История болезни | Case file compendium

В тот момент Чэнь Мань уже потерял свое сердце… или, скорее, обрел его вновь. Он так любил его и молчал столько лет только потому, что считал Се Цинчэна гетеросексуалом и думал, что он никогда бы не влюбится в мужчину. Кто бы мог знать, что Се Цинчэн совсем не такой… Се Цинчэн обманул его. Достоинство Се Цинчэна было совершенно ложным: он явно мог принимать мужчин… Он мог делать это даже с мальчиками намного моложе его! Се Цинчэн наконец оправилась от шока, потрясшего небо и землю. То, что Чэнь Мань так поступал с ним, было еще более удивительно, чем когда Хэ Юй мстил ему, потому что… потому что он очень доверял Чэнь Маню. С самого детства и до зрелых лет он никогда не разочаровывался в Чэнь Мане. Но на самом деле он…! Се Цинчэн задергался, словно провалился в ледяную пещеру, и отвернул лицо: «Чэнь Мань, ты с ума сошел? Что ты делаешь?! Чэнь Янь, отпусти меня!» На мужчине была все та же белая атласная шелковая рубашка, похожая на корень лотоса, которую он переодевал на банкете, но теперь она была совершенно растрепана под руками Чэнь Яня, а на бледной коже виднелись ослепительные засосы, оставленные Хэ Юем. Покраснение этих следов яростно стимулировало и без того расшатанный разум Чэнь Маня. Услышав, что Се Цинчэн назвала его Чэнь Янем, он почувствовал себя еще печальнее и злее: при обычных обстоятельствах Чэнь Мань никогда бы ничего не сказал, но в тот момент слова вырвались сами собой. «Почему?» — грустно спросил он, — «Почему ему можно, а мне нет?» «Отпусти меня! Чэнь Янь, ты сбит с толку!» «Ненавижу то, что я не был сбит с толку раньше!» — Чэнь Мань резко сказал: «Почему ты хочешь быть с ним? Я думал, он заставил тебя! Я думал, ты его ненавидишь! Но ты отказался… почему? Это потому, что у Хэ Юя есть деньги? Это из-за статуса Хэ Юя?» Хотя сила наркотика в теле Се Цинчэна рассеялась из-за того, что он сделал это с Хэ Юем, и он почувствовал облегчение, его физическая сила не восстановилась. Тем не менее, он отчаянно боролся с Чэнь Манем: «Как, черт возьми, ты мог это сделать? Чэнь Янь, как ты мог?! А?!» Глаза Се Цинчэна покраснели, и он сказал: «Как ты мог это сделать?!» Чэнь Мань крепко сжал руки на кровати, глядя на лицо Се Цинчэна зрачками, затуманенными сильными эмоциями и жгучим желанием. Се Цинчэн лежал под ним, гэгэ, которого он с детства не смел ослушаться. Чэнь Мань подавлял его таким образом, прижимаясь к его теплой коже. Его голос был подобен скрытому огню, пламени, желающему сжечь остатки его рассудка: «…потому что ты мне нравишься, Се Гэ, — произнес он слово за словом. «…» «Ты мне нравишься уже более десяти лет… Я ненавижу то, что слишком хорошо к тебе относился, ненавижу то, что не относился к тебе так до того, как Хэ Юй переспал с тобой! Мои чувства за эти годы… неужели ты их совсем не видел?!» Се Цинчэн думал, что сегодня ему уже ничто не помешает. Он ошибался. Его настроение достигло критической точки. Он уставился на знакомое и в то же время незнакомое лицо Чэнь Маня: в его глазах стояли слезы, и на мгновение он почувствовал такую злость, что ему показалось, будто мир может быть просто уничтожен… что за бред? Они все были чертовыми животными! Се Цинчэн задрожал от гнева и сказал ему: «…ты сказал, что я тебе нравлюсь уже более десяти лет… но я доверял тебе более десяти лет, Чэнь Янь! И так ты со мной обращаешься? Разве можно так со мной обращаться? Отпусти меня! Отпусти меня!» Чэнь Мань был так печален и неразумен, что крепко обнял Се Цинчэня и не хотел отпускать. Следы, оставленные Хэ Юем на губах Се Цинчэна, постоянно жалили его, и он хотел опустить голову, чтобы снова поцеловать губы Се Цинчэна. В этот момент Се Цинчэн вырвался из его хватки и с яростью