История болезни | Case file compendium

      Из трех человек — Хэ Юя, Се Цинчэна и Чэнь Маня — только Се Цинчэн не мог знать, что происходит в аэропорту в реальном времени, потому что находился в больнице.       Он о чем-то разговаривал с директором.       Директор сказал:       — Лечение для этого препарата будет не так сложно найти. Это не будет похоже на то, над чем вы работали для нее, на это могло уйти несколько лет, и все равно…       Се Цинчэн уже собирался что-то сказать, как вдруг его телефон завибрировал. Он увидел, что это было сообщение от Хэ Юя. Он сразу же сказал декану:       — Подождите, мне нужно ответить на сообщение.       Директор больницы задумчиво произнес:       — Кто это? Раньше вы не отвечали так быстро даже на сообщения от жены.       Се Цинчэн уставился на него, его взгляд был подобен штыку.       Директор сказал:       — Считайте, что я молчал.       Се Цинчэн объяснил:       — У меня тут дела, это новости о деле.       Закончив говорить, он нажал на WeChat и открыл чат с Хэ Юем. Хэ Юй написал ему: «Хуан Чжилун мертв».       Первое, что он увидел, было шокирующее сообщение, и Се Цинчэн был удивлен. У него было столько секретов, как он мог так легко умереть?       Сразу после этого пришло второе сообщение: «Ситуация была критической, он взял заложников, и им пришлось его убить». Се Цинчэн не мог смириться с тем, что Хэ Юй посылает ему сообщения одно за другим, он был очень нетерпелив в этом отношении, поэтому спросил Хэ Юя напрямую: «Где Цзян Липин? Как она?» ***       Взвывая сиренами и вращая сигнальными огнями, огромная колонна машин с полицейскими мигалками направилась к Бюро общественной безопасности Хучжоу.       В одной из машин сидела Цзян Липин, опустившая голову и молчавшая. Цзян Липин не умерла.       Хуан Чжилун прицелился не очень точно, пуля, выпущенная им, только задела Цзян Липин, пролетела мимо нее и ударилась в пуленепробиваемое стекло стены аэропорта, недалеко от нее.       В этот момент ее лицо было забрызгано кровью, а взгляд слегка дезориентирован, как будто она очень волновалась и еще не оправилась от только что пережитого шока.       Несмотря на то что все закончилось и Хуан Чжилун был мертв, настроение Цзян Липин почему-то было неопределенным. Она даже выглядела немного потерянной.       Когда полицейский закончил перевязывать ее, она слабо сказала:       — Спасибо.       После этого она спросила:       — Не могли бы вы дать мне сигарету?       У полицейского не было женской сигареты, поэтому он попросил у своего коллеги мужскую сигарету и протянул ей:       — Вы не против?       — Не волнуйтесь, мужчины и женщины равны, — сказала Цзян Липин, поднесла сигарету ко рту, наклонилась, чтобы прикурить, и сделала медленную затяжку.       Молодой полицейский посмотрел на нее взглядом, состоящим из семи частей измерения и трех частей удивления:       — Правильно ли я понял, что вы — информатор, который тайно связывался с Чжэн Цзинфэном?       Цзян Липин фыркнула, ее выражение лица при этом нельзя было назвать холодным или высокомерным. Молодой полицейский искренне вздохнул:       — Это впечатляет… мы всегда думали, что это мужчина.       Цзян Липин смотрела на него взглядом, похожим на лед. И, затянувшись сигаретой, добавила:       — Я уже говорила вам, что мужчины и женщины равны.       — Цзе, я не это имел в виду, — молодой полицейский почувствовал себя немного неловко и быстро махнул рукой. — Я имел в виду, что вы очень сильны, лучше многих информаторов.       Цзян Липин перебила его, все еще держа сигарету во рту:       — Не могли бы вы одолжить мне свой телефон, чтобы я включила песню?       — О, конечно.       Хотя Цзян Липин была информатором, она совершила множество преступлений, ее средства связи были изъяты, а одна из ее рук была прикована наручниками к решетке окна полицейской машины. Но сопровождавшие ее полицейские относились к ней хорошо. Они прекрасно понимали, что без ее помощи задание по убийству Хуан Чжилуна никогда бы не было выполнено так легко.       