История болезни | Case file compendium

Се Цинчэн напрягся при звуке его голоса, но лицо его не изменилось. Он медленно повернулся к Энтони и безразлично посмотрел на него. "Ты здесь. Я думал, ты придешь раньше". Энтони усмехнулся: "Не думал, что ты можешь быть таким бесстыжим, иначе я бы уже давно пришел сюда. Хэ Юй доверяет тебе настолько, что оставил дверь своей виллы открытой. Я же сказал, что теперь я его парень". Се Цинчэн равнодушно ответил: "Ты не был дома с ним уже больше десяти дней. Если бы у тебя было хоть немного обаяния, ему бы не пришлось так страдать в эти дни". Энтони почувствовал себя так, будто ему дали пощечину, и его бледное лицо быстро покраснело: "Се Цинчэн, не опускайся так низко. Как думаешь, насколько сильно ты ему нравишься? Он давно тебя не видел, и ему кажется, что ты что-то новенькое. Теперь ты полуслепой! Ты калека! Ты не понравишься даже призраку. Почему бы тебе не посмотреть в зеркало и не убедиться в этом? Никто в здравом уме не выберет тебя вместо меня". Правда, Энтони был красивее его, потому что не пережил стольких неудач, а его ум сохранял идеальное мировоззрение, но Се Цинчэну было совершенно наплевать на внешность. Такой красивый от природы мужчина, как он, более тридцати лет пропитывался добротой окружающих, поэтому, даже если он был удручен, в его сердце все равно сохранялось то дыхание, которое позволяло ему излучать определенную гордость и галантность в поведении. Вот почему некоторые люди, даже старея, остаются красивыми и в восемьдесят лет. Се Цинчэн равнодушно ответил: "Хорошо, тогда, пожалуйста, назначь ему свидание, чтобы провести с ним ночь в отеле сегодня, или попроси его немедленно отправить меня обратно. Я уверен, что ты, как его парень, сможешь это сделать". Энтони внезапно побледнел. "А ты не можешь?" - Се Цинчэн сказал: "Какая жалость". Энтони долго молчал и мрачно ухмылялся сквозь зубы: "Не надо меня провоцировать, Се Цинчэн, я знаю, что он все еще нравится тебе, и хотя сейчас я живу с тобой в мечтах, рано или поздно ты ему надоешь. Я с ним, но у нас свободные отношения. Я не такой традиционный и скучный, как ты". Се Цинчэн безразлично посмотрел на него и сказал: "Мне все равно, что вы делаете с Хэ Юем, он мне не нравится, и я больше не считаю тебя семьей. Открытые или закрытые отношения меня не касаются". Энтони сурово ответил: "Это я занял твое место!" Се Цинчэн ответил: "Раз уж тебя так интересует мое положение, ты думаешь о нем день и ночь и ползаешь на коленях тысячами способов, чтобы получить его, то получай. Мне все равно". "Ползти... Ты сказал, что я должен ползти?" - взгляд Энтони внезапно стал очень грозным. "Се Цинчэн, какое право ты имеешь указывать мне, как ползать! Думаешь, ты такой недостижимый? Ты думаешь, что ты такой крутой? Не думай, что я не знаю, как ты расстроен и обижен! Я занял твое место самого близкого человека, а ты страдаешь! Даже не думай притворяться!" "Почему я должен чувствовать боль?" - равнодушно сказал Се Цинчэн. "Думаешь, я бы почувствовала это к тому, кто причинил мне такую боль?" "Еще бы!" - Энтони чуть не плюнул, бросив в Се Цинчэна какой-то предмет, который ударился о твердый угол стола и разбился вдребезги, как только приземлился. Зрачки Се Цинчэна слегка сузились. Это был маленький огненный дракон, который жил у него дома и которого он привез из Китая через океан, а затем вернул домой. Он сопровождал его столько лет, а в этот момент был уничтожен Энтони. "Посмотри, что