История болезни | Case file compendium

Предупреждение о содержании: 18+ Под конференц-залом на верхнем этаже находилось множество VIP-кабинетов. Хэ Юй сказал, что Се Цинчэн плохо себя чувствует и нуждается в отдыхе, поэтому он попросил ключ-карту у одного из них. Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь. Комната была очень темной, с плотными шторами, а поскольку это была всего лишь гостиная, кровати в ней не было. В этом помещении площадью около 50 квадратных метров стоял большой письменный стол, набор диванов и шезлонг. Здесь было два ряда стеллажей с медицинскими книгами и журналами, а также отдельная ванная комната. Это было очень подходящее место для академических гостей, чтобы передохнуть и привести в порядок свои материалы. Се Цинчэн резко отстранился от Хэ Юя и, задыхаясь, сказал: «Позволь мне вернуться… Мне еще… Мне еще нужно произнести речь…» «Какую речь ты можешь произнести, находясь в таком состоянии?» — Хэ Юй придвинулся к нему вплотную, слегка наклонил голову и задышал на шею Се Цинчэна. «Профессор Се, не выставляй себя на посмешище». Се Цинчэн сказал: «Без силы не победить…» «И что с того?» — сказал Хэ Юй. «Я никогда не был порядочным человеком. Тебе не стоило соревноваться со мной в этом проекте, доводить его до крайности только ради того, чтобы Чэнь Янь достиг своей цели, все, чего ты добился, — это навлек на себя неприятности». Се Цинчэн тяжело вздохнул. Он посмотрел на Хэ Юя, стоящего перед ним, такого близкого и одновременно далекого. Хотя Се Цинчэн уже знал, что Хэ Юй изменился и он уже не тот молодой человек, каким был раньше, он все равно чувствовал боль, пронзившую его сердце в этот момент. Хэ Юй пытался полностью уничтожить его… С тем пониманием, которое Хэ Юй имел о нем, он бы не стал делать таких вещей, если бы его хоть на дюйм волновал этот вопрос. Се Цинчэн не то чтобы не мог смириться с поражением, он не мог смириться с тем, что сдастся без боя таким образом. Как-то так. «Ты должен… хотя бы иметь приличие…» «Вот как надо обращаться с достойным противником», — с безразличным выражением лица он медленно снял галстук. «Ты единственный? Ты всего лишь любовник Чэнь Яня, почему я должен с тобой честно соревноваться?» — сказал он, включив лазерный телевизор в гостиной, который мог принимать прямую трансляцию из конференц-зала на верхнем этаже. Телевизор был создан для того, чтобы некоторые гости могли наблюдать за ходом совещания, не выходя из гостиной, но теперь он стал для Хэ Юя инструментом насмешек и раздражения Се Цинчэна. Хэ Юй сдержал Се Цинчэна и усадил его в кресло начальника. Хотя Се Цинчэн и сопротивлялся, разница между его силой и силой Хэ Юя была настолько велика, что Хэ Юю не нужно было прилагать много усилий, чтобы справиться с ним. Разница в силе заставила Хэ Юя вздохнуть. Привязав руки Се Цинчэна к спинке кресла, он подошел к Се Цинчэну, его темные глаза мерцали, взгляд опустился на упрямое, но раскрасневшееся лицо мужчины. Он поднял руку, ущипнул Се Цинчэна за лицо и внимательно осмотрел его. «Се Цинчэн, ты еще помнишь, как хорошо дрался? Теперь у тебя нет ничего, ни физической силы, ни выносливости, только одна здоровая рука и…» Его рука слегка коснулась очков в тонкой серебряной оправе, которые носил Се Цинчэн. «Зрение». Он положил руку на глаз, которым Се Цинчэн еще мог видеть. Тело Се Цинчэна слегка вздрогнуло, а единственный глаз, оставшийся без движения, не смог сфокусироваться. Когда Хэ Юй сделал это, он ничего не увидел, и темнота еще больше напугала и без того неспокойного мужчину. «Это тот самый уязвимый жест, на который ты рассчитываешь, чтобы завоевать симпатию и сострадание Чэнь Яня?» Хэ Юй медленно опустил руку, чтобы Се Цинчэн смог снова видеть, и одновременно поднял руку, чтобы снова ущипнуть Се Цинчэна за теплую нижнюю челюсть, заставляя его встретиться с ним взглядом. «…» Пока они смотрели друг на друга, у Хэ Юя зазвонил телефон. Хэ Юй опустил глаза, взял в руки телефон, взглянул на экран и ответил. «Алло? Мм, хорошо, у меня тут временно есть кое-какие дела, так что внимательно слушайте доклад Мэйюй». Он положил трубку и одновременно повернулся к Се Цинчэну. Его рука потянулась вперед и нащупала в кармане брюк телефон Се Цинчэна. Неудивительно, что на телефоне Се Цинчэна не было пароля. Хэ Юй бросил на него осторожный взгляд и увидел, что глаза Се Цинчэна наполнены гневом. Та живость выражения лица, давно утраченная, принадлежала только ему. Хэ Юй сказал: «Не волнуйся, я извинюсь за тебя». «Хэ Юй!» Но Хэ Юй уже нашел контакт Чэнь Маня в его записной книжке. Набрав текст, он прочитал без всякого выражения на лице: «Я плохо себя чувствую, пожалуйста, попроси моего помощника занять мое место, извини». Отправив сообщение, он отключил телефон Се Цинчэна, затем поднял глаза и с довольной улыбкой посмотрел на собеседника: «Разве я на тебя похож?» Не дожидаясь ответа Се Цинчэна, который, казалось, не имел для него значения, он подошел к Се Цинчэну, наклонился к нему и негромко сказал: «Теперь, когда нас никто не потревожит, мы сможем наверстать упущенное, Се Гэ». «…» «Кстати, в память о наших близких отношениях я оставлю прямую трансляцию, и профессор Се сможет в любой момент посмотреть презентацию своей команды», — Хэ Юй нежно погладил его по лицу. «Пока у тебя есть энергия, ты можешь смотреть». В этот момент Се Цинчэн не знал, как закончить эту безумную ситуацию. Ему пришлось стиснуть зубы и сказать: «Я думал, ты сказал… что я тебе больше не интересен! Что ты сейчас делаешь? Устроиваешь шоу?» «Ты очень смешной, мне нравится твой холодный юмор», — сказал Хэ Юй. «Что касается интереса, то я потерял его раньше, но после долгого наблюдения за тобой, кажется, он немного вернулся. Разве я не могу?» Хэ Юй полностью лгал, он так сильно желал Се Цинчэна, что его внутренние органы горели. Он посмотрел на привязанного к сиденью мужчину: прошло два года… нет, почти три года, а характер Се Цинчэна ничуть не изменился. Даже если бы он не заткнул рот Се Цинчэну сейчас, Се Цинчэн не стал бы никому звонить, потому что хотел сохранить лицо, его слишком заботило собственное лицо. Собрание уже началось, и на экране было видно, как беспокойно себя чувствуют участники Мэйюй. Они звонили Се Цинчэну, но телефон больше не отвечал, и тогда Чэнь Мань увидел экран своего собственного телефона. Чэнь Мань на мгновение замер, но затем перекинулся парой слов с остальными членами команды, и через несколько минут помощник Се Цинчэна поспешил занять место главного докладчика. Хэ Юй слегка улыбнулся и сказал: «Похоже, Чэнь Янь уже видел это сообщение… Се Цинчэн, теперь ты уже ни при чем, видишь, мир без тебя не перестанет работать». Он просто нес какую-то чушь. Ассистент и настоящий диктор совершенно не похожи друг на друга, и Се Цинчэн мог видеть на экране застенчивость и беспокойство маленького ассистента. Остальные члены Мэйюй продолжали с надеждой смотреть на дверь, словно