История болезни | Case file compendium

Хэ Юй не ожидал, что Се Цинчэн удивится, услышав об этом деле. Се Цинчэн прекрасно понимал ситуацию. Он был очень проницателен, и когда горничная пришла убирать и менять постельное белье, он понял, что что-то не так. В обычных условиях, даже если человек останавливается в гостинице, невозможно, чтобы управляющий приходил и менял постельное белье каждый день, тем более если это была обычная комната Хэ Юя. К тому же простыни Хэ Юя были чистыми, и было видно, что их недавно меняли, так что менять их снова не было необходимости. Однако горничная убрала старые простыни. Се Цинчэн поняла, что это Дуань Вэнь проверяет подлинность отношений между ним и Хэ Юем. Если Хэ Юй действительно делал это по своим личным причинам, то не могло быть так, что его поймали и он ничего не сделал. Дуань Вэнь был неглуп и не слишком доверял Хэ Юю, поэтому послал кого-то проверить, не замышляет ли Хэ Юй что-то еще. Это был неприятный ход, но теперь им ничего не оставалось делать, как устроить максимально реалистичное шоу. Поэтому в тот вечер атмосфера стала очень странной. Хотя Се Цинчэн и Хэ Юй уже перестали ссориться, на этот раз дело было не только в ссоре. Ни один из них не объяснился в своих чувствах. Потому что они были не в том положении, чтобы объясняться. Прежде всего, чтобы объяснить свои чувства, нужно было узнать, интересно ли собеседнику их услышать. Если же собеседнику было все равно, и он сам проявлял инициативу, то это означало слишком серьезное отношение к себе. Се Цинчэн умел ставить себя на место других, и он считал, что его нынешняя ситуация очень похожа на ту, когда он развелся с Ли Жоцю. Если бы Ли Жоцю снова увидела его в канун Нового года и вдруг сказала: «Се Гэ, я ничего к нему не чувствую, у меня нет с ним ничего общего», то он, как бывший, был бы только смущен и растерян. Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, — Се Цинчэн знал, что разбил сердце Хэ Юя во время морского сражения, и хотя Хэ Юй отбросил свою ненависть, как могла сохраниться та любовь, которую он испытывал вчера? Поэтому, если он в этот раз придет к Хэ Юю и скажет: «Хэ Юй, у меня нет чувств к Чэнь Маню, я не имею с ним ничего общего», это должно смутить Хэ Юя не меньше. Поэтому Се Цинчэн, этот инженер из железа и стали, считал, что поступает правильно и получит отличную оценку за анализ проблемы. А что же Хэ Юй? Этот молодой человек был еще умнее. Он уже признавался Се Цинчэну в любви и пролил за него немало крови, но Се Цинчэн так и не принял его, и он даже мог четко отличить секс от любви и всегда убеждал себя не тратить свои чувства на того, кто мог бы стать его дядей. Хотя Хэ Юй и видел разбитого маленького огненного дракона, он столько раз получал от него отказ, что не смел и подумать, что Се Цинчэн влюблен в него. В глубине души у него была крайне низкая самооценка. Ему всегда казалось, что он никому не нужен. Эта низкая самооценка заставляла его показывать зубы и когти, но он был очень чувствительным и застенчивым. Молодой литератор и художник, должно быть, с грустью подумал: «О, этот маленький огненный дракон, должно быть, Се Цинчэн чувствует вину за мою смерть, это пустяки». Так что, раз уж они больше не любили друг друга, было здорово, что теперь у них был мир. И больше не было необходимости говорить о некоторых вещах. Они были похожи на старшеклассников, которые еще не раскрыли своих чувств, ни один из них не решался легко переступить эту черту, и время между ними проходило с догадками, беспокойством и даже некоторой осторожностью. Ни у кого из них не хватало смелости, и они не верили, что в состоянии признаться в тех непоколебимых чувствах и любви, которые все еще хранились в глубине их сердец. Приняв ночью ванну, Хэ Юй и Се Цинчэн легли в постель, накрылись одеялом из гусиного пуха и остались в этом мире только вдвоем, лицом к лицу. В темноте было нелегко разглядеть лица друг друга, и они, как драконы в темном гнезде, почти полагались на обоняние, чтобы понять, где находятся. Хэ Юй прошептал: «Знаешь, о чем я сейчас думаю?» От тела Хэ Юя исходил легкий запах сигарет, Се Цинчэн уже не так много курил в последние годы, но у него все еще было инстинктивное желание почувствовать этот аромат. Он поправился и сказал: «Что?» «Я думаю, что мы похожи на подпольных боевиков, фальшивую пару во время гражданской войны между Гоминьданом и компартией Китая: днем мы занимаемся организационной работой, но когда закрываем дверь на ночь, то все равно делаем это для отвода глаз, действуя каждую минуту 24 часа в сутки». Се Цинчэн вздохнул: этот мальчик действительно был писателем: «Ну что, ты закончил свою шпионскую работу на сегодня?» «Закончил». Се Цинчэн знал, что Хэ Юй успешно передал в штаб данные о быстром охлаждении света. С такими данными разрушители мечт начнут масштабное наступление еще нескоро, а пока им оставалось только затаиться на острове Мандела и пытаться предугадать, чем дольше, тем лучше. Се Цинчэн был человеком, который очень подходил на роль подпольщика в годы войны, потому что в обычных обстоятельствах у него почти не было личных чувств, он знал разницу между важным и неважным, и вопросы плоти и крови не имели для него особого значения. Если было необходимо завязать отношения в этой постели, чтобы развеять подозрения Дуань Вэня, то, естественно, он в первую очередь сосредоточился бы на общей ситуации. Однако Хэ Юй был немного смущен: юноша вспомнил некоторые свои плохие поступки, от которых не мог откреститься, и забеспокоился, не сделает ли он Се Цинчэна несчастным. Поэтому он приподнял одеяло и некоторое время боролся с ним, прежде чем спросить: «Итак… эм… ты согласен?» Несколько секунд длилось молчание. Впервые…впервые за много-много лет, Се Цинчэн нашел в своей депрессии немного веселья, потому что в этот момент ему вдруг показалось, что Хэ Юю действительно снова девятнадцать лет. Он замолчал на мгновение, а затем со знанием дела спросил: «Хм? Что?» Хэ Юй все еще не понимал, что Се Цинчэн притворяется, чтобы помучить его, поэтому он еще больше смутился и сказал: «Это… это». «Я не понимаю», — сказал Се Цинчэн. Хэ Юй, не находя слов, нашел глазами Се Цинчэна, и как только их взгляды встретились, Хэ Юй на мгновение остолбенел, а затем ответил: «Ты знаешь». Се Цинчэн был застигнут врасплох, почувствовав себя немного неловко, он откашлялся и сказал: «…выхода нет, у нас тоже нет выбора». Хэ Юй не ожидал такого отношения со стороны Се Цинчэна и на мгновение был ошеломлен. Если бы это было раньше, он бы хотел спросить Се Цинчэна: «Разве тебя не волнует, что будет чувствовать Чэнь Янь?» Что касается Се Цинчэна, то, несмотря на то, что он провел в доме Хэ Юя уже более десяти дней, он уже видел, что Хэ Юй и Энтони вовсе не считали себя парой, максимум — сожителями. Но даже если бы они были сожителями, он бы не чувствовал себя комфортно и, скорее всего, сознательно спросил бы: «Значит, Се Лишэнь тебе безразличен?» Но после того случая с его болезнью, а также проблем в их отношениях, Хэ Юй больше не хотел причинять боль Се Цинчэну, а Се Цинчэн, похоже, не желал больше поднимать вопросы с Энтони. Два ножа, которыми они так долго терзали друг друга, еще не были извлечены, но ни один из них не хотел погружать их еще глубже. Не то чтобы им были безразличны чувства друг друга, но два одиноких дракона были переплетены, и, видя шрамы на телах друг друга, они не хотели больше причинять друг другу боль, хотя это и было тяжело для их собственных сердец. Хэ Юй уже совершал столько зверских поступков, но в этот раз он выглядел каким-то беспомощным и дрожащим: «Значит, мы…» «Считай это долгом… другого выбора нет, не волнуйся слишком сильно. Такие вещи — всего лишь шоу для Дуань Вэня, верно?» Отношения между ними разрушились отчасти из-за мести, отчасти из-за недопонимания, отчасти из-за увлеченности и отчасти из-за запутанности. Единственное, в чем они никогда не чувствовали себя так неловко, — это бизнес. Хэ Юй стоял лицом к лицу с ним, все еще чувствуя, что это неуместно. Отношения между ними было так трудно восстановить, что он не хотел действовать поспешно. Молодой человек запутался в своих мыслях, но вдруг что-то придумал и, пошарив рукой по подушке, что-то вытащил. Се Цинчэн на мгновение подумал, что Хэ Юй держит презерватив, но тут под темным постельным бельем, где не было видно его пальцев, внезапно зажегся яркий белый свет. Се Цинчэн не удержался и, прищурившись, спросил: «Что ты делаешь со своим телефоном?» Хэ Юй слегка кашлянул и сказал: «Не думаю, что твое здоровье очень хорошее… Я тут подумал, что нам не обязательно это делать… Что, если мы просто продолжим действовать?» Се Цинчэн озадачился и нахмурился, спросив: «Действовать? Как мы можем это сделать?» Хэ Юй облизнул губы, еще больше смутившись: «Это значит, что нам все равно придется это сделать, но мы можем сделать это одновременно и по-настоящему, и понарошку, как актеры в постельной сцене, чтобы обмануть Дуань Вэня». Се Цинчэн все еще не понимал: «Как это можно назвать настоящим, если это подделка?» Хэ Юй сдался, решив, что с Се Цинчэном бесполезно спорить, и достал беспроводные наушники, надел один на себя, другой отдал Се Цинчэну, а затем сказал: «Давай посмотрим фильм». Се Цинчэн: «…» Товарищ Хэ Юй, дьявольский гений, сам придумал, как с этим справиться. Чем быстрее будет решена эта проблема, тем быстрее он сможет поговорить со своим коллегой под одеялом, чтобы тот не отвлекался и не соблазнял его снова. Хэ Юй подключился к случайной веб-странице, флуоресцентный свет от мобильного телефона отражался на его красивом лице, он нарочито нахмурил брови, не проявляя никаких эмоций, как будто обсуждал с Се Цинчэном план следующего сражения, и, просматривая страницу, спросил: «Какой жанр ты хочешь посмотреть?» Се Цинчэн сказал: «…я тоже должен его смотреть?» «…Тебе не обязательно смотреть, но хочешь ли ты?». Се Цинчэн в глубине души считал, что даже если он будет смотреть, это будет бесполезно. Он всегда был равнодушен к подобным вещам. Когда в прошлом они с Хэ Юем были так склонны к ошибкам и вседозволенности, почти все происходило из-за того, что Хэ Юй брал на себя труд провоцировать огонь. Но как он мог сказать такое Хэ Юю? Поразмыслив, можно сказать, что, хотя на первый взгляд этот способ звучал скандально, он был наименее затратным решением для обоих. Поэтому Се Цинчэн сказал: «Делай, что хочешь. Можешь попробовать сам». Хэ Юй нашел на главной странице один из самых рейтинговых и просматриваемых фильмов, и они с Се Цинчэном смотрели его на экране, используя каждый свои наушники. Ни один из них не мог отделаться от чувства иронии и нелепости: они не могли поверить, что однажды смогут наслаждаться просмотром полуночного фильма под одеялом. Фильм был снят в Европе и США, главные актеры радовали глаз, монтаж и постановка были очень хороши, видно было, что режиссер постарался, но Хэ Юй и Се Цинчэн уже давно лежали и смотрели, и оба все еще были в оцепенении. Хэ Юй спросил: «Что ты думаешь?» «Не очень интересно». Хэ Юй сказал: «Хочешь, я поменяю его на мандаринский?» Се Цинчэн ответил: «Хорошо». Тогда Хэ Юй сменил фильм, на этот раз он не хотел промышленного типа, он нашел запись домашней пары, не очень хорошего качества, там не было много камерного языка, о котором можно было бы говорить, но хорошо то, что там было много эмоций, и диалог был на их родном языке, который мог стимулировать мозг напрямую, без необходимости проходить через систему перевода мозга. Несколько минут спустя. Се Цинчэн посмотрел на него, нахмурился и сказал: «Тебе не кажется, что эта женщина тебе знакома?» «…немного». «Она похожа на медсестру Чжоу, которая работала в моей предыдущей больнице». Хэ Юй было не очень интересно смотреть дальше, поэтому, услышав это и подумав, он тут же закрыл видео. «Я поищу другое». «Тогда будь внимателен и хорошо ищи». Конечно, это было так неудобно и экстравагантно, но Се Цинчэн обладал темпераментом старейшины, направляющего молодого человека к PowerPoint. Хэ Юй смутился еще больше, поэтому он просто вышел со страницы, открыл другую, поискал и выбрал приятную, чтобы начать просмотр. На этот раз он позаботился о том, чтобы два главных актера были мужчинами. Но у двух гомосапиенсов в фильме волосы на груди были чуть длиннее, чем у шимпанзе в зоопарке, а звук был еще более жутким, чем звук африканского слона, разбрызгивающего воду. Се Цинчэн снял наушники, посмотрев их меньше минуты: «Лучше смотреть на мир животных, чем на это». Хэ Юй подумал о том же: что это вообще такое? Он закрыл веб-страницу и перевел взгляд на Се Цинчэна. При тусклом свете телефона Хэ Юй мог хорошо разглядеть лицо Се Цинчэна с такого близкого расстояния. Его взгляд неуверенно исследовал нефритово-белое лицо Се Цинчэна, его брови, похожие на мечи, а затем остановился на застывших и