История болезни | Case file compendium

Се Цинчэн не собирался идти на свидание, но неожиданно Хэ Юй увел Яю. Воспитательница из детского сада, не понимая всей серьезности проблемы, сказала: «Мы все знаем, что он ее друг, мы читали газеты и знаем, что он герой предыдущего морского сражения, поэтому, когда он пришел за Яей, я разрешила ему забрать девочку». Учительница коснулась ее волос и спросила: «Какие-то проблемы?» Выражение лица Се Цинчэна было мрачным, когда он сказал: «…Я прошу вас впредь не отдавать девочку никому из моих друзей». «Но он же герой…», — обиделась воспитательница и сказала: «Я обязательно посоветуюсь с родителями». Се Цинчэн подумал, что ему следует написать жалобу директору детского сада, как только дело будет сделано, он вышел из детского сада, не оглядываясь, и у входа в детский сад набрал странный номер, с которым разговаривал ранее. После того как телефон прозвонил три раза, на звонок ответили: «Привет». «Хэ Юй, — не выдержал Се Цинчэн, шантажируемый девочкой-заложницей, — что это значит?» Хэ Юй усмехнулся и ответил: «О, я просто увидел, что Яя симпатичная, и захотел пригласить ее к себе домой в качестве гостьи». «Если хочешь что-то сказать или сделать, обращайся ко мне напрямую, не впутывай ее». «…ты действительно видишь во мне какого-то отвратительного преступника?» — Хэ Юй равнодушно ответил: «Я же сказал тебе, что просто хотел пригласить ее в гости, у меня нет других намерений. К тому же, что я могу хотеть от двухлетней девочки? Она ничего для меня не значит. Если ты действительно так обеспокоен, просто приди и забери ее». Се Цинчэн: «Дай мне полчаса, я приеду по адресу, который ты прислал». *** Через двадцать минут Се Цинчэн прибыл на место, где они договорились встретиться. Судя по названию на карте, Се Цинчэн не знал, что это за место, но когда он приехал, то обнаружил, что это элитный жилой район, и после входа в парк ему пришлось пересечь территорию с большим искусственным озером и травой, прежде чем он добрался до жилой части, путь занял почти пятнадцать минут. Когда Се Цинчэн подошел к входу на виллу Хэ Юя, недавно нанятый дворецкий уже ждал его у двери. «Господин Се, пожалуйста, следуйте за мной». Вилла была больше предыдущей виллы семьи Хэ, выдержана в чисто английском стиле, а на большой лужайке перед главным входом стояли скаковые лошади — белая и черная. Дворецкий показал Се Цинчэну архитектуру виллы, но Се Цинчэн не стал слушать его и попросил отвести его прямо к Яйе. Дворецкий улыбнулся, любезно выполнил пожелание Се Цинчэна, перестал отвлекаться и провел его прямо в гостевые апартаменты на третьем этаже. Как только дверь открылась, Се Цинчэн увидел свою племянницу, лежащую на большой кровати, покрытой мягким шерстяным одеялом. Он тут же подошел к ней и сказал: «Яя». «…эээ…», — девочка очнулась от сна, сильно зевнув, с крошками торта на губах. Увидев Се Цинчэна, она хихикнула: «Дядя…» Се Цинчэн вздохнул с облегчением и быстро поднял ее с кровати: «Почему ты пошла домой с незнакомцем? С тобой что-то случилось? Тебя кто-то запугал?» Он задавал столько вопросов, что девочка не могла даже вспомнить их, не говоря уже о том, чтобы ответить на них. Она некоторое время ошарашенно смотрела на Се Цинчэна, а потом сказала детским голосом: «Нет, красавчик Гэгэ играл со мной, дал мне семь вкусных закусок и рассказал историю о лисе Нике и… и о кроличьем семействе…» «А почему ты уснула?» Яя на мгновение остолбенела, с трудом соображала и вспомнила: «От истории о кролике мне захотелось спать». «А геге?» «Геге…» — Яя попыталась подумать еще немного и ответила: «Кажется, он сказал, что ему нужно ответить на звонок». «Ответить на звонок?» «Хм-м-м…» В этот момент позади него раздался голос: «Господин Се, похоже, ты действительно думал, что я что-то с ней сделаю, не так ли?» Се Цинчэн, обнимавший Яю, тут же обернулся. Дворецкий благоразумно удалился, и только Хэ Юй остался стоять у тяжелой ореховой двери гостевой комнаты, одетый в изысканный официальный костюм, слегка поглядывая на него. Когда Се Цинчэн вошел в комнату, Хэ Юй уже приехал, он был занят конференц-связью, но она была не слишком важной. Когда Се Цинчэн пришел, у него не было настроения продолжать разговор, поэтому он быстро завершил его. Когда Се Цинчэн наклонился над кроватью, чтобы взять ребенка на руки, Хэ Юй, предупрежденный дворецким, спустился вниз, и эта сцена запечатлелась в его глазах. Ему следовало бы немедленно издать какой-нибудь звук, но глаза жаждали подольше увидеть эту сцену, поэтому рот и мозг естественным образом объединились и молчали. Он просто прислонился к дверному проему, наблюдая за высокой и прямой фигурой Се Цинчэна, полулежащего на кровати, застеленной белоснежными одеялами, со слегка выгнутой спиной, все такой же мягкой, как он помнил. Линия спускалась к узкой талии, которая все еще была такой тонкой, такой узкой… Это было прекрасно. Он задумался. Его пальцы пульсировали, и ему отчаянно хотелось обнять его так же крепко, как раньше. Он знал, что его желание к Се Цинчэну только усилилось, и даже если бы он говорил с ним безразлично, один только вид Се Цинчэна, наклонившегося, чтобы поднять ребенка с кровати, заставил его почувствовать такое волнение внутри, что он больше не мог выносить беспокойства. Никто, кроме него самого, не мог знать, что в этот момент ему хотелось лишь подойти сзади и зажать не успевшего опомниться Се Цинчэна между матрасом и подушками. Неужели он не любил детей? Раз уж Се Цинчэн мог зачать ребенка, он мог оплодотворить его этой ночью, чтобы зародить в нем семя зла, как он того пожелает. Он был бы не прочь оплодотворить Се Цинчэна еще много раз. Когда же он увидел, как Се Цинчэн поднял Яйю и встал у кровати, чтобы спросить девочку, темное желание в его сердце стало еще более беспорядочным. Когда Се Цинчэн поднимал Яя, от него исходила аура, способная лишить Хэ Юя жизни, он выглядел таким чистым, что люди хотели бы его уничтожить; он выглядел таким серьезным, что люди хотели бы увидеть, как он теряет контроль; он все еще выглядел таким решительным, что люди хотели бы видеть только его растерянные глаза и его разбитое выражение лица… Хэ Юй, наконец, позвал его, потому что боялся, что если так пойдет и дальше, то он действительно может совершить что-то зверское. Теперь он очень ценил свое лицо. И он пока не хотел его лишаться. Се Цинчэн обернулся, услышав звук, и посмотрел на него. Он ничего не сказал, но Яя улыбнулась и произнесла: «Гэгэ». Се Цинчэн сказал ей: «Называй его господином Хэ». Яя: «А..... почему?» «…» «Все в порядке, можешь называть меня гэгэ» — Хэ Юй медленно подошел и остановился перед Се Цинчэном, но его глаза смотрели на Вэй Мэнъи. «Как насчет этого, тебе было весело с твоим Гэ?» «Мне было весело!» «Позже… если будет возможность, Гэгэ заберет тебя и привезет обратно». «Хорошо, хорошо!» Лицо Се Цинчэна мгновенно опустилось, и он сказал: «Хэ Юй, что ты имеешь в виду?» «Это значит, что я хотел бы забыть о разнице в возрасте в пользу общих интересов», — улыбнулся Хэ Юй, а затем посмотрел на часы. «Уже поздно, не хочешь поужинать перед уходом?» «В этом нет необходимости». «Не стоит отказывать мне, — мягко улыбнулся Хэ Юй, — в конце концов, Яйе очень нравится мой дом, и трудно сказать, будет ли она часто приходить в будущем». «…Хэ Юй, тебя ведь даже не волнует семья Вэй?» Хэ Юй поднял глаза: «Поздравляю, наконец-то ты меня понял». Се Цинчэн «…» «Господин Се, лучше поговорить с врагом, чем добивать его, это всего лишь ужин, учитывая наши с тобой прежние отношения, я бы все равно хотел, чтобы ты придал мне немного лица», — сказал Хэ Юй, — «пожалуйста». Хэ Юй организовал частный семейный банкет, пригласив шеф-повара из известного и авторитетного ресторана, который готовил у него дома, блюда были доставлены в частный банкетный зал