История болезни | Case file compendium

«Босс Хэ, могу ли я что-нибудь для вас сделать?» Несмотря на то, что офис товарных поставок был похож на магазин, получателями услуг были все внутренние сотрудники островной организации, так что платить было не нужно. Хэ Юй сказал: «Я хотел бы взять лекарственные травы и лабораторные принадлежности. Вот список». Сотрудник взял его, надел очки, просмотрел от начала до конца и с улыбкой сказал: «Хорошо, нет проблем, пожалуйста, подождите минутку». По маленькому телевизору в магазине показывали австралийское шоу талантов. Хэ Юй стоял у прилавка рядом с телевизором и рассеянно смотрел слева направо, ожидая, пока работник закончит заказ. При этом его взгляд непроизвольно сканировал полки рядом с кассой. Там было несколько рядов презервативов. Помимо тех, что обычно продаются на рынке, здесь были и те, что были изготовлены научными сотрудниками острова, когда им было скучно, и предназначались исключительно для острова Мандела. Раньше Хэ Юй не интересовался этими вещами, но теперь все было иначе. Немного поколебавшись, он взял одну из коробок с самым неприметным видом. При ближайшем рассмотрении на коробке оказалось написано несколько лаконичных слов: «Хорошее послепродажное обслуживание, если он порвется, мы поможем вам родить». Ниже было подписано имя скучающего исследователя. Хэ Юй взял другую коробку, на этот раз более розоватую. На этот раз на коробке было написано следующее: «Возьми меня, я лучше, чем таблетка для укрощения зверей». Внизу также было подписано имя скучающего исследователя. Другая коробка выглядела еще более необычно. На коробке также были написаны слова: «Презервативы с черной технологией, стимулирующей беременность, гарантированная беременность». Ниже также было подписано имя крайне скучающего исследователя. Когда сотрудник вышел с пластиковым пакетом и увидел, что Хэ Юй исследует эти вещи, он улыбнулся и сказал: «Босс Хэ, вам нужно, чтобы я объяснил эффект». Хэ Юй взял сумку и, немного поколебавшись, кивнул. *** Вечером Хэ Юй вернулся в комнату с сумкой, полной лекарственных трав, облегчающих кашель, смягчающих легкие и успокаивающих разум, а также еще несколькими коробками. Он вернулся раньше обычного, и как только вошел в дверь, обнаружил Се Цинчэна, сидящего за письменным столом с наклоненной головой и что-то пишущего. Теперь Се Цинчэну больше не нужно было специально изображать отчаяние и расстройство, чтобы отвлечь внимание наблюдателей: люди Манделы уже знали, что его характер жесткий и что он не станет тратить время на депрессивные эмоции. Если он действительно не мог сбежать, то, чтобы сохранить свои физические силы, он не вступал в ненужную борьбу и сохранял спокойствие, как будто ждал возможности в любой момент выйти из положения, и это было его самое убедительное состояние. Поэтому Се Цинчэн, которого увидел Хэ Юй, был очень спокоен. Он не мог не удивиться. Комната была переделана под гостевую комнату старой виллы, и даже ковер был постелен по его просьбе. Мужчина сидел за столом, опустив глаза, за окном светила одинокая луна, и лунный свет освещал его, как будто он надел простую белую рубашку многолетней давности, такую же, как форма, которую он носил, когда был врачом. В этот момент Хэ Юй почувствовал, что время повернулось вспять, стоило ему только крикнуть: «Доктор Се!» и молодой Се Цинчэн поднял бы голову, посмотрел на него из-за стола и равнодушно спросил бы: «Что случилось, маленький дьяволёнок?» И, словно исполняя его заветное желание, Се Цинчэн услышал движение и действительно оторвал взгляд от бумаги, как это было десять лет назад, и перевел его на лицо Хэ Юя. Только это был уже не тот взгляд, что в детстве. Се Цинчэн наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и тихонько кашлянул: «В чем дело?» Хэ Юй увидел его левый глаз, который навсегда потерял свет, а также несколько белых прядей в волосах, похожих на чернила. Се Цинчэн уже не имел того великолепного вида, который был у него в 20 