леопарда ударил Чэнь Маня по лицу: «Уходи отсюда, уходи!» Чэнь Мань впервые в жизни получил удар от Се Цинчэна. В прошлом Се Цинчэн всегда предпочитала спокойные разговоры с ним, но он не ожидал, что после этой пощечины… Чэнь Мань не чувствовал боли, он никогда раньше не испытывал таких ярких эмоций от Се Цинчэном. Се Цинчэн посмотрел на него красными глазами и сказал: «Отпусти меня». В ответ Чэнь Мань схватил Се Цинчэна за запястье и выполнил стандартную технику обездвиживания. В разгар ожесточенной борьбы Чэнь Мань вывихнул запястье Се Цинчэна. Се Цинчэн издал сдавленный стон боли, на его спине выступили капельки пота, после чего он упал на кровать, не в силах пошевелить рукой. Чэнь Мань следовал правилам уже более двадцати лет и никогда не совершал ошибок, но в этот момент он потерял рассудок. Он посмотрел на мужчину, который стыдливо лежал на кровати, и негромко спросил: «Что ты в нем нашел? У меня есть деньги и статус, как у него… даже если я вернусь в Яньчжоу под руку с дедом, я смогу обрести силу, превосходящую силу Хэ Юя… Я могу дать тебе то, что может дать Хэ Юй. То, что он не может дать тебе… Я тоже могу тебе помочь». Се Цинчэн почувствовал покалывание, которое было глубже физической боли. Чэнь Мань говорил ему такие слова… После того, что случилось в павильоне Сюань, Чэнь Мань спрашивал его, чего он хочет, будь то деньги, власть, слава или удача. Старый Чэнь Маеь никогда бы не сказал Се Цинчэну таких слов, таких душераздирающих. «Се Гэ… скажи мне… скажи мне, чего ты на самом деле хочешь?» Се Цинчэн был прижат к нему и не мог пошевелиться. Но его глаза были яростнее и холоднее, чем когда-либо с тех пор, как Чэнь Мань вошел в комнату. Он сказал сквозь стиснутые зубы: «Я хочу, чтобы ты ушел». «Это, — прошептал Чэнь Мань, наливаясь кровью, — единственное, что я не могу сделать». «…» «Если бы ты не мог быть с мужчиной, Се ге… Если бы я не держал тебя как Бога своего сердца… Тот, с кем я никогда не смогу сблизиться… Я бы тоже мог взять то, что хочу», — руки Чэнь Маня дрожали так же сильно, как и его глаза, а свет в глазах все время рассеивался. «Я должен был давно принять это…» С этим дрожащим голосом он потянулся расстегнуть пуговицы на шелковой рубашке Се Цинчэна. Из-за нервозности, эмоционального кризиса и сложных противоречий в сердце его руки дрожали все сильнее. Оставалось всего несколько пуговиц, которые он долго не мог расстегнуть. Когда Се Цинчэн позже размышлял об этом инциденте, он чувствовал, что в сердце Чэнь Маня все еще есть вечная нижняя граница. Возможно, Чэнь Мань дрожал в этот момент потому, что в глубине души его мораль осуждала его, не позволяя совершить такой поступок. Но Се Цинчэн так и не смог узнать, продолжил бы Чэнь Мань, не переступил бы он через последнюю черту и не сделал бы ему что-то плохое, потому что в этот момент электронная дверь, которую закрыл Чэнь Мань, щелкнула и отворилась. И тут… Дверь с силой толкнули снаружи! Се Цинчэн был крайне зол и растерян. Но прежде чем он успел разглядеть, кто это был, до его ушей донеслось изумленное рычание, словно дракон, бьющийся в море, или кармический огонь, раскалывающий небо, а затем в комнату ворвался сильный ветер. Чэнь Мань был сброшен с кровати тем, кто отпер дверь, а двое молодых людей, отчаявшихся и обезумевших, начали драться, как дикие звери! «Ах ты, ублюдок! Как ты посмел его тронуть? Чэнь Янь, как ты смеешь его трогать?!» Как только раздался этот голос, Се Цинчэн сразу понял, кто это, хотя и не мог разглядеть. Хэ Юй услышал шум, когда пришел его искать… и, не говоря ни слова, не делая ничего лишнего, он сразу же прибегнул к технике дешифровки и вошел в комнату… В этот момент Хэ Юй впал в безграничный гнев, его глаза стали