я нашел в твоем доме, ты бы не стал хранить это, если бы тебе было все равно... верно? Это не то, что нравится тебе, это то, что нравится ему, это то, что он подарил тебе, верно? Когда он сломался, тебе пришлось склеить его и держать рядом с собой... как жалко, Се Цинчэн", - Энтони увидел, что лицо мужчины стало окончательно несчастным, и изобразил крайне искаженную улыбку. "Ты ему нравился, Се Цинчэн, даже если ты не признаешь этого, факты налицо, и ты его больше не волнуешь. Он позволил мне быть рядом с ним, а ты был единственным, кого он глубоко любил, но теперь это не так. Я забрал это у тебя", - жестко сказал Энтони. "Ты проиграл мне, ты проиграл мне!" "Се Лишэнь", - взгляд Се Цинчэна наконец оторвался от разбитого вдребезги маленького огненного дракона и остановился на Энтони. Похоже, его характер внезапно изменился. Аура была настолько знакомой, что Энтони подсознательно сделал шаг назад, но потом понял, что это было похоже на то, как старший двоюродный брат Се Цинчэн читал ему или Се Сюэ нотации, когда они были детьми. Энтони был ошеломлен, а затем взбешен. Почему же спустя двадцать лет он все еще чувствовал себя запуганным? Се Цинчэн сказал: "Знаешь, о чем я больше всего жалею, что не научил тебя с самого начала? Я не учил тебя, что победа или поражение не имеют значения. Ты вырос, придавая слишком большое значение победе и поражению, и в итоге проиграл гораздо больше, чем получил в итоге", - сказал Се Цинчэн. "Я считаю тебя жалким". "Что ты сказал? Ты считаешь меня жалким?" Энтони был поражен по обратной шкале: "Хахаха, Се Цинчэн! Ты и твои родители любите принижать других, не так ли? Я тебе скажу! Ты больше не в состоянии принижать меня, только я могу принизить тебя!" Он криво ухмыльнулся: "Ты потерял все! Ты потерял семью, карьеру, здоровье... Ты потерял все, что любишь и ненавидишь! Почему ты все еще ведешь себя так высокомерно, а? Кем ты себя возомнил?" Как будто этого было недостаточно, он продолжал наносить удары по доспехам Се Цинчэна. "Ты всегда был настолько исключительным, что не осознавал, скольким людям ты причинил боль! Ты можешь подумать о том, как ты "обидел" Хэ Юя, даже он тебя терпеть не может, даже тот, кто так безумно тебя любил, был доведен тобой до отчаяния и перешел на мою сторону... и ты смеешь называть меня жалким?" Он поднял подбородок и рассмеялся. "Это абсурд, Се Цинчэн. Ты даже не представляешь, насколько ты смешон! Ты даже не знаешь... насколько ты уродлив в моих глазах". Се Цинчэн холодно ответил: "Мне плевать, что в твоих глазах собаки или свиньи превосходят меня, какое отношение твои собачьи глаза имеют ко мне?" "Правда?" - глаза Энтони сверкнули злобой. "Тебе все равно... как и мне, похоже, тебе совсем не важно, знаю ли я все те прекрасные моменты, которые ты делил с Хэ Юем в прошлом, верно?" "..." - Се Цинчэн поднял глаза, его взгляд слегка переместился. Энтони загадочно улыбнулся: "Я знаю обо всем, что между вами произошло... а ты думал, что это останется в тайне". Он пристально посмотрел в глаза Се Цинчэну, а затем, шипя, как змея, произнес несколько ядовитых слов: "Конечно, тебе не стоит это представлять... Се Цинчэн, не волнуйся, я буду рассказывать медленно. Я знаю, что в первый раз вы встретились на лужайке его виллы, и он подобрал для тебя вуаль от букета цветов. Я знаю, что впервые ты переспал с ним в ночном клубе "Skynight", где он угостил тебя напитком-афродизиаком, а потом вы переплелись. Я знаю, что