виллы. Яя не могла есть такие острые блюда, поэтому за ней присматривала экономка, которая отвела ее в зал на втором этаже, чтобы она поела специально приготовленные детские блюда. Таким образом, в отдельной комнате остались только Хэ Юй и Се Цинчэн. Блюда подавались одно за другим. Кисло-сладкий корень лотоса, пряный хотпот, груши, тушеные с сахаром, молочное желе в форме кролика… Было понятно, что шеф-повар мог бы приготовить и более изысканные блюда, но все они были простыми. Был даже янчжоуский жареный рис с большим количеством креветок и пельмени, фаршированные побегами зимнего бамбука и водяными каштанами. Пельмени были сильно пропитаны каким-то секретом, смысл которого понимали только два молчаливых человека за этим столом. Вскоре на столе появились те блюда, которые, казалось, могли связать воспоминания из его прошлого. Хэ Юй лично встал, налил бокал красного вина для Се Цинчэна и поднял бокал: «Давно мы так не ужинали вместе. Не знаю, помнишь ли ты еще эти блюда». Се Цинчэн: «…» «В тот день ты дрался с Энтони, а я пошел ему помогать, так что не обижайся, — сказал Хэ Юй, — он не может победить тебя, и теперь я с ним, так что, конечно, я должен о нем заботиться». Се Цинчэн поднял голову: когда он услышал, как Хэ Юй сказал это в кафе в тот день, ему стало не по себе, а теперь, когда он услышал это снова, его барабанные перепонки снова заболели, как и сердце. Но он не потерял самообладания и равнодушно сказал: «Я знаю. Тебе не нужно повторять это много раз, я знаю, что ты с ним». Хэ Юй переплел пальцы, посмотрел на него и спросил: «Что Энтони сказал тебе в тот момент?» Се Цинчэн не хотел говорить об этом, поэтому сказал: «…некоторые вещи из прошлого». Хэ Юй сказал: «Да, в конце концов, он твой кузен». «Когда ты узнал, что мы с ним родственники?» «Когда я был в Австралии», — сказал Хэ Юй, — «постепенно я почувствовал, что вы двое очень похожи». Се Цинчэн потерял дар речи. Поэтому он полностью занял свое место. Хэ Юй говорил с ним очень серьезно, когда сказал, что он незаменим и будет любить его каждую минуту и каждую секунду… возможно, это было связано с тем, что в прошлом он лично убил Хэ Юя, так что все изменилось. Се Лишэнь сказал, что однажды он заберет у Се Цинчэна самое дорогое. Наконец-то он получил то, что желал. «Попробуй груши с сахаром», — видя, что он молчит, Хэ Юй пододвинул к нему грушевый компот с сахаром и сказал: «Это приготовил шеф-повар, должно быть вкусно». Когда они расставались три года назад, Хэ Юй подарил ему чашку груш с сахаром, но Се Цинчэн не стал ее пить и попрощался с Хэ Юем. Сейчас эта чашка груш с сахаром напоминала душу старой любви трехлетней давности. Однако когда он открыл изящную фарфоровую чашку и увидел груши, аккуратно нарезанные и сваренные, то понял, что это всего лишь блюдо. Оно было очень красиво, но в нем уже не было той глубокой любви, которую вложил в него молодой человек. Се Цинчэн не стал проявлять слабость и медленно, под пристальным взглядом Хэ Юя, съел грушу с сахаром, но она была горькой, это был тупик, который не могло разрешить никакое количество сахара. Се Цинчэн закончил есть, отложил ложку, поднял глаза, посмотрел на молодого человека перед собой и сказал: «Хэ Юй, у меня нет личных планов, но я считаю, что должен сказать тебе, что Се Лишэнь не будет с тобой искренним». Кто бы мог подумать, что Хэ Юй на мгновение остолбенеет, а затем улыбнется: «Какая искренность…? Мне не нужна его искренность. Пока он может продемонстрировать свои способности, чтобы я чувствовал себя комфортно, какое значение имеет его искренность? Раньше я относился к людям искренне и не всегда получал что-то хорошее. Со мной все в порядке, с ним рядом я не чувствую себя одиноким. Как я уже говорил, я был одержим тобой, потому что был слишком молод, чтобы отвести взгляд». Се Цинчэн взболтал вино в бокале и молча опустил ресницы. Он не знал, зачем Хэ Юй пригласил