совершенно красными, он бил и пинал, пока не затрещали кости. В тот же миг они сцепились в безумной схватке. «Ты чертов ублюдок! Ты понимаешь, что делаешь? Ему так тяжело пришлось сегодня, а ты еще унижаешь его! Ты понимаешь, что делаешь, Чэнь Янь? Он доверял тебе столько долбаных лет! Ему было плевать, когда я сказал, что он тебе нравится… ты ублюдок…» Еще один удар пришелся в цель! Тело и руки Хэ Юя кровоточили от ударов, он повернулся к Чэнь Маню и сердито сказал: «Что ты делаешь?! Он был добр к тебе более десяти лет, и вот как ты ему отплатил?!» Чэнь Мань не сдавался, любовные соперники были особенно ревнивы, когда встречались, и ни один из двух молодых людей не собирался больше притворяться. Чэнь Мань гневно ответил: «Какое право ты имеешь говорить обо мне? Ты даже не простил своего личного врача. Ты устроил беспорядки на свадебном банкете его сестры и заставил его потерять лицо! Хэ Юй, позволь мне сказать, что единственный человек в этом мире, который не имеет права осуждать меня, — это ты!» Хэ Юй вообще не слышал его слов. Контрольный браслет на его запястье быстро покраснел, а сила в его руках полностью вышла из-под контроля. В кризисе Чэнь Маня был хотя бы намек на трезвость, но Хэ Юй стал совершенно безумным, он был в бешенстве… он хотел и действительно осмелился лишить Чэнь Маня жизни. Во время ссоры Хэ Юй поднял руку и разбил лампу в комнате, взял один из острых осколков и повернул его вниз! Се Цинчэн остановил его строгим голосом: «Хэ Юй!» Это было всего лишь несколько слов, но они были похожи на заклинание, которое жестоко сковало Хэ Юя. Се Цинчэн встал, одна его рука была вывихнута Чэнь Манем, а вторая была уже ранена в деревне Ицзя, поэтому он не мог применить силу. Но все же он положил руку на лампу, которую держал Хэ Юй, и сказал: «Брось эту штуку, сделай это для меня. Опусти его. Если хочешь сражаться, покинь эту гостиницу и сражайся». «…» «Уходите» — Се Цинчэн словно онемел от слишком сильного воздействия. Хэ Юй сказал: «Се Цинчэн…» Чэнь Мань сказал: «Се Гэ…» Се Цинчэн холодными пальцами поправил рубашку. Он закрыл глаза: «Блять, не зовите меня». Теперь он понял, что люди отличаются друг от друга. Цинь Циян мог быть хорошим старшим и хорошим врачом, и хотя он подражал примеру Цинь Цияна, заботясь о Хэ Юе и утешая Чэнь Маня, в итоге все вышло чертовски скандально. Должно быть, в его крови было восемь жизней невезения, и он не мог понять, почему эти молодые люди так себя ведут: он был крепким мужчиной и к тому же пожилым человеком, что он сделал не так или что он не сделал в своей прошлой жизни, чтобы понравиться паре щенков, которые еще не успели отрастить шерсть? Особенно Чэнь Мань: сказать, что он любил его больше десяти лет… Сколько лет было Чэнь Маню десять лет назад? Что он мог знать о том, нравится ему кто-то или нет? Он помнил, что в прошлом, хотя иногда и сомневался, но все же твердо верил, что Чэнь Мань не окажется таким ненадежным, как Хэ Юй. Что бы ни говорил Хэ Юй, он безоговорочно верил в Чэнь Маня. В тот момент он даже иронично подумал, что если он понравится Чэнь Маню, то это будет двойной приз. Шансы выиграть в лотерею были бы один к пятидесяти миллионам. Теперь Се Цинчэну оставалось только найти лотерейный дом, чтобы забрать свой приз и попросить Бога наградить его десятками миллионов юаней. Что еще могло его волновать в них? Сможет ли он контролировать этих двоих? Это было так нелепо… Они оба смотрели на него так, словно он был их добычей, и только он один все еще считал себя каким-то уважаемым старейшиной: он действительно был сыт по горло этими двумя. Он вообще не мог их понять. Се Цинчэн сказал: «Вон». «…» «Или вы заставите меня вызвать полицию?» Слово «полиция» испугало Чэнь