История болезни | Case file compendium

Хэ Юй посмотрел на этого человека. Дуань Цюйжэнь сказала, что Се Цинчэн просто занял это место в его сердце и что любой может занять его. Изначально оно принадлежало родителям ребенка, затем — Се Сюэ, но по тем или иным причинам они не могли долго оставаться на этом месте. В итоге Се Цинчэн заменил их и сделал его сердце целым. Так уж получилось, что это был Се Цинчэн. Если бы не Се Цинчэн, то, будь это кто-то другой, не было бы нужды слишком настаивать. Но в этот момент он увидел, как Се Цинчэн упал перед ним, и когда услышал его последние слова, острый меч, казалось, пронзил его разум, перерезал связывавшую его нить, удалив воспоминания из его сознания. Этот человек… Неужели его можно заменить? Он вспомнил, как Се Цинчэн отгораживал его от падающих кирпичей и разбитого железа в море огня, как утешал его перед лицом жизни и смерти, как будто, пока он рядом, даже смерть не будет такой страшной. Неужели есть второй человек, который может поставить его жизнь выше своей? Он вспомнил, как Се Цинчэн танцевал с ним в таверне, и когда он протянул руку Се Цинчэну, тот наконец опустил ресницы, показав слабую улыбку, которая казалась беспомощной и расслабленной. Неужели есть второй человек, способный вызвать в его сердце такую пульсацию, что, просто наклонив голову и улыбнувшись ему, он может заставить его почувствовать, будто в апреле мир полон ярких звезд? Он вспомнил серьезность Се Цинчэна, его почти стереотипную серьезность, его старомодный мужской шовинизм. Се Цинчэн такой плохой, но такой идеальный, он помнил его редкие улыбки, редкие слезы, его спокойствие, его самообладание, его упрямство, его настойчивость… Все эти фрагменты слились в поток, пронзивший сердце Хэ Юя. Он побежал вперед, на переднем плане был ослепительный солнечный свет и благоухающая трава. Он бежал, распахнул закрытую дверь гостевой комнаты, выбежал, погнался за ним и увидел спину Се Цинчэна, который тащил чемодан по залитому солнечным светом коридору. «Се Цинчэн! Доктор Се!!!» Как крик из бесчисленных снов. В глубине души он никогда не хотел отпускать Се Цинчэна. Он болел столько лет, но только Се Цинчэн относился к нему как к обычному ребенку, только Се Цинчэн говорил ему, что это не страшно и что сильнее болезни всегда остается человеческое сердце. Только Се Цинчэн обнимал его, носил и держал на руках, когда он болел, а не толкал его на холодную лечебную кровать. Неужели в тот момент нашелся бы второй человек, готовый обнять его, несмотря на опасность, снять с него ограничительные ремни и отнести в тепло своих объятий, неужели нашелся бы второй человек, который нашел бы его перед гортензиями сорта бесконечное лето? Кто бы подошел к нему и сказал: «Маленький дьяволенок, тебе не больно?» Не нашлось бы. Никогда не будет… Он ждал этого столько лет. Если не считать Се Сюэ из его собственной иллюзии, он ждал только одного Се Цинчэна. Ни в одном мире, ни в одной вселенной не было бы второго шанса. «Доктор Се! Доктор Се!!! Пожалуйста… не уходи… не оставляй меня… пожалуйста». В тот год, чтобы сохранить лицо, юноша не разрыдался, казалось, что сердце Хэ Юя трепетало в тот момент. На самом деле, именно этого он и хотел в тот момент, не оставаться на месте, наблюдая, как Се Цинчэн уносит багаж все дальше и дальше, он не хотел, чтобы тот уходил… Он не хотел, чтобы он уходил!!! Кровь Се Цинчэна капала капля за каплей, а пятно крови на груди Хэ Юя становилось все больше и больше. Кровь пропитала ткань его одежды, намочила сложенную бумажную розу, которая лежала в нагрудном кармане Хэ Юя. Не так давно он использовал бумагу, на которой Се Цинчэн написала его имя, на сложенной белой розе было написано Хэ Юй, и он положил ее на сердце. Хэ Юй… Хэ Юй. Хэ Юй!!! Кровь Се Цинчэна размыла надпись на белой розе, и белые лепестки окрасились в ярко-красный цвет, в теплой крови бумажная роза словно расцвела. В груди Хэ Юя расцвела великолепная и