лет. Хэ Юй словно очнулся от сна и пришел в себя: «…Ничего такого». Красота может отвлечь мужчину, а возрождение мечты о старой любви может еще больше дезориентировать. С тех пор как Хэ Юй переспал с Се Цинчэном, некоторые вещи вышли из-под контроля, и время от времени он относился к Се Цинчэну немного лучше, но жителей Манделы это не удивляло. Тем более что в последнее время Се Цинчэн был немного болен. Поэтому тот факт, что Хэ Юй принес Се Цинчэну лекарство, не вызвал ни подозрений, ни нареканий. Хэ Юй не был абсолютно безжалостным человеком, в нем сочетались доброта и суровость, чего от него и следовало ожидать. Было бы более подозрительно, если бы он пытал своего старого любовника, держа его на ладони. Он спустился на кухню и сам приготовил ужин. Если в чем-то гений Хэ Юй и был слаб, то, пожалуй, в способности выполнять повседневные задачи. Спустя столько лет молодой мастер Хэ все еще не очень хорошо готовил. Он провел на кухне почти два часа, но конечный продукт так и остался неаппетитным. Блюда были ужасны на вкус, но их питательная ценность была высокой. Там была старая кастрюля с дендробиумной уткой, суп из свиных ребрышек с инжиром, американский женьшень, лилии и так далее. Все они были хорошим тонизирующим средством для легких. Кроме того, там была тушеная говядина с помидорами и картофелем, которую Се Цинчэн мог есть даже с небольшим аппетитом из-за болезни. «Где ты нашел американский женьшень?» — Се Цинчэн несколько раз кашлянул и порылся в ингредиентах. «Я купил его в аптеке». «…А почему здесь свиные легкие?» Хэ Юй: «Зоя их вырастила». «Она вырастила их на острове… этом?» «У нее здесь небольшая ферма, и у нее есть все. И все — натуральные продукты. Она сама возделывает землю и кормит животных». Се Цинчэн отложил ложку, он не мог есть свиные легкие, даже если это была здоровая пища. У него было тонкое чувство. Зоя стала беглянкой, потому что проводила жестокие эксперименты в зоне чернобыльской радиации. Он не мог себе представить, чтобы такая особа занималась культивированием. Хэ Юй понял, о чем думает Се Цинчэн, и сказал: «Зоя вообще-то не любит технологии. Она всегда говорит, что когда метавселенная Манделы будет по-настоящему реализована, она уедет на ферму и будет заниматься только фермерством». Се Цинчэн: «…Она совсем не любит технологии?» «Можно даже сказать, что она их ненавидит», — сказал Хэ Юй. «Хотя ее мастерство в этой области на высшем уровне, я слышал, что ее дочь умерла из-за этого. А она была ее единственной родственницей». Се Цинчэн погрузился в глубокую задумчивость. Видя, что он забыл о своем здоровье, когда говорил о работе, Хэ Юй почувствовал некоторое бессилие и сказал: «Сначала выпей суп, хорошо?» Се Цинчэн не стал возражать. «Эта Зоя…» «Я расскажу тебе о прошлом Зои после того, как ты закончишь есть, иначе я ничего тебе не скажу». «…Действительно, людям приходится склонять голову под карнизом», — Се Цинчэну пришлось выпить миску супа. «Ты должен съесть и свиные легкие». «Я почти закончил», — сказал Се Цинчэн. «Я ни за что не буду есть что-то подобное». Закончив говорить, он поднял голову и скрестил пальцы. «Говори». Видя, что тот действительно отказывается, и не в силах его заставить, Хэ Юй вздохнул, подумал немного и сказал: «Ты видел ее дочь в комнате управления светом быстрого охлаждения? Она та самая девушка, которая проецируется». Се Цинчэн вспомнил девушку со светлыми волосами, державшую куклу в главной комнате управления, и подумал, что брови и глаза той девушки очень похожи на глаза Зои. Он кивнул. «Ученые на острове не расспрашивают друг друга о прошлом, поэтому мы не знаем, почему Зоя одна и был ли у нее когда-нибудь муж. Но однажды она случайно упомянула, что ее дочь была убита… Раньше она работала в частной лаборатории, вероятно, кто-то, кому она доверяла, предал ее. Позже Зоя стала очень жестокой и эгоистичной, она была абсолютно злым человеком, но ее цель творить зло была проще, чем у всех остальных на острове, каждый ее