затуманенных глазах цвета персика. Какими бы заманчивыми ни были эти фильмы, они не могли сравниться с молчаливым взглядом Се Цинчэна. Хэ Юй был безумно подавлен своими чувствами к Се Цинчэну. Он хотел, чтобы его сердце было крепким, как город, но почему, когда он был рядом с ним, его сердце так сильно размягчалось, что ему хотелось целовать только холодные губы Се Цинчэна? От одной мысли об этом его сердце запылало, а желудок воспламенился. Его глаза слегка покраснели, и он немигающим взглядом уставился на собеседника. Но Се Цинчэн даже не заметил этого и спросил: «Неужели ты не можешь найти ничего достойного?» Хэ Юй: «…» «А разве их нет?» Се Цинчэн подумал, что парню будет очень трудно заниматься подобными вещами с человеком, который мог быть его дядей и с которым у него больше не было эмоциональной связи. Забудьте об этом, лучше решать подобные проблемы самостоятельно, поэтому он сказал: «Может, дашь мне свой телефон? Я помогу тебе найти его». Хэ Юй хрипло сказал: «Какой у тебя опыт? Я помогал тебе делать учебные материалы, но у тебя на компьютере не было даже фильмов с рейтингом R». Как только эти слова прозвучали, оба замолчали. Они редко говорили о том, что произошло несколько лет назад, — о болезненных вещах или о чем-то нежном, словно прошлое стало незаживающим шрамом. В тот момент Хэ Юй сказал это, не задумываясь, как будто они вернулись в университетский городок три или четыре года назад, когда между ними ничего не было. Среди этих воспоминаний Хэ Юй взглянул на лицо Се Цинчэна, и покраснение его глаз перестало быть только от стыда и желания, а приобрело другие эмоции. Он посмотрел на невидящий глаз Се Цинчэна. Он взглянул на редкие белые волосы Се Цинчэна. Он смотрел на человека, который был так славен, как свеча, догоревшая до конца своей жизни, и от славы до падения упустил эти моменты. Этот слепой глаз не принадлежал ему, эти белые волосы не принадлежали ему, эти годы прошли… даже если бы этот человек был настолько испорчен, это не заставило бы его снова принадлежать ему. Хэ Юй, потеряв душу, отполз назад, окровавленный, из ада бездны, и все это время он видел лишь сломленного и поврежденного Се Цинчэна, которым руководили другие. В действительности он не мог притворяться таким великодушным и спокойным, как обычно. Он просто не хотел, чтобы ему было еще больнее, и делал вид, что ему все равно. Но на самом деле он все еще не мог забыть об этом. Его чувства к Се Цинчэну могут быть только сильной любовью, а что умиротворяет, что отпускает, что освобождает… все это ложь, все притворство. Почувствовав опасность в выражении лица Хэ Юя, Се Цинчэн замолчал и хотел отвернуть лицо, но было уже поздно. Внезапно Хэ Юй развернулся и прижал Се Цинчэна к себе. Не дожидаясь реакции Се Цинчэна, он внезапно опустил голову и поцеловал его в губы, тяжелое и горячее дыхание вырвалось наружу, коснулось кожи и обожгло сердце. Поцелуй был неожиданным и непредсказуемым, как контратака зверя, загнанного в угол в безвыходной ситуации. Он яростно и безудержно целовал его губы, челюсть и шею. Эмоции, которые так долго подавлялись, внезапно вырвались наружу, и Хэ Юй словно превратился в демона, готового перегрызть Се Цинчэну горло. Когда грубый и импульсивный поцелуй закончился, Хэ Юй глубоко вздохнул и, устроившись под одеялом, посмотрел на Се Цинчэна, словно на добычу, которую вот-вот разорвут на части, и тихо прошептал: «На самом деле у меня есть очень хороший вариант, но я боялся, что ты рассердишься… и не решался об этом говорить. Но… Я наблюдал за этим последние несколько лет… Я действительно хотел бы быть с тобой, не ссорясь… и смотреть… смотреть на наше прошлое… ты… на этот раз… хочешь быть со мной?» Как только Хэ Юй произнес эти слова, Се Цинчэн понял, что он имеет в виду. В его сердце зародилась сильная тревога, и он хотел было отпрянуть от Хэ Юя, но, подняв руку, чтобы включить экран, Хэ Юй надел наушники обратно на ухо Се Цинчэна и, даже не глядя, нашел видео, сохраненное в плеере. В ушах зазвучал голос двадцатилетнего Хэ Юя. Хэ Юй смотрел это видео уже три года, и даже не глядя на запись, он мог сказать, что делают два человека на видео и что они будут делать дальше. Хотя Се Цинчэн уже знал, что у Хэ Юя есть что-то подобное, и хотя он видел видео в день медицинской конференции, он все равно очень нервничал, когда увидел его снова. «Думаешь, все в порядке?» Хотя лицо Се Цинчэна было бледным, он отказался участвовать в этом хаотичном сражении: по его словам, это было деловым вопросом, но он никак не мог застать молодого человека врасплох. Кроме того, Хэ Юй уже сделал шаг назад, и решить проблему самостоятельно было лучшим выходом. Поэтому он сказал как можно спокойнее: «Это очень обычно. А больше всего мне не нравится смотреть свои собственные видео. Давай найдем другое». «…» Хэ Юй на мгновение уставился на него, пытаясь сдержаться, но в конце концов не удержался и сказал: «Се Цинчэн… Энтони говорил тебе, что он спал со мной каждый день и что я показала ему это видео?» «…» Видя, что Се Цинчэн молчит, Хэ Юй покраснел, отчасти от обиды, отчасти от гнева, а отчасти от жгучего желания: «Он солгал тебе! Он увидел это видео через Дуань Вэня, он извращенец! Я не извращенец! Кто с ним спал?! Он лгал тебе! Он подставил меня!» Се Цинчэн на мгновение потерял дар речи, он был ошеломлен. На самом деле ему было абсолютно все равно, с кем спал Хэ Юй, он никогда не завязывал с ним никаких отношений, тем более что на тот момент они полностью разошлись, и Хэ Юй был волен спать с кем хочет. Больше всего Се Цинчэна беспокоило то, что Се Лишэнь знал о том, что между ними произошло, и в тот момент, когда он услышал, что Хэ Юй отрицает это, его сердце на мгновение дрогнуло, а мысли пришли в замешательство. Пока у него кружилась голова, он чувствовал себя немного неловко и, не в силах больше ничего сказать, произнес: «Хватит говорить об извращенных вещах, давай сменим…» Однако дискомфорт Хэ Юя снова стал иррациональным, и он испытал новый приступ безумия. Его разум на мгновение помутился, и он смог расслышать лишь половину того, что сказала Се Цинчэн. Он услышал только слово «извращенец». Это мучило его еще больше. Неужели он думал, что хочет увидеть это? Но последние три года рядом с ним не было никого, никого… все эти три года он чувствовал лишь остаточное тепло той ночи на видео… Когда он смотрел это видео, то чувствовал себя очень усталым и