он вступил с тобой в связь в гримерке университетского театра, и ты должен был сделать это с ним, потому что у него были твои фотографии... Я все знаю. Я знаю, что вы вместе расследовали одно дело, знаю, как он восхищался тобой в то время. Я знаю, что маленький огненный дракончик был подарком от него тебе, знаю, что ты считал его слишком фальшивым и совсем не красивым. Я знаю, что когда ты узнал о Хэ Цзивэе, ты до смерти переплелся с Хэ Юем, который жаждал человеческого общения. Я знаю, что этот твой благородный рот однажды позволил себе произнести такие непристойные слова, как просьба быть жестче, Се Цинчэн, я все знаю...!" Хотя Се Цинчэн не потерял самообладания, кровь медленно отхлынула от его лица. "Разве тебе не интересно узнать, откуда я знаю? Эти секреты должны были существовать только между вами", - Энтони был похож на змею, сбрасывающую кожу, на жабу, плюющуюся водой, каждое его слово было вязким, словно окутанным мокрой и скользкой грязью. "На самом деле, догадаться довольно легко, эти вещи знали только вы с ним, ты не говорил мне, поэтому тем, кто рассказал мне о вашем нелепом прошлом... мог быть только Хэ Юй! Во время реабилитационного периода в Австралии мне было скучно... кроме того, чем я занимался с ним, мы с ним болтали. Он был разочарован в тебе, поэтому рассказал мне все. Кстати, знаешь ли ты, что у нас в руках есть видео, на котором вы празднуете его день рождения в машине?" После этих слов Энтони исполнил свое желание и увидел на лице Се Цинчэна выражение удивления и боли. "Ты, наверное, даже не видел это видео, если у тебя будет возможность, попроси Хэ Юя дать тебе посмотреть, в конце концов, ты один из главных актеров в этой замечательной записи", - Энтони почувствовал, что наконец пробивает броню Се Цинчэна, и острый клинок пронзил сердце! Он разразился хохотом... "Мы с ним смотрели это видео каждый вечер, чтобы хорошо провести время, один или два раза... несколько раз, если у нас было хорошее настроение". Се Цинчэн поднял глаза, заставил себя вернуть самообладание и сказал: "Ты чертов извращенец". "Кузен, я уже говорил тебе", - Энтони приблизился к его лицу, желая впитать каждый сантиметр малейшей боли на его лице, боль Се Цинчэна заставляла его дрожать от возбуждения, - "Мне все равно, что я не единственный, я человек, который ищет открытых отношений, возбуждение и удовольствие - вот что я люблю, а ты..." Сказав это, он усмехнулся: "Маленький дьяволенок? Так ты его называешь? Твой маленький дьявол тоже согласился дать мне посмотреть, и когда он поделился со мной видео с вами двумя, он получил удовольствие, которого никогда не испытывал, когда следовал правилам, и мало-помалу... он стал зависим". Голос Энтони, казалось, доносился из глубин ада. Он сказал: "Се Цинчэн, тайна между вами давно уже стала сказкой, которой мы делились перед тем, как заснуть в постели, шуткой, о которой мы говорили после ужина. Не думай, что если он крутится вокруг тебя все эти дни, значит, он влюблен в тебя или хорошего мнения о тебе. Вы так влюблены друг в друга, что если бы ему не хватило доброты сказать тебе об этом сейчас, ты бы подумал, что он со мной просто так и что он по-прежнему любит тебя безоговорочно". Энтони усмехнулся: "К сожалению, больше нет. Не осталось никого, кто бы любил тебя безоговорочно. Се Цинчэн, теперь на моих глазах... для моих глаз и глаз Хэ Юя ты просто устаревшая шутка! Безвкусная старая шутка! Он скоро устанет от тебя, я