ожидая внезапного появления Се Цинчэна. Никто из них не ожидал, что Се Цинчэн в этот момент окажется внизу, в частной гостиной под конференц-залом, привязанный к стулу своим боссом-соперником. С нежной улыбкой Хэ Юй медленно расстегнул пуговицы на рубашке Се Цинчэна и, спустившись пальцами к низу, снял брюки, оставив под пристальным взглядом Се Цинчэна только белое нижнее белье. «Тц… Почему здесь все мокрое?» — Хэ Юй бессовестно разглядывал нижнюю часть тела Се Цинчэна и даже потянулся через трусы погладить напряженный член Се Цинчэна, уже стимулированный препаратом-афродизиаком. «Ты собираешься читать лекцию в таком мокром виде? Мой профессор? Ты слишком развратен». Се Цинчэн никак не ожидал, что однажды Хэ Юй снова появится перед ним и будет вынужден лицезреть его в таком виде. «Убирайся отсюда… Убери от меня свои руки!» «Какая ностальгия», — рассмеялся Хэ Юй. Вместо того чтобы убрать руку, он прикоснулся кончиками пальцев к полупрозрачной ткани: белая ткань стала прозрачной, и он уже мог догадаться о содержимом нижнего белья: под ним проступал столбик телесного цвета. «С тех пор как я снова увидел тебя, я всегда видел тебя несчастным и жалким. Я думал, ты столько времени провел с Чэнь Янем, что у тебя уже нет эмоций, но оказалось, что они все еще есть. Се Цинчэн», — жестко погладил он твердый и горячий половой орган одурманенного наркотиками мужчины и с порочной ухмылкой сказал: «Знаешь, ты больше похож на себя, когда ты безжалостен». Он наклонился вперед, положил одну руку на спинку кресла Се Цинчэна, а другой медленно погладил переносицу. «Я знаю, что ты ненавидишь меня… это неважно, потому что я тоже давно ненавижу тебя, твое предательство, твои расчеты, твое хладнокровие…» Несмотря на яростное сопротивление противника, Хэ Юй снял с Се Цинчэна пиджак, обернул его вокруг спины и завязал узел на пиджаке поверх первоначального узла повязки. Завязывая узел, Хэ Юй вдруг что-то понял. Он был ошеломлен. И без того нездоровое выражение его лица в этот момент стало еще мрачнее. «…Что с твоим запястьем?» Хотя Се Цинчэн мучился от действия наркотиков, а его тело пылало все жарче и жарче, когда Хэ Юй задал этот вопрос, на него словно плеснули холодной водой, и он внезапно обрел ясность ума. Хэ Юй сказал: «На твоем запястье… Почему здесь следы удушения?» Последние три года Се Цинчэн уезжал из страны на лечение, но говорил только, что слишком сильно пострадал от морского сражения в том году и что его здоровье не в порядке, поэтому ему требуется тщательное лечение. Тайну Первого императора до сих пор хранил декан Мэйюй, а истинное состояние Се Цинчэна было известно только его приближенным, даже не высшим руководителям «Разрушителей мечт». Хэ Юй не знал, как он провел последние три года, но в этом не было ничего удивительного. Видя, что Се Цинчэн молчит и ничего не отвечает, как будто это было что-то очень сложное для объяснения, Хэ Юй перебирал в голове бесчисленные мысли, и последняя мысль пришла к нему, когда в прямом эфире раздался голос Чэнь Маня. Голос Хэ Юя стал очень странным, его лицо было спокойным, но внезапно приобрело ужасающий вид: «Чэнь Янь оставил их тебе?» Се Цинчэн: «…» «Ты тоже играешь с ним в игры?» Ответа не последовало. Спустя долгое время Се Цинчэн медленно поднял голову. В его глазах светились упрямство, упорство, несгибаемость… и что-то еще… что-то, чего Хэ Юй не мог понять в тот момент: разочарование? Нет, это было глубже, чем разочарование. От этих эмоций Се Цинчэн едва ли не самобичевался, он открыл рот после паузы, чтобы сказать слово за словом: «Это не имеет к тебе никакого отношения». Каждое слово казалось безжалостным. На самом деле, слова были душераздирающими. Хэ Юй был по-настоящему зол. Он встал и посмотрел на связанного человека: темно-красные веревки окружали его растрепанную одежду и обнаженную кожу, а ноги Се Цинчэна были полностью разделены и привязаны к каждой передней ножке стула, потому что Хэ Юй так хорошо его связал. Он посмотрел на него и почувствовал неконтролируемый жар в нижней части живота, это был гнев, смешанный с ревностью, достаточный, чтобы сжечь рассудок нормального человека, не говоря уже о сумасшедшем. «Се Цинчэн… Я не хотел быть таким жестоким с тобой…» — он пробормотал: «Тебе нужно было спровоцировать меня… ты всегда так делаешь… Ты не воспринимаешь меня всерьез…! Это твоя вина… Ты сам напросился!!!» Он не лгал, изначально он просто хотел заняться сексом с Се Цинчэном и не думал о чем-то более экстремальном. Но как только он увидел следы, его мысли изменились. Ревность — это как адский огонь, Хэ Юй был полностью измучен образами, которые он представлял в своем воображении, и когда он посмотрел вниз и увидел Се Цинчэна, в его глазах, казалось, скрывался ад Асуры. Се Цинчэн не понимал, что ситуация полностью вышла из-под контроля, до него дошло только когда Хэ Юй открыл ящик стола, нашел коробку с оборудованием для физических экспериментов и взглянул на нижнюю часть его тела. Лицо Се Цинчэн внезапно изменилось: «Хэ Юй… что ты собираешься делать?» «Что же мне делать?» — выражение лица Хэ Юя стало свирепым, он стиснул зубы и сказал: «Я хочу, чтобы ты знал, что ты с Чэнь Янем никогда не будешь так счастлив вместе, как со мной!» Не обращая внимания на попытки Се Цинчэна, он сказал это и потянул за нижнее белье Се Цинчэна, с силой разрывая ткань! Простые белые трусы Се Цинчэна не выдержали натиска Хэ Юя и были разорваны на куски, как шкура белой змеи, и упали на ковер у ног Се Цинчэна. Грудь Хэ Юя вздымалась, а когда он снова поднял голову, то увидел длину Се Цинчэна, который был вынужден оставаться на ногах из-за принятой им пилюли. Тело прекрасного столба слегка дрожало от внезапно открывшегося воздуха, а кончик был мокрым от нефритовой росы из-за мучений, которым он подвергался так долго. А за ним находилось самое сокровенное место Хэ Юя — пещера его страсти. «Хэ Юй… хватит… прекрати…!» Хэ Юй слышал страх в голосе Се Цинчэна, но не остановился. Он просто наклонился вперед и встал перед Се Цинчэном на одно колено, как элегантный принц, но его действия были совершенно звериными. Он схватил Се Цинчэна одной рукой за талию и ягодицы, заставляя его, уже не сопротивляющегося, сесть на стул, а другой приподнял бедра так, что маленькая дырочка Се Цинчэна оказалась у него перед глазами. «Здесь все так же, выглядит так тесно. Размер Чан Маня не должен быть похож на тампон, верно?» «Убирайся… убирайся оттуда…!!!» «Ты уже такой мокрый и все еще хочешь, чтобы я вынул его… но кто удовлетворит тебя, когда я выну его?» — альцы Хэ Юя нежно ласкали отверстие Се Цинчэна. После столь долгого пребывания в этой комнате нижняя часть тела Се Цинчэна, постоянно стимулируемая афродизиаками, стала липкой и чрезвычайно чувствительной, и от малейшего прикосновения Хэ Юя его лицо покрывалось румянцем. После трех лет отсутствия секса возбуждение было несомненно сильным, и Се Цинчэну почти хотелось