Молодой полицейский передал ей телефон. Цзян Липин взяла его, нашла детскую песенку, нажала кнопку воспроизведения музыки и она начала играть.       — Брось, брось, брось платок, положи его аккуратно за спину ребенка, не говори ему…       Сопровождавшие ее полицейские покрылись мурашками и посмотрели друг на друга, недоумевая, почему Цзян Липин вдруг включила песню, которая раньше использовалась только при убийствах.       — Не волнуйтесь, — сказала Цзян Липин, как только заметила их беспокойство. — Я не стану никого убивать.       Она закрыла глаза, откинулась на спинку кресла и произнесла:       — Тот, кого я больше всего хотела убить своими руками, уже мертв.       Во время прослушивания песни она была немного ошеломлена, но потом постепенно успокоилась. Эта песня, которую полиция связывала с убийством в Башне вещания и делом психбольницы Чэнкан, казалась им слишком страшной, но для Цзян Липин она выглядела как простая детская песенка. Вместе с песней она погрузилась в далекие воспоминания.       — Сунь Пин! Идиотка! Каждый раз, когда мы проходим испытание, ты задерживаешь нас!.       В ее памяти ожило старое и полуразрушенное здание сельской школы. Все было черно-белым, потому что дни тогда были очень болезненными и однообразными. Тогда ее звали не Цзян Липин. Ее звали Сунь Пин, и она училась в средней школе «Надежда» в деревне Ицзя.       Она не была слишком умной, и ее оценки обычно были в самом низу списка, поэтому она терпела много унижений.       — Она такая надоедливая.       — Только посмотрите на это глупое выражение лица.       Она была самой непопулярной ученицей в классе. Девять раз из десяти именно она получала платок и оказывалась на улице, когда в школе на уроках физкультуры устраивались соревнования по метанию платка.       Она бежала в панике, но из-за позднего развития не могла бегать быстро, и то, как она вставала и бежала, словно испуганная птица, вызвало смех у одноклассников:       — Беги быстрее, Сунь Пин!       — Посмотрите на ее ноги, они похожи на бамбуковые палки!       — Она похожа на одну из тех ощипанных куриц, которые есть у нас дома!       Сунь Пин не знала, почему она не сдалась. Каждый раз, когда над ней так издевались, она стискивала зубы и, как слабый, но непокорный росток фасоли, стыдливо поднималась с земли и, несмотря на издевательства, обжигающие ее лицо, переводила дыхание и бежала дальше.       Конечным результатом часто становится неуклюжее падение на землю. Старая детская площадка, вымощенная угольным балластом. Она дышала носом, лицо покрыто пылью — небо, земля, люди… пыльные, все было тусклым.       Пока в поле зрения молодой девушки не появился нежный красный цвет.       Это была очень красивая женщина, высокие скулы, переносица, густые брови, как у британцев, которые казались ленивыми и очаровательными. На ней были солнечные очки, сексуальные красные туфли на высоком каблуке, модно завитые локоны, распашной воротник V-образного красного платья, окутанного миллионом ароматов, миллионом вкусов и ни одного излишка в области талии.       В то время у Цзян Липин не было четкого понятия «красота».       Но в тот момент ее сердце все еще было глубоко потрясено красотой этого жесткого и чарующего сосуществования.       Женщина, окруженная людьми, пришла на детскую площадку и увидела Цзян Липин, которая уронила платок на полпути к земле, она согнула пальцы и сняла солнцезащитные очки, обнажив пару классических очаровательных глаз Даньфэн:       — Больно? (Глаза Даньфэн — это глаза, форма которых опускается к внутреннему углу и поднимается к заднему.)       — Нет, нет… — Цзян Липин вдруг почувствовала себя глупой и некрасивой перед этим лебедем. Гадкий утенок просто хотел провалиться сквозь землю.       Женщина улыбнулась, увидев, что она споткнулась, и протянула ей руку:       — Девочка, давай я помогу тебе подняться.       Тогда Цзян Липин впервые увидела ее…       Жена Хуана Чжилуна.       Цзинь Сюхэ.       Цзинь Сюхэ являлась директрисой средней школы «Надежды» Яньхэн в деревне Ицзя. В отличие от того, что Се Цинчэн и остальные подозревали, Цзинь Сюхэ не знала о действиях своего мужа. Она была очень доброй женщиной, и именно Цзинь Сюхэ основала школу, чтобы создать лучшие условия обучения и дать больше возможностей для обучения сельской молодежи.       