грустным, потому что вспоминал только свой двадцатый день рождения, когда Се Цинчэн поздравил его с днем рождения. Это было единственное искреннее поздравление, которое он получил за всю свою жизнь. Он понимал, что это жалко, ведь за двадцать лет у него был только один человек, который по-настоящему заботился о нем, но в то же время он чувствовал себя счастливым, ведь после двадцати лет у него наконец-то появился человек, которому не все равно. Кто бы мог подумать, что единственным человеком, которому не все равно, окажется тот, кого он в итоге потерял. «Я знаю, что он тебе сказал… но это неправда… это неправда», — хрипло проговорил Хэ Юй, по тону которого нельзя было сказать, гнев это или обида. «Я не показывал ему видео… Я не показывал ему его… Я не рассказывал ему о наших личных делах!» Се Цинчэн уже не мог мыслить рационально, когда Хэ Юй говорил эти слова и эмоции, он не мог ориентироваться ни в каких поворотах, только безумное и крайне расстроенное лицо Хэ Юй отражалось в его глазах, его разум гудел. Хэ Юй глубоко вздохнул, его глаза покраснели, и он, казалось, не хотел больше говорить об Энтони. За то время, что он провел с Се Цинчэном, он не хотел упоминать ничье имя: «Ты можешь мне поверить? Ты же сказал, что поверишь мне». Се Цинчэн растерялся. «Се Цинчэн, я смотрел это видео снова и снова, сто восемьдесят раз. Мне оно очень нравится, и я чувствую себя как дома, я не хочу его менять». В конце фразы тон оказался немного нечестным. Но и он не лгал: под одеялом Се Цинчэна ощущался жар, температура росла, эта температура была способна собирать желания смертных и превращать их в дрова, а огонь высвобождал энергичное желание зверя. Лицо Хэ Юя оставалось таким же, как и в подростковом возрасте, очень красивым, но злой зверь, исходящий от Хэ Юя, был очень свирепым, достаточно, чтобы заставить людей дрожать. Се Цинчэн вновь обрел самообладание: «Ты…» «Ты сказал это сам» — хотя Хэ Юй все еще сдерживал себя, и в его голосе даже прозвучали юношеские нотки, но каждое слово было как след острых когтей, медленно ступающих перед атакой зверя. «Давай сделаем это сегодня вечером: если мы немного потрем его снаружи, это будет выглядеть так, будто мы это делаем» — сказал Хэ Юй, надавливая на живот Се Цинчэна через штаны. Се Цинчэн побледнел и тут же схватился за одеяло, но не проронил ни слова. Черт… забудьте, он тоже перестал думать. В любом случае, сегодня вечером ему нужно было как-то наладить отношения с Хэ Юем, потому что в темноте за ними наблюдала пара глаз, чтобы проверить, искренни ли они. Хотя они хотели сделать это сами, на самом деле они не знали, как это сделать, но им все равно нужно было сделать вид, что они знают. На самом деле их мысли в тот момент были еще слишком наивными. Как могли два человека, которые в прошлом были так сильно связаны друг с другом, а теперь все еще пытаются расстаться, действительно контролировать себя в этой «постельной сцене»? Звук видео продолжал играть, и помимо шума дождя до него доносились стоны, шепот и даже звуки полового акта, запечатленные камерой в тот момент. Вдруг: «Се Цинчэн… Се Цинчэн… Ты мне нравишься…» Невнятно прозвучал голос двадцатилетнего Хэ Юя, который во время секса не мог не признаться Се Цинчэну в любви. «Ты мне нравишься…» Голос был близок к его уху, но очень далек в прошлом. Молодой человек в наушниках говорил о том, что должен сохранить искреннее сердце до конца своих дней, и повторял: «Я люблю тебя». Услышав знакомый голос, неожиданно произнесший эти знакомые, но очень далекие слова, Се Цинчэн на мгновение опешил, как будто кто-то выстрелил ему в сердце, и вся кровь прилила к груди. Хэ Юй тоже остановился. Хэ Юй не осмеливался больше смотреть в глаза Се Цинчэну, боясь потерять рассудок. Он сказал, что только погладит его. Он повернулся к Се Цинчэну, попросил его повернуться к себе спиной, погладил тонкую талию Се Цинчэна и, наклонившись, поцеловал его спину, все еще покрытую незажившими ранами, своими теплыми губами. Он тихо и неясно прошептал: «Соедини ноги, пожалуйста». Хотя он не знал конкретного состояния Се Цинчэна, он уже видел, что здоровье Се Цинчэна было очень плохим, поэтому, хотя его сердце горело как огонь, его поведение оставалось умеренным. Во время действия он посмотрел на телефон, который оставил в стороне, на экране воспроизводилась сцена, как двое неистово занимаются любовью в машине. Се Цинчэн в тот день очень хотел, и он хрипло стонал под Хэ Юем. Он слышал, как сам спрашивал Се Цинчэна: «Хорошо ли это? Хорошо ли здесь? Приятно ли заниматься этим здесь?» В то же время он слышал стоны, когда входил и выходил из тела Се Цинчэна, надевая презерватив. В тот момент эти голоса были невыносимы для Хэ Юя и Се Цинчэна, словно в их души вернулось старое время, заставившее их больше не думать. Се Цинчэн скорчился в темноте, опустив голову, словно бабочка, попавшая в паутину, не в силах освободиться, он мог только трепетать крыльями и тихонько дрожать, но не мог выбраться… В паутине он ничего не видел, если бы вытянул шею, то ждал бы смерти, как рыба на разделочной доске, словно вот-вот умрет, поэтому его слух и осязание стали особенно четкими. Он не мог избавиться от крайне неразборчивых движений, которые совершал во время секса с Хэ Юем, и поясница была горячей, как ни странно, именно Хэ Юй склонился над ним, не оказывая никакого давления. Он услышал позади себя шум и понял, что это Хэ Юй снимает с себя одежду и нижнее белье. Он плотно закрыл глаза и был застигнут врасплох. Из его отверстия, словно дракон из пещеры, выскочил горячий, свирепый и ужасно твердый член, врезавшийся в ложбинку между бедрами и ногами. Се Цинчэн не мог удержаться от того, чтобы не вцепиться в белоснежные простыни и не вспотеть всем телом. Эта штука была слишком яростной, выплевывала липкую влагу, яростно надвигалась и, войдя в него, стала трахать его снаружи, заставляя ноги смыкаться, словно женское отверстие. Это ощущение оказалось хуже, чем реальное проникновение, они действительно выглядели как два человека, которые занимались сексом ради выгоды, а затем стремились к наименьшей физической близости. Хэ Юй опустил голову и работал молча, его член был ужасно большим, и он быстро теребил белоснежные бедра Се Цинчэна, пока они не стали красными и влажными. Се Цинчэн выгнул спину и напрягся, выдерживая эту бурю любви, кровать под ними неистово задрожала, и Хэ Юй заставил его