История болезни | Case file compendium

177. Серьги появляются вновь Слухи о Се Цинчэне и Хэ Юе на свадебном банкете семьи Вэй продолжали распространяться. Никто не осмеливался говорить об этом открыто, но за сценой об этом говорили все. Тайна в конце концов дошла до ушей Се Сюэ, которая после первоначального удивления и гнева впала в глубокую озабоченность. Она не верила, что этот инцидент был простым недоразумением. По реакции Хэ Юя и его старшего брата не похоже, что это была простая случайность. Младшую сестру Се Цинчэна, после того как она успокоилась, больше всего беспокоило нынешнее эмоциональное состояние старшего брата. Из-за того, что все скрывали от нее, она не узнала, что с Се Цинчэном произошло нечто подобное, и только сейчас, оглядываясь назад, поняла, почему Се Цинчэн был подавлен и выглядел еще более меланхоличным, чем раньше, в то время. Она хотела расспросить Се Цинчэна о ситуации, но не решилась, поэтому пришлось обратиться к Вэй Дунхэну: «Я говорила тебе, что люди, которых я видела в гостинице, — это Хэ Юй и мой брат, но ты сказал, что это не так… иначе я бы…» В середине фразы она прикусила губу и не смогла больше ничего сказать. Даже если бы она была уверена, что это Хэ Юй и Се Цинчэн, у нее не хватило бы смелости пойти за ними и задать еще несколько вопросов. Теперь она чувствовала себя неловко, и чем больше она думала об этом, тем больше подсказок появлялось в ее голове: Однажды она своими глазами видела, как Хэ Юй и ее брат покинули пустую классную комнату. Во время Праздника весны, вернувшись домой, она увидела Хэ Юя и его брата в комнате с растрепанной одеждой, выключенным светом и разбитой вазой на полу. Когда она увидела, как они садятся в такси, Хэ Юй, естественно, обнял Се Цинчэн за талию… Под палящим зноем того дня руки и ноги Се Сюэ похолодели от раздумий. «Может ли быть так, что они так долго были вместе?» Се Сюэ мучилась от беспокойства до такой степени, что несколько ночей провела, ворочаясь в постели. В конце концов она решила пойти к брату и спросить его. *** В тот момент уже наступили летние каникулы, и Се Цинчэн не жил в общежитии для сотрудников университета, а отдыхал дома. Хотя тетя Ли тоже была на свадебном банкете, она все время находилась рядом с Се Сюэ и помогала ей, а роман Се Цинчэна и Хэ Юя был секретом высшей буржуазии, поэтому в настоящее время слухи ходили только среди этих людей, и вполне возможно, что тетя Ли об этом не знала. Се Сюэ замолчала, слова застряли у нее в горле. Кто бы мог подумать, что тетя Ли действительно слышала первую половину фразы, и, видя настроение Се Сюэ в тот момент, она спросила дрожащим голосом: «Ты… ты тоже знаешь об этом сейчас? Дело с Хэ Юем…» Глаза Се Сюэ расширились, и обе женщины долго смотрели друг на друга, не проясняя остальных слов, но обе увидели ответ в глазах друг друга. Се Сюэ внезапно бросилась в объятия тетушки Ли и издала громкий крик. «…» «…вот как обстоят дела». После того как Ли Мяоцин закончила рассказывать Се Сюэ о том, как она узнала тайну Хэ Юя и Се Цинчэна, Се Сюэ продолжила вытирать слезы, но по сравнению с грустью и растерянностью, которые она испытывала по прибытии, теперь она чувствовала себя довольно злой… Ведь увиденное и услышанное Ли Мяоцин убеждало ее в том, что Хэ Юй — мерзавец и соблазнитель, который бросил Се Цинчэна, но, бросив его, пожалел об этом, поэтому вернулся, чтобы попытаться вернуть его, что ввергло Се Цинчэна в депрессию и меланхолию. Она рассказала об этом Се Сюэ, что заставило Се Сюэ снова сделать выводы, и их было еще больше… То, что Хэ Юй совершал психологическое насилие над ее братом, притворяясь, что дает ему попробовать сахар после пощечины, то, должно быть, соблазнял его, а затем жестоко обижал, а после обиды уговаривал сладкими словами, что и привело к тому, что произошло в павильоне Сюань. Теперь старшему сыну семьи Хэ наверняка было так стыдно, что он даже отбросил Се Цинчэна в сторону, оставив ее брата переживать горе не только от того, что его обманул и бросил мальчик, но и от того, что его репутация была разрушена. Се Сюэ была так зла, что в гневе стиснула зубы: «Этот зверь… он даже смеет играть с