пронзительная пламенная роза, и это ощущение, которое было жарче огня, наконец полностью разорвало оковы и разрушило идеологическую стальную печать, превратившись в ревущего багрового дракона, который мгновенно задушил последние стальные гвозди, удерживающие Хэ Юя на месте, и огонь и звезды снова упали в пустые глаза Хэ Юя! …Через несколько секунд миндалевидные глаза Хэ Юя снова засияли. В них появилась сосредоточенность. Внезапно он отпустил штык и пришел в себя от крика, который действительно принадлежал ему, эхом прокатившегося по склепу: «Ге!!!» «Ге! Ге!!!» — все его существо внезапно проснулось, и узы, которыми он был связан, разорвались. Слезы навернулись на глаза и потекли по грязным щекам, Хэ Юй начал плакать и крепко обнимать Се Цинчэна за плечи. Что он наделал? Что он наделал?! «Гэ…» Он весь дрожал, держа в руках покрытое кровью тело. Тело… тело, которое он убил своими собственными руками. Он резко поднял голову и издал дикий и мучительный стон, который в итоге превратился в искренний крик боли. «Ге, я не хотел…» «Я не хотел!!!» «Ты… о чем ты говоришь… кто-то другой… влюбиться в кого-то другого… нет никого другого… нет никого! Я был неправ, это я сказал что-то не то и обидел тебя…! Я не так думал… Я уже давно так не думаю… Я был не прав, Ге… Я был не прав…» «Очнись… не уходи… пожалуйста… не уходи…» «Се Сюэ никогда не нравилась мне… это все мои фантазии… никто не был добр ко мне… кроме тебя… кроме тебя!.. Она мне никогда не нравилась… Я люблю только тебя… Я люблю только тебя… пожалуйста… Я прошу тебя, Ге… обрати на меня внимание… ответь мне, хорошо?.. Ге… пожалуйста…» «Не уходи… никто тебя не заменит… Без тебя у меня ничего нет… не уходи… не уходи!!! пожалуйста… пожалуйста… останься… Я прошу тебя, пожалуйста, останься…» Устройство с токсином крови, полученное от Дуань Цюйжэнь, все еще работало в его сердце и не было удалено. Однако оно больше не могло им управлять. Се Цинчэн никогда не ошибался: силу человеческого сердца невозможно увидеть. Возможно, многие люди не верят в столь неощутимую силу, но она действительно существует. Она становится матерью, отцом, мужем, женой, детьми, братьями и сестрами, друзьями, товарищами, любовниками… Оно становится идеалами, упорством, благодарностью, тоской… Она становится слезами. Она становится поэзией. Это любовь, которая делает живых не забываемыми, а мертвых — бессмертными. Это самая крепкая броня, которая вечно защищает каждого человека. Дуань Цюйжэнь обладает самыми мощными технологиями, но она никогда не понимала и не верила в такую силу. Среди дождя слез, среди рыданий и отчаяния Хэ Юю показалось, будто кто-то легонько коснулся его плеча. Он оглянулся и, как в трансе, увидел молодого врача в белом халате, стоящего перед гортензиями сорта бесконечное лето. Это был Се Цинчэн, которому был всего двадцать один год. В этот момент Се Цинчэн был высоким и подтянутым, без седых волос на висках и без потери света в глазах. Когда он смотрел на него, эти стеклянные глаза цвета персика были спокойными и умиротворенными. Се Цинчэн в двадцать один год стоял под ослепительным солнечным светом и говорил: «Маленький дьяволёнок, не плачь». «Неважно, единственный я в твоем сердце или нет, ты для меня незаменим». «Знаешь… Я многое потерял в своей жизни, от многого отказался, но… Я не хочу отказываться от тебя… Я никогда не отказывался от тебя… потому что ты сказал, что я единственный человек в мире, которому ты небезразличен. Никто не говорил мне этого раньше», — сказал Се Цинчэн. «Надеюсь… Надеюсь, я не разочаровал тебя в конце концов». Он протянул руку Хэ Юю. Оказавшись перед дьявольским драконом, стоящим на коленях среди руин, Се Цинчэн прошептал: «Маленький дьяволёнок, смотри, на острове есть мост». «…» «Иди». Иди под солнечными лучами. Иди среди толпы. Иди к своему будущему. Я готов стать твоим мостом. Маленький дьяволёнок… Больше некому привязать тебя к себе. Я наконец-то смог открыть твой внутренний