Хуан Чжилун, зная о планах жены, задумал использовать школу для поиска подходящих преступных целей для себя.       В то время Цзинь Сюхэ не знала, что доверяла не тому человеку, но она видела, с каким энтузиазмом ее муж хочет ей помочь. Он не только предложил собрать средства и набрать учителей, но и помог ей отправиться в деревню и мобилизовать жителей, чтобы они отправили своих детей в эту школу. Она была очень тронута.       Таким образом, у нее появилось больше времени, чтобы посвятить его своей образовательной деятельности.       «Брось, брось, брось платок…».       Когда Цзинь Сюхэ была директором школы, она стояла под павловнией у детской площадки и с улыбкой наблюдала за их игрой.       — Учительница Ким! Я нашла кусочек четырехлистного клевера и дарю его вам!       — Директриса Ким, Директриса Ким, я поймала маленькую бабочку, она вам нравится?       Она родилась в семье чиновников, замуж она вышла за человека с высоким социальным статусом, но она давно устала от деловой и политической жизни в мегаполисе, от званых ужинов, от получения самых дорогих подарков, но не таких ценных, как эти улыбающиеся дети с невинными личиками, подносящие ей маленькие цветы и траву как драгоценности.       Человеческое сердце способно заглянуть в сердца других людей. Ее сострадание также было вознаграждено искренним восхищением со стороны учеников. Одной из девочек, которой она нравилась больше всего, была Цзян Липин.       Зная, что из окна кабинета директора она может видеть их на игровой площадке, зная, что директор Цзинь иногда выходит из своего кабинета с дамской сигаретой во рту и улыбается, наблюдая за игрой своих малышей, Цзян Липин тренировалась в беге и постепенно превратилась из гадкого утенка, который мог только падать на землю, в ученицу, которая могла ловко прыгать и заслужить аплодисменты директрисы.       Когда песня с бросанием платочков закончилась и Цзян Липин с легкостью победила остальных учеников, она улыбнулась и повернула голову к красивой женщине. С самого детства Цзян Липин никто не признавал.       Директриса Цзинь была первым учителем, который поощрил и похвалил ее.       Какое значение для ученика имело одобрение учителя? Оно могло сделать из серого цвета ярко-красный, заставить звезду сиять в темной ночи, изменить жизнь человека.       Поэтому, когда Цзинь Сюхэ слегка улыбнулась, Цзян Липин больше не чувствовала усталости от школы, сколько бы ей ни пришлось страдать и сколько бы километров ни пришлось пробежать. Она не хотела разочаровать своего учителя.       — Директор Цзинь, почему вы курите?       Когда Цзян Липин и Цзинь Сюхэ сблизились, Цзян Липин иногда проявляла инициативу и заходила в кабинет директрисы Цзинь, чтобы помочь с уборкой. Молодая девушка ещё не успела повидать мир и была любопытна, поэтому она спросила об этом Цзинь Сюхэ. Директриса Цзинь сказала:       — Я раньше училась за границей, и на меня оказывалось слишком большое давление во время учебы, тогда я и подхватила эту привычку.       — Я думала, курят только мужчины.       Цзинь Сюхэ стряхнула пепел с сигареты и равнодушно ответила:       — Для мужчин и женщин все одинаково.       При этих словах ее губы чувственно сжались, а прекрасные глаза смотрели в окно на холмы, солнечные лучи оставляли на ее лице золотистый след. В ее мягкости чувствовалась неописуемая твердость.       — Можно мне тогда попробовать?       — Нет, ты еще слишком молода, а курение вредит здоровью, — директор Цзинь повернулась и протянула ей конфету. — Вот, возьми.       Цзян Липин осторожно взяла её и спросила:       — Когда я смогу стать такой же, как госпожа Цзинь?       — Учись хорошо и переберись через эти горы, тогда ты станешь намного лучше меня.       Цзян Липин посмотрела на ее силуэт и мягко ответила:       — Нет никого лучше вас… Спасибо, вы изменили жизнь многих людей.       