь. С Диной знакомы месяц, но ощущение, будто сто лет.              — Мы познакомились на дурацкой вечеринке и, оказывается, поступили в один и тот же университет, — уточнила Дина.              — А ты сама откуда? — спросила теперь Люси у нее.              — Ливан. Жила там до 15 лет, потом Франция, потом вот Мадрид.              Голубоглазая кивнула. Смешение культур, акцентов, кажется, будет весело. А ей хотелось бы этого…              — Почему психотерапия? — спросила Дина, глядя на обоих, будто обращаясь не только к ним, но и к самой себе.              — Моя мама психотерапевт, — сказал Джон. — Вот получилось, что и я по ее стопам пошел.              — А ты, Люси? — тихо спросила Дина.              — Я… — девушка сглотнула. — У меня была сестра. Она… Она очень хотела сюда и меня тоже вдохновила… — не говоря ничего лишнего ответила Морено. Ей не хотелось с кем-то сейчас обсуждать и делиться о Лисанне.              — Понятно, — мягко сказала Дина и уловила в моменте, что девушка не хочет говорить про это.                     — Ладно, а теперь важный вопрос, — оживился Джон, разряжая атмосферу. — Футбол любите?              — Господи, — застонала Дина. — Только не говори, что ты один из них!              — Эй! В смысле один из них? — возмутился парень и изогнул брови.              — Отменяю тебя, — съехидничала Дина и они оба засмеялись.              — А ты, Люси? — повернулся Джон, прищурившись. — Футбол смотришь?              Люси отвела взгляд. Губы её чуть дрогнули в углу.              — Нет… — тихо, почти извиняясь, сказала она. — Я не особо интересуюсь.              «Но…Лисанна — да. Интересовалась…»       Она вспомнила, как сестра засыпала под шум футбола за экраном телевизора. Как смеялась, споря с отцом о любимых игроках. Как загорала на балконе, листая фан-журналы.       И в груди блондинки защемило.              — Значит, есть надежда перевоспитать, — подмигнул Джон, возвращая лёгкость моменту.              — Даже не пытайся! — Дина ткнула его ложкой в бок.              Смех снова зазвучал. И спустя тридцать минут закончив с едой, они поднялись из-за стола.       — Пошли, у нас через пятнадцать минут семинар, — сказала Дина, поправляя лямку рюкзака.              Они втроем вышли из здания, свет почти слепил глаза, и Люси на секунду остановилась на крыльце, вдыхая свежий воздух. Солнце мягко освещало здания кампуса, ветер играл с прядями её волос. Было спокойно.              И вдруг вибрация в сумке. Люси достала его, глядя на экран. Номер: неизвестный.       Сообщение:       «Добрый день! Вчерашняя стажировка сорвалась по моей вине. Вы можете подойти сегодня вечером?»              Сердце замерло. Потом забилось сильнее. Люси стояла посреди кампуса с телефоном в руках и сомневалась. Стоит ли ехать по отправленному адресу?                     

***

             Поздний вечер мягко опускался на Мадрид. Люси сидела в такси, уставившись в экран телефона, и чем ближе машина подъезжала к нужному району, тем сильнее внутри поднималась волна сомнений.       «А вдруг это была ошибка? Или… розыгрыш? Может, кто-то решил пошутить? Что, если всё это недоразумение? Или… ловушка? Нет, хватит. Хватит думать в таком ключе!»       — Мы приехали, — сказал водитель, притормаживая у роскошных ворот.       Она вышла из машины, расплатилась и стояла теперь, слегка выпрямив плечи. Прямые светлые волосы струились по спине. Она машинально поправила одежду.              Прежде чем успела позвонить, дверь сама отворилась.              — Люси? — на пороге стояла женщина с тёплыми глазами и лёгкой улыбкой, ее передник повязан очень аккуратно, а на шее тонкая цепочка с крестиком.              — Да, здравствуйте. Вы — Карла?              — Да, да, заходи, милая, — женщина распахнула дверь шире. — Извини меня за вчера. Совсем вылетело из головы, сеньор Беллингем ещё и напомнил. Редкость, чтоб он вот так, знаешь ли… Ну, проходи. Не стой.               «Значит… всё-таки это был он? Или нет? Мне что ли и вправду не приснилось?»       Люси вошла и замерла.       Мраморные полы, подсветка в стенах, мягкий золотой свет, лестницы, картины в нишах, стеклянные перегородки. Всё будто в глянцевом журнале. Шик, но не кричащий. Простор, но уютный.              — Это… у вас… красиво, — выдохнула Люси, оглядываясь.              Карла рассмеялась:              — Не у меня, сеньорита. Но спасибо. Идём, я всё покажу.              