наклониться вперед, почти выдернув из пухового одеяла. Но даже если Хэ Юй терял контроль над собой, он не хотел проявлять инициативу, чтобы люди видели, как Се Цинчэн им манипулирует. Вдруг он протянул руку, обхватил плечи Се Цинчэна и потянул его вниз, затягивая все глубже в одеяло, обволакивая его почти полностью, заманивая в ловушку собственной тени, в то время как его промежность продолжала раскачиваться и постоянно задевать. Даже если это был просто секс между ног, они занимались им слишком интенсивно, и звук влаги, который был отчетливо слышен в комнате, ничем не отличался от реального звука секса на видео. Разница была лишь в том, что Хэ Юй молчал, а Се Цинчэн не хотел издавать никаких звуков, один из них делал это интенсивно, а другой потел и вынужден был терпеть. Они ничего не говорили, но двадцатилетний Хэ Юй и тридцатитрехлетний Се Цинчэн говорили за них, и их страстные разговоры продолжали доноситься из наушников. «Ах… Ах…» — наушниках Се Цинчэн хрипло стонал и падал в обморок. От этого голоса у Хэ Юя возникло ощущение, что в этот момент Се Цинчэн также соблазнительно двигает своей талией под ним, создавая иллюзию, будто его ноги широко раздвинуты, а его дырочку трахают. Хэ Юй почувствовал, как внизу живота поднимается жар, а позвоночник покалывает электричеством, он еще сильнее толкнул Се Цинчэна, и его толстый член яростно врезался в глубину ног Се Цинчэна. Когда ствол Хэ Юя был полон гнева, он был слегка изогнут, свирепо таился и был покрыт кровеносными сосудами и синими венами. Когда такой величественный половой орган введен, он может достичь глубин, недоступных обычным людям. Даже если сексуальные отношения были внешними, при интенсивных толчках приподнятая головка и крепкий ствол раскалялись и терлись о бедра и ноги, задевая промежность Се Цинчэна. Такая стимуляция была настоящей пыткой. Се Цинчэн спрашивал себя, не является ли он человеком с сильными желаниями. До успешного обучения у Хэ Юя он был даже немного холоден, но с Хэ Юем все было иначе. Хотя он и не хотел признавать этого, в глубине души он все еще любил его. Когда им пришлось расстаться. Весна, лето, осень и зима в Бруклине. После воссоединения, даже во время противостояния, которое было как нож. Он все еще любит его. До расставания с Хэ Юем он не знал, что любовь в его сердце гораздо глубже, чем он может себе представить, как и не знал, что, столкнувшись с похотью Хэ Юя, он может быть спровоцирован на гораздо более сильную реакцию, чем он думал. Что еще хуже, так это безумные грязные слова, которые они использовали во время занятий любовью и которые доносились из наушников. Хэ Юй, трахая его, говорил грязные слова любви: «Ты знаешь, какой ты тугой и горячий сзади? Она снова мокрая… а спереди ты твердый… Се Ге… ты давно не получал облегчения, да? Ты сдерживался и не мастурбировал? Когда ты один, ты когда-нибудь думал о том, каково это, когда я тебя трахаю? Будешь ли ты мастурбировать, думая о том, как мы занимались любовью?» С того разговора прошло много времени, и Се Цинчэн уже давно забыл о нем. Но сегодня, услышав его снова, Се Цинчэн почувствовал, как закипает его кровь, и даже края ушей окрасились в великолепный и тонкий красный цвет. Ему было стыдно слышать эти слова три-четыре года назад, но сейчас это было еще более невыносимо, как будто двадцатилетний Хэ Юй допрашивал его сейчас. Он спрашивал… Се Цинчэн, за те годы, что тебя не было дома, ты когда-нибудь занимался этим с другими? Ты когда-нибудь мастурбировал? Думал ли ты когда-нибудь о том, как трахаться? Ты когда-нибудь мастурбировал, думая о том, как мы занимаемся любовью? Даже если бы Хэ Юй задал эти вопросы сейчас, Се Цинчэн не стал бы на них отвечать. Но на самом деле, за последние три года Се Цинчэн не раз выходил в свет именно так, как спрашивал двадцатилетний Хэ Юй; именно он, думая о Хэ Юе, испытывал желания, и именно он испытывал почти трагическое облегчение из-за Хэ Юя. Ощущение, что тайна, кажется, проглядывает наружу, заставляло психологическую защиту Се Цинчэна разрушаться все больше и больше, и в этот момент, поскольку член Хэ Юя входил слишком глубоко и яростно, он случайно грубо потер промежность и ввел его в отверстие Се Цинчэна. «Ах!!!» Без малейшего предупреждения Се Цинчэн снова погрузился в транс и издал хриплый и низкий крик, а все его лицо задрожало между подушками и одеялами. Хэ Юй тоже был удивлен этим звуком. Хэ Юй изначально считал, что Се Цинчэн не испытывает к нему никакого желания. Ведь он знал Се Цинчэна, а раз Се Цинчэн и Чэнь Мань были вместе, то у Се Цинчэна не могло быть мыслей о других. Но он не ожидал, что Се Цинчэн погрузится в свои чувства во время трения между ног и будет громко стонать. Он не мог понять, грустит он или возбужден. Причина дискомфорта заключалась в том, что Хэ Юй не обладал особым чувством морали. Несмотря ни на что, в глубине души он всегда считал, что Се Цинчэн принадлежит ему, а Чэнь Мань — ублюдок, который этим воспользовался. Если честно, даже если бы Се Цинчэн и Чэнь Мань однажды уехали за границу, чтобы получить сертификат и пожениться, он мог бы сходить с ума, попирать общественный порядок и обычаи, день и ночь насиловать Се Цинчэна за спиной Чэнь Маня и даже на глазах у Чэнь Маня. Хэ Юй на мгновение приостановил свои движения, тяжело дыша, поднял руку, чтобы потереть ягодицы Се Цинчэна, а затем протянул руку, чтобы коснуться отверстия Се Цинчэна. «…нет… не трогай…!» В тот вечер Се Цинчэн впервые оказал ему яростное сопротивление. В хаосе Се Цинчэн, казалось, забыл о таких понятиях, как «долг» и «организация», и инстинкт взял верх. Он не хотел, чтобы Хэ Юй узнал о его желаниях, поэтому казалось, что он почти избегает чего-то, пытаясь противостоять соблазну Хэ Юя. Но кровать была такой просторной, а пространство под одеялом таким большим, что в конце концов он не смог вырваться. Хэ Юй сильно прижал его к себе. Он слышал тяжелое дыхание Хэ Юя, когда тот лежал на нем, и горячее дыхание за ушами. «Не двигайся». «…» — Се Цинчэн с силой выпрямился, прикусив нижнюю губу, глаза его покраснели, и он почувствовал, как кончики пальцев Хэ Юя трутся о его дырочку. В этот момент дыхание мужчины позади него становилось все тяжелее и тяжелее. «Почему ты мокрый?» Каким бы рассудительным ни был Се Цинчэн, в этот момент он почувствовал злость. Он стиснул зубы и сказал низким голосом: «…вот такая, блядь, реакция должна быть у нормального