закричать, но он резко сдержал себя. Его цветущие персиковые глаза, хотя один из них был слеп, а другой расплывался, смотрели на человека так же остро, как и три года назад. Его взгляд напомнил Хэ Юю его первый раз в клубе SkyNight, когда Се Цинчэн смотрел на него таким же взглядом, отказываясь уступить. После стольких лет и стольких поворотов… Неужели они вернулись к исходной точке? Как нелепо… Как грустно! Хэ Юй закрыл глаза и подавил опустошение в своем сердце, а когда открыл их снова, на лице этого безумца, вылезшего из ада, была лишь извращенная любовь-ненависть. Он тихонько засмеялся и сказал: «Если ты меня сейчас так ругаешь, то, боюсь, потом будешь умолять меня, не заботясь о своем лице, потому что, в конце концов, Се Ге, я знаю твое тело и, пока я тебя трахаю, могу вытащить из тебя любой трюк». «Хэ Юй… ты не можешь…», — на полуслове его голос захлебнулся в горле. Потому что Се Цинчэн увидел, как Хэ Юй достал из ящика для экспериментов связку холодных стальных шариков. Его лицо внезапно побледнело. «Не смей…» Хэ Юй мягко ответил: «Думаешь, я не осмелюсь?» Экспериментальные стальные шарики были прикреплены тонкой прозрачной проволокой, по шесть в каждом ряду, и были сгруппированы по категориям. Хэ Юй взял их в руки, металлические шарики были холодными, каждый размером с засахаренный финик, и в его ладони раздался хрустящий звук, как будто он ударил Се Цинчэна по сердцу. Звук был подобен смертельному удару, и Се Цинчэн судорожно дернулся в кресле начальника, пытаясь освободиться, но это было невозможно. Хэ Юй держал его слишком крепко, и от его усилий веревка, связывающая его, только глубже впивалась в плоть и кровь, оставляя красные следы на бледной коже, что делало его еще более звериным. «Нет…!» — голос Се Цинчэна дрожал, а в глазах светилось молчаливое отчаяние. Но Хэ Юй не обратил на это внимания, он наклонился и крепче прижал Се Цинчэна к черному кожаному креслу, а затем прижал один из стальных шариков к влажной дырочке Се Цинчэна. «!!!» — Се Цинчэн тут же отвернул лицо, его мышцы напряглись, а на лбу выступили капельки пота: «Вытащи… ты… вытащи…» «Профессор Се, это не то, что говорит твоя маленькая шлюшка, которая здесь, внизу», — тихо прошептал Хэ Юй, и кончики его пальцев сжали стальной шарик, перевязанный тонкой нитью, медленно потирая его, двигаясь, задерживаясь и прижимаясь ко входу в отверстие…чтобы устрашить бледного мужчину, который приливал к нему кровь и краснел из-за действия наркотика. Он порочно играл с ним и с текстурой бусин, которые катались по пульсирующему отверстию и терлись о липкие серебряные нити, наслаждаясь его низкими стонами, как вдруг…! «Хнх, ах…» Холодным прикосновением Хэ Юй грубо ввел его в горячую и влажную дырочку Се Цинчэна. Все это было так унизительно и так безумно. Глаза Се Цинчэна расширились, и он тихонько задышал, глядя в потолок. Он был связан, не в силах пошевелиться, словно небесный бог, попавший в логово демона, с расправленными белыми крыльями и обнаженной шеей, такой горячей, что хотелось перегрызть горло и высосать кровь. Он неудержимо дрожал, не зная, что это — гнев, унижение или печаль… Никто не мог сказать, но было видно, что его руки крепко вцепились в подлокотники кресла, ногти почти погрузились в дерево. Это было слишком больно. Еще больнее было то, что его одурманенное тело испытывало еще большее возбуждение от такого унижения; когда он входил в него, онемение ощущалось так, словно его позвоночник наэлектризовали. Он не мог не дрожать, когда стенки его внутренностей ритмично всасывали шарики, капая горячей и похотливой жидкостью. Хэ Юй опустил ресницы и погладил кончиками пальцев маленькую дырочку, которая то открывалась, то закрывалась: «Те люди на конференции, могут ли они представить себе профессора Се, который еще минуту назад рационально анализировал с ними ценности, сейчас сидящим с раздвинутыми ногами перед своим соперником, с чужими пальцами под ним, капающей влагой, жаждущим быть оттраханным главой другой компании?» «Я не…» — Се Цинчэн хрипло сказал, хотя его лицо уже было полностью мокрым и раскрасневшимся, а глаза, казалось, застилал туман похоти, но все же он настаивал на трезвости: «Я не хочу заниматься с тобой такими… вещами! Хэ Юй… ты чертов псих… ты сумасшедший… ах!» В ответ Хэ Юй ввел в него второй стальной шарик, и все тело Се Цинчэна задрожало. Хэ Юй сказал: «Как я уже говорил, чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее тебя стимулируют. Се Цинчэн, ты совсем не хочешь меня слушать… Ты всегда был таким.....» Третий и четвертый стальные шарики он также медленно вводил в него, сокращение стенок кишечника заставляло шарики проникать все глубже и глубже, а дыхание Се Цинчэна становилось все быстрее и быстрее. Хэ Юй негромко закончил вторую часть своего предложения: «Ищешь неприятности». Когда он разжал руку, пятый шар, вошедший в тело Се Цинчэна, оказался магнитным! Палец Хэ Юя протолкнул магнитный шарик в самую глубину канала, и когда он оказался рядом с другими шариками, уже находившимися в отверстии, шарик был с силой втянут теми, что уже были внутри, а скорость и сила магнитной регулировки были настолько ужасны, что Се Цинчэн почувствовал сильный холод внутри себя, настолько онемевший, что задрожали его чувствительные места, и он чуть не раздавил подлокотник. «Ах…» — он откинул голову назад, задыхаясь, и из его глаз потекли мучительные слезы. Но Хэ Юй еще не прекратил свое безумие. Он тихо пробормотал: «О, вот и последний шарик… Этот кажется тяжелее предыдущих, поэтому вводить его будет интереснее… Хочешь?» «…Убирайся! Убирайся отсюда!!!» «Правда?» — в глазах Хэ Юя загорелся слабый огонек, а пальцы слегка шевельнулись: в ладони он держал тонкую нейлоновую нить, которая удерживала все шарики вместе, и, потянув за нее, все шарики вышли из стенок кишечника Се Цинчэна. Все тело Се Цинчэна задрожало, и он больше не мог этого выносить. У него потекли слезы, глаза закатились, и только благодаря мышечной памяти и инстинктивной реакции он смог прикусить губу и удержаться от громкого крика. Но из его отверстия сочилась густая похотливая жидкость, смазывая проникающие в него шарики, и эта похотливая жидкость капала из его отверстия, падая каплями на кожаное кресло… «Тц, не ожидал, профессор, что твое маленькое отверстие окажется таким жадным, тогда…» — Хэ Юй высокомерно смотрел на него, пальцами теребил последнюю бусинку, заставляя ее крутиться вокруг влажной дырочки Се Цинчэна, которая не переставала сжиматься, и наконец снова ввел их, медленно, намеренно затягивая ощущение мучений, словно муравьи, обгладывающие кость: «Я тебя тоже накормлю». С безжалостной и мужественной силой он намеренно протолкнул магнитный шарик очень глубоко, проталкивая первые шарики в сильно сжатую стенку кишечника Се Цинчэна до самой глубины его тела, задевая самое мягкое место. «!» — Се Цинчэн поднял голову и задрожал почти до обморока, его лицо