Время шло быстро, и в мгновение ока Цзян Липин окончила среднюю школу. Она поступила в очень хорошую школу и собиралась учиться в Хучжоу.       В день выпуска Цзинь Сюхэ позвала ее в свой кабинет и вручила девушке красиво упакованную подарочную коробку. Коробка открылась, и внутри оказалось великолепно сшитое красное платье.       — Поздравляю, Сунь Пин, ты уже большая девочка. Я знаю, что тебе нравится моя манера одеваться. Когда я ездила в Гонконг по делам, я выбрала для тебя одно платье, это очень женственная модель, надеюсь, оно тебе понравится, — Цзинь Сюэ улыбнулась и встала у окна.       За окном распускались цветы, заполняя ветви.       — Я знала, что ты станешь хорошей девочкой, умной и доброй, — сказала Цзинь Сюхэ.       Цзян Липин была переполнена радостью, слезы благодарности заливали ее глаза, когда она держала подарочную коробку и многократно кланялась Цзинь Сюэ, обещая, что отныне она будет вести себя правильно, хорошо учиться и никогда не разочарует ожидания директрисы Цзинь.       Но она не ожидала, что это будет последний подарок, который она получит от своего учителя.       Так как ей скоро предстояло уехать из деревни, Цзян Липин вернулась домой и поспешила вышить сотнями цветов картину, которую она хотела преподнести в подарок своему учителю. Она трудилась над ней день и ночь, пока не покраснели глаза, но поскольку у нее не было родителей, которые бы следили за ней, никому не было дела до того, что она не спала всю ночь, и после недели работы вышивка была наконец закончена.       Она хотела как можно скорее вручить картину директрисе Цзинь, поэтому не стала обращать внимания на то, что уже поздно. Поскольку было уже десять часов вечера, она поспешила пройти с десяток километров до школьного общежития, чтобы передать подарок.       Однако там она увидела, как Цзинь Сюэ спорит с каким-то мужчиной:       — Я хочу, чтобы ты объяснил мне все прямо сейчас! Куда, черт возьми, подевались эти студенты?       Кто был этот человек? Цзян Липин не могла его разглядеть. Как только она толкнула дверь в комнату, в лицо ей полетел стакан с водой, разбился о дверь и разлетелся вдребезги, она так испугалась, что быстро остановилась и не смела пошевелиться.       Человеком, бросившим стакан, была директриса Цзинь. В стороне от двери стоял мужчина, высокий, похожий на гору.       — Успокойся немного, я уже объяснил тебе, что мы собираемся провести тренинг по исполнительскому искусству. Ты должна понимать, что, попав в такую компанию, они будут меньше контактировать с внешним миром. Что это за история с пропавшими людьми? Кроме того, мы все еще являемся совместным проектом с факультетом искусств. Что может случиться? Не слушай чужие сплетни, — сказал мужчина.       — Совместный проект с факультетом искусств? — Цзинь Сюхэ сузила глаза и подошла к говорившему мужчине.       Она хлопнула рукой по столу:       — Ты думаешь, я совсем поглупела после рождения ребенка, да? Думаешь, мне на все наплевать, я преподаю здесь, в деревне, не слыша ничего за окном, и верю всему, что ты говоришь? Посмотри сам. Объясни мне, что это за чертовщина!       В мужчину полетела кипа бумаг.       Мужчина взял их и стал перелистывать страницу за страницей. Через несколько страниц он перестал листать.       Цзян Липин не знала, было ли это какое-то шестое чувство, но в этой внезапной тишине она почувствовала что-то очень страшное. Это было жуткое едва уловимое ощущение.       Мужчина подошел к Цзинь Сюхэ, склонил голову и положил бумаги на стол. Женщина в красном смотрела на него с крайним возмущением и негодованием, ее взгляд пронзал его, как игла:       — Что? Тебе есть, что еще объяснить?       Мужчина опустил голову:       — Если ты уже знаешь, почему бы тебе не поговорить с родителями?       — Им уже больше восьмидесяти лет, неужели ты хочешь их беспокоить? А я хочу услышать от тебя правду! Скажи, вся ли информация об этом правдива? Ты делаешь это с той австралийской подпольной организацией? Что-то вроде этого…       Она взяла одну из бумаг, ее руки дрожали от гнева, затем скомкала ее в шар и с силой швырнула в лицо мужчине:       — Это немыслимая вещь, как ты смеешь делать такое!       