подожду". Се Цинчэн смотрел на него своими глазами, один глаз был слепым, а другой почти полуслепым, зрачки Се Цинчэна часто были расширены; когда он смотрел на людей, это было похоже на стеклянные шарики, но вместо этого он мог четко проецировать отражения других людей, как будто он мог видеть, что в их сердцах. "Значит, ты пришел сюда сегодня только для того, чтобы сказать мне это?" Энтони не ожидал такой реакции, он стиснул зубы и сказал: "Ты все еще терпите это? Когда тебе грустно, ты должен проявить слабость...Ты можешь вести себя как неудачник?!" "Не буду", - сказал Се Цинчэн. "Ты будешь меня учить?" "Ты...!" - Энтони был в ярости. Даже будучи униженным до такой степени, Се Цинчэн все еще мог обидеть его, унизить, как будто он был слабым. Он был так зол... На протяжении более тридцати лет существование Се Цинчэна было первородным грехом, независимо от того, смотрел на него Се Цинчэн или нет, как бы Се Цинчэн его ни игнорировал, по мнению Энтони, именно его кузен притворялся. С детства и до зрелых лет он представлял себе бесчисленные заговоры Се Цинчэна против него, как будто страдал паранойей преследования. Ему казалось, что Се Цинчэн все время следит за ним, боясь, что он украдет его выгоду; когда он терпел неудачи и травмы, он считал, что Се Цинчэн, должно быть, замышляет против него за его спиной. Это отец Се Цинчэна украл вещи и статус, которые должны были принадлежать его отцу, а Се Цинчэн был сыном этого человека, так что как может быть иначе? Когда он потерял тетрадь с домашним заданием, это был Се Цинчэн. Когда дома его ужалила сороконожка, он подумал, что Се Цинчэн выпустил ее в отместку. Даже когда он впервые влюбился в мальчика, а тот отверг его, заявив, что ему нравится его двоюродная сестра, он решил, что в этом виноват Се Цинчэн. Он был слишком эгоцентричен и относился к себе слишком серьезно, поэтому винил во всех своих несчастьях кузена, который на самом деле не удосужился уделить ему никакого внимания. А когда он столкнулся с безразличием Се Цинчэна, это только усугубило его стыд: ему казалось, что Се Цинчэн притворяется, как же так, Се Цинчэн не обращает на него никакого внимания! Как это возможно, чтобы его не волновали ни победы, ни поражения? От такой болезни, которая была страшнее психологической Эболы, Энтони на мгновение потерял рассудок, и в нем вспыхнула ярость. В этот момент Энтони внезапно охватило пламя гнева. Схватив Се Цинчэна за волосы, он потянул и без того слабого мужчину, ударив его лбом об угол стола! "Бах!" Раздался громкий звук! Энтони был глубоко удовлетворен этим ужасным звуком. Он громко рассмеялся, схватил Се Цинчэна, у которого в этот момент почти не было сил, и с силой ударил его головой об угол стола, снова и снова, кровь потекла, а по руке растеклась ярко-красная полоса. Се Лишэнь продолжал ругать своего кузена, смеясь при этом, его смех был настолько искажен, что даже не походил на смех, а его безумный голос переплетался со звуком удара головой об угол стола. "Ты должен умереть! Се Цинчэн, ты должен был быть зарыт в землю и гнить в грязи со своей нелепой честью! Ты должен... ты должен..." Не успел он закончить фразу, как от двери послышался голос, сменивший тон, а затем кто-то вошел и схватил его за руку. "Что ты делаешь?!" Рука Энтони не остановилась по инерции, она ударила по голове Се Цинчэна, и от этого сильного удара его слух словно помутился. Се Цинчэн поднял голову, и кровь потекла по его лбу, скатываясь в