История болезни | Case file compendium

После того как инцидент закончился, Се Цинчэн не позволил Хэ Юю отвести его в ванную. Как бы он ни был слаб, у него все равно хватило сил встать с кровати и сделать эти два шага. Просто кровать была немного высоковата. Когда Се Цинчэн надел халат и встал с кровати, он не смог устоять на ногах, невольно наклонился вперед и оказался в объятиях Хэ Юя. «…давай я тебе помогу». Се Цинчэн надел белый халат, чтобы прикрыть следы на теле. Он чувствовал себя крайне неловко из-за того, что побочные эффекты сыворотки проявились на глазах у Хэ Юя. Он, который всегда был мужчиной, в этот момент находился в состоянии бегства. «Все в порядке, я могу пойти один». В ванной комнате было большое джакузи, а высокотехнологичная система подачи воды работала очень быстро. Се Цинчэн задернул занавеску, положил халат на полку и устало опустился в исходящую паром ванну. Хэ Юй рассказал ему о том, что в ванной комнате есть угол наблюдения. Он знал, что после закрытия занавески сцену в ванной невозможно будет разглядеть. По крайней мере, какое-то время он мог спокойно понежиться в ванне. Он любил горячие ванны. Хотя он знал, что ему нужно помыться, ему все равно хотелось немного понежиться, чтобы восстановить свои пошатнувшиеся силы. У него разболелась голова, он никогда в жизни не видел такого несдержанного человека. Он считал, что мужчины должны быть очень ответственными в таких делах. Например, он сам раньше был очень ответственным, что сказал, то и сделал, если жена что-то хотела, он рассуждал здраво, говорил, что это нехорошо, а потом терпеливо объяснял, почему это нехорошо. Но Хэ Юй был совсем не таким. Сказав что-то в постели, Хэ Юй в следующую секунду мог это отменить. Он не заслуживал и унции доверия, и у него даже не было возможности покритиковать его за что-либо. Он набрал в пригоршню воды и умыл лицо. Вода стекала по его темным бровям и капала обратно в ванну, расходясь кругами. Подумав о том, что только что произошло, он почувствовал себя очень сложно. Независимо от побочных эффектов сыворотки пациента № 2, Се Цинчэна очень волновали вопросы, связанные с Се Лишэнем. В прошлом Се Лишэнь рассказывал о многих вещах, которые происходили только между Се Цинчэном и Хэ Юем. Никто не мог знать об этом, кроме них двоих. Именно из-за того, что Се Лишэнь так точно рассказал о многих деталях, он чувствовал себя так глубоко уязвленным в то время. Но теперь Хэ Юй опроверг его. Хотя он не знал, что именно произошло, раз Хэ Юй сказал, что не делал этого, он готов был поверить, что Се Лишэнь использовал какие-то уловки, чтобы расследовать эти вещи, но не хотел спрашивать больше. Три слова «Се Лишэнь» вызывали у него отвращение, и он знал, что Хэ Юй тоже не любит упоминать этого человека. У Се Цинчэна не было возможности противостоять Хэ Юю, но теперь он услышал его отрицание. А что касается того, кому доверять между Хэ Юем и Се Лишэнем, то ему не нужно было думать над этим ответом. Просто… Он вспомнил глубокие чувства Хэ Юя, которые тот испытывал минуту назад. Он не знал, было ли то, что он видел, правдой или его иллюзией, желающей вернуть Хэ Юя в прошлое. Ведь Хэ Юй сказал ему, что он старый и калека. Хотя Се Лишэнь тоже говорил ему об этом, Се Цинчэна это не волновало. Он считал, что будет красивым до самой смерти. Но он не мог забыть, что Хэ Юй сказал ему об этом. Рядом с ванной находилась зеркальная стена. Се Цинчэн поднял руку, очистил поверхность от пара и посмотрел на свое лицо в зеркале. Его лицо выглядело болезненным, а левый глаз был расфокусирован. Среди черных волос уже виднелось несколько седых волосков, которые не нужно было тщательно выискивать. Он был человеком, которого мало волновала его внешность, и раньше он был очень уверен в себе, но на самом деле, лишившись этого слоя уверенности в себе, он стал старым и калекой. И, проработав врачом столько лет, он знал, что