замок… Это последнее, что я сделаю. Я сказал, что ты можешь доверять мне, когда я рядом. На этот раз я не нарушил своего обещания, не оставил тебя в конце концов. Здесь есть мост. Хэ Юй, сделай для меня то, что я не сделал, хорошо? Я верю в тебя, как и ты в меня. Итак, с ними… Иди домой. Иллюзии внезапно исчезли. Двадцатиоднолетнего Се Цинчэна больше не было. Был только стройный мужчина, потерявший глаза, потерявший сознание, потерявший все… «Се Цинчэн…» — Хэ Юй обнял этого человека, слезы текли по его лицу, он безудержно рыдал: «Се Цинчэн!!!» Его лицо прижалось к тонкому лицу Се Цинчэна. Забинтованное лицо, лицо без глаз… С самого начала… он был так влюблен в глаза Се Цинчэна. Но в тот момент ему уже было неважно, как выглядят глаза Се Цинчэна, цветут ли они персиковыми цветами или нет, неважно, есть ли они у него или нет. Пока Се Цинчэн просыпался и слышал его слова, он мог верить, что в его глазах больше никого нет и никогда не будет. Он хотел сказать ему, что никогда не станет Ли Жоцю и что никогда не любил настоящую Се Сюэ. Он был готов отдать все, даже свою жизнь, лишь бы Се Цинчэн не уходил так печально. Пока Се Цинчэн продолжал… Ему некуда было идти. Куда он мог вернуться, когда Цинчэн Се умер? Он был его единственным домом… Отныне никогда не будет второго… «Хэ Юй, за тобой!!!» Громкий крик Чжэн Цзинфэна, полный боли, внезапно разорвал транс Хэ Юя. Хэ Юй развернулся, держа на руках Се Цинчэна, жизнь и смерть которого были неопределенны, и увернулся от пули, выпущенной Вивиан. Он задыхался, его лицо было в крови, он все еще был погружен в сильную боль, но в его пустых глазах отражалась фигура Вивиан. Его мать, родители и учитель Се Цинчэна, дочь Зои, преображенный Ли Юнь… Дуань Цюйжэнь воспользовалась мыслями живых о мертвых, перехватила фрагменты сознания усопших, чтобы создать оружие, терзающее сердца людей… Это не было научным исследованием! Это преступление! Это преступление против общества, против природы, против богов и непознанных духов! С кровью и слезами на глазах Хэ Юй посмотрел на улыбающуюся женщину. Он обнял своего возлюбленного и посмотрел на мать. Но его мать не должна была показывать такое выражение лица… Дуань Цюйжэнь не должна была использовать это тело для таких вещей! Его мать не сделала бы этого, как и он сам, он не должен был ранить Се Цинчэна острым лезвием… Все было неправильно… Все было неправильно! В его сердце поднялась огромная печаль и гнев… «Дуань Цюйжэнь…!!!» С гневным криком контроллер токсина крови снова вспыхнул ярким светом, заставив мобильную оболочку полностью развернуться перед ним. Но на этот раз Хэ Юй действительно контролировал его. Он обнял Се Цинчэна и позволил бункеру прикрыть их сзади. Это было безопасно. Никто не мог забрать Се Цинчэна, никто не мог разлучить их. Хэ Юй приказал расширить бункер, и, словно прорастающее семя, стальные и железные кости медленно пробились сквозь свод бункера, опрокидывая кирпичи, камни и землю. Лицо Дуань Цюйжэнь побледнело, она поняла, что Хэ Юй хотел с помощью оружия прорваться в бункер и обнажить их, чтобы спасти самолеты извне: он хотел спасти всех, а потом убить ее. «Идите и убейте ее!» — его глаза были красными, как кровь, и он повторял слово за словом: «Убейте ее!!!» Все исследователи, окружавшие ее, только что освободились от токсина крови первого императора, в одно мгновение все они оказались под жестким контролем Хэ Юя! Токсин крови Хэ Юя стал чрезвычайно жестоким и полностью высвободился, сделав бесполезным даже кольцо ясности сердца! Все исследователи начали отчаянно атаковать Дуань Цюйжэнь, а преобразованные бросились блокировать их. Хэ Юй внимательно следил за ней, наблюдая, как она кричит и дико хохочет, убегая, словно бешеная собака, загнанная в угол. «Глупцы! Кучка дураков! Вы все умрете! Вы все должны умереть!» Она двигалась так быстро, что исследователи, контролируемые токсином крови, не могли за ней угнаться. Но Хэ Юй наблюдал