глазницы, окрашивая зрение в алый цвет. В багрово-красном свете он увидел, что кто-то вошел... Изначально он подумал, что это Хэ Юй. Но это было не так. Вошедший... оказался... Чэнь Мань... Ни Се Цинчэн, ни Энтони не знали, как Чэнь Мань оказался на вилле Хэ и как он нашел эту комнату. В этот момент Чэнь Мань бросился на Энтони и повалил его на пол стандартным приемом, глаза его пылали. Казалось, он хотел избить Энтони до потери сознания, но сейчас Чэнь Мань не был таким импульсивным, как раньше. Подавив гнев, Чэнь Мань быстро сорвал с пояса наручники и защелкнул их на руках Энтони, после чего поднялся с пола. "Гэ! Ты в порядке? Я немедленно отвезу тебя в больницу... Я немедленно отвезу тебя в больницу..." - Чэнь Мань обернулся и быстро обработал рану Се Цинчэна, достал синий носовой платок с узором "под гончую" и прикрыл им кровавую рану Се Цинчэна: "Я отвезу тебя..." "Как ты сюда попал...?" "Мы с Се Сюэ почувствовали, что в сообщениях, которые ты присылал в последние дни, что-то не так, а еще нам показалось, что ты рано ушел, и чем больше мы об этом думали, тем страннее это было... Мы пошли искать тебя у тебя дома, но там никого не было, на книге на твоем столе лежал слой пыли... и я подумал... Я просто подумал, что ты должен быть здесь... в общем, это долгая история..." - Чэнь Мань задрожал. "Гэ, Хэ Юй запугал тебя? Он... Неужели он...?" Се Цинчэн покачал головой, не давая Чэнь Маню возможности расспрашивать дальше. На его губах не было крови. Чэнь Мань не стал задерживаться и сказал: "Я отвезу тебя прямо сейчас..." Он повернул голову в сторону и позвал своих товарищей... Подождав немного, снаружи комнаты послышались шаги, Чэнь Мань осторожно вытер кровь со лба Се Цинчэна и мягко сказал: "Успокойся, Ге, все в порядке. Мы уходим, мы уходим прямо сейчас... Сяо Чжан, иди на помощь! Сяо..." Не получив ответа, Чэнь Мань тревожно поднял голову и, увидев человека, стоящего у двери комнаты, внезапно изменил выражение лица. Хэ Юй! Хэ Юй, одетый в дорогой черный шерстяной плащ, мрачно оглядел комнату. Взгляд перешел на Энтони, на мгновение задержался на лице Чэнь Маня и остановился на Се Цинчэне. Он пристально посмотрел на лоб Се Цинчэна и, выдержав паузу, раздвинул губы, обращаясь к Чэнь Маня: "Ты входишь в частную собственность, понимаете, офицер Чэнь". В этот момент подоспел коллега Чэнь Мэна и, задыхаясь, поспешно сказал: "Капитан". Увидев в дверях Хэ Юя, он удивился и сказал: "А? Когда мы спросили экономку минуту назад, она сказала, что вас здесь нет, как она смеет лгать полиции!" Хэ Юй проигнорировал его и шагнул в спальню, снаружи падал мелкий снег, и часть его растаяла на плечах его черного плаща, превратившись в пятна воды. Он поднял руку, ухватился за кончик перчатки, медленно снял ее и отбросил в сторону. Во время этого процесса он ни на секунду не отрывал глаз от Се Цинчэна. "Я только что вернулся". После паузы он сказал: "Мне нужно объяснение, почему полиция в моем доме?" Чэнь Мань сказал: "Это ордер на обыск, ты можешь прийти и прочитать его сам". Хэ Юй не стал брать его, а просто спросил: "Что ты ищешь?" "Мы получили сообщение, что ты и Дуань Вэнь вступили в сговор с целью внедрения нелегальных наркотиков на местный рынок косметической медицины". "Да, я думаю, мне нужно повесить в гостиной картину маслом, на которой мы с Дуань Вэнем поднимаем бокалы во время заговора, она должна быть размером не менее 3 на 2 метра, иначе улики не будут достаточно