человека». Хэ Юй не делал никаких замечаний. Он смотрел на мужчину, стоящего под ним, и никто не знал, о чем он думает. Только после долгого молчания Хэ Юй вдруг с силой развернул Се Цинчэна, заставив его посмотреть на себя. Он заглянул в цветущие персиковые глаза Се Цинчэна, а затем без предупреждения наклонился и поцеловал слегка задыхающиеся губы Се Цинчэна. Поцелуй был эротичным и хаотичным, грубым и соблазнительным, в нем смешалось множество чувств, и вместе с желанием раздвинуть небо и покрыть землю они хлынули прямо в дыхание Се Цинчэна. Яростно целуя его, он безрассудно гладил тело Се Цинчэна. Среди беспорядочных подушек и одеял он сорвал с Се Цинчэна последние остатки одежды. Согнув ноги Се Цинчэна, он стал теребить своим горячим и огромным членом ее промежность и нежную дырочку. Эротическая жидкость из кончика члена и жидкость из дырочки бесстыдно соединились, вязко переплетаясь. Неразличимо. «Ты и спереди твердый…» — Хэ Юй раздвинул ноги и стал ласкать Се Цинчэна, тихонько бормоча. Тело Се Цинчэна слегка задрожало. Если бы он хотел быть рациональным, то знал бы, что не может сейчас заниматься сексом с Хэ Юем, но перед лицом эротического желания рациональность часто рушилась. Се Цинчэн, казалось, был загипнотизирован страстью двух людей на видео, и он был очарован. Он никак не мог выбраться из этого затруднительного положения… А может, просто потому, что этот человек — Хэ Юй, ему суждено было застрять с самого начала и не выбраться. Хэ Юй продолжал тереться под ним, и если бы ствол чуть-чуть сдвинулся вверх, то оказался бы в отверстии Се Цинчэна, но Хэ Юй все еще сохранял самообладание. Он также знал, что изначально они просто действовали в интересах Дуань Вэня, и не собирался делать это на самом деле. Тогда он укусил Се Цинчэн за ухо и прошептал классическую фразу, которую почти все ублюдки произносили хотя бы раз, когда лежали в постели: «Гэ… не бойся, расслабься… Я просто потрусь об тебя, я не буду входить». Сказав это, он толкнулся бедрами вперед, и его горячая длина врезалась в дырочку Се Цинчэна, а влажный член прижимался к тому же липкому и соблазнительному месту, снова и снова терся о мясистую дырочку. Се Цинчэн внезапно нахмурился, его шея откинулась назад, а дыхание участилось. Такое поведение очень плохо для него. Ведь у него были желания по отношению к Хэ Юю, а такой секс только заставит его еще больше мучиться. Вскоре он немного вспотел, а в уголках его глаз появился румянец. Его дырочка неконтролируемо сокращалась, и ему было неловко снова и снова терпеть толчки Хэ Юя. Этот яд, который пьют, чтобы утолить жажду, был невыносим для них обоих. Хэ Юй все больше привыкал к стимуляции ствола, всасываемого отверстием Се ЦинчэнА. Чтобы получить максимальное удовольствие, движения Хэ Юя становились все быстрее и интенсивнее. Внезапно Хэ Юй вышел из-под контроля и фактически ввел всю свою огромную головку члена в отверстие Се Цинчэна. «Ах…» Оба издали почти одновременный стон, с той лишь разницей, что у Се Цинчэна это было нечто среднее между болью и наслаждением, а у Хэ Юя — полное облегчение. Его свирепый зверь был поглощен отверстием Се Цинчэна, хотя в него вошла только головка, но он смог еще ярче ощутить удовольствие от того, что его крепко сжимают. Разум побуждал Хэ Юя отстраниться и не входить дальше, но похоть наперегонки со временем сжигала разум Хэ Юя. В этот момент на видео, где они занимаются сексом, были слышны грязные слова Хэ Юя, когда он касался дырочки Се Цинчэна: «Ты хочешь этого? Почувствуй, какой он горячий и твердый, я могу снова довести тебя до оргазма… Если ты скажешь, что хочешь, я введу его. Я буду жестко трахать твой живот…» Хэ Юй глубоко вздохнул и уставился на лежащего под ним мужчину. Не желая отступать, он слегка потерся членом о дырочку Се Цинчэна и, сохраняя здравый рассудок, хрипло сказал: «Ге… ты такая красивый… Я не могу сдерживаться… Я…я трахну тебя, но не буду вставлять все, хорошо?» Его речь была еще более эротичной и скандальной, чем три года назад, но Се Цинчэн не успел об этом подумать, а манера поведения Хэ Юя стала еще более развратной, чем раньше. Он прижал свой огромный член к сокращающемуся отверстию Се Цинчэна, с силой протолкнул его в дырочку, а затем с «хлопком» вытащил, выпустив струйку влаги, и с силой вставил его, засасываемый и с нетерпением ожидаемый дырочкой. Чем больше Хэ Юй вводил, тем лучше это чувствовалось, и скорость становилась все выше. Его ягодицы постоянно раскачивались, а матрас под ними яростно содрогался. Если бы Дуань Вэнь взглянул сейчас на монитор, он бы уже не сомневался в том, что они действуют. Се Цинчэна трахали с такой силой, что он едва мог терпеть, слишком уж это было неудобно. Хотя у него не было сильного сексуального желания, Хэ Юй потакал ему, и его тело помнило ласки и энтузиазм Хэ Юя. За последние три года он эякулировал лишь несколько раз, а теперь его трахали таким образом. Долго копившееся желание наконец вырвалось наружу и превратилось в мокрую жидкость, которая продолжала вытекать из его отверстия. Еще страшнее были побочные эффекты сыворотки пациентки № 2. Сыворотка пациентки № 2 вызывала некоторые реакции, связанные с ее беременностью в тот период. Беременные женщины обычно более чувствительны, и Се Цинчэн ощутил эту чувствительность одновременно. Под ритмом такого введения он не мог не дрожать всем телом, а его отверстие сжималось все сильнее и сильнее. Он действительно сходил с ума. А в наушниках продолжали звучать звуки их секса, которые становились все безумнее и безумнее по мере их совершенствования. Звуки физических отношений и влаги были бесконечны, они стали афродизиаком, который незримо искушал двух людей снова влюбиться. Хэ Юй уже не мог контролировать себя, он чувствовал желание Се Цинчэна. Реакция Се Цинчэна принесла ему некоторое облегчение. Не то чтобы он совсем не мог этого сделать, возможно, если они не будут так скандальны, как раньше, он все же сможет… Способность связно мыслить, казалось, растворилась в этом растущем желании. Юноша, который сказал, что будет просто тереться об него, мешал человеку под ним, и его движения постепенно становились все более лихорадочными, а сам он все время выгибался вперед, как свайная машина. И в какой-то момент… «Ах…!» — Се Цинчэн весь напрягся и закричал. «Хэ, Хэ Юй… ты…» Все тело Хэ Юя замерло. В его глазах читалось сильное вожделение, он склонился над Се Цинчэном