за ней. Это был шанс! Несмотря на отсутствие боеприпасов, в мгновение ока разъяренный Хэ Юй нашел подходящую возможность для атаки, поднял руку, выхватил острый нож и яростно метнул его! Нож был настолько безжалостен и точен, что в самый разгар боя ударил Дуань Цюйжэняь в грудь! Внезапно кровь брызнула во все стороны! «Ах!!!» — Дуань Цюйжэнь издала крайне болезненный крик, выплюнул огромный рот крови и с недоверием посмотрел на Хэ Юя: «Ты… как ты… как ты посмел… как ты посмел напасть на это тело?! Как ты смеешь так поступать с этим телом?! Это тело твоей матери! Как ты посмел…?» В глазах Хэ Юя погасли все звезды, осталась только тьма. Не было ничего, на что бы он не решился, это было то, что он должен был сделать. Он должен был убить эту ведьму… Дуань Цюйжэнь схватилась за грудь и уставилась на кровь, хлынувшую из раны. Нож попал в грудь, но не в сердце, и она не упала сразу… Ее пунцовые губы задрожали, и через несколько секунд с них потекла кровь, но она открыла рот и истерично закричала: «Ты… ты так хорошо справляешься! Зверь! Хотя сегодня… я обречена… умереть здесь сегодня, я утащу вас всех за собой! Вы… вы ждите!!!» — сказала она с силой из какого-то неизвестного источника, видимо, на последнем издыхании, и на огромной скорости побежала к главной консоли. Чжэн Цзинфэн и другие полицейские попытались остановить ее, но трансформированные, почувствовав ее скорое исчезновение, с невиданной яростью набросились на тех, кто был в форме, и стали сражаться с ними. На короткое время они образовали непробиваемую стену из плоти и костей, за которой находилась мать Манделы, Дуань Цюйжэнь. «Поторопитесь…» — Дуань Цюйжэнь была вся в алом, с груди капала кровь, она стояла, как труп, перед главной консолью, бешено набирая команды и бормоча с посиневшим лицом, изредка поднимая глаза, чтобы взглянуть на хаотичную битву впереди: «Быстрее…» Чжэн Цзинфэн крикнул: «Она пытается взорвать это место! Она умрет вместе с нами! Остановите ее!!! Быстрее! Быстрее!!!» Обе стороны мчались наперегонки со временем. Но вводить команды всегда быстрее, чем атаковать, — в глазах Дуань Цюйжэнь сверкнул алый код, глаза словно горели, а улыбка на лице искажалась все больше и больше. Она ни за что не позволит этим людям спокойно уйти, останавливать ее было уже поздно! Даже если она умрет, она хотела, чтобы все были с ней! Она облокотилась на консоль и, глядя на прокручивающиеся экраны с данными, хрипло рассмеялась: «Хаха… Хахахаха… Хахахахахаха!!!» Внезапно раздался фыркающий звук. Она была ошеломлена, и надменная улыбка на ее лице застыла. Сначала она никак не отреагировала, только почувствовала легкий холодок в сердце. Затем она вздрогнула и медленно опустила голову, дрожь становилась все сильнее и сильнее, когда она увидела острую трубку из сплава, торчащую из ее груди… Ее глаза расширились от ужаса и едва не лопнули. Поскольку этот сплав был ближе к ней, его сила атаки была намного сильнее, чем у штыка Хэ Юя, и он мгновенно пробил ей грудь!!! Она была заколота!!! Зубы Дуань Цюйжэнь дрогнули, и она, не зная, от страха или от гнева, повернула голову… и тут увидела его. «Ты? Ты… ты?» — ее голос был настолько хриплым, что она едва могла говорить. В ее пустых глазах отразилась фигура в белом халате. Энтони!!! Только Энтони оставался неподвижно стоять перед пультом, потому что ранее его контролировал токсин крови первого императора, он сохранял то состояние, в котором находился, когда эксперимент только начинался, его мозг все еще был подключен к главному каналу передачи управления аппаратом мозговых волн. Во время хаотичной битвы никому не было до него дела, потому что он был подключен к главному каналу, его движения были очень неудобными, и было практически невозможно сдвинуться ни на дюйм, поэтому Дуань Цюйжэнь была начеку, но Энтони, который стоял позади нее, вдруг пошевелился! «Нет… Как ты мог… как это мог быть ты…? Ты… как ты мог…? У тебя нет причин… Ах!» Выражение