вескими", - равнодушно ответил Хэ Юй. "Кто-то обвиняет меня, и ты можешь по своему усмотрению входить в дома людей, чтобы провести расследование?" "На этом все не заканчивается..." - сурово сказал Чэнь Мань. "Мы также отследили телефон Се Цинчэна до твоего дома!" "..." - Хэ Юй на мгновение замолчал. "Думаю, потребовалось несколько дней, чтобы прорваться через установленную мной защиту. Если бы вы позвонили мне раньше и спросили, был ли Се Цинчэн у меня дома, я бы вам честно сказал: Да, все верно. Он здесь, со мной". Он сделал шаг вперед и, осмотрев рану на лбу Се Цинчэна с близкого расстояния, закатил глаза и снова перевел взгляд на Чэнь Маня. "Он здесь, со мной. Разве законы этой страны не позволяют профессору Се Цинчэну лечиться в доме старого друга?" "Ты посадил его под домашний арест..." "Не клевещи, офицер Чэнь, я не сажал его под домашний арест, не закрывал двери и окна, не запрещал ему выходить из комнаты, я лишь заблокировал его телефонный сигнал, потому что доктор рекомендовал ему отдохнуть, а вы, ребята, слишком назойливы, вот и все". "То есть он согласился остаться с тобой надолго? Не будь смешным, Хэ Юй! Теперь он так пострадал из-за твоих людей... Разве ты этого не видишь?" "Понятно", - равнодушно сказал Хэ Юй. "Но я также вижу, что ты обидел моего личного врача, разве ты не жесток, офицер Чэнь?" "Ты...!" "Возможно, у моего доктора произошла ссора с профессором Се по личному поводу, меня здесь не было, и я не знаю подробностей, но ты надел наручники на моего личного доктора, и у него тоже есть рана на лице. У меня здесь есть камеры наблюдения, почему бы нам не пойти вместе и не проверить запись, чтобы увидеть, как ты его ранил и сопротивлялся ли он?" К лицу Чэнь Маня прилила кровь, он был так зол, что даже не мог ничего сказать. Се Цинчэн закрыл глаза, в голове постоянно гудело, это было похоже на сигнал тревоги, указывающий на то, что его тело достигает предела, и он сказал Чэнь Маню: "Не спорь с ним, ты не сможешь убедить его, давай уйдем". "Но..." Се Цинчэн встал с позой, в которой меньше всего было заметно страдание, выпрямил спину и медленно пошел вперед. Он не смотрел ни на Се Лишэня, ни на Хэ Юя, ни даже на Чэнь Маня. Ему едва удалось выпрямиться и самостоятельно двинуться вперед, проходя мимо останков маленького огненного дракона. Тот маленький огненный дракон, о котором он в шутку упомянул Се Лишэню, прошел мимо, даже не взглянув на него. Кровь продолжала капать со лба, он протянул руку, чтобы прикрыть ее, но кровь текла все сильнее и сильнее... Проходя мимо Хэ Юя, он не знал, была ли это его иллюзия, но почувствовал, как рука Хэ Юя слегка дрогнула, словно он хотел сделать шаг, чтобы помочь ему. Но в итоге он так и не сдвинулся с места. Чэнь Мань снова догнал его и обнял: "Се Гэ, я буду сопровождать тебя..." Хэ Юй холодно сказал: "Ты больше не собираешься проверять записи наблюдения, офицер Чэнь? Обыск окончен? Ты уже уходишь?" Чэнь Мань сердито оглянулся и сказал: "Помни, небеса следят за поступками людей, и если ты совершишь преступление, то не сможешь избежать правосудия". Хэ Юй холодно улыбнулся уголками губ: "Какое преступление? Преступление - спать с твоим гэ? Кстати, позволь сказать, что когда я проделывал с ним эти вещи, он не оказывал особого сопротивления. Что, теперь это преступление - иметь отношения на одну ночь?" Чэнь Мань яростно закричал: "Хэ Юй, что за чушь ты несешь...!" "О чем, черт возьми, я говорю? Ты можешь заглянуть в