перед лицом жизни, старости, болезней и смерти в конце концов нужно придерживаться правды фактов. Он вздохнул и закрыл глаза. Он чувствовал, что в тот момент Хэ Юй был просто великолепен, что ему пришлось многое вложить в себя, чтобы справиться с заданием, что даже если он уже не так красив, как раньше, Хэ Юй дал ему достаточно лица. Изначально он лишь надеялся, что Хэ Юй сможет отпустить свою ненависть, и не смел просить большего. Но сейчас Хэ Юй так хорошо справлялся со своими обязанностями, что в его больном сердце зародились ожидания, которых не должно было быть. От жара ванны зеркало снова помутнело. Туман скрыл слишком изможденное лицо мужчины в зеркале. Забудьте об этом… Теперь, когда он протрезвел, Хэ Юй перенес множество ран и когда-то так сильно его ненавидел. Когда он мог спокойно обращаться с ним и даже убедить его сказать несколько слов, он должен быть доволен. В прошлом, когда студенты университета болтали о «Hombre Puxin», он тоже слышал некоторые слова. Но он не хотел быть «Hombre Puxin». Чрезмерная самоуверенность — это не очень хорошо. Особенно в присутствии людей, которые причинили тебе боль и которым ты тоже причинил боль. Это уже было неплохо… Если он не скажет кое-что, то сможет сохранить в своем сердце некоторые фантазии. Лучше не просыпаться от некоторых снов. Пока он отмокал, он услышал тихий звук, это Хэ Юй слегка приоткрыл занавеску душа и посмотрел на него в ванной комнате с потолком в виде звездного неба. Се Цинчэн слегка приоткрыл глаза, он так устал, что у него не было сил: «Хм? Что случилось?» Хэ Юй не сказал ни слова, он небрежно снял халат, прикрывающий его тело, и скользнул в глубины джакузи. Вдруг в ванне появился еще один взрослый мужчина, вода поднялась еще выше, горячая вода растеклась по его груди, и от напора воды у Се Цинчэна заколотилось сердце. Хэ Юй приблизился незаметно, его черные глаза встретились с усталыми глазами Се Цинчэна в бассейне. Свет в ванной был очень тусклым. Хэ Юй положил одну руку на стену ванны из черного мрамора, а другой провел по теплой поверхности. Его ноги касались Се Цинчэна в бассейне, а губы почти касались губ Се Цинчэна. Он тихо сказал: «Я боялся, что тебе будет некомфортно, поэтому я здесь, чтобы помочь тебе». Се Цинчэн посмотрел в глаза молодого человека. Он вздохнул, подумав, что Хэ Юй уже вырос и в конце концов позаботился о чувствах других людей. «Я в порядке». «Здесь очень темно, ты видишь?» «…» Это была правда, из-за большого пространства в этой ванной комнате дизайнер использовал много черных элементов в ее дизайне, черный цвет давал людям красивый визуальный эффект, делая общее пространство очень элегантным и роскошным. Ванная комната была выложена черной каменной плиткой, а сверху было не слишком яркое освещение, но несколько рассеянных лампочек, похожих на звезды. Се Цинчэн облокотился на край ванны, его бледная плоть почти светилась, как снег на краю ванны из черного нефрита. «Все в порядке, я вижу». Хэ Юй на мгновение замолчал. «…Есть ли есть что-то, что ты хочешь мне сказать?» Се Цинчэн словно ждал чего-то. Но чего он ждал? Он на мгновение задумался, вспоминая свою слепоту и болезнь, а также преданность и самопожертвование Хэ Юя. Инженер-мужчина вдруг понял и сказал: «Ты много работал». Хэ Юй: «…» Видя, что Хэ Юй ничего не отвечает, Се Цинчэн снова сказал: «Спасибо за усердную работу». Хэ Юй не знал, что сказать: «… как так получилось, что ты… надел штаны… а потом…?» Ты больше никого не узнаешь. Но не успел он договорить, как понял, что Се Цинчэн в этот момент даже не упоминал о своих штанах, а просто отвернул лицо, когда закончил. Впрочем, так Се Цинчэн вел себя всегда. Хэ Юй изо всех сил старался успокоить свои эмоции, говоря себе, что не должен терять контроль над собой и должен привыкнуть к этому. Се Цинчэн слегка откинул голову назад, и пар поднялся вверх, размывая его красивое, но изможденное