и тяжело дышал. Он позволил ногам Се Цинчэна обхватить его жесткую талию и наконец полностью раскрыл маленькое отверстие Се Цинчэна во все более развратном и влажном противостоянии. Острие напряглось, проталкиваясь внутрь с огромной силой и входя все сразу. «Выходи… выходи… ах…!» Хэ Юй нахмурился и задыхался, но не отстранился. Он терпел так много, что случайно потерял рассудок и вошел наполовину. Он просто чувствовал, что Се Цинчэн горячий и влажный, как никогда раньше, и это сводило его с ума. Он не мог больше терпеть, и после паузы все же ввел свой толстый, твердый и горячий ствол в тело Се Цинчэна. «Ах, ах…!» — Се Цинчэн схватился за простыню и издал хриплый, прерывистый крик. Под его крик Хэ Юй погрузился полностью, и из него резко потекла жидкость, капая на простыню. «Ге… Прости…» — задыхался юноша, его кожа головы онемела от удовольствия, и он извинялся, но его член все сильнее входил в отверстие мужчины, почти проталкивая мошонку внутрь. Он наслаждался блаженством, способным довести человека до безумия, и чувствовал, как его член отторгается отверстием Се Цинчэна, которое сжимается и расширяется в угоду ему. Было слишком жарко… Из-за побочных эффектов сыворотки пациента No. 2, тело Се Цинчэна имело ложную физиологическую реакцию. Его дырочка была как у настоящей беременной женщины. Температура была выше и горячее, чем обычно, а захват — сильнее. Хэ Юй задыхался, но не мог продолжить: «Прости… Я… Я ввел в тебя все… просто позволь мне трахнуть тебя… Я не буду кончать в тебя… хорошо?» Закончив говорить, он больше не мог сдерживаться. Он приподнял ноги Се Цинчэна и начал с силой входить и выходить из уже мокрого места. Голос в наушнике на мгновение словно померк, а реальность стала еще более неистовой, чем прежде. Хэ Юй был наиболее хорошо знаком с телом Се Цинчэна. Он знал, как доставить Се Цинчэну максимальное удовольствие за минимальное время. Он знал чувствительные места Се Цинчэна и ритм, который ему нравится. Он трахал его яростно, чувствуя, как дырочка Се Цинчэна сжимает его член все туже и туже в стремительном нарастании удовольствия. Каждый раз, когда он отстранялся, это место навязчиво прижималось к нему, а каждый раз, когда он с силой насаживался, это место не могло не дрожать. Густая, похотливая жидкость попала на простыни, а Се Цинчэна трахали так сильно, что он не мог не потянуться, чтобы взять подушку и отвлечься от чрезмерного возбуждения. Но как только он протянул руку, ее схватила рука Хэ Юя. Хэ Юй прижал его руку к простыне, и тыльная сторона его четко очерченной руки прижалась к его ладони, словно он не хотел, чтобы он сбежал от него до конца жизни. Он продолжал давить, трахать и желать его, и эти две переплетенные руки тоже двигались вперед-назад в ритме кровати. «Ты такой тугой и горячий внутри… Се Цинчэн», — с неистовой страстью бормотал Хэ Юй мужчине, лежащему под ним. «Ты сосешь меня там… это так приятно… ге…» Со звуком «па, па, па» он наносил сильные удары, как будто бил, ударял и наказывал его… как будто искал собственного искупления. В безумии он опустил голову и страстно поцеловал Се Цинчэна. Он проникал языком в рот Се Цинчэна, не щадя его, вбирая в себя каждое дыхание и каждый вздох. Поцелуи становились все более интенсивными, а проникновения — все более горячими и неистовыми. Он задыхался, когда трахал его: «Ты очень чувствительный, Се Цинчэн… ты действительно… ты действительно… как беременная женщина…» Тело Се Цинчэна вдруг сильно задрожало. Он не знал, говорит ли Хэ Юй глупости или действительно ощущает побочные эффекты сыворотки Пациента № 2, но из-за психологических колебаний он не мог этого вынести. Се Цинчэн не мог не закричать во время сильного толчка. «Ах… Хэ Юй… помедленнее… ах, ах… не будь таким грубым, это больно…» Хэ Юй тяжело задышал, а затем опустил голову и неожиданно укусил Се Цинчэна за грудь. Се Цинчэн не мог больше терпеть, он резко выгнулся, но при этом кончик его соска оказался ближе к Хэ Юю. Это еще больше возбудило Хэ Юя, он сосал и покусывал кончики сосков Се Цинчэна. Его глаза смотрели на растерянное лицо Се Цинчэна в темноте, а он трахал Се Цинчэна до оргазма и, посасывая, тихонько шептал: «Знаешь… с тех пор как я впервые увидел тебя после возвращения в Китай, когда увидел, что ты держишь на руках ребенка Се Сюэ… в тот момент мне захотелось сорвать с тебя одежду, вытолкнуть в коридор и начать трахать тебя на глазах у этого ублюдка, который ничего не понимает. Трахать тебя сзади, пока ты не сможешь больше держать ребенка, прижать тебя к земле, раздвинуть ноги и трахать тебя, как будто ты моя жена, и сосать твою грудь… брать твое молоко…» Чтобы заботиться о теле Се Цинчэна, его действия не должны были быть слишком грубыми, поэтому Хэ Юй утопил всю свою темную сторону в словах, и слова его становились все более невыносимыми. Се Цинчэн, казалось, действительно увидел в этих словах развратный образ. Он смущенно покачал головой, и физиологическое возбуждение, вызванное ложной реакцией, заставило его рефлекторно прикрыть низ живота. Это была инстинктивная защитная реакция во время беременности: «Нет, ты, блять… это слишком глубоко… не дави больше… ах… Хэ Юй. не входи больше… не надо…» В ответ он получил самое интенсивное противостояние Хэ Юя. Хэ Юй с силой всосал его сосок, засунув покрасневший сосок в рот и навязчиво посасывая. «Ах… ах, ах…!!!» — Се Цинчэн поднял голову, внезапно потеряв контроль над собой, и неконтролируемо закричал. Почти в то же время Хэ Юй был ошеломлен. Он слегка вздохнул и посмотрел на мужчину, который наклонил свою красивую шею и вцепился в простыни под ним. Се Цинчэн весь дрожал, но что удивило Хэ Юя, так это слабый запах крови во рту и… Его взгляд переместился с очарованного лица мужчины и упал на жалкий кончик соска, который он почти уничтожил. С изначально бледного соска капала красная кровь, а кроме дрожащих капель крови, медленно стекала грязно-прозрачная белая жидкость. Хэ Юй расширил глаза и почувствовал, как толстый член, который он ввел в горячую дырочку Се Цинчэна, запульсировал от возбуждения. Он осторожно прижал кончик языка ко рту, медленно ощущая благовония, скрытые между запахом крови. «Что это… что происходит?» Его зрачки были напряжены, и, глядя на пятна крови и молока, стекающие с плоской груди Се Цинчэна, он не мог сдержать желания проникнуть в него быстрее и сильнее, как будто его пытали. «Что происходит? Почему ты… почему