его на этот ужин, но если для того, чтобы поговорить об этих вещах, то он уже знал достаточно. После стольких ударов Се Цинчэн уже не чувствовал ничего, кроме унижения и сарказма по отношению к нему. Хэ Юй ненавидел его так сильно, что был одержим желанием видеть, как он теряет самообладание на его глазах, как рассыпаются его эмоции и появляется ранимое лицо. Се Цинчэн чувствовал себя усталым и безвкусным. В конце концов, не желая больше тянуть, он отодвинул посуду и палочки и встал. «Что случилось?» Се Цинчэн посмотрел на него почти без выражения: «Я хочу вернуться». «Почему?» «Эта еда скучная, а ты находишь ее интересной?» Хэ Юй смотрел на него, не отпуская ни малейшего намека на выражение его лица. И в этот момент мобильный телефон Се Цинчэна, который он не убрал со стола, вдруг завибрировал и зазвонил. Хэ Юй посмотрел на имя звонившего. «Чэнь Мань». Хэ Юй медленно поднял глаза и слегка улыбнулся — улыбку нельзя было назвать ни спокойной, ни опасной. «Так вот почему господин Се так торопится уйти, не так ли? Господин Се спешит на встречу со своим молодым господином Чэнь Янем?» Звонок от Чэнь Мэна был случайным, но Се Цинчэн и Хэ Юй посмотрели друг на друга и, казалось, очень не хотели говорить правду. Хэ Юй был сильно увлечен Се Лишэнем, а Се Цинчэн не желал терпеть упадок и одиночество, он не хотел выглядеть так, будто упорно ждал кого-то: он не хотел быть таким несчастным. Се Цинчэн ничего не ответил. «…» — не говоря ни слова, Хэ Юй воспринял это как согласие, и его абрикосовые глаза стали глубокими, как океан, не позволяя увидеть дно. «Ты сейчас с ним?» Се Цинчэн посмотрел на него и сказал: «Это мое личное дело». После этой фразы Се Цинчэн на мгновение показалось, что в глазах Хэ Юя вспыхнул гнев, но Хэ Юй тут же отвел взгляд и некоторое время смотрел на украшения стола, затем взял бокал с красным вином и вытряхнул из него остатки крови. Молодой человек пил красное вино, словно кровь, и выпил его одним глотком. Затем он опустил бокал с вином. «Так я действительно должен поздравить тебя. В твоем возрасте ты все еще можешь найти кого-то вроде Чэнь Маня, чтобы влюбиться в него», — Хэ Юй снова поднял глаза, уже улыбаясь. «Вкусы Чэнь Яня очень сильны, посмотри на себя, тебе почти сорок, а ты все еще калека, твое лицо уродливо и увядшее, господин Се, не покажется ли ему отвратительным, когда он целует тебя?» У Се Цинчэна не осталось сил на ответ, и он замолчал, слегка поджав губы. Хэ Юй продолжил: «На самом деле ты меня тоже удивил. Помню, раньше ты не мог принять людей одного пола, несмотря ни на что, и у тебя был холодный характер. Почему ты так изменился за последние два года?» Се Цинчэн: «…» Видя, что он молчит, взгляд Хэ Юя стал холодным, а сарказм в его улыбке стал еще глубже, он даже не хотел больше быть элегантным: «Неужели я так хорошо тебя выдрессировал, что теперь ты и дня не можешь прожить без мужчины? Чэнь Мань, безобидный белый кролик, может ли он удовлетворить тебя? Может ли он сделать тебя счастливым? Это смешно, в старости ты уже не так разборчив и можешь найти себе любого, разве тебе не кажется, что это бесполезно и неинтересно?» Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя, который улыбался, но на самом деле уже потерял самообладание. Через некоторое время он сказал: «Хэ Юй». «Что?» «Я думал, что ты должен быть более достойным». Се Цинчэн опустил ресницы, взял пальто, тщательно застегнул его и, наконец, сказал молодому человеку, сидящему с бокалом вина в руке, с мрачным выражением лица: «Прощай». Он развернулся и ушел. На этот раз Хэ Юй не стал его останавливать. После его ухода Хэ Юй больше не мог скрывать злость, которую он чувствовал в своем сердце. Он отломил ножку бокала, пролив вино на стол. При этом скатерть была разорвана, а банкетный стол, который едва двигался, упал на пол. …Се Цинчэн… Он действительно был с Чэнь Манем! Как он посмел… как он мог?! Когда