моим братом? Не может быть… Я не могу этого вынести… Я пойду и найду его!» Тетя Ли была более рассудительной и поспешно сказала: «Не позволяй брату узнать об этом! У него завышенное чувство достоинства, и если он узнает, что мы оба тоже знаем, ему будет еще хуже». «Не волнуйся, я просто собираюсь найти Хэ Юя, потому что хочу спросить его, что за сало ослепляет его сердце!» — Се Сюэ могла говорить легко, она была больше, чем учительница Хэ Юя. Она была женой третьего сына семьи Вэй, и хотя ее не очень заботил статус, а Вэй Дунхэн никогда не говорил о статусе своей семьи, но когда она входила в магазин и выходила из него, люди называли ее миссис Вэй. Она хотела найти Хэ Юя, и неважно, какая у него личность, достаточно было просто предстать перед ним. Поэтому она не ожидала, что Хэ Юй не ответит на звонок. Она звонила ему семнадцать или восемнадцать раз, и наконец Хэ Юй отключил телефон. «Блядь! Кусок дерьма!» — Се Сюэ со злостью нажала на кнопку телефона, вызвала такси, назвала адрес резиденции Хэ, и такси отвезло ее туда. *** Когда они подъехали к входу в виллу Хэ, ее встретил взволнованный дворецкий, который поспешил к двери. Раньше дворецкий не очень серьезно относился к маленькой девочке Се, но теперь почтительно обращался к ней как к миссис Вэй. «Я хочу видеть Хэ Юя», — сердито сказала Се Сюэ. «Пожалуйста, поговорите с ним и попросите впустить меня». Дворецкий не посмел медлить и сразу же вернулся в дом. Но несколько мгновений спустя он вернулся, дрожа, его лицо было наполнено беспокойством, как будто ему было что скрывать. «Госпожа Вэй, — нервно сказал дворецкий, — Господин Хэ… ну, у него не очень хорошее здоровье, поэтому он действительно не сможет вас принять сегодня. Может, лучше отложить встречу на другой день?» Как бы ни была зла Се Сюэ, это еще не повод входить в чужие дома без разрешения. Она сердито посмотрела на ярко освещенное главное здание вдалеке и через некоторое время заметила нескольких врачей, которые входили и выходили из главного здания. Один из них, похоже, был… Она на мгновение замерла, протирая глаза, когда фигура, показавшаяся ей знакомой, исчезла за углом. Этот человек не мог быть врачом… Возможно, ей что-то привиделось. Се Сюэ сердито спросила дворецкого: «Как он вдруг заболел?» Дворецкий лишь робко улыбнулся с беспомощным видом, так что расспрашивать его было неудобно. Се Сюэ была не из тех, кто запугивает слуг, как только получает статус. Видя, что дворецкий действительно смущен, она перестала задавать вопросы и снова перевела взгляд на главный этаж. На этот раз она увидела мальчика, стоящего перед окном от пола до потолка на третьем этаже. «Хэ Юй…» Хэ Юй разговаривал с медсестрой, и из-за расстояния Се Сюэ не могла разглядеть выражение его лица, но видела, что он держит руки в совершенно оборонительной позе, а медсестра опускает голову и, кажется, извиняется перед ним. Наконец Хэ Юй отвел взгляд от медсестры и увидел вдалеке фигуру Се Сюэ у дверей виллы. Наступила тишина. Внезапно Хэ Юй поднял руку и закрыл шторы. Се Сюэ была в ярости, но ничего не могла сделать, поэтому ей пришлось сердито уйти. Чем больше она думала об этом по дороге, тем грустнее ей становилось. Она не понимала, как такой человек, как ее брат, обладающий таким чистым и свободным от желаний разумом, мог быть обманут маленьким зверьком, как Хэ Юй, и подвергся издевательствам до такой степени, что теперь приобрел нечеловеческий, почти призрачный вид. Ее брат никогда не относился к Хэ Юю плохо, и все эти годы он заботился о нем и ухаживал за ним. С точки зрения Се Сюэ, такой уровень заботы намного превосходил заботу Се Цинчэна об обычных пациентах. Хэ Юй прекрасно знал, что Се Цинчэн неудачно женился и долгие годы жил одинокой и холодной жизнью, но все равно хотел преследовать его и погубить, поступая еще хуже, чем Ли Жоцю. Чем брат был ему обязан? Как он мог так поступить с ним? Се Сюэ очень хотелось вернуться в переулок Мойюй, чтобы побыть с Се Цинчэном, поговорить обо всем и утешить его. Но она также знала, что способ справиться с ситуацией, о котором ей рассказала тетя Ли, был правильным: Се Цинчэн был не из тех, кто стремится к разговорам, он