лица Энтони было настолько холодным, что он даже не стал ждать, пока она закончит фразу, и в следующую секунду активировал почти все катетеры с лекарствами на главной консоли. Эти трубки, словно наконечники стрел из тысяч тестов, вонзились в Дуань Цюйжэнь, стоявшей в центре главной консоли, со всех сторон!!! Дуань Цюйжэнь была удивлена, но не смогла увернуться: сделав два торопливых шага, она оказалась окружена острыми трубками, летящими со всех сторон. Десятки тысяч людей, убитых ею, в этот момент превратились в эти холодные каналы, преследуя и окружая ее, и убили ее в конце пути! «Ааа!!!» — сотни металлических трубок разной толщины в мгновение ока пронзили ее плоть и кровь. Сразу же хлынула кровь, казалось, что в эту женщину в красной одежде попало миллион стрел! Она была вся в трубках, и кровь лилась из отверстий, пропитывая красное платье, в котором она была одета, еще более ужасающим и великолепным образом. «Ах, ах!» — хрипло закричала Дуань Цюйжэнь, с растрепанными волосами она упала на колени на холодный пол, «А-а-а-а…!» Эти трубки, выходящие во всех направлениях спереди и сзади, справа и слева, были подключены к башням с материнским раствором запрещенных препаратов, которые Дуань Цюйжэнь производила на протяжении десятилетий. А самая толстая из этих трубок, пронзившая ее грудь, слегка втянувшаяся по указанию Энтони и впившаяся между плотью и кровью ее груди и ребер, была подключена к башне материнского наркотика RN-13! «Я не позволю тебе причинить им вред, раз уж ты наконец пробудила меня», — прошептал Энтони. Он посмотрел на нее, поднял руку и, не мигая, нажал на главный клапан передачи материнской жидкости RN-13, когда глаза Дуань Цюйжэнь резко расширились. В одно мгновение раствор, хранившийся в водонапорной башне, толщиной в пять человеческих рук и высотой в три человеческих роста, влился в стройное тело Дуань Цюйжэнь. В этот момент все материнские жидкости запрещенных препаратов влились обратно в ее тело! Дуань Цюйжэнь истерически кричала, билась в конвульсиях и спазмах… Как она могла вынести боль от инъекции RN-13? Не говоря уже о такой дозе!!! «Кто ты, черт возьми?!!! Кто ты, черт возьми, такой?!!! Кого я разбудила?!!! Кто ты?!!!» — кричала она на почти неслышном уровне децибел. Энтони просто безучастно смотрел на нее и ничего не отвечал. Под его взглядом тело Дуань Цюйжэнь вскоре превратилось в воздушный шар, наполненный воздухом, натянутый до предела, вход раствора все еще двигался вперед, и наконец… «Бах!» Громкий взрыв. Брызнула кровь… Как в фильме ужасов, катетер вырвался наружу, разбрызгивая в воздух зловещий фонтан жидкости, и в то же время из-за гидравлического дисбаланса, вызванного ненормальной работой выхода, устройства для раствора в виде башни вокруг главной консоли также взорвались одно за другим. Мать-башня воды послушания, мать-башня воды послушания… и многие другие запрещенные препараты, которые разрушители мечт даже не могут назвать… Водяные башни, содержащие эти растворы, взорвались. Поток воды был подобен водопаду, а звездообразные осколки, словно грандиозный фейерверк, одна за другой взрывали реакционные башни, каждая из которых выбрасывала раствор разного тона, продолжавший взрываться в течение долгой ночи. Греховные лекарственные жидкости вырвались на волю, и в ярком сиянии они столкнулись с плотью и кровью Дуань Цюйжэнь, которая открыла рот и медленно упала. Несколько секунд спустя… Послышался лишь звук «плюх». Дуань Цюйжэнь упала на землю, как проколотый водяной шар, как самый обычный человек, ее тело было наполнено лечебными трубками, глаза широко открыты. Она была мертва… В этот момент самая большая и яркая водонапорная башня RN-13, стоявшая позади нее, тоже достигла своего предела и внезапно взорвалась со звуком, от которого содрогнулась земля и во все стороны полетели осколки кристаллов и железа! Сразу же после этого с высоты обрушился поток кристаллов и осколков, разрушив большую часть