исказилось от вожделения, но все же отказался молить о пощаде, только дышал яростно, как рыба, вынырнувшая из воды… «…почему ты все еще такой упрямый?» — Хэ Юй выпрямился, откинулся на спинку стула и наклонился вперед, чтобы рассмотреть его почти мокрое лицо, его голос был лишен радости или гнева: «… ты совсем не изменился». «…» Через некоторое время расфокусированные глаза Се Цинчэна наконец-то сфокусировались, и он задыхался, не зная, что было в его глазах — возмущение или печаль: «Ты… ты очень изменился…» Он остановился, услышав эти слова, затем улыбнулся и сказал: «О, кое-что осталось неизменным. Можешь проверить сам, например…». Говоря это, он все ближе и ближе приближался к Се Цинчэну, а затем расстегнул молнию и наполовину спустил штаны, освобождая свое и без того ожившее желание от оков ткани! Такой наглый, такой свирепый, размер и вид его эрекции просто ужасали. Хэ Юй схватил Се Цинчэна за волосы и заставил его опустить голову, выгнув тело так, что его губы оказались рядом с его собственным разъяренным стволом. Се Цинчэн резко отвернул лицо и сказал: «Убери это…!» «Тридцатишестилетний мужчина, почему ты до сих пор такой наивный? Убрать?» — улыбка Хэ Юя исказилась, он действительно был безумен. «Думаешь, у тебя есть выбор?» Сказав это, он сжал щеки Се Цинчэна и заставил его повернуться лицом к себе. Сначала он дважды шлепнул горячим и яростным предметом по белым и почти прозрачным щекам Се Цинчэна, а затем, тихо пыхтя, стал тереть влажным и округлым членом лоб и глаза Се Цинчэна, высокую переносицу… пачкая святое лицо мужчины прозрачными и похотливыми соками своего секса, пока оно не наполнилось этой похотливой и прозрачной жидкостью, выделяемой его членом. Наконец он прижал невероятно горячий и яростный предмет к губам Се Цинчэна. «Открой рот». «…» — Се Цинчэн молчал, под дрожащими ресницами виднелась пара почти расфокусированных глаз. Они с Хэ Юем молча смотрели друг на друга. Хэ Юй снова мрачно сказал: «Я сказал, открой рот!» Глаза Хэ Юя темнели все больше и больше, и он с безжалостной силой ущипнул Се Цинчэна за щеку и заставил его открыть рот. Чтобы не дать Се Цинчэну укусить его, он вставил два пальца и закрепил их с одной стороны зубов Се Цинчэна: «Я хочу посмотреть, насколько упрямым ты можешь быть сейчас». Се Цинчэн был обездвижен в позе военнопленного. Он был привязан к стулу, руки связаны, ноги раздвинуты, а голова опущена в унизительной позе, но Хэ Юй хотел большего. «Глотай!» Разъяренный член резко вошел в него, безжалостно проталкиваясь в рот. Член Хэ Юя сразу же глубоко вошел в горло Се Цинчэна, его хотело вырвать, но Хэ Юй продолжал с силой толкать свои талию и бедра, трахая его рот. «Блять… Это так приятно…», — тихо вздохнул молодой человек, двигая бедрами. Однажды Се Цинчэн уже делал это с Хэ Юем в ночь его двадцатого дня рождения. Однако только сейчас Се Цинчэн понял, что размер Хэ Юя действительно неудобен для сосания и что он не может этого вынести. Он также понимал, что в то время Хэ Юй действительно немного заботился о нем. Теперь он ничего не мог сделать, его горло регулярно сжималось, что, в свою очередь, доставляло огромное удовольствие Хэ Юю, который одной рукой держал челюсть Се Цинчэна, другой — его затылок, и снова и снова подавал бедра вперед, заставляя голову Се Цинчэна опускаться, чтобы делать глубокий глоток за глубоким глотком. В таком состоянии Се Цинчэн не мог издать ни звука, а сильная тошнота не находила выхода и превратилась в слезы на глазах, которые вдруг потекли. В тот момент Се Цинчэн почувствовал, что, к счастью, его взъерошенные волосы упали на лоб, и эта минутная слабость не попала на глаза собеседнику. Он не стал терять то немногое лицо, которое у него осталось после потери достоинства перед этим молодым человеком. Темп становился все быстрее и быстрее, пока он трахал его рот, издавая булькающие звуки, когда толкался в него. После нескольких глубоких глотков Се Цинчэн почти задыхался, и когда он уже буквально выдохся, Хэ Юй наконец вынул член изо рта, из уголка рта Се Цинчэна вырвался круглый столб с серебряными нитями, мокрый и с выпуклыми синими венами, что делало его все более и более жутким. Странно, что, несмотря на столь явное развратное занятие, Се Цинчэн, по мнению Хэ Юя, выглядел таким святым, с опущенным лицом, словно страдающий бог. Смесь искреннего негодования и неописуемой боли вырывалась из его груди, и эти совершенно противоречивые эмоции заставляли его вести себя все более и более жестоко. Он приподнял осунувшееся лицо Се Цинчэна, прижав его к себе. Глаза Се Цинчэна были пустыми, но по-прежнему холодными и жесткими. Его губы были испачканы неясной влагой, но от него по-прежнему исходила священная аура, которую невозможно испортить. «Ты…» — Хэ Юй на мгновение потерял концентрацию и неосознанно коснулся кончиками пальцев его губ: «Се Цинчэн, ты…» Казалось, что с его губ сорвались нежные слова, но когда Хэ Юй увидел ослепительные следы удушения на руке Се Цинчэна, он снова остановился. При мысли о том, что Се Цинчэн сказал ему, что встречается с Чэнь Манем и что это дело не имеет к нему никакого отношения, вновь обретенная рациональность Хэ Юя снова улетучилась. Когда он думал, что его жизнь в Австралии была хуже смерти, а Се Цинчэн в это время была связан с Чэнь Манем… его взгляд снова налился кровью. «Твой рот все еще такой пьянящий», — то, что должно было быть добрыми словами, в итоге превратилось в холодный и горький сарказм. Хэ Юй погладил щеки Се Цинчэна, которые были такими горячими, что горели от вожделения. Он знал, что Се Цинчэна мучают наркотики и унижение, он видел это по глазам. Хэ Юй медленно снял с Се Цинчэна очки. Потеряв очки, Се Цинчэн, чье зрение было сильно ослаблено, не мог видеть вообще ничего, и его взгляд стал еще более размытым. «Се Цинчэн…» — Хэ Юй нежно сказал: «Без очков ты выглядишь лучше… Твой униженный вид прекрасен». Но независимо от того, льстил ли Хэ Юй ему или оскорблял, Се Цинчэн никак не отреагировал. От пережитого унижения сердце Се Цинчэна, казалось, сжалось в комок из-за чувства самосохранения. Только его одурманенное тело дрожало и трепетало от движений Хэ Юя, и оттого, что он был одурманен, он ярко и интенсивно краснел. Хэ Юй ласкал его лицо, и постепенно его сердце переходило от безумия к негодованию. Хэ Юй все больше и больше обижался на то, что его без всякой причины игнорируют. Почему его игнорировали? Почему Се Цинчэн сдался, как будто умер, и ничего не ответил? Вдруг он поднял лицо Се Цинчэна, надеясь, что тот сделает какой-нибудь комментарий. Но Се Цинчэн не унимался. Хэ Юй смотрел на мокрые и покрасневшие губы, которые только что сосали его… Ему казалось странным, почему пустота в груди становится все больше и больше, если он позволил Се Цинчэну сделать с ним что-то настолько унизительное? Он почувствовал себя дураком на представлении, и в груди поднялась волна тошноты. «Ты почти достиг