лицо. Видя, что Хэ Юй все еще не удовлетворен, он тихо вздохнул и голосом, который мог услышать только собеседник, сказал: «О! Ты… что ты хочешь, чтобы я сказал?.. Я…» Хэ Юй был так зол, что поцеловал Се Цинчэна, пока тот говорил, перекрывая слова Се Цинчэна и целуя его так глубоко, что тот некоторое время не мог ничего сказать. «…» — Се Цинчэн был немного озадачен, недоумевая, зачем нужно было добавлять еще одну сцену после окончания шоу. Но он очень привык к Хэ Юю, и ему было лень возиться, поэтому он прислонился спиной к стенке ванны, все еще с крайне ленивым отношением, даже брошенным, не заботясь о том, как Хэ Юй трясет его и глубоко целует, пока они не запутались. Поцелуй закончился спустя долгое время, когда Хэ Юй поднял голову, его губы были мокрыми, потому что он наклонился вперед, плавая в воде, как русалка, но вместо этого ему пришлось смотреть на Се Цинчэна. Он просто смотрел на Се Цинчэна так, Се Цинчэн опустил взгляд и смотрел на него с высоты, как больной человеческий принц смотрит на русалку, плавающую перед ним. «Позволь мне спросить тебя», — сказал Хэ Юй. «Что мы сделали сегодня вечером?» — юноша пристально посмотрел в глаза Се Цинчэна, — «Ты жалеешь об этом?» Как он мог ответить на это? Он не жалел об этом, но был немного подавлен, он не знал, сколько времени им понадобится, чтобы выбраться оттуда, а после завершения миссии им уже не нужно было этого делать. Может быть, они даже не смогут выбраться, это уж точно. Просто это было его личное дело, он не привык перекладывать свои проблемы на других, тем более на человека, которым был Хэ Юй, пожертвовавший ради него своей жизнью. «Ты жалеешь об этом?» Се Цинчэн некоторое время молча смотрел на него, а потом коснулся его волос и сказал: «…уже слишком поздно, иди спать». Глаза Хэ Юя снова медленно потемнели. Се Цинчэн уже закрыл глаза и отдыхал, когда услышал легкое шевеление воды. Он открыл глаза и увидел, что Хэ Юй не ушел. «Что случилось?» — спросил он. «Что-то еще?» Похоже, Хэ Юй с самого начала хотел спросить об этом, но запутался и промолчал. Только в этот момент, когда у него не осталось других проблем, он медленно перевел взгляд на пятна крови на груди Се Цинчэна: «Вот…» «Хм?» «Ты… там… это?» Это было действительно то, о чем нельзя было упоминать. Смущение старшего вновь проявилось, и лицо Се Цинчэна опустилось. Погрузившись в себя, он все еще чувствовал себя неловко, поэтому оттолкнул парящего перед ним Хэ Юя, встал, держась за стенку ванны, и сказал: «Это не имеет значения». Когда он встал, ему явно было не по себе, но физический дискомфорт не шел ни в какое сравнение с психологической неловкостью. Он даже не хотел больше мыться, все, что он хотел сделать в этот момент, — это одеться и вернуться в постель. Но его руку остановил Хэ Юй. Се Цинчэн обернулся и спросил: «Что ты делаешь?». «Помойся, сейчас нелегко справиться с твоей болезнью», — Хэ Юй встал. «Я уйду». Хэ Юй лежал один на большой кровати. Он смотрел в потолок, и среди постельного белья все еще ощущался слабый запах его и Се Цинчэна. В этот момент у Хэ Юя невольно возникла иллюзия, будто они с Се Цинчэном никогда не расставались. Между ними никогда не было этих хаотичных трех лет. В тот момент, хотя они и не испытывали друг к другу особой любви, Се Цинчэн принадлежал только ему. Как же тогда он мог считать, что эти годы были плохими? Примерно через полчаса Се Цинчэн, приняв душ, наконец-то вернулся в постель. На его теле был легкий аромат геля для душа, но он не мог скрыть запах холодного лекарства, пропитавшего его кости. Когда он ложился в постель, его поза была не очень хорошей. Ведь его мучил Хэ Юй, но он все равно подошел, не сказав ни слова. Одеяло закрывало его лицо. Се Цинчэн лежал на кровати, неглубоко дыша, и время от времени на мгновение замешкался. Хэ Юй знал, что это из-за боли в теле. Подумав немного, он хотел протянуть руку и потереть поясницу. Но, глядя