крышки главной консоли! Мгновенная детонация всего подвала прекратилась. Почти все в недоумении наблюдали за этой сценой, и у всех в тот момент была одна и та же мысль: кто этот человек — Энтони? Кто он, черт возьми…? «Энтони» спокойно стоял перед полуразрушенной консолью, не двигая ногами, он не мог ими пошевелить. До того как «Энтони» оказался под контролем Се Цинчэна, для выполнения операции по переносу Дуань Цюйжэнь он прикрепил к черепу магнитный лист ЭЭГ-преобразователя, а также подключил магистральный трубопровод, способный проникнуть в любой чип. Диски и каналы напрямую синхронизировали его мыслительные реакции с главной консолью, связывая ее с пультом управления мозговыми волнами. Это было сделано для того, чтобы во время операции его не посетили внезапно какие-либо вредоносные мысли. После того как токсин крови первого императора подействовал, колебания мыслей Энтони свелись к нулю, но в этот момент собравшиеся заметили, что на экране, мерцающем лекарственной жидкостью, появился график, похожий на волновую форму. Кто это был? «Дуань Цюйжэнь мертва, источник энергии на острове скоро погаснет, и через десять минут сработает система самоуничтожения. Весь остров взорвется и погрузится на дно моря», — спокойно сообщил Энтони. Он сказал им: «Пойдемте. Вам пора уходить». Как будто в подтверждение его слов, как только он закончил говорить, трансформированные люди и гиены, которые все еще сдерживали солдат, внезапно превратились в марионеток, чьи души были похищены. Одно за другим кольца управления на их лбах быстро тускнели, словно падающие звезды. Свет померк. Скрученные мышцы их рук тоже ослабли. Оружие опустилось. Когда источник энергии был отключен, преображенные люди, некогда умелые и мужественные, вернулись в плоть и кровь. Они по-прежнему напоминали ходячие трупы, выглядели устрашающе, но больше ни на кого не нападали. В то же время свет в бункере начал постепенно меркнуть. Сначала перестали реветь большие двигатели, поддерживающие водонапорную башню, затем замолчал один из реакторов, и очень быстро погас свет на главной консоли управления. Хэ Юй обнял Се Цинчэна и посмотрел на белую фигуру, одиноко стоящую среди мертвых, среди руин. В этот момент в его сердце возникло странное чувство, словно из далекой утробы матери вокруг его души протянулась нежная нить. «Энтони» взглянул на передатчик мозговых волн главной консоли. Он тянулся, как паутина, во все стороны лаборатории и продолжал мерцать в такт движениям его сознания, но он знал, что и это устройство скоро погаснет. Дуань Цюйжэнь потратила почти целую жизнь, чтобы довести его до совершенства. Вскоре машина превратится в пепел в результате взрыва и опустится на дно моря, превратившись в разлагающийся металлолом. И она тоже. В этот последний момент Энтони вдруг отвернулся от толпы, от холодных и бесчувственных преображенных людей, от разрушающегося экспериментального аппарата. Двадцать три года разлуки. Разделенные его рождением и ее смертью. Сердце Хэ Юя вдруг затрепетало, сердце заколотилось от неверия, и в этот миг он, не задумываясь, без всякой мысли, крикнул: «Ты? Ты ли это?» Ответом ему была мгновенная улыбка на лице «Энтони», улыбка, явно на лице Энтони, но каким-то образом перекликающаяся с добрым и безмятежным лицом Вивиан… В следующую секунду питание главной консоли внезапно отключилось. Одновременно в бункере погас весь свет. Вместе со светом исчезла и его улыбка. Хэ Юй крепко обнял Се Цинчэна, посмотрел в ту сторону, где исчезла его мать, в зрачках сверкнул огонек растерянности, грудь тяжело вздымалась и опускалась… Неизвестно откуда по его лицу побежали слезы. Купол бункера был разрушен, и лунный свет в этот момент безмолвно разливался по этому грешному убежищу, скрытому в глубинах подземелья, словно иней и снег, набрасывая белую погребальную пелену на этот осколок человеческой цивилизации, которому предстояло стать затонувшим объектом под водой. В небе загрохотало