записи камер наблюдения и посмотреть видеозаписи, тогда ты поймешь, насколько ему понравилось со мной. Если ты хочешь меня арестовать, боюсь, тебе придется подождать, пока геи станут преступлением, чтобы оправдать это". Лицо Чэнь Маня исказилось от гнева. Он открыл рот, закрыл его и повторил это несколько раз, пока наконец не обрел голос от гнева и не задал вопрос, не имеющий никакого отношения к его профессии: "Черт, он тебе все еще нравится? Хэ Юй?" "…" В комнате воцарилась тишина. Не только Чэнь Мань, но и Энтони уставились на лицо Хэ Юя. Даже Сяо У Чжан посмотрел на него с удивлением. Только Се Цинчэн не оглядывался. "Как я уже сказал, - без всякого выражения ответил Хэ Юй, - у нас с ним просто свидание на одну ночь, я не испытываю к нему особого интереса. После более чем десяти дней совместной жизни тот небольшой интерес, вызванный ненавистью и ностальгией, почти иссяк. Ты можешь взять его с собой, офицер Чэнь, а я избавлю себя от необходимости отвергнуть его". Глаза Чэнь Маня покраснели, и он долго дрожал, прежде чем сказать: "...Хэ Юй, да ты просто зверь...!" Хэ Юй усмехнулся, не став тратить больше времени на Чэнь Маня, а просто сказал: "Спасибо за комплименты, офицер Чэнь, пожалуйста, оставь ключ". Он подошел к Энтони и очень осторожно и заботливо помог ему подняться, сгибая пальцы и медленно поглаживая синяки, чтобы поочередно очистить раны на лице другого мужчины. Зрачки его глаз были очень глубокими, как темные лужи без видимого дна: "Ты должен снять наручники". Рана Се Цинчэна была настолько ужасной, что у Чэнь Маня не было времени спорить с Хэ Юем, поэтому он наконец повернулся и снял с Энтони наручники. "Запомни это, - сказал Чэнь Мань сквозь стиснутые зубы, - я не могу простить тебя легко". Энтони опустил голову и ухмыльнулся, но ничего не сказал. Чэнь Мань и его группа ушли. В грязной комнате остались только Энтони и Хэ Юй. Энтони облокотился на стол и медленно поднялся с пола, вытирая кровь с рук. Во время этого процесса Хэ Юй не смотрел на него, только опустил голову и посмотрел на маленькую куклу огненного дракона на полу. Пламя на хвосте маленького огненного дракона было сломано, а его тело повреждено. Он лежал и улыбался своей неизменной улыбкой, вот только сейчас улыбка его окончательно сломалась. Он долго смотрел на него и взял в руки. Энтони выбросил окровавленные салфетки в мусорное ведро, решив, что на сегодня с него хватит, и выдохнул: "Я ухожу". Подойдя к двери, мужчина услышал слабый голос. "Останься". "…" "Меня не волнует, что ты воспользовался своим положением в организации, чтобы войти в мой дом, даже не предупредив меня, но..." Хэ Юй встал рядом с Энтони, с мрачным выражением лица играя с маленьким огненным драконом, и сказал: "То, что ты сказал Се Цинчэну минуту назад, ты можешь мне повторить, доктор Эн?" Мини-театр: Маленький огненный дракон: Вувувувувуву, что я сделал не так?... вы все меня раздавите. Се Цинчэн:...Что я сделал не так, чтобы оказаться в центре всего этого? Хэ Юй: Что я сделал не так? Зачем Се Цинчэну быть с Чэнь Манем? Маленькая Яя: Потому что у вас троих есть что-то общее! Маленький Огненный Дракон, Се Цинчэн и Хэ Юй: Что у нас общего? Маленькая Яя: Никто из вас не умеет говолить! Маленький Огненный Дракон: ? Хэ Юй: ? Се Цинчэн: ...она имела в виду "не умеют говорить", Яя, повторяй за дядей, "говорить", а не "говолить". Маленькая Яя: Ву... дядя... ты должен сначала научиться, а потом учить меня! Се Цинчэн: ...