это происходит?» Се Цинчэн поднял руку и хотел прикрыть всклокоченные брови тыльной стороной локтя, но Хэ Юй убрал руку, опустил голову и с жадностью взялся за соски Се Цинчэна, облизывая и высасывая ртом кровь и молоко. Его бедра раскачивались все яростнее, желая до смерти затрахать Се Цинчэн в постели. «Гэ, почему это происходит? Почему такое происходит?» Се Цинчэн почти не дышал, его грудь болела и зудела, но он не мог освободиться от лизаний Хэ Юя. В конце концов он упал и оттолкнул его: «Отпусти… это сыворотка… это побочный эффект сыворотки, перестань лизать… ах…». Он поднял голову, как умирающий лебедь, его зрачки сузились от дрожи. По его лицу внезапно покатились слезы. «Это слишком некомфортно…» Он зарычал, но через некоторое время все его тело задрожало. В этот момент Хэ Юй снова надавил на его чувствительное место. На этот раз он вошел в него с такой силой, что Се Цинчэн почувствовал, как член Хэ Юя пульсирует в его теле. Они неистово сношались почти час, и он знал, что Хэ Юй вот-вот достигнет кульминации. Се Цинчэн глубоко вздохнул, едва оправившись от лактационного коллапса, и хрипло сказал: «Вылезай… Хэ Юй, вытаскивай». Хэ Юй уже был втянут Се Цинчэном до беспамятства, как он мог остановиться? В его глазах загорелся огонек, а на губах появились пятна крови и молока Се Цинчэна. Трахая смущенного мужчину в своих объятиях, он негромко сказал: «Подожди минутку, золотые, я выйду, когда кончу». С этими словами Хэ Юй стал входить в него все сильнее и сильнее, и каждый раз, когда он попадал в самое уязвимое место Се Цинчэна, заставлял его отверстие неконтролируемо сжиматься, и из него все сильнее и сильнее текла влага. Из горла Се Цинчэна вырвался неясный стон, но он сдержал его и не издал ни звука, а с толчками Хэ Юя звуки исчезали один за другим. Он чувствовал, как член Хэ Юя ужасно нагревается внутри него, а спазмы и пульсации становились все более явными. Он вспомнил, что Хэ Юй говорил, что собирается достичь кульминации, и не смог удержаться, чтобы не заговорить снова, в его голосе неизбежно звучали страх и мольба: «Хэ Юй, остановись… ах… остановись, вытащи… ты… вытащи… ах…». В ответ Хэ Юй все больше сходил с ума под хаосом любви и почти разорвал его на части, а сильное трение почти мгновенно открыло ящик желания Хэ Юя. Хэ Юй не стал вырываться, да и не успел. После сильного и глубокого толчка он вдруг наклонился вперед и крепко сжал Се Цинчэна, словно зверь, инстинктивно не дающий самке вырваться во время эякуляции. Он прикусил сосок Се Цинчэна, провел по нему шершавым языком, засосал и проглотил вытекшие кровь и молоко, а затем, используя нижнюю часть тела, яростно выгнулся вперед, коснувшись глубины тугой дырочки Се Цинчэна, задыхаясь, с силой изверг в него свою сперму. Се Цинчэн не смог сдержаться и закричал сорванным голосом, все его тело внезапно замерло, и он закричал в нервном припадке, неконтролируемо дрожа под Хэ Юем: «Ах… ах, ах… ты солгал мне… Хэ Юй… ты солгал… ах, ах, ах!!! Прекрати кончать… пожалуйста, не надо… ах, ах…» «Прости… Ге… Я ничего не могу с собой поделать… уже слишком поздно, это очень приятно…» «Ах, ах… я не хочу… перестать кончать… ах, ах…» Се Цинчэн еще никогда не был таким чувствительным и хрупким, он инстинктивно сжимал низ живота, слезы текли ручьем, даже пальцы на ногах были бледными, а голос вырывался почти со всхлипом: «Перестань кончать… помоги мне… это слишком неудобно… Хэ. Юй… ах… Хэ Юй…» «Я… Я здесь» — Хэ Юй целовал и утешал его, такой нежный и в то же время такой яростный, задыхаясь от экстаза, он схватил потную руку Се Цинчэна и крепко переплел их пальцы: «Я трахаю тебя, не бойся… ге, все будет хорошо… тебе будет хорошо… Я сделаю так, что тебе будет хорошо… Он обхватил дрожащего мужчину, неистово возбуждаясь внутри него, и с силой ударил по самому чувствительному оргазмическому месту Се Цинчэна… В конце концов он вошел в Се Цинчэна, который едва не конвульсировал от толчков. Он содрогнулся в объятиях Хэ Юя и эякулировал. «Ах, ах, ах…!!!» «Ты тоже испытал оргазм, разве это не здорово? Достаточно ли хорошо?» — сказал Хэ Юй, нахмурив брови и не удержавшись от стона. Ведь когда Се Цинчэн достиг кульминации, его дырочка не перестала неистово сжиматься и конвульсировать, она действительно давила на член Хэ Юя с такой же чувствительностью и интенсивностью, как влагалище беременной женщины, скручивая нижнюю часть живота электрическим разрядом, разрываясь от напряжения… В конце концов оба рухнули на подушки и простыни, тяжело дыша. Спустя долгое время движение одеяла и кровати постепенно прекратилось. Видео на экране мобильного телефона уже закончило проигрываться, и под покровом одеяла никто из них этого не заметил. Хэ Юй снова целовал влажные губы Се Цинчэна, настойчиво и навязчиво, но целовать и сосать приходилось умеренно. Он больше не осмеливался говорить «Я люблю тебя». Он мог только продолжать целовать Се Цинчэна, как будто таким образом он мог передать какие-то неописуемые чувства из своего сердца. «Ну разве не приятно?» — в порыве страсти Хэ Юй успокоил дыхание и обнял потного мужчину на кровати, поглаживая его спину, живот, дрожащие соски, и нежно спросил: «Тебе понравилось?» «…» Голос Се Цинчэна был хриплым, глаза красными и влажными, он ничего не ответил, только сказал: «Вытаскивай». Хэ Юй понимал, что второй раз в этот момент он не сможет: состояние Се Цинчэна было не очень хорошим, и он не выдержал бы повторных толчков. Поэтому, несмотря на нежелание расставаться, после очередного влажного поцелуя с Се Цинчэном Хэ Юй вынул свой слегка приподнятый член из отверстия Се Цинчэна. Когда они отделились друг от друга, раздался легкий вздох. Се Цинчэн почувствовал, как под ним неудержимо течет вязкая и теплая жидкость, которая была его собственной жидкостью и тем, что эякулировал Хэ Юй… Он не понимал, как ситуация снова дошла до такого состояния. Се Цинчэн слабо вынул наушник, поднял руку и прикрыл дрожащие ресницы руками. Как он…? Не успел он договорить, как Хэ Юй обхватил его тело и прижался теплыми и влажными губами к уху Се Цинчэна: «Расслабься… все в порядке, я отведу тебя привести себя в порядок». Се Цинчэн не знал, было ли это его воображением, но после того, как Хэ Юй сказал ему расслабиться, ему показалось, что он услышал легкий слог, но он не произнес его полностью. Смутно ему показалось, что он услышал то, чего не слышал уже очень давно, — полное: «Се ге».