привык молча терпеть и переваривать ситуацию, закуривая сигарету. Он не хотел, чтобы кто-то прикасался к его ранам, даже чтобы залечить их. С этими мыслями Се Сюэ достала из маленькой сумочки пачку салфеток, вытерла слезы с глаз и уже собиралась убрать оставшиеся салфетки, как вдруг зазвонил ее телефон. «Алло… Ге?» — звонок был от Се Цинчэна, и Се Сюэ постаралась говорить как можно спокойнее, чтобы он не заметил ничего странного. «Ты приходила на аллею Мойюй сегодня днем?» «Да, да, как ты узнал?» «…ты оставила фрукты у двери». Се Сюэ молча ударила себя по лицу — у нее был мозг свиньи! «Где ты сейчас?» — голос Се Цинчэна был спокоен, как застывшая вода, и в нем не было слышно волн. «Я… увидев, что тебя нет дома, пошла в ближайший торговый центр за покупками…» Се Цинчэн сказал ей: «Покупай меньше ненужных вещей». Выдержав паузу, он добавил: «Ты вернешься к ужину или пойдешь домой?» «Я вернусь…» — Се Сюэ поперхнулась. Раньше, когда он спрашивал, вернется ли она домой, он имел в виду их дом в переулке Мойюй, который принадлежал им обоим. Теперь же, когда он просил ее вернуться домой, он имел в виду ее новый дом, который принадлежал ей и Вэй Дунхэну. Теперь у нее была семья, и он был единственным, кто остался в доме в переулке Мойюй. Се Сюэ сжала салфетку, и ее заплаканное отражение расплылось в окне такси. «Алло?» — голос Се Цинчэна оставался спокойным и магнетическим, в нем слышалась нотка растерянности. «Почему ты молчишь?» Се Сюэ сдерживала рыдания до тех пор, пока в горле не стало горько и не появилась дрожь. Она сказала: «…ничего страшного, просто плохой сигнал». И она добавила: «Я вернусь, гэ, я вернусь к нам домой на ужин». «О… тогда когда ты приедешь?» — голос Се Цинчэна оставался спокойным, таким спокойным, который идеально скрывал все эмоции, но в этот момент у Се Сюэ сжалось сердце. «Через полчаса», — мягко сказал Се Сюэ. «Хорошо.» Прежде чем Се Цинчэн повесил трубку, она снова позвала его: «Гэ». «Хм? Что случилось?» Со слезами на лице Се Сюэ смущенно улыбнулась: «Я… я хочу съесть твой янчжоуский жареный рис. Тебе не нужно много готовить, просто поджарь мне миску жареного риса по-янчжоуски, хорошо?» Се Цинчэн воспитывал Се Сюэ с детства до совершеннолетия и прекрасно знал, как заботиться о людях. *** Когда Се Сюэ пришла домой и толкнула дверь, оказалось, что он только что доел жареный рис по-янчжоуски без гороха и поставил его на маленький столик. Кроме того, суп в электрической кастрюле тоже был готов. Увидев пришедшую Се Сюэ, он кивнул в знак приветствия, а затем повернулся, чтобы подать ей суп. Когда он поднял крышку, из кастрюли с супом поплыл ароматный запах. Се Сюэ даже не нужно было смотреть, она сразу поняла, что это тушеная говядина с помидорами. В детстве у Се Цинчэна не было много денег, но дважды в неделю он готовил суп из говядины с лучшим мясом, которое мог купить, а потом отдавал все мясо Се Сюэ, а сам брал только немного томатного супа и ел с ним кусочки картофеля. Се Сюэ посмотрела на его высокую, но стройную фигуру, и сердце ее сжалось. Она сделала два-три шага и встала позади него, протянув руки, чтобы обнять его. Се Цинчэн слегка удивился и, отложив ложку, повернулся и посмотрел на нее: «Что случилось? Кто-то издевался над тобой?» Се Сюэ покачала головой, прижавшись к его груди, и прошептала: «Я просто хочу тебя обнять». «…» От тела Се Цинчэн слабо пахло табаком, дезинфицирующим средством и даже легкой горечью лекарств. Запах не был особенно приятным, он был слишком холодным, но Се Сюэ чувствовала себя очень комфортно. Когда вернувшаяся невеста вернулась в свой старый дом, в ней пробудились ностальгические чувства. Поэтому Се Цинчэн не придал этому значения. Он вздохнул и тихонько кашлянул, позволив Се Сюэ на мгновение обнять его, а затем сказал: «Отпусти меня, рис остынет». Брат и сестра сели за стол. На самом деле Се Цинчэн был дезориентирована. Теперь, когда Се Сюэ была беременна, он не мог курить в ее присутствии, и чувство упадка и разочарования стало еще сильнее. Но он все равно был привлекательным и красивым, а поскольку воротник его рубашки не был застегнут до конца, как обычно, а три пуговицы были