Бумажный шарик отскочил от плеча мужчины, покатился вперед и достиг края двери.       Цзян Липин посмотрела на него… Это была фотография молодой женщины после расчленения!       Она тут же упала на пол!       В двери мелькнули тени, и мужчина снова подошел к Цзинь Сюхэ:       — У тебя есть все эти доказательства, и ты все равно хотела прийти ко мне, чтобы узнать правду… Я не могу сказать, испытываю я удовлетворение или сожаление. Да, Цзинь Сюхэ, я все это сделал.       — Ты…       — Но я ничего не могу с собой поделать. Я больше не хочу быть просто школьным учителем. Все презирают меня и мой талант. С меня хватит. Я прихожу к тебе домой каждый китайский Новый год, и твои родители смотрят на меня с нескрываемым отвращением. Я сыт по горло. Ты знаешь, что когда-то я был лучшим учеником в своей деревне, золотым фениксом, вылетевшим из куриного гнезда. Я не создан для обыденности, я хотел подняться, и ты думаешь, что я смогу подняться как учитель? Учитель ничего не может поделать.       Раздался громкий звук пощечины.       Цзинь Сюхэ ударила мужчину по лицу.       Она сплюнул, дрожа:       — Да пошел ты, хороший учитель может изменить жизнь многих людей! Мне хорошо живется в городе, но именно за этим я и приехала сюда, чтобы стать директором! А что насчет тебя? Что ты делаешь? Ты убиваешь людей! Ты совершаешь преступления! Ты… ты хуже собаки… Я не могу в это поверить… Я не могу поверить, что доверяла тебе раньше… Я позволила тебе забрать у меня столько учеников, — говоря это, она не могла не дрожать. — Ты забрал у меня столько учеников… всех… всех…       Мужчина тихо сказал:       — Это была жертва, которую нужно было принести. То, что мы делали, было не совсем бессердечно, это была не торговля наркотиками или просто торговля людьми. Эта австралийская организация, если бы ты знала о ней хоть что-нибудь, ты бы поняла, что это научная организация, и все делается для достижения замечательных результатов, пока… До тех пор, пока…       Цзинь Сюэ резко вклинилась:       — До тех пор, пока что?! Ты сошел с ума! Это человеческая жизнь! Это человеческие жизни!       — Это просто кучка сирот, живущих на земле, как муравьи.       Мужчина попытался подойти и обнять ее, чтобы успокоить. Но Цзинь Сюэ отшатнулась, словно перед ней был призрак:       — Ты ненормальный… ты чудовище… ты совершенно ненормальный… Я вызываю полицию! Я вызову полицию!       Их спор разгорелся с новой силой, и в этот момент Цзян Липин увидела, как мужчина достал из-за спины нож.       Этот мужчина был вооружен оружием.       Он ожидал этого с того момента, как вошел в комнату. Она даже не успела закричать, как нож мужчины уже был нацелен на нее! Прольется кровь! Нож опустился, и дьявольские оковы словно ослабли.       Мужчина набросился на Цзинь Сюхэ, ударяя ее, нанося ножевые ранения и удерживая. В комнате царил хаос, двое людей боролись друг с другом. Девочка была напугана и разгневана, но мужество овладело ее сердцем. Она уже собиралась броситься на помощь умирающей от побоев Цзинь Сюхэ, как вдруг подняла голову и увидела ее через щель в двери.       В этот момент её кровь застыла в жилах.       Голова Цзинь Сюхэ была разбита, кровь стекала по лицу, и только прекрасные глаза, рожденные высокомерием, позволили Цзян Липин узнать своего учителя.       Красное платье женщины рассыпалось по полу, растоптанное и разорванное, как раздавленная роза.       Цзян Липин стояла за дверью и смотрела на Цзинь Сюхэ, в голове у нее шумело, и какое-то время она не могла говорить. Женщина в ее глазах постепенно расплывалась, это были слезы, наполнявшие ее глаза и падавшие на лицо. Она держала в руках красочный портрет Весеннего праздника, который хотела подарить учительнице, и смотрела на нее расширенными глазами.       Она увидела, как окровавленные губы Цзинь Сюхэ шевелятся, беззвучно повторяя слова. Сначала она подумала, что та молит о пощаде или плачет от боли, но через несколько раз поняла, что ее взгляд полностью сосредоточен на Цзян Липин за дверью.       Цзинь Сюэ говорила ей: «Уходи отсюда».       