эксперимент и все, что она изобретала, было направлено на то, чтобы вернуть к жизни ее дочь.» Сказав это, Хэ Юй также привел пример: «Действительно, жестокие убийцы — типичный пример. Они были созданы Зоей, когда она пыталась имплантировать сознание одного человека в мозг другого». «Девушка из комнаты управления быстро остывающим светом — тоже эксперимент Зои?» «Да», — сказал Хэ Юй. «Она — прототип человека, возрожденного в метавселенной Манделы, тв видел ее и знаешь, насколько она реалистична, она похожа на человека в воскрешенном образе Терезы Тенг, она может ходить взад-вперед, петь или говорить. Но все это не создано программой, а мысли, которые Зоя передала свету, были сгенерированы из фрагментов мозга ее дочери, которые она сохранила. Видно, что ее мысли просты, всего несколько повторяющихся действий, но это дает Зое большую надежду. Зоя просит организацию, чтобы после создания метавселенной Мандела они дали ее дочери сущность и позволили ей вернуться на свою сторону. Затем они, мать и дочь, уйдут на пенсию, вернутся домой, и она больше никогда не будет исследователем. Бабушка согласилась с ней». Се Цинчэн: «Она ведет переговоры с тигром, сможет ли она сдержать его слово?» Поскольку Хэ Юй специально оставил вытяжку на максимальном уровне во время готовки и не выключил ее, они сидели очень близко и тихо разговаривали, и Дуань Вэнь не мог определить, о чем они говорят. Хэ Юй сказал: «У них нет другого выхода, они могут только доверять ей». Се Цинчэн, казалось, о чем-то задумался и слегка нахмурил брови: «Почему из всех ученых на острове никто не попытался заменить Дуань Цюйжэнь? Неужели все они готовы работать на нее?» «Дуань Вэнь всегда хорошо защищал Дуань Цюйжэнь, и обычно только высокопоставленные чиновники могут видеться с ней. В последнее время ее здоровье все больше ухудшается, поэтому даже для высокопоставленных чиновников она может легко исчезнуть», — сказал Хэ Юй. «Мне всегда казалось, что у этих высокопоставленных людей есть некий секрет, который они не раскрывают, и именно из-за него они всегда готовы без колебаний принять Дуань Цюйжэнь в качестве своего лидера. Просто до сих пор они скрывали его от меня. Кроме того, у меня такое чувство, что командир «Разрушителей мечт» тоже пытается выяснить, что это за секрет». «Тогда бы он узнал?» Хэ Юй покачал головой, показывая, что тоже не знает. Затем он отложил ложку, встал и сказал: «Не будем об этом, в кастрюле еще что-то варится, я принесу». Последним блюдом оказался грушевый компот с чуаньбэем. Груши тушились до мягкости и липкости, к ним добавили молотый чуаньбэй, подняли крышку, и чаша наполнилась сладким и прозрачным сиропом. Се Цинчэн поднял голову и встретил взгляд Хэ Юя. «Я давно его готовил», — сказал Хэ Юй. «Пей, пока горячий». После паузы он продолжил: «Не игнорируй его снова, как три года назад». Три года назад Се Цинчэн расстался с Хэ Юем. В то время на кухне стояла миска грушевого супа с чуаньбэем. Се Цинчэн не стал его пить, а просто оделся и ушел. Се Цинчэн опустил ресницы, посмотрел на груши в соку в миске, и в его сердце, как дым, распространилось чувство неуверенности. Он смотрел на лицо Хэ Юя сквозь легкую дымку, и ему казалось, что он смотрит на цветок в тумане. Он слегка наклонил голову и задумался, но не был уверен, что в этом грушевом компоте сохранились остатки той нежности, которая принадлежала их прошлой любви. *** Ночью, перед тем как лечь спать, Хэ Юй протянул руку через одеяло и выключил лампу у кровати. Когда он убрал руку, на его ладони лежало что-то еще. Все это он проделал так естественно, что Дуань Вэнь мог подумать, что они уже готовы ко сну, а Хэ Юй просто выключил свет. Хэ Юй протянул Се Цинчэну предмет на ладони. Это был очень скромный кожаный браслет с простым украшением. Хэ Юй сразу же сжал пальцы Се Цинчэна и без сопротивления надел браслет на запястье Се Цинчэна. «Что это?» «Браслет Фэнбо, — он наклонился к его уху и прошептал, — я только что купил материалы и модифицировал