Карла повела её по дому, объясняя:              — Ты будешь помогать по мелочам. Постель поменять, что-то на кухне, бельё гладить. Полы — нет, уборка только в комнате для гостей, в остальных у нас клининговая служба. Форма в шкафчике для персонала. Он в отдельной комнате. График подстроим под твои пары, но желательно три дня в неделю, по вечерам или утром.              Люси кивала, стараясь запоминать. Карла вела её по длинному коридору, объясняла, где и что лежит, где чай, где техника, где постельное бельё. Всё по полочкам.              — Ну вот, — сказала Карла, когда они дошли до кухни. — Завтра можно начинать. Тут не страшно. Только не пугайся. Иногда сеньор возвращается поздно.              — Конечно, — Люси слегка улыбнулась. — Спасибо большое.              Она почувствовала, как в груди становится туго.              — Всё хорошо? — обернулась Карла.              — Да-да… — соврала голубоглазая.              Они обе оказались на кухне. Просторная, уютная, с панорамными окнами, каменными столешницами и видом на внутренний двор.       И вдруг…              — О, — сказала Карла, взглянув в окно. — Хозяева приехали. Смотри-ка… две машины.              Люси подошла ближе. Тёмная машина с тонированными окнами, а за ней ещё одна. Фары осветили двор, двери хлопнули. Голоса. И у Люси опять внутри что-то екнуло.       Дверь распахнулась с шумом и смехом, впуская в дом вихрь веселья и энергии. Джуд вошёл первым в чёрной футболке и тёмных джинсах, с улыбкой на пол-лица. За ним Винисиус Джуниор, с заразительным смехом и в бейсболке, надетой задом наперёд. Рядом шёл Килиан Мбаппе. И замыкал эту шумную четвёрку Эдуарду Камавинга, болтая о чём-то с девушкой в ярко-красном топе. Их сопровождали ещё трое девушек.              Карла, вытирая руки о фартук, вышла из кухни и поспешила навстречу.              — С возвращением, сеньор Беллингем! Сеньоры!              — Карла, как ты? — Джуд тепло кивнул и слегка приобнял домработницу.              — Всё отлично, сеньор. Что-нибудь принести?              Футболисты прошли в гостиную, продолжая шутить между собой. Один из них включил музыку. Девушки устроились на диванах, кто-то уже успел взять вино, одна из девушек фотографировала интерьер.              — Нет, Карла, всё хорошо, спасибо. Мы сами справимся, — махнул рукой Джуд. С ним, крепко прижавшись к его боку, шла его девушка Эшлин. Она была словно обложка глянца: красивая, с ровной осанкой, идеально уложенными тёмными волосами и томным взглядом. В тонкой чёрной майке и брюках цвета мокрого асфальта.       Джуд слегка повернул голову в сторону кухни. И увидел ее спину. Светлые волосы. Точно та самая девушка.       Люси стояла у кухонного острова, будто нарочно спрятавшись от шума, лицом к окну. Что-то внутри Джуда резко дернулось. Словно сдуло весь шум, музыку, смех. Словно выключили свет, оставив одну лишь подсвеченную фигуру.       — Кто-то еще приехал? — выдохнул он почти шепотом, не отрывая взгляда.              Карла, ещё не успев отойти, проследила за его взглядом и сразу поняла.              — Ах, да... это и есть та девушка. Ее зовут Люси. Будет новой помощницей, — произнесла она, понизив голос.              «Люси…»              Имя мягко ударилось об сознание. Оно не говорило ему ровным счётом ничего.              — Малыш, ты идёшь? — донёсся до него голос Эшлин. Она смотрела на него. Футболист повернулся к ней.              — Я... подойду через минуту. Ты иди.              — Хорошо, только не долго, ладно? —брюнетка подмигнула и легко направилась к остальным.              Джуд кивнул, не глядя. Его глаза снова метнулись в сторону кухни. Люси всё ещё стояла спиной.       После Джуд медленно зашёл вслед за Карлой в кухню. Всё в его походке будто было замедлено, сдержано. Он двигался напряжённо, будто ноги налились свинцом, а каждый шаг давался с усилием.              — Люси? — позвала Карла.              Девушка обернулась. Свет упал на её лицо и Джуд будто бы снова лишился воздуха. Они встретились взглядом и, на миг, оба как будто вернулись в тот вечер, когда открылась дверь. Люси сжала губы, словно пытаясь улыбнуться, но уголки губ не слушались. Щёки порозовели.       — Джуд Беллингем, — он протянул руку первым. Люси секунду колебалась, потом осторожно вложила свою ладонь в его.              Его рука была тёплой и сильной. Её пальцы чуть дрожали. Беллингем задержал прикосновение чуть дольше, чем требовалось.              — Люси… Морено, — прошептала она в ответ.              Футболист замер. Глаза расширились. Как будто его ударили невидимо под дых.              Морено.              Это слово будто гулко отозвалось в его голове. Он отпустил её руку, но взгляд не отрывал. Морено. Он знал эту фамилию. Слишком хорошо.