предела… не так ли?» — охваченный негодованием, Хэ Юй протянул руку и схватил член Се Цинчэна, а другой рукой осторожно потянул за нейлоновый канат, продетый через стальные шарики, заставляя их перекатываться внутри него. «Спереди ты такой энергичный, а сзади такой мокрый. Почему ты пытаешься быть святым? Ты же не хочешь сохранить свою девственность для этого так называемого Чэна?.. Тебя столько раз трахали мужчины, что о чем тут можно беспокоиться? Се Цинчэн, как только ты скажешь «Хэ Юй, пожалуйста», — действие наркотика сразу ослабнет, и я смогу дать тебе насладиться им в полной мере». Голос Хэ Юя, словно заклинание, шептал на ухо Се Цинчэну: «Ты помнишь? Как совместимы наши тела, у тебя был холодный характер, но я научил тебя так яростно кончать, когда я трахал тебя, так интенсивно сосать меня своей маленькой дырочкой, кричать, когда ты кончал, держать меня рядом с собой и не отпускать… мы делали это вместе так много раз, что ты мог позволить мне трахать тебя прямо в спину, трахать тебя, пока ты не начнешь брызгать влагой, и заставить тебя потерять разум, как женщину… Сможет ли Чэнь Янь сделать это?» По мере того как он говорил, он все сильнее сжимал руку, и перед ним открывалась панорама сильной красноты на лице Се Цинчэна, его голос становился все глубже, почти хриплым. «Никто не может заставить тебя сделать это, кроме меня… умоляй меня, Се Цинчэн, умоляй меня. Я заставлю тебя кончить, и я позволю тебе снова испытать это чувство… умоляй меня!» В конце концов, это оказался приказ. Тело Се Цинчэна начала бить крупная дрожь. Это чувство было вызвано не только лекарством, но и… Силой кровяного токсина! Сила Хэ Юя, казалось, снова возросла, и теперь он мог заставить Се Цинчэна, который был слишком близко к нему, почувствовать гнет кровяного токсина, не полагаясь на кровь… Се Цинчэн внезапно пришел в себя и изо всех сил пытался сопротивляться этой силе. Его лицо было несчастным, но зрачки сфокусировались, глаза покраснели, и он зашипел: «…я… не буду делать это…» «…Что?» — зрачки Хэ Юя становились все темнее и темнее. «Я не буду этого делать… из-за этой причины… Я просто… не буду умолять тебя… Хэ Юй, я не буду умолять… тебя… ах, ах!» Его сопротивление снова было настолько сильным, что наркотик в его теле уже был на пике наслаждения, и покалывание и дрожь похоти мгновенно распространились по всему телу, нарушая голос Се Цинчэна, почти заставляя его стонать, но он отказывался издавать такой хрупкий звук, поэтому отчаянно сдерживал себя и в конце концов просто закончил тяжело дышать в тишине. Дыхание было тяжелым, словно он находился на грани смерти… Его грудь с трудом поднималась и опускалась снова и снова. И только потом, придя в себя и промокнув до костей, он освободился. Хэ Юй смотрел на потное лицо Се Цинчэна, и от его раскрасневшегося, словно пьяного, выражения сильное желание насилия и собственничества разгоралось все сильнее, низ живота горел, а глаза не мигая смотрели на раскрасневшегося и мокрого мужчину. Сильное желание и жар, словно заклинание, побуждали его продолжать. «Неужели ты действительно не будешь умолять?!» — каждое слово, каждая фраза были безжалостны. Демон отравил его сердце, Хэ Юй наклонился вперед, глядя на его разбитый вид, и, жаждая крови Се Цинчэна, снова ввел пальцы в узкую полость кишечного тракта и имитировал действия сексуальных толчков, неистово стимулируя тело Се Цинчэна; и резко потянул за нейлоновую нить магнитных шариков, заставляя шесть стальных шариков тереться и перекатываться внутри тела Се Цинчэна, еще больше усиливая извращенное и унизительное удовольствие, отчего его становилось еще труднее переносить. «Правда, не хочешь?» «…я не буду…» «Повтори!» — сказал он, почти стиснув зубы. «Я… не буду умолять… ах!!!» И вдруг… Нейлоновая нить неистово рвалась, и от чрезмерного трения сперма брызгала во все стороны. Се Цинчэн поднял шею и дрожащим голосом закричал, его ноги и кончики бледных пальцев напряглись. «Ах, ах, ах, ах… ах… ах!» Ощущения были просто ужасающими. Тело Се Цинчэна напряглось и опустилось на стул, грудь резко вздымалась, шесть магнитных шариков одновременно выходили наружу, капая похотливой влагой, а бледно-розовая дырочка открывалась и закрывалась, как будто слабо пыхтела, и в то же время как будто жаждала, чтобы в нее вставили что-то более толстое и заполнили пустоту внутри. Внутренняя поверхность бедер была влажной, а с поверхности черного кожаного кресла капало много похотливой жидкости, становясь липкой. Хэ Юй мрачно наблюдал за ним, его слова были похожи на шепот комара, и он снова спросил: «Ты сделаешь это или нет?» «…» — Се Цинчэн ничего не ответил, только губы его слегка дрожали. Изначально у него были проблемы со здоровьем, и хотя три года лечения в США помогли ему немного восстановить физические силы, в конце концов он все еще оставался пациентом, жизнь которого была перенапряжена. Для такого пациента подвергнуться мукам похоти, наркотической стимуляции и контролю кровяного токсина, которые обычные люди даже не могут вынести, было равносильно смертельной пытке. Некоторое время он не издавал ни звука, но его губы все еще слегка шевелились. Он постоянно дрожал. Хэ Юй на мгновение замешкался, ему очень хотелось услышать, что тот хочет сказать, поэтому он наконец опустил свое тело и наклонился ближе к нему… Через несколько секунд с его губ сорвался слабый звук. «…Я не буду умолять… тебя…» Его зрачки сузились. Голос был легким, как дрожь в ушах, но тяжелым, как гром. «…я не буду умолять… о чем-то подобном…тебя…» Сердце Хэ Юя затрепетало. Он всегда был таким, но сейчас не мог заставить Се Цинчэна молить о пощаде. Се Цинчэн все еще отказывался уступать… Вдруг в гостиной стало очень тихо и беззвучно, послышался звук прямой трансляции с телевизора, и в этот короткий период тишины Хэ Юй услышал, как помощник, говоривший на месте, несколько раз упомянул имя Се Цинчэна. Внезапно он подумал: «Се Цинчэн… действительно много сделал для этого проекта». Этот человек был очень сильным, хотя у него ничего не осталось, он все равно мог настаивать на своем… Он знал, что если бы не Се Цинчэн, работающий на Чэнь Яня, то он бы очень им восхищался. «В этом значении наша команда во главе с профессором Се провела двенадцать расчетов и сравнений…» Эти обрывочные фразы донеслись до ушей Хэ Юя. Он смотрел на профессора Се с раздвинутыми ногами, на его распутный зад, он был печален и беспомощен, но все же отказывался признать поражение. Липкие пятна влаги продолжали выходить из отверстия и капать на черное кожаное сиденье. Бледная кожа профессора Се, обтянутая черной кожей сиденья, делала его хрупким, как стекло, а в воздухе витал запах вожделения. Нельзя было сказать, было ли сердце Хэ Юя твердым или мягким. Он равнодушно подумал: «Забудьте об этом… Может быть, я действительно хочу загнать его в тупик?» Невозможно… Как бы сильно он его ни ненавидел, он не мог заставить себя бессердечно вести его к смерти. Наконец Хэ Юй наклонился и развязал веревки на ногах Се Цинчэна. Но развязывать — значит развязывать. Этот инцидент, казалось, истощил последние остатки сознания в сердце Хэ Юя. Хотя он решил не заставлять Се Цинчэна умолять его, эта дикая сексуальная встреча была еще далека от завершения. «Се Цинчэн, я проиграл тебе в этой игре. Я больше не буду тебя заставлять», — пробормотал он, а затем высоко поднял ноги Се Цинчэна и обхватил их за талию. Эта поза была очень неловкой, было понятно, что он имеет дело с таким мудрым и достойным профессором, но, используя действие, он подумал: «Кто сделал так, что у Се Цинчэна, кажется, совсем нет сил? Я больше не буду тебя принуждать. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, я сделаю так, чтобы тебе было удобно… хорошо?» Когда он говорил это, то не знал, извиняется ли он перед собой или перед Се Цинчэном, на его лице появилось искаженное выражение: «Я больше не буду заставлять тебя, я отдам его тебе напрямую…» Произнеся эти слова почти с яростью, он отдернул руку и прижал свой горячий, твердый член к голодной и зажатой от наркотиков дырочке Се Цинчэна, глубоко вздохнул и с рычанием вошел в нее! «Ах…!!!» В нестерпимо горячую дырочку сзади вдруг вонзился член, такой горячий и твердый, что он почти до предела растянул складки дырочки. Се Цинчэн на мгновение почувствовал боль и облегчение. Перед ним постоянно вспыхивали фейерверки, а в голове все гудело, он даже не мог вздохнуть. При этом Хэ Юй сглотнул слюну, а его адамово яблоко поднималось и опускалось. Этот момент… был поистине захватывающим… Он отпустил не только Се Цинчэна, но и себя, который терпел мучительную боль в своем теле. Хэ Юй не давал Се Цинчэну времени привыкнуть, он уже три года не чувствовал такого тугого отверстия в плоти, и три года не испытывал экстаза Се Цинчэна. Он и сам достиг предела. Вставив член, он резко раздвинул ноги Се Цинчэна, приподнял его талию, прижал к креслу и стал неистово трахать, раскачивая ягодицами вперед, и гостиная вдруг наполнилась звуками сталкивающейся плоти и липкой влаги. Это было так приятно… Хэ Юй почти кончил в Се Цинчэна, как только вошел в него, он сильно похлопал Се Цинчэна по ягодицам, высоко поднял ноги, оставив ягодицы полностью обнаженными перед собой, тяжело дыша и овладевая им, как зверь, он издал низкий рык, полный переполняющей его похоти, толкаясь все сильнее и сильнее, практически вдавливая свою мошонку внутрь. Талия Се Цинчэна мгновенно ослабла, и он сказал: «Ах… не входи… нет… Я не могу… Я не могу этого вынести… ах, ах, ах…» Давно он не испытывал такого извращенного удовольствия и страсти, Се Цинчэн не мог больше терпеть и бессознательно заплакал, его жалкий голос резко контрастировал с рациональными рассуждениями научной конференции, доносившимися из телевизора. Он должен был произносить речь на сцене, но в этот момент господин Хэ из конкурирующей компании прижал его к стулу и стал трахать, разбрызгивая развратную влагу и заставляя стонать снова и снова. «Ты можешь вытерпеть все, и тебе нравится, когда я жесток с тобой», — Хэ Юй с силой толкнул Се Цинчэна в талию и, держа его за ногу, повернул к себе лицом и поцеловал в лодыжку, — «Се Цинчэн, пока меня здесь не было… Кто-нибудь доставлял тебе такое удовольствие? Ты такой голодный и жаждущий, как будто тебя никогда в жизни не трахали… Се Цинчэн… Я буду трахать тебя, пока ты не заплачешь… Я полностью заполню тебя… в конце концов, я испортил твою речь, так что это должно быть компенсировано другим способом, верно? Ах…» Он с силой трахал дырочку Се Цинчэна. Кресло не выдерживало таких ударов. Подушка с мягкой обивкой продолжала издавать чавкающие звуки, неуверенно подрагивая. Это было так здорово. Хэ Юй, как и три года назад, неистово входил в него, и его мясистая дырочка доставляла ему огромное удовольствие. Хотя в его голове зародилось подозрение, он не знал почему, но, несмотря на то, что Се Цинчэн явно встречался с Чэнь Манем, его задница казалась более тугой, чем в последний раз, когда он трахал его три года назад, как будто это место не трахали очень давно, но эта мысль промелькнула лишь перед тем, как сужение канала заставило его почувствовать покалывание в животе и желание кончить внутрь него. Было бы очень неловко вот так эякулировать. Глаза Хэ Юя потемнели, когда он вынул член из влажной дырочки Се Цинчэна и, ослабив хватку, обнял Се Цинчэна, прижав его к широкому столу из массива дерева, раздвинул бедра, глубоко вздохнул и снова толкнулся своим возбужденным членом. «Ах…» «Да, кричи громче. Здесь очень хорошая звукоизоляция, никто не услышит твоих криков, — поспешно вставил Хэ Юй, лаская ягодицы Се Цинчэна, — тебе удобно? Раньше, каждый раз, когда я вводил его сюда, ты дрожал от удовольствия, кусал меня, как женщина, постоянно извивался и умолял трахнуть тебя. Тебе удобно? Тебе хорошо со мной, профессор Се?» «Ах… ах, ах…» Похоть и афродизиак соединились, и Се Цинчэн был затянут Хэ Юем в пучину желания. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, не желая смотреть на происходящее. Однако Хэ Юй отделил свою руку, переплел пальцы с его и еще мгновение непрерывно двигался. При каждом толчке из дырочки Се Цинчэна вытекала липкая влага, а двусмысленные серебристые нити между ними невероятным образом стекали по паху, скапливаясь на поверхности темного орехового стола и вскоре образуя небольшую лужицу. «Ты слишком похотлив, Се Цинчэн… твоя дырочка самая удобная и лучше всего умеет обслуживать мужчин… блять…» — лицо Хэ Юя слегка исказилось от вожделения, когда он почувствовал, как сокращаются стенки кишечника Се Цинчэна, и он продолжил настойчиво воздействовать на чувствительное место Се Цинчэна, которое он не забыл и не мог забыть до конца жизни, погружаясь в любовную истому: «Я трахаю тебя вот так… Ты можешь это принять? Тебе так хорошо, что хочется плакать?» Се Цинчэна продолжало потряхивать от вторжения Хэ Юя. За исключением времени, проведенного с Хэ Юем, он никогда в жизни не испытывал такого блаженства. Он хотел сказать Хэ Юю, что долгое время чувствовал себя нормальным человеком только во время секса с ним. Что он может любить, что может желать, что может страстно желать, что может тосковать, тратить время и хотеть большего. И только когда он извергался вместе с Хэ Юем, он испытывал истинное наслаждение и хотел кричать, чтобы его отпустили. Но он больше не мог произнести эти слова. Он не изменился, он остался на том же месте, а вот Хэ Юй изменился. С Чэнь Манем у него ничего не вышло, а вот с Се Лишэнем Хэ Юй занимался сексом бесконечно на протяжении последних трех лет. Он использовал свой собственный член, чтобы входить и выходить из тела Се Лишэня таким же образом, а Се Лишэнь изначально был геем. Наверное, в постели он должен был лучше сотрудничать с Хэ Юем, пыхтеть и стонать под ним, что вызывало бы у него зависимость и заставляло бы его делать это снова и