его сегодня днем, он не будет контролироваться командой Дуань Вэня. Если возникнет какая-либо ситуация… например, лихорадка, которая была у тебя на днях… ты сможешь в любой момент связаться со мной или с организацией. Если ты наденешь его, мне станет легче», — сказал Хэ Юй, продолжая крепко сжимать руку Се Цинчэна. В этот момент он подумал, что Се Цинчэн, должно быть, тоже вспомнил о том, что произошло между ними несколько лет назад. После того как Хэ Юй заболел, Се Цинчэн подарил Хэ Юю специальный браслет эмоционального контроля. Он хранил браслет рядом с собой до кораблекрушения, когда упал в океан, и браслет утонул вместе с ним. «Не потеряй его». Се Цинчэн погладил браслет. «Хочешь попробовать? Я уже настроил канал». На браслете была кожаная застежка, за которой скрывался наушник. Се Цинчэн отрегулировал наушник, вставил его в ухо и действительно услышал звук приема сигнала. Механический голос произнес: «Система Фэнбо активирована, готова к использованию». Се Цинчэн подал команду на очень низких децибелах: «Подключиться к штабу». «Понял, соединяюсь со штабом…» Через несколько секунд Фэнбо вновь соединился со штаб-квартирой Хучжоу. Се Цинчэн услышал голос главнокомандующего, которого он не слышал последние дни: «Се Цинчэн?» Се Цинчэн не мог не посмотреть сначала на Хэ Юя, а затем ответил командующему. Командир был очень удивлен. После того как они поговорили некоторое время, командир сказал: «Хэ Юй уже сообщил нам об этом. Вы должны быть осторожны, не рисковать и беречь свои физические силы. Мы завершили расшифровку данных о быстром охлаждении света и скоро сможем разработать контрмеры. До этого вы должны стабилизировать ситуацию с Хэ Юем, чтобы Мандела не обнаружили ничего необычного. Вы поняли?» Се Цинчэн: «Понял». Его настроение было немного сложным. Он вспомнил, как Хэ Юй бесчисленное количество раз говорил им, что остров Манделы не такой уж и сюрреалистичный, но поскольку Хэ Юй был душевнобольным, его слова не были приняты штаб-квартирой. В тот момент Се Цинчэн чувствовал себя человеком, вышедшим из сна, но неспособным разбудить тех, кто считал иллюзию реальностью. Он всегда считал, что правда очень важна. Теперь же он обнаружил, что в глазах многих людей правда — это только то, во что они верят, а факты, похоже, находятся в руках так называемых «нормальных людей». Тот, кто следует мейнстриму, верит, что истина абсолютна, и, чтобы защитить все, что он хочет защитить, он может принять только такие социальные правила. Он не мог выразить то, что чувствовал в своем сердце. Командир продолжал увещевать: «Все это очень опасно, но в конце концов мы всегда сможем это преодолеть…» «Командир, — внезапно прервал его Се Цинчэн. Главнокомандующий сделал паузу. «Что случилось?» Се Цинчэн сказал: «Вообще-то, вы должны верить, что этот остров…» Хэ Юй взглядом показал Се Цинчэну, что ему не стоит продолжать. Командир на мгновение удивился. «А не слишком ли рано сейчас на острове Мандела? Хэ Юй с вами?» Прежде чем Се Цинчэн успел ответить, Хэ Юй схватил его за руку. Хэ Юй схватил его руку и написал штрих за штрихом: «Не говори ему, я не все ему рассказал». В конце концов, быть инкогнито с коллегой до такой степени, чтобы спать в одной постели каждый день, устраивать фальшивые сцены и притворяться, что у них реалистичный роман, — это не то, чем стоит хвастаться, и они не хотели сообщать о таких подробностях в штаб-квартиру. Се Цинчэн негромко ответил командиру, а затем закончил разговор. «Они тоже будут относиться к тебе как к сумасшедшему», — сказал Хэ Юй, — «или подумают, что я промыл тебе мозги… Нельзя убедить собаку, что мир цветной. Конечно, я не имел в виду, что командир — собака. Но я не думаю, что есть необходимость заставлять их верить во все это. Три года назад оружие Манделы было не таким совершенным, но сейчас люди не безопаснее роботов, а у тех людей с промытыми мозгами на острове в теле есть всевозможное оборудование, а также самовзрывающиеся устройства, так что они тоже