Уходи отсюда. Это были последние слова, которые оставила ей учительница.       Прежде чем Цзян Липин успела отреагировать, грузный мужчина снова поднял нож и ударил Цзинь Сюхэ в спину. Было очень тихо. Было так тихо, что даже упавшая на пол булавка прозвучала как гром. Через несколько секунд Цзинь Сюхэ упала на пол с залитым кровью лицом, не произнеся ни слова. Она рухнула. Упала на пол. Цзян Липин долгое время думала, что ей это снится. Все происходящее было слишком абсурдным для ребенка. Она просто не могла понять, зачем кому-то убивать Цзинь Сюхэ. Единственное, что осталось ясным в этом кошмаре, — последнее, что она увидела, — лицо человека, возглавлявшего группу: это был муж Цзинь Сюхэ. Хуан Чжилун.       «Хуан Чжилун убил кого-то… Хуан Чжилун убил кого-то! Он убил свою жену! Он убил учителя!».       Цзян Липин тогда была настолько наивна, что первое, что она сделала, выйдя из оцепенения, — отправилась в полицейский участок уезда Цинли и сообщила о преступлении. Она буквально сходила с ума, рыдала и путалась в показаниях.       — Он убил… Повсюду была кровь… Хуан Чжилун убил… Он убил свою жену… Он убил моего учителя… Это он! Это Хуан Чжилун! Это Хуан Чжилун!!! Проверьте это. В комнате есть улики. Там кровь, можно использовать ДНК. Идите и проверьте!       Однако в этом районе было так много коррупционных сетей, что ее трепыхания напоминали мотылька, попавшего в паутину.       В полиции ей ответили так: «Учитель Цзинь внезапно почувствовал себя плохо и вернулся в Хучжоу на лечение. О каком убийстве вы говорите?»       Получив такой ответ, она быстро осознала всю серьезность проблемы. Она знала, что за ней наблюдают. Цзян Липин быстро среагировала, она не была похожа на Цзинь Сюхэ. Цзинь Сюхэ большую часть жизни находилась под надежной защитой родителей, поэтому ей было несвойственно предполагать худшее. Даже если бы она увидела информацию, подобную той, что была у Хуан Чжилуна, она не стала бы сразу обращаться в полицию, а решила бы сначала расспросить мужа.       Цзян Липин, напротив, никогда так не верила в человеческую природу. Она знала, что даже такое несправедливое дело может быть отложено на полку, а она, как пострадавшая, не сможет остаться в этом маленьком уезде. Она быстро бежала из уезда Цинли, спряталась и подала несколько анонимных петиций, но все письма, которые она отправляла, как камни, тонущие в море, оставались без ответа; напротив, иногда они даже вредили ей. Несколько раз она едва избежала преследований со стороны организации, спасая свою жизнь. Она не вернулась в школу, но держала в руках картину, напоминая себе, что должна отомстить за Цзинь Сюхэ.       Нет нужды говорить о том, сколько ей пришлось пережить, сколько опасностей и препятствий она преодолела на своем пути.       Конечно, она могла бы выбрать хорошую жизнь, но она не могла забыть, как учительница Цзинь упала в лужу крови, не могла забыть, как впервые увидела ее, когда та протянула к ней руки, когда она была покрыта грязью и пылью, и так красиво улыбнулась и сказала: «Девочка, давай я помогу тебе подняться».       У этой маленькой девочки не было ни родителей, ни родственников. Одинокая и осмеянная, именно Цзинь Сюхэ изменила ее печальную жизнь и увезла из горной деревни. Как она могла забыть о том убийстве? Как она могла позволить Цзинь Сюхэ покоиться с миром?       И вот… После стольких лет страданий и лишений, сменив имя и фамилию, Цзян Липин бежала, переезжая с места на место, знакомясь с глубокими водами, лежащими за ними. Постепенно она прошла путь от незнания к страху. От страха до свирепости. Из обычного студента университета она превратилась в человека, который ступил на темную сторону общества.       Сунь Пин была мертва. Цзян Липин вышла из своего кокона. Она была полна ненависти, планов и бесчисленных переживаний, но скрыла свои истинные намерения, присоединившись к компании Хуан Чжилуна и став его правой рукой!       