Хэ Юй был в Австралии, он не мог узнать о ситуации Се Цинчэна из-за различных ограничений, но после возвращения в Китай он не мог не пойти один в переулок Мойюй, когда Се Цинчэна не было дома. Дом Се Цинчэна охранялся, чтобы защитить его от джентльмена, но не от злодея, поэтому Хэ Юй легко вошел внутрь. Он стоял посреди маленького дома, не включая свет, и оглядывался по сторонам, жадно вдыхая запах Се Цинчэна, витавший в воздухе. Он увидел книги на столе, одежду на кровати, лекарства на чайном столике… Все было как прежде, казалось, что последние несколько лет не прошли бесследно. В тот момент он не увидел ничего, связанного с Чэнь Манем, ни следов женщины, поэтому ему стало немного легче. Но теперь Се Цинчэн лично заявил, что он действительно пытается завязать отношения с Чэнь Манем. Как далеко зашли их отношения? Держатся ли они за руки? Целуются ли они…? Они спят вместе? Это последнее изображение он обдумал на мгновение и больше не мог его выносить. Он со злостью пнул стол и с мрачным лицом вышел из комнаты, направляясь в свою спальню, в то время как значения контрольного кулона, который он носил на груди, начали быстро расти. Кулон был таким же устройством, как и браслет, который ему подарил Се Цинчэн, но браслет был выброшен после кораблекрушения, и теперь Энтони использовал этот кулон, чтобы следить за его настроением. Когда индикатор на кулоне стал полностью красным, зазвонил мобильный телефон Хэ Юя. «Как обстоят дела с твоей стороны, Хэ Юй?» — раздался голос Энтони: «Почему твои эмоции вдруг вышли из-под контроля? Я уже иду…» «В этом нет необходимости», — Хэ Юй поднял голову и, задыхаясь, лег на большую кровать в спальне, — «Позволь спросить, что ты сказал Се Цинчэну, когда виделся с ним в последний раз?» «…ничего, просто некоторые вещи из нашего прошлого», — сменил тему Энтони, — «Как ты? У тебя есть с собой лекарства? Или я могу загипнотизировать тебя прямо сейчас…» «Я же сказал, — скрипнул зубами Хэ Юй, — чтобы ты не волновался. Позволь мне побыть одному». Сказав это, он завершил разговор и отбросил телефон в сторону. В его груди бушевала бешеная ци, разрывая ребра, плоть и кровь, он едва сдерживал ее. В его ушах все еще звучали слова Се Цинчэна о том, что он пытался завязать отношения с Чэнь Манем. Ревность придавала его лицу отвратительное выражение, а боль от того, что он не может получить, заставляла его эгоистичные желания и сердце раздуваться все больше и больше. Его Се Цинчэн. Его человек… стал ли он человеком Чэнь Маня? Хэ Юй внезапно развернулся, его рука сначала ударилась о кровать, затем схватилась за растрепанное постельное белье, но не смогла ухватить руку, с которой он когда-то переплел пальцы. Он вспоминал брови, нос и губы Се Цинчэна… вспоминал любовь, ненависть и радость, которые они пережили. Теперь все это стало принадлежать Чэнь Маню? Его разум полностью разрывался на части от ревности, а грудь неистово вздымалась. Чтобы унять раздирающие его чувства, он подумал о внешности Се Цинчэна, прикоснувшись к источнику огня в своем сердце. Он ненавидел его так сильно… Он стиснул зубы от ненависти и испытывал сильнейшую боль. Се Цинчэн… «Се Цинчэн…!» — кончики его пальцев стали горячими, из горла вырвался рокот, в груди заклокотала ненависть. Он выкрикнул его имя, и глаза его уже побагровели под упавшими на лоб волосами. А человек, которого он звал, не знал ни любви, ни ненависти Хэ Юя. Он уже сел в такси и, сообщив место встречи с Чэнь Манем, помчался прочь. Автору есть что сказать: Хэ Юй смотрел на Се Цинчэна и Яю, как молодой муж смотрит на новобрачную жену с ребенком. Изначально у него могли быть жена и ребенок, теплый дом. Но оказалось, что его жену подозревали в том, что она сбежала с другим. Неудивительно, что молодой муж потерял самообладание… Яя: Дядя! Я хочу послушать, как Хе Геге расскажет историю про лисенка Ника и зайчонка! Вы можете прекратить спорить…