расстегнуты, то под ним виднелись красиво очерченные ключицы и небольшой участок груди нефритового цвета. Во время еды он почти не смотрел на Се Сюэ; он так волновался, что его пальцы бессознательно постукивали по столу, привычным движением стряхивая пепел с сигареты, показывая, что он с трудом сдерживает себя. Се Сюэ прошептала: «Гэ, тебе тоже нужно больше есть». Она положила в миску Се Цинчэна несколько кусочков мяса из своего супа: «Ты похудел». Се Цинчэн хотел было попросить ее забрать мясо, но вдруг понял, что Се Сюэ уже не та девушка, которая каждую неделю с нетерпением ждала вкусной еды, и опустил палочки, которыми собирался пошевелить. Он закрыл глаза и, наконец, перевел взгляд на лицо Се Сюэ, готовый долго болтать с младшей сестрой о делах ее супружеской жизни. Однако при одном только взгляде на нее Се Цинчэн был ошеломлен, его руки и ноги сразу же похолодели. На мочке уха Се Сюэ висела новая серьга. Крест в форме кости из чистого золота, с кольцом в центре, инкрустированным бриллиантами цвета крови, бриллианты окружают три буквы: R.I.P. Незадолго до смерти родителей они отправились в клуб Янчжоу, чтобы встретиться с таинственным человеком… А это была та самая серьга, которую оставил загадочный человек! Все было точно так же! Се Цинчэн вдруг встал и сказал ей: «Се Сюэ, откуда у тебя эта серьга?» Он должен был знать, что в год смерти родителей Се Цинчэн отправился в Яньчжоу, чтобы самостоятельно провести расследование, и, к счастью, в это время официант из клуба прислал ему фотографию потерянной серьги с крестиком и надписью RIP, сказав, что после встречи родителей с таинственным человеком в клубе он зашел в кабинку, чтобы почистить, и нашел эту серьгу. В то время все пользовались мобильными телефонами, в основном Nokia, для получения изображений использовали MMS, а скорость загрузки была медленной, как у улитки. Он до сих пор отчетливо помнил, как изображение медленно раскрылось и показало ему ту самую загадочную серьгу. Официант договорился встретиться с ним в ресторане, где подают горячие блюда, изначально намереваясь подарить ему серьгу, но кто бы мог подумать, что ресторан загорится? Официант погиб, Се Цинчэна сбила машина, а телефон Nokia с фотографией забрали. Следующие девятнадцать лет он видел этот странный золотой крест только во сне. Надпись R.I.P. на серьге была своего рода глубокой иронией, насмехавшейся над ним в ночных кошмарах… «Покойся с миром, Се Цинчэн, не расследуй дальше». Человеческая жизнь так эфемерна, и смерть может притаиться за спиной, если только человек, стоящий за ней, пожелает этого. Но теперь эта сережка вышла из его снов и появилась перед ним в совершенно неожиданный момент, покачиваясь на мочке уха его новобрачной сестры. У Се Цинчэна похолодели кости и кровь, когда он посмотрел на нее и дрожащим голосом повторил: «Откуда это у тебя?» Се Сюэ вздрогнула и начала трогать уши: «Это? Ее надела на меня моя свекровь». Мини-театр: Как Се Цинчэн проводит Новый год. Когда Се Цинчэн был ребенком: Он смотрел гала-концерт, запускал фейерверки, с нетерпением ждал эскизов Чжао Бэньшаня и участвовал в новогодних мероприятиях. После смерти родителей: Вместе с младшей сестрой он смотрел гала-концерт, вместе с младшей сестрой запускал фейерверки, вместе с младшей сестрой с нетерпением ждал эскиза Чжао Бэньшаня, вместе с младшей сестрой участвовал в новогодних мероприятиях. После женитьбы: Помогал жене готовить новогодний ужин, мыл посуду после ужина, смотрел гала-концерт, а в полночь выходил смотреть фейерверк. После развода: Он готовил новогодний ужин вместе с соседями, ел вместе и включал в качестве фоновой музыки «Весенний фестиваль Гала». После того как Се Цинчэн и Хэ Юй остались вдвоем: Он позволяет Хэ Юю вести себя так, чтобы остаться дома и посмотреть на гала-вечеринку. После того как Се Цинчэн и Хэ Юй будут вместе: Хэ Юй позволяет себе остаться дома и посмотреть «Весенний праздник» на видео, но никто его не смотрит. В любом случае, никакого эскиза Чжао Бэньшаня нет. Если бы это было так, Се Цинчэн смог бы сохранить ясность ума и подтолкнуть Хэ Юя к завершению, потому что он хочет увидеть эскиз Чжао Бэньшаня.