Она стала членом организации. Она узнала о еще более неприятных и грязных скандалах. Став опорой Хуан Чжилуна, она наконец поняла, как Хуан Чжилун использовал силу таинственной австралийской научно-исследовательской организации, чтобы наладить отношения и скрыть шокирующие пятна крови той ночи. После того как этот человек убил свою жену, он полностью захватил школу Рэньхэн, а вскоре после этого Хуан Чжилун ушел с поста профессора университета и назначил Ван Цзянкана главным.       А он основал развлекательную компанию, чтобы легче было заметать следы, когда под видом отправки студентов за границу он на самом деле занимался чем-то другим. Он хорошо притворялся. Он слишком хорошо притворялся. Перед всеми он всегда был любящим мистером Хуаном. В углу его офисного стола всегда стояла фотография Цзинь Сюхэ.       — Я познакомился со своей женой, когда преподавал. В то время она была ученицей из соседнего класса, и когда я увидел ее в первый раз, она торопилась, потому что забыла свою форму для школьного спектакля. Я подошел к ней и предложил свою рабочую форму; в тот момент я просто шутил над ней. Но она улыбнулась и сказала: «Я не могу надеть вашу форму, профессор Хуан, этот наряд вам идет больше».       Пройдя через множество трудностей, Цзян Липин под своей маскировкой в конце концов стала самым близким человеком для Хуан Чжилуна. Когда она впервые вошла в кабинет Хуан Чжилуна, он увидел, как она смотрит на фотографию Цзинь Сюхэ, и с улыбкой рассказал о ней. В тот момент он не видел Цзян Липин с поджатыми губами и побелевшими костяшками пальцев:       — Сяо Цзян, ты тоже выглядишь очень красиво в красном, как и она. Цзян Липин думала, что ее глаза так и останутся приклеенными к старой фотографии, но она наконец отвела взгляд и даже слегка улыбнулась мужчине.       — Хорошо, что господину Хуану это нравится.       Вот так она и затаилась в группе Чжилуна.       С сердцем, полным крови и шрамов.       Но она продолжала таиться.       Каждый день она видела, как человек, убивший Цзинь Сюхэ, действовал у нее на глазах, сколько раз она видела, как они пренебрегают человеческими жизнями, но не могла их остановить.       Ей приходилось делать все возможное, чтобы подавить мягкость своего сердца. Она не могла показать свою уязвимость. Даже когда она лгала, она не могла произнести ни слова, которое могло бы вызвать у Хуан Чжилуна подозрения.       Но Хуан Чжилун так внимательно следил за ней, что Цзян Липин так и не смогла найти убедительных доказательств.       Чем больше она узнавала этих людей и чем больше узнавала об истинном положении дел за кулисами, тем сильнее чувствовала, что не может так просто разоблачить их. По мнению Цзян Липин, ни один из участников черной сети не был невиновен. Она должна была заставить их всех заплатить кровью, а затем собственными руками убить человека, который был хуже зверя.       Она думала, что ее ненависть не раскроется, пока не осядет пыль. Только после того, как разразилось дело о психиатрической клинике Чэнкан, она вступила в контакт с этой линией, к которой организация никогда не позволяла ей приближаться, и обнаружила, что существует человек, который изменил свое имя и скрывается в психиатрической клинике.       «Этот покойный, Цзян Ланьпэй, был очень важен для Хуан Чжилуна».       Организация отправила ей файл с заданием по внутренней связи. «В старом доме Лиан хранятся ее оригинальные документы. Я даю вам несколько недель, чтобы привести все в порядок», — гласило задание в документе.       Она слишком много раз выполняла задания по «уборке», поэтому сначала не обратила внимания и просто прочитала файл с поручением. Изначально она просто бегло просмотрела его, но в этот момент ей показалось, что небо рушится, она чуть не споткнулась и не упала на землю. Она увидела это… Что она только что увидела?! Она нашла ее! Она думала, что она умерла, но никак не ожидала, что она жива! Только когда она наконец нашла ее, та уже превратилась в пепел. Судьба разыграла ее! Судьба сыграла с ней шутку!       Цзян Липин вся дрожала, задыхаясь. В конфиденциальном файле с заданием, присланном ей организацией, было несколько строк, написанных очень четко:       «Погибла: Цзян Ланьпэй.       Оригинальное имя: Цзинь Сюхэ!»