очень опасны. Наша конечная цель — уничтожить этот остров. В данный момент неважно, кто прав, а кто виноват». Хэ Юй сделал паузу, в глубине его глаз, казалось, мелькнула вспышка света: «Я верю, что когда все они будут арестованы, Разрушители мечт узнают, что я никогда их не обманывал. Государственные дела закончатся, и останутся только личные». После некоторого молчания Хэ Юй спросил: «Тебя сегодня не тошнило?» Се Цинчэн в этот момент все еще думал об общении с Разрушителями мечт и через некоторое время рассеянно ответил: «Ничего, только один раз». «О…» — через некоторое время Хэ Юй задумался, наклонился и сказал Се Цинчэну: «Ну, вообще-то я сегодня кое-что купил». «Что?» — Се Цинчэн все еще был немного растерян. Хэ Юй заколебался: «Я подумал, что, когда мы будем действовать, почему бы нам не принять меры безопасности…?» «Хм…» — Се Цинчэн все еще не обращал внимания, и через мгновение он ответил: «Какиу?» Хэ Юй выглядел смущенным: «На случай… Я имею в виду, на всякий случай… если есть такая возможность… с нынешней ситуацией, я думаю, было бы лучше…» На мгновение Се Цинчэн не понял, злится он или забавляется. Забавляло то, что только в такой момент Хэ Юй захотел принять защитные меры, но раздражало то, что в глубине души Хэ Юй действительно верил в эти невероятные вещи. Се Цинчэн потерял дар речи. По мере того как его мысли текли, в нем проявлялся отцовский темперамент, и он вдруг поднял руку и взял Хэ Юя за подбородок: «Если ты действительно так беспокоишься об этих вещах, то почему бы тебе не позволить мне быть активом?» Хэ Юй: «…» Се Цинчэн был очень мужественным. Его характер был строгим и величественным, брови — темными и прямыми, а черты лица — гораздо более выраженными, чем у Хэ Юя. У него были широкие плечи, узкая талия, длинные ноги и очень мужественные руки, которые заставляли трепетать сердца девушек и покорных. Он был полон решимости, и у него не было причин быть под кем-то. Просто его мало интересовали подобные вещи, и он не любил проявлять инициативу, поэтому никогда не спорил с Хэ Юем. И только когда Хэ Юй снова и снова предлагал завести ребенка, Се Цинчэн не выдержал и взял маленького ублюдка за подбородок, приподнял его на подушке и с мрачным видом заявил, что хочет, чтобы Хэ Юй был снизу. «Хочешь попробовать?» — в ленивом голосе Се Цинчэна чувствовалась подавленность. «Дуань Вэнь все равно не сможет увидеть, что происходит под одеялом». Хэ Юй несколько секунд смотрел на него, затем повернулся и прижал его к себе, переплетая тонкие пальцы с пальцами мужчины и прижимая их к подушке: «Это не сработает». Се Цинчэн изначально хотел просто поддразнить его, на самом деле он не хотел так поступать с ним. Но он не ожидал, что Хэ Юй ответит так категорично. Это заставило мужчину, который когда-то был мужем, слегка прищурить глаза и спросить: «Почему?» Хэ Юй на мгновение задумался, а затем наклонил голову, чтобы поцеловать его и вместе отправиться к облакам и дождю. В глубине души он чувствовал, что Се Цинчэн подходит только для того, чтобы быть под ним, и прошептал голосом с хитринкой: «Гэ, ты выглядишь таким сильным, что я боюсь боли». Се Цинчэн: «…» Глупцы — это те, кто сражается с силой, умные люди показывают слабость. К лести можно прибегнуть в случае необходимости. Действительно, когда Хэ Юй сказал это, Се Цинчэн, привыкший заботиться о людях, не мог произнести ни слова в ответ, поэтому он мог только позволить Хэ Юю поцеловать его, но он не видел успешной заговорщической улыбки на губах Хэ Юя, когда тот зарылся лицом в изгиб его шеи и поцеловал его в бок. Автору есть что сказать: Хэ Юй, молодец, ты можешь убедить Се Цинчэна одним предложением, ты знаешь, что любят слышать гетеросексуальные мужчины, у тебя много лести… ты просто зверь… ах, я действительно собака, я не могу съесть слишком много шоколадок… Я этого не заслуживаю… Таинственная организация профессора Дуана: Мандела — это остров битвы! Я: Неправильно, вы, блядь, остров для медового месяца на Мальдивах…