снова. При мысли об этом сердце Се Цинчэна снова заколотилось. Он не понимал, почему Хэ Юй так настойчиво хочет заняться с ним любовью. Разве он не говорил, что он старый калека? Что у него холодный характер, что он неинтересен, что он скучен… что он не привлекателен, что у него нет ничего хорошего, что он полный неудачник… если это так, то почему он все еще так одержим? Может, он хотел его унизить? Может быть, потому что он давно не занимался с ним любовью и ему было интересно попробовать что-то новое? Или это было просто потому, что Хэ Юй хотел увидеть его слезы… хотел заставить его разрыдаться…? Среди хаоса Хэ Юй поднял его со стола и прижал к ковру. Хэ Юй поднял одну из его ног и с силой ударил его в бок. Смачная жидкость продолжала стекать вниз, становясь естественной смазкой для них обоих во время полового акта. Его постоянно стимулировали в самых чувствительных и глубоких местах, но он просто отказывался плакать, а слезы изо всех сил терпели и не желали вытекать. Он повернул голову, чтобы посмотреть на лицо Хэ Юя в дымке вожделения, но увидел лишь размытую сцену. Он не мог видеть любовь и ненависть на лице Хэ Юя. Он услышал лишь низкое рычание мужчины, как будто тот долгое время подавлял сексуальную разрядку. Он не мог не нахмуриться и не прошептать: «Ах… ах…». Голос Хэ Юя звучал у него над ухом: «Се Цинчэн, я трахаю тебя… ты можешь быть трахнут только мной до конца жизни, ты понял? Только я могу это сделать!» Его голос был свирепым и, казалось, срывался. Частота толчков становилась все быстрее, а сила — все сильнее. Се Цинчэну казалось, что его душа вот-вот покинет тело. Все перед ним постоянно меркло. Наконец он задрожал и закричал, его голос наполнился печалью. «Ах… Хэ Юй… ах, ах!!!» Внезапно Хэ Юй яростно кончил, и знакомое чувство страха и возбуждения подтолкнуло его к пику желания, и он был вынужден эякулировать, когда Хэ Юй застонал и вошел в него, проталкивая свой член все глубже и глубже. В то же время его дырочка плотно обхватила освободившийся член Хэ Юя, словно они были любовниками, жаждущими любви и спермы после трех лет разлуки. Их тела были более искренними, чем их слова. Хэ Юй совсем не хотел останавливаться, а Се Цинчэн отказывался плакать, несмотря ни на что, его ресницы были мокрыми, но он поднял голову и не дал слезам снова упасть, просто терпел. И вот после этого внутреннего семяизвержения Хэ Юй глубоко вздохнул, вышел из дрожащей и сжавшейся дырочки Се Цинчэна, и его черные глаза уставились на задницу, из которой медленно капала белая сперма. Затем он схватил Се Цинчэна за волосы, наполовину потащил, наполовину понес к окнам научно-исследовательского корпуса, от пола до потолка, с силой швырнул его и заставил встать на колени с поднятыми ягодицами и растерянным выражением лица, обращенным к бесконечному движению внизу, и сказал ему: «Как я уже сказал, сегодня я должен трахать тебя до слез». Как только он закончил говорить, Хэ Юй снова яростно вошел в Се Цинчэна. Эта поза напоминала догги-стайл, ноги, широко расставленные в стороны, были вынуждены стоять на полу на коленях, горячая щека прижалась к холодному оконному стеклу от пола до потолка. Вытянув палец, Хэ Юй грубо затолкал стекающую с него сперму обратно внутрь, а затем схватил свой член и снова без раздумий проник в него. «Ах…!» В глазах Се Цинчэна внезапно помутилось, он словно потерял сознание, остались только ужасающие эмоции от ощущения переполненности после кульминации, но они снова сменились ужасающим удовольствием от яростного вторжения. Талия и бедра Хэ Юя начали неустанно двигаться, наливаясь красным цветом. Перед ними были тысячи зданий, а под ногами проносилось интенсивное движение. Се Цинчэн стоял на коленях перед окном, а Хэ Юй подался вперед за ним. Стеклянная витрина была настолько большой, что ее не было видно, и ему некуда было бежать. И хотя он знал, что такое стекло не позволит никому снаружи увидеть, что происходит внутри, он все равно испытывал чувство страха и краха от того, что его унижают и трахают на глазах у тысяч людей. «Кричи» — рука Хэ Юя крепко схватила запястье Се Цинчэна, удерживая его над остатками следов удушения. Сила, которую он использовал, была настолько велика, что оставила след от его собственной хватки на прежних следах, и он хотел, чтобы этот след перекрыл первоначальный. Он трахал его так сильно. «Кричи для меня!» Се Цинчэн в отчаянии покачал головой, его губа кровоточила от укусов, и чем больше Хэ Юй хотел заставить его, тем больше он отказывался издавать звуки. Однако среди этой неразберихи Се Цинчэну почудилось, что Хэ Юй на мгновение приостановился, как будто с чем-то возился позади него. Через несколько секунд он вдруг услышал свой собственный растерянный и хриплый голос. Что… что происходит? Се Цинчэну на мгновение показалось, что он бредит, и он даже не понял, что кричит. Через некоторое время его словно молнией ударило. Он резко поднял голову и с ужасом уставился на телевизор. Только что Хэ Юй прервал прямую трансляцию конференции, затем подключился к приложению своего телефона, чтобы транслировать контент на телевизор… и этот контент… этот контент был на самом деле… «Ты что, не видишь, что ли? Все в порядке, я могу показать тебе это вблизи», — сказав это, Хэ Юй поднял его, все еще связанного, и держал его, трахая. Такая поза была очень утомительной, но Хэ Юй был на высоте и не испытывал никаких трудностей. Напротив, из-за того, что Се Цинчэн лишился опоры, все его тело рухнуло, и его толкнули еще глубже внутрь, а его толстый и пурпурный член вошел и вышел между его бедер. Задыхаясь и ведя себя как сумасшедший, Хэ Юй наседал и, наконец, прижал его к телевизору, одновременно проникая в самые сокровенные части Се Цинчэна. Се Цинчэн издал придушенный стон, его голос был очень низким, но очень жалким. Он увидел… Эти кадры оказались сценой, где он приехал и занимался сексом с Хэ Юем в машине, на дне рождения Хэ Юя более трех лет назад! Он не мог поверить в это. Он не знал, когда Хэ Юй записал это видео. Он с ужасом наблюдал, как на картинке он сидит верхом на Хэ Юе, переплетаясь с ним и яростно целуясь, нижняя часть его тела постоянно двигается вверх-вниз, слушая прерывистые стоны и стенания на видео. Его трахал Хэ Юй, а перед глазами все еще стояли кадры их прошлого секса, и в ушах звучали сладострастные звуки их предыдущего блуда… Се Цинчэн упал в обморок и закричал: «Хэ Юй… ты сволочь… откуда… откуда ты это взял?! Ты чертов… ах!» Хэ Юй яростно влепил ему пощечину, а Се Цинчэн, который был на фотографии три года назад, почти одновременно издал сладострастный крик. В этот момент сексуальная сцена и мужчина под ним окончательно перекликались. Хэ Юй неистово трахал податливого, как грязь, профессора, при этом глубокомысленно произнося: «Это… конечно, я попросил Дуань Вэня… это Вэй Жун поручила частному детективу записать это. Вэй Жун удалила его, но Дуань Вэнь все время держал его