Маня. Его лицо мгновенно побледнело: он вдруг вспомнил о своей личности. Его личность была как веревка, зовущая его душу, которая заставила его резко вернуться в сознание из глубин гнева. Всего за несколько десятков секунд его сознание становилось все более ясным. Кровавый туман в его глазах постепенно рассеялся, и он посмотрел на беспорядок на кровати и на шелковую рубашку Се Цинчэна. Внезапно он понял, какую ошибку чуть не совершил, и сердце его подскочило к горлу. Как у человека, внезапно очнувшегося от пьянства, руки и ноги Чэнь Маня покрылись холодным потом, и он дрожащим голосом сказал: «Се Гэ, я…» Се Цинчэн сказал им: «Повторяю в последний раз: вы оба, убирайтесь отсюда». Чэнь Мань не боялся, что Се Цинчэн вызовет полицию и опозорит его перед всеми, а потому что только что пришел в себя и увидел суровое выражение на лице Се Цинчэна. Кроме того, он заметил, что отношение Се Цинчэна к Хэ Юю тоже было холодным и суровым, не лучше, чем к нему. Душа Чэнь Маня была возвращена в его тело так резко, что его руки и ноги на некоторое время окоченели, а такие тонкие органы, как голосовые связки, не могли функционировать. Прошло немало времени, прежде чем Се Цинчэн вновь захотел открыть рот. К тому времени ему было так стыдно и обидно, что, боясь, что Се Цинчэн скажет еще что-нибудь, что разочарует его, он сказал почти неслышным голосом: «Гэ… Мне очень жаль…» «Вон!» Чэнь Мань уходил медленно, он даже не мог посмотреть в лицо тому, с кем был всего десять минут назад. И прежде чем уйти, он снова сказал почти неслышным голосом: «Гэ… Прости меня…» Се Цинчэн посмотрел на Хэ Юя. Хэ Юй не хотел уходить и смотрел на него красными глазами, как будто грустил и злился. Браслет на его руке светился кроваво-красным цветом. Хотя в его сердце Хэ Юй уже давно был другим, события, подобные сегодняшнему, накапливались одно за другим, и он уже принял решение больше не впутывать Хэ Юя. Он слишком хорошо знал этого молодого человека, и если бы он обращался с ним иначе, чем с Чэнь Манем, то Хэ Юй понял бы, какие особые чувства зародились в его сердце. Значит, все было напрасно. Се Цинчэн на мгновение зажмурился и снова открыл глаза. Он стиснул зубы и сказал Хэ Юю: «Ты тоже не должен…» Не успел он договорить, как Хэ Юй схватился за руку, которую еще не успели вернуть в правильное положение. Се Цинчэну не было больно вправлять кость, но то, что сказал Хэ Юй после этого, заставило и без того онемевшее сердце Се Цинчэна почувствовать себя так, словно его проткнули иголкой. Хэ Юй сказал ему: «Он не знает, что у тебя повреждена рука, а я знаю… Се Цинчэн… Я все знаю…» «…» Он обхватил пальцы и сжал их один за другим. Не в силах больше сдерживать свои бурные эмоции, он поднял руку и обнял Се Цинчэна, который был уже очень слаб. Его рука оказалась за головой Се Цинчэна, спрятанной в его черных волосах, и он сказал: «Се Цинчэн… Я прошу тебя… не отталкивай меня, хорошо? Позволь мне защитить тебя… хорошо?» Се Цинчэн был обнят им, и в этот момент у него не осталось сил бороться, поэтому его отсутствие реакции стало самым холодным мечом, вонзившимся в сердце Хэ Юя. «Ты такой же, как он», — наконец равнодушно произнес Се Цинчэн, — «Отпусти меня, Хэ Юй». Некоторые люди подобны пыли, дыму, туману, воде, дождю или росе: как бы крепко ты их ни обнимал, удержать их невозможно. Казалось, они всегда отдалялись от людей. Се Цинчэн медленно закрыл глаза и сказал: «Послушай, ты никогда не будешь мне нравиться. Даже если ты сможешь удержать меня рядом с собой, это будет лишь пустая оболочка… Отпусти меня. Пожалуйста, уходи». Но никто, кроме него самого, не знал, что, когда пустая оболочка произнесла эти слова, место, где находилось его сердце, действительно болело.