на немного напряженную спину Се Цинчэна, Хэ Юй все еще опасался, что это сделает его еще более несчастным, поэтому не стал этого делать. Мобильный телефон, воспроизводивший видео, выполнил свою задачу, батарея разрядилась, а одеяло стало черным, как бездна дракона. Хэ Юй метался и ворочался. В этой темноте они уже давно не разговаривали, и оба расчесывали свои эмоции, словно спутанные волосы. Наконец Се Цинчэн заговорил первым: «Хэ Юй». «Хм?» Хэ Юй сразу же перестал метаться и ворочаться, но в конце концов все же сдержал легкое ожидание. Он думал, что если Се Цинчэн мягко скажет ему, что ему больно, то он будет готов успокоиться и облегчить физическую боль, которую он причинил Се Цинчэну. Но Хэ Юй никак не ожидал, что протрезвевший после принятия ванны Се Цинчэн сделает паузу и скажет ему: «Если ты не хочешь спать… тогда продолжай рассказывать о том, что ты мне уже говорил, и давай продолжим разговор. У нас есть немного времени, чтобы обсуждать эти вопросы каждый день», — сказал Се Цинчэн. «Продолжай». Кто бы мог сказать такую неприятную фразу после того, как был так добр? Боюсь, даже роботы на такое не способны! Сердце Хэ Юя бешено колотилось, и он не удержался и поднял руку, чтобы Се Цинчэн перестал лежать на спине и повернулся к нему лицом. Хэ Юй посмотрел на него. Ему было очень неловко, хотелось сказать Се Цинчэну несколько грубых и безжалостных слов, настолько неловко, что ему было наплевать на все, и он хотел загрызть Се Цинчэна до смерти сильными укусами. Но прежде чем произнести грубые слова, он воздержался от укусов и уставился на мужчину, и от его взгляда глаза молодого человека на мгновение покраснели. Се Цинчэн испытывал сильную боль по всему телу, особенно в груди, которая сопровождалась чувством неловкости, заставлявшим его испытывать стыд. Поэтому он никак не ожидал, что у виновника всех этих болей будет такое выражение лица. «…Что с тобой?» — Се Цинчэн терпел боль, это было просто невероятно. Почему Хэ Юй выглядел таким обиженным, словно над ним издевались? «…ничего…» — Хэ Юй тоже хотел быть сильным, и он не был бесстыдным перед Се Цинчэном. Вдруг он отвёл покрасневшие глаза и проворчал: «Я не хочу говорить об этом сегодня. Я очень устал и хочу спать». «…хорошо, тогда спи», — хотя Се Цинчэн не знал, в каком настроении находится Хэ Юй, он все-таки сказал: «Поговорим об этом завтра». Но кто бы мог подумать, что Хэ Юй на мгновение посмотрит на него, а затем, казалось, рассердится: «Я…Я поговорю об этом. Мы должны говорить о делах!» «…» «На чем я остановился в прошлый раз, когда мы говорили об этом?» «…ты говорил о том, как выяснил, почему этот остров похож на «Неверлэнд» университета», — хотя Се Цинчэн был озадачен реакцией Хэ Юя, у него не было сил вникать в психологию Хэ Юя. Он устало сказал: «Ты сказал, что это как-то связано с ребенком на острове». «Хм…» — Хэ Юй опустил веки, его глаза все еще были красными. Се Цинчэн спросил: «…а как же тот ребенок?» Хэ Юй чувствовал, что эти двое похожи на сказку из «Тысячи и одной ночи», но он не знал, когда эта детская история прервется. Организация «Разрушители мечт» получила данные о новом оружии, и день, когда они начнут атаку, мог быть не так уж далек. Возможно, не успеет закончиться история между ним и Се Цинчэном, как начнется битва. Поэтому он решил опустить многие детали и сначала рассказать Се Цинчэну самое важное. «Он не настоящий ребенок». Голос Се Цинчэна все еще оставался хриплым после секса: «Значит, он трансперсона?» «Мы все знаем, что самые передовые технологии организации «Мандела» сосредоточены на биологических проектах. Они хотят использовать биофармацевтику и виртуальную реальность, чтобы построить метавселенную Манделы. В процессе они предприняли множество попыток. Например, на мою мать». Хэ Юй сделал паузу и сказал: «Я же говорил тебе в прошлый раз, что ее тело все еще там. Тогда Вэй Жун… вместе с организацией