оружие, и резкий звук самолетов, пронзающих воздушные потоки, прозвучал как смертный приговор десятилетиям безудержных научных исследований. Семьдесят лет назад, когда Дуань Цюйжэнь с отличием окончила университет Хучжоу, эта женщина казалась жесткой, независимой и полной идеалов… Семьдесят лет спустя она превратилась в труп тролля в логове, убитого толпой. Никто так и не узнал, что с ней случилось, что заставило эту женщину, которая могла бы сделать так много для людей, выбрать совсем другой, темный путь. Возможно, дело в ее амбициях, возможно, в ее опыте, возможно, в том, что она потеряла надежду на что-то, возможно, в том, что она не могла отпустить некоторые вещи. Возможно, это была абсурдная и радикальная идея, которая пришла ей в голову случайно, однажды днем, движимая внутренним порывом, молодая женщина почувствовала, что в этом мире нет ничего невозможного, если она владеет тайным ключом науки, что даже некоторые сожаления прошлого могут быть отменены… Так она написала слова «План Манделы» в своих университетских конспектах. Ветер шелестел страницами. В тот момент никто не знал, что за ветер дул в течение последующих семидесяти лет нарастающего безумия и искажения, а ветер дул в мечту об острове, которая продлится более шестидесяти лет… «Братья внизу… если вы услышите, пожалуйста, сделайте предупредительный выстрел..... Мы проведем экстренное спасение!!! Если вы слышите, пожалуйста, сделайте предупредительный выстрел!!!» В бескрайнем ночном небе бесчисленные вертолеты, посланные «Разрушителями мечт», летели вниз, получив информацию из системы Фэнбо, и со всей возможной скоростью мчались к острову, который вот-вот должен был затонуть. Наземные передатчики снова и снова повторяли свои крики… «Сделать предупредительный выстрел!» *** «Сюда!» «Люди здесь!» Выстрелы прозвучали как приветствие, и в ночи вспыхнула стрельба, яркая, как метеоритный дождь. Чжэн Цзинфэн стиснул зубы, вытер пятна крови и слез и подошел к Хэ Юю, который неподвижно сидел на своем месте. Хэ Юй продолжал держать Се Цинчэна. Он смотрел в ту сторону, где Энтони упал без сознания. «Давай… вернемся…» — Чжэн Цзинфэн едва не захлебнулся рыданиями. «Мы отнесем его обратно… Сяо Хэ… мы заберем его… может быть… может быть, еще есть проблеск надежды… не так ли? На корабле работает самая замечательная медицинская команда в стране, давай заберем его обратно… мы заберем его домой…» Он протянул дрожащую руку, словно желая разделить с Хэ Юем его боль, словно хотел обнять Се Цинчэна. Но Хэ Юй не отпускал его. Словно ребенок, прижавшийся к изношенному плюшевому медведю, колесо обозрения остановилось, парк аттракционов закрылся, а мишка хотел попрощаться с ребенком, но не отпускал его руку. Его слезы продолжали падать и капать на плечо Се Цинчэна. «Се Цинчэн…» — пробормотал он. «Се Цинчэн… будь здоров… с тобой все должно быть в порядке… Ты выживешь… Ты чудо, понимаешь? Ты чудо, которое появилось в моей жизни… сегодня я… Я видел чудо сегодня… ты должен дать мне увидеть еще одно… пожалуйста… Се Цинчэн…» Вертолет завис и приземлился, люди зааплодировали, а те, кто высаживался из вертолета, кричали: «Раненые на борт первыми!» «Раненые первыми!» — Чжэн Цзинфэн вздрогнул и сказал Хэ Юю: «Раненые идут первыми!» Он повернул голову и изо всех сил закричал спасателям: «Здесь раненые! Здесь есть раненые, которым нужна первая помощь!!!» А Хэ Юй обнимал покрытого кровью человека, бессильного, безумного, отчаявшегося, и все время бормотал: «Се Цинчэн, обними меня еще раз, ладно?.. пожалуйста…» Слезы и кровь падали вместе. «Гэ, обними меня…» «…» «Сегодня вечером я видел свою маму. Она улыбалась нам». «Ты видел ее, ге…» «Ты также должен увидеть ее…» «Не оставляй меня… пожалуйста…» «Се Цинчэн… У меня нет дома… не уходи… смилуйся надо мной… пожалуйста… дай мне дом…» «Се Цинчэн…» Он обнял своего потрепанного медвежонка и тихонько зарыдал ему в ухо. «Очнись… пожалуйста, дай мне дом… хорошо?»