на своем компьютере. После того как я узнал об этом, он дал мне копию этого видео… это было действительно здорово… во время моего пребывания в Австралии я смотрел его почти каждую ночь, прежде чем заснуть…» В хаотичном сознании Се Цинчэна вдруг возникла смутная мысль: «Разве Хэ Юй не занимался сексом с Се Лишэнем каждую ночь?» Но у него не было времени спрашивать, да и вообще ни на что другое не было времени. Хэ Юй трахал его все сильнее и сильнее. Он был прижат к теплому экрану телевизора, его лицо, прижатое к монитору, было близко к видению похотливых волн наслаждения, и все, что он мог слышать, это голоса их бывшего союза, настойчиво повторяющиеся перед его глазами и ушами. Это было безумие… А позади него раскачивался Хэ Юй, их бедра толкались друг о друга, и когда он входил в него, его плоть издавала сладострастный звук влаги. Он как безумный вцепился в плоть и кровь Се Цинчэна, словно хотел высосать его кости и кровь, словно хотел утащить Се Цинчэна в бездну, став двумя первобытными зверями в паутине желания и ласки. «Блять… ты такой чертовски тугой… чем глубже я вхожу, тем влажнее становится… тебе хорошо? Хм? Этот порнофильм можно смотреть?!» После сотен диких и горячих толчков горячий и твердый член Хэ Юя вдруг прижался к его внутренней простате, стал тереться о нее, резко пульсируя. Голос Хэ Юя был глубоким и горячим, он прошептал ему на шею: «Не волнуйся… есть вещи и получше». Се Цинчэн задыхался и хмурился, думая, что вот-вот снова достигнет кульминации. Он старался принять правильную позу, но не мог вырваться, не пытался освободиться и не хотел умолять Хэ Юя не кончать внутрь. Он просто хотел чувствовать себя как можно более комфортно, чтобы он не кончал на его чувствительное место, и чтобы над ним не издевались таким постыдным образом. Однако Хэ Юй не разглядел его намерений, крепко обхватил его за талию, остановил и крепко прижал к себе, чтобы тот не смог пошевелиться. Затем он прижался к уху Се Цинчэна и под сладострастные слова любви прошептал: «Не двигайся, ты же сказал, что не будешь плакать? Тогда просто раздвинь ноги и почувствуй это». Ненависть сделала его нелепый темперамент в постели еще более развратным. Он не задумывался о своих словах, просто потому, что безумно ненавидел и любил его, в итоге эта ужасная любовь и ненависть наложились друг на друга, что привело к крайней одержимости и унижению. «Се Цинчэн… за те три года, что я был в Австралии, я мог смотреть это видео только днем и ночью… но ты должен был сблизиться с Чэнь Янем… будучи таким, не вини меня за то, что я запугал тебя сегодня…» Се Цинчэна держали за талию, поэтому он мог лежать только с открытыми ногами. Эрегированный и возбужденный член Хэ Юя прижался к его чувствительному месту, доведя его до оргазма. Зная, что на этот раз это неизбежно, он закусил губу и нахмурился, готовый терпеть. Хотя ощущение их эякуляции внутри него становилось все более невыносимым, но пока он изо всех сил сопротивлялся, ему еще удавалось… «Ах… ах… ах… ах…» Се Цинчэн не успел закончить мысль, как вдруг открыл глаза и закричал. Хэ Юй уже сильно прижался к нему после последнего сильного проникновения, его бедра подались вперед, и вдруг его отпустило! Нет… это была вовсе не сперма, она была горячей и обжигающей, гораздо более страшной, чем эякуляция. Он не ожидал этого и полностью потерял сознание… Струя горячей мочи была даже мощнее спермы, и она с силой выстрелила в его чувствительное место! Хэ Юй действительно выпустил в него мочу! Се Цинчэн широко раскрыл рот, пытаясь вырваться, но горячая жидкость хлынула прямо на него, ударяя по всем чувствительным местам внутренних стенок. Она была горячее и сильнее, чем сперма… Это ужасающее ощущение крайнего удовольствия и унижения заставило Се Цинчэна задрожать, ему было так стыдно, что он даже не мог стоять на ногах. «Ах, ах, ах…!!! Хэ Юй… ах…!!!» Он мгновенно упал на колени. Хэ Юй уже ожидал этого и крепко держал его за талию, с силой прижимая к ковру, не обращая внимания на его сопротивление, крики, мольбы, борьбу и даже на то, как он в конце концов рухнул и заплакал. Он глубоко и бурно вливал свою горячую жидкость в отверстие Се Цинчэна, и горячая мощная струя продолжала бить по его уязвимому чувствительному месту. Се Цинчэн больше не мог, все его тело дрожало и тряслось, но его отверстие продолжало непроизвольно следовать за толчками Хэ Юя и снова и снова яростно сокращалось. «Ах… ах, ах…!» «Я затрахаю тебя до смерти… блядь… сука… шлюха!» — Хэ Юй рычал ему в ухо, как сумасшедший. Он не верил, что Се Цинчэн был похотлив. Он был настолько переполнен эмоциями и не контролировал себя, что, произнося эти слова, сосредоточился только на ощущениях, почти не осознавая, что говорит. Он, как примитивный и жестокий самец, покорял и терзал спазматический и трепещущий сексуальный объект под собой, пока оба предавались неистовству: «Здорово, что я тебя так оттрахал, да? Блять, неужели ты так сильно хочешь мужчину? Чтобы они кончали в тебя… черт, я позволил тебе соблазнить кого-то другого… Пусть ты переспишь с кем-нибудь другим!» Это было слишком сильно, слишком возбуждающе… физическое удовольствие было настолько хорошим, что почти заставляло людей закатывать глаза… Но психологическая боль была слишком глубокой. К счастью, из-за этого секса Се Цинчэн был уже на пределе и больше не слышал импульсивных проклятий Хэ Юя, порожденных ревностью и ненавистью. Его сознание медленно угасало, когда тело, покрытое эротическими жидкостями, слегка извивалось, а тонкая рука с тонкими пальцами упала на землю, словно разорванная тряпичная кукла, полная похоти, любви и ненависти, которую держали под телом Хэ Юя и поливали горячей мочой и спермой юноши… Ему казалось, что его живот вот-вот проткнут. Он действительно сходил с ума, вот-вот потеряет рассудок. …После освобождения Хэ Юй не отстранился от тела Се Цинчэна. Выражение его лица было мрачным, фанатичным и безумным… Тысячелетия сплетений сгустились на его непостижимом лице. «Ты все еще плачешь» — этот безумец гладил залитое слезами лицо Се Цинчэна и что-то тихо шептал. Наконец он пришел в себя, но все еще выглядел не в себе. В его глазах отражались удовлетворение, боль и искажённая любовь: «Смотри. Ты все еще плачешь по мне, Се Цинчэн». Выражение его лица было мрачным. Но между его бровей, казалось, было скрыто столько страдания, разочарования, ревности и жалости. «За эти три года… ты когда-нибудь плакал по мне?» «…» Он коснулся горячих и пунцовых щек Се Цинчэна, понимая, что больше не услышит ответа от дрожащих губ этого человека. Он просто наклонился и прижался лбом к лбу Се Цинчэна. Он прошептал почти с отчаянием: «За эти три года… ты плакала по мне… хоть раз…?» «…» Он обнял его, целуя вспотевшую щеку и шею. Жаль только, что Се Цинчэн его совсем не слышал. Когда слезы потекли из уголков его глаз, он полностью потерял сознание и впал в глубокую кому после наслаждения и унижения…