Манделы они убили мою мать, но сохранили ее тело и поместили на этот остров». «… именно это я и хотел спросить, почему они хотели сохранить тело?» Глаза Хэ Юя потемнели еще больше: «Трансплантация». «Пересадка…», — наполовину понял Се Цинчэн, но мысли в его голове были слишком бурными, и он некоторое время не мог убедиться, что все так серьезно, как он думал. Хэ Юй увидел его догадки и подтвердил: «Да, все так, как ты и думал». «Согласно концепции метавселенной организации Манделы, о которой я уже говорил, — сказал Хэ Юй, — их конечная идея — создать машину, которая полностью разрушит барьеры между двоичным и нашим миром, то есть извлечет человеческую душу: другими словами, извлечет разум из физического тела и загрузит его в цифровое облако. Хотя им пока не удалось преодолеть ограничения времени и создать такую машину в совершенстве, они уже владеют медицинскими технологиями». Хэ Юй сделал паузу, а затем продолжил: «Пересадка мозга. По сравнению с метавселенной, концепция пересадки мозга намного старше. Эта технология даже является медицинской темой, которую можно увидеть в обычном обществе, просто она противоречит этике и морали. Ни одна официальная организация или медицинский персонал не будут открыто обсуждать ее». Се Цинчэн, конечно же, прекрасно об этом осведомлен. С самого начала трансплантации человеческих органов, «пересадка человеческого мозга» была технологией, которая кажется фантастикой, но многие люди втайне жаждут ее. Это жестоко, безумно и бесчеловечно, но это как ящик Пандоры, манящий людей подойти и открыть потайную дверь, которая может привести к долголетию. Это было просто леденящее душу откровение, и голос Се Цинчэна не мог не понизиться: «Неужели Мандела обладает такой способностью?» «Почти, хотя все еще есть некоторые дефекты и очень мало доноров, которые могут соответствовать условиям, но…» — Хэ Юй глубоко вздохнул и сказал: «Они завершили два подобных эксперимента». Кровь Се Цинчэна похолодела. Если бы эксперимент по подмене мозга был завершен, это вызвало бы бурную реакцию в обществе. Это будет просто безумный шаг в медицинских исследованиях, который ознаменует собой целую эпоху. «Но Мандела уже дважды проделали это в тени мира, на независимом острове без присмотра?!» Он тихонько кашлянул, и его тело, которое только что было активным, казалось очень слабым. Хэ Юй на мгновение замер, а затем поднял руку, чтобы похлопать его по спине: «Ты… в порядке? Вообще-то, минуту назад меня немного…беспокоила твоя реакция на сыворотку Пациента № 2…» «Я запрещаю тебе снова упоминать о реакции на сыворотку пациента № 2», — лицо Се Цинчэна сразу же потемнело, он глубоко вздохнул и осторожно отстранился от руки Хэ Юя: «Продолжай». «…» — видя унижение на его лице, Хэ Юй понял, что с темпераментом Се Цинчэна разговор о сыворотке № 2 в этот момент только еще больше смутит его. Поэтому он больше ничего не сказал, убедил Се Цинчэна, а затем продолжил говорить о Манделе: «Итак… Помнишь, я говорил тебе, что «ребенок» — лидер этого острова?» Се Цинчэн ответил: «Помню, ты говорил, что сорок или пятьдесят лет назад организация Манделы создала метавселенную. Создатель этой системы — Дуань Вэнь или этот ребенок, который нечасто появляется». «Да, но не существует ребенка, который не мог бы расти в течение сорока или пятидесяти лет», — сказал Хэ Юй, — «Так что этот «ребенок» — не настоящий ребенок. Он — второй успешный случай операции на мозге: этот ребенок — ядерный лидер всей организации: Дуань Цюйжэнь». «!!!» Ужасающая правда резко оборвалась. Хэ Юй очень легко и четко рассказал о происхождении этого темного прошлого: «Она также была обнаружена Разрушителями мечт, дьявольский ученый, совершивший бесчисленные убийства террористов более сорока лет назад, «Хуэйжэнь». Хуэйжэнь — это всего лишь псевдоним, данный полицией этому таинственному убийце, подобно «Джеку Потрошителю». Настоящее имя Джека было не Джек, а настоящее имя Хуэйжэнь — не Хуэйжэнь. Ее звали Дуань Цюйжэнь». «Ее фамилия Дуань?» — среди бесчисленных мыслей Се Цинчэна это было первое, что зацепило. «Гм…» «Значит, она и Дуань Вэнь…» «Я не совсем уверен, но думаю, что Дуань Вэнь должен быть ее внуком. Если информация, которую я выяснил, верна, Дуань Цюйжэнь в этом году исполнилось бы девяносто лет, она уже старая женщина, — сказал Хэ Юй, — но ее тело теперь принадлежит маленькому мальчику, который умер, когда ему было девять лет!» Мини-театр: Се Цинчэн, хороший социалистический товарищ, рожденный под красным флагом и поднятый весенним ветром. Столкнувшись с запутанными отношениями с молодежью: Просто нужно помогать бедным. Столкнувшись с неловкой парной сцены: Это просто работа. Что он сказал человеку перед тем, как сделать это: Это бизнес, это просто бизнес, не волнуйся. Что сказать человеку после того, как он это сделал: Ты хорошо потрудился. Что нужно сделать перед сном: Товарищ, давай поговорим о работе. Прочитав эту главу, Ли Жоцю в сердцах сказала: …к счастью, эта старушка быстро бегает… этот человек действительно удивительный… Хэ Юй: Ты не понимаешь! Это сексуальность крутого парня с железной кровью! Он не в твоем XP, он в моем XP*! Я просто обожаю дерево**! *ХР — слоган для фетиша **Под деревом он подразумевает отсутствие высокого эмоционального интеллекта. Мо Жань: Что ты любишь? Ты можешь повторить это еще раз? Хэ Юй:? О чем ты думаешь? Мне нравится сталь, хорошо! Ответ Meatbun на комментарий к JJ: Это ответ Meatbun'а на комментарий к JJ. Он не относится к этой главе, но поскольку в нем подробно объясняется психология персонажей, я хотела его добавить. Пожалуйста, не стесняйтесь опустить его, если хотите. Фанат: Я немного устал от всех этих разговоров. В канун Нового года Се Гэ даже мог видеть сильные чувства в глазах Хэ Юя, а теперь я даже не могу их почувствовать, мне кажется, это не совсем логично. Люди считают, что эмоциональное насилие, психологическое насилие, ах, все это для финальной кульминации, что кульминация может быть сладкой или садистской; но нынешнее чрезвычайно долгое и беспрогрессивное насилие, как будто все время висит на аппетите людей, а потом мы все голодны и больше ничего не чувствуем, и даже потому, что это висит на эмоциях людей так долго, это просто чувствуется как большая беспомощность и злость. Meatbun: … Я думаю, что многие из тех умственных действий, которые я пишу, иногда пишутся впустую. Сколько нужно мужества, чтобы увидеть любовь в глазах человека, которого чуть не убил другой, который неоднократно говорил тебе, что ненавидит тебя, и который много раз унижал тебя до этого? Если бы не было того перетягивания каната, о котором вы упомянули, и позавчера они оставили ненависть позади, и как только они закончили это делать сегодня, Се Цинчэн поверил бы, что Хэ Юй все еще любит его, и мог бы увидеть любовь в его глазах и забыть, что Хэ Юй сказал ему, что он старый и ненавидит его, и просто забыть, что он чуть не убил Хэ Юя однажды, и чувствовать уверенность, что Хэ Юй все еще любит его, как прежде: Это было бы нелогично. Если вы считаете, что за столь долгий период не произошло никакого прогресса, то я могу лишь предположить. То, что вчера в сердцах Хэ Юя и Се Цинчэна была ненависть, то поведение, которое они готовы принять во внимание ради друг друга, та любовь, которую они хранили в своих сердцах, кажется вам вовсе не считается прогрессом. Даже если это произошло всего за три дня, этот срок кажется вам большим, и только если они сразу же останутся вместе или сразу же умрут, это можно считать развитием. Как ни прискорбно говорить, но это относится к ускоренной скорости письма, я же пишу долго и медленно. Простите, если это заставляет вас чувствовать себя беспомощным и злым, и я могу